(не) фиктивная жена: контракт на Барселону

Глава 1. Гравитация и другие неприятности

Спортзал в восемь утра пахнет дорогим парфюмом, амбициями и легким отчаянием тех, кто пытается отработать вчерашний эклер. Я поправила лямку топа, который в рекламе обещал «железную поддержку», но на деле едва справлялся с реальностью матери двоих детей. После развода спорт стал моим единственным легальным способом побыть в тишине.

В тридцать пять я окончательно смирилась с тем, что не вписываюсь в стандарты глянцевых фотомоделей с их фарфоровой неподвижностью. Мои сто семьдесят сантиметров роста были прочно укоренены в реальности, а не на подиуме. У меня были пепельно-русые волосы, которые вечно жили своей жизнью, выбиваясь из пучка, и карие глаза цвета крепко заваренного чая, в которых слишком часто читалось ироничное «Серьезно?».

Моя кожа, чистая и гладкая, не знала филлеров — только холодную воду по утрам и редкие минуты покоя. Я использовала минимум косметики: ровно столько, чтобы подчеркнуть скулы, а не нарисовать новое лицо. Мышцы, отточенные годами тренировок, придавали походке уверенность, а взгляду — ту самую цепкую осознанность, которая заставляла случайных прохожих оборачиваться. Я не была «красивой картинкой». Я была женщиной, которая крепко стоит на ногах, даже когда земля под ними начинает трещать по швам.

«Боже, как же я это обожаю», — подумала я, методично считая секунды в планке. Мой личный час силы. Этот зал — мой храм, а запах железа — лучший парфюм, раз уж я каким-то непостижимым образом выиграла годовой абонемент в достаточно дорогой фитнес-клуб. И пусть кроссовки не последней модели, зато я чувствую, как под кожей живет та Алина, которая снова принадлежит сама себе.

Главное — четко выдержать тайминг: сорок минут тренировки, десять на душ, иначе на телефоне взорвется чат с четырнадцатилетней Аней, у которой трагедия из-за «не того» блеска для губ, а восьмилетний Дима забудет, что сегодня физкультура, и мне придется лететь домой за кроссовками.

Я сосредоточилась на трещине в полу, когда в поле зрения попали кроссовки. Идеально чистые. И пугающе дорогие.

— Если вы планируете продержаться еще минуту, — раздался над головой голос — низкий, с легкой хрипотцой, от которой у меня внутри что-то предательски щелкнуло, — то локти стоит поставить чуть шире. Иначе завтра вы не сможете поднять даже чашку кофе.

Я заставила себя поднять взгляд. Мужчина. Из тех, кого рисуют на обложках Forbes или в эротических триллерах, где всё заканчивается разбитыми сердцами и пентхаусами в Нью-Йорке. Я видела его здесь раньше: он всегда занимал самый дальний тренажер, и вокруг него словно образовывался вакуум. Он был слишком симметричным. Слишком... кинематографичным.

Его рост был чем-то из области архитектурных излишеств — добрые сто девяносто сантиметров, которые заставляли окружающих невольно выпрямлять спины. У этого мужчины была фигура человека, который не просто посещает спортзал, а понимает биомеханику каждого движения: широкие, развернутые плечи, узкие бедра и та самая сухая, "умная" мускулатура, которая не выпирает под одеждой, но ощущается как скрытая мощь бронепоезда.

Лицо его казалось высеченным из холодного камня, но с пугающим вниманием к деталям. Прямой, чуть резковатый нос, волевой подбородок с едва заметной ямкой и скулы, о которые, казалось, можно было порезаться. Но всё это меркло перед его глазами — серо-стальными, холодными, как балтийская волна в ноябре. В них не было праздного любопытства; он смотрел на мир так, будто ежесекундно проводил аудит реальности. На его губах почти всегда жила тень ироничной, едва уловимой усмешки — так улыбается человек, который уже знает финал пьесы, в то время как остальные еще только рассаживаются по местам. Он не просто входил в помещение — он менял его молекулярный состав, привнося в воздух запах дорогого парфюма и абсолютного, непоколебимого контроля

Артем смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде не было привычного для этого места интереса. Он вспомнил, как наблюдал за ней последние пару месяцев. В зале она не «красовалась» перед зеркалами, как многие. Она пахала. Сжатые губы, капли пота на висках, идеальная техника. В ней чувствовался стержень, который он редко встречал. То, что нужно. Внешне — достаточно приятная, чтобы сойти за выбор мужчины моего круга, но при этом в ней чувствуется земная основательность. У нее было потрясающее тело — не просто худое, а живое, подтянутое, «вылепленное» трудом. Бабушка не переносит "пустышек", ей нужна та, кто сможет поддержать разговор о чем-то более существенном, чем фильтры в соцсетях. Эта женщина выглядит так, будто умеет справляться с кризисами».

Алина выдохнула, медленно опустилась на коврик и вытерла лоб тыльной стороной ладони. «Зачем он вообще подошел? — включился прагматизм. — Явно не познакомиться, такие, как он, не ищут жен среди потных женщин в бюджетных легинсах, разъезжая при этом на Майбахе. Она пару раз видела его на стоянке около спортзала. Наверняка хочет занять тренажер или просто привык всеми командовать. У меня осталось ровно семь минут до того, как нужно бежать в душ, и тратить их на вежливые "ха-ха" с незнакомцем совершенно не входит в мои планы».

- Чашка кофе — это единственное, что держит меня в сознании в этом мире, — ответила она, добавив в голос ровно столько иронии, чтобы закончить разговор побыстрее. — А советы по технике — это ваш способ знакомства или вы подрабатываете здесь ангелом-хранителем поясниц? Артем неожиданно для себя улыбнулся. Улыбка не была дежурной — она даже мимолетно коснулась уголков его глаз.

«Дерзкая - это риск, но оправданный. Если она так же будет отбривать моих тетушек на семейном обеде, это сэкономит мне кучу нервов. Она не пытается мне понравиться, и это — её главный актив. Так же, у меня есть «козырь», случайно «подслушанный» разговор по телефону с ее сыном о желании поехать в футбольный лагерь в Барселону».