(не) Жар-птица

Глава 1. Врата Могора

Черные врата рухнули.

Я покачнулась, оперлась рукой о плечо генерала Велета, выплюнула на песок кровь и вытерла рот серебряным наручем, из-за чего губы окрасились алым цветом.

Две черные базальтовые скалы превратились в пыль, открыв путь в проклятые земли, и мое войско двинулась в стеклянную пустыню Могора.

В давние времена, когда миром правили боги, это место было дном океана Мордон, названным так из-за иссиня-черных вод, от которого остался только оплавленный песок, посреди которого возвышался Могорский хребет, похожий на скелет гигантского черного змея.

Земля была пропитана черным колдовством, таким же древним и злым, как затаившаяся в сердце пустыни крепость Ама, к которой я упорно шла, превозмогая сопротивление темной силы.

– Здесь хранится огненное оружие, – сказала я и прищурила синие глаза, рассматривая в полуденном мареве черные вершины гор, тонущие в раскаленном добела песчаном море.

Я крепче сжала рукоять меча и убрала с лица белую, как снег, прядь волос.

Раньше у меня были длинные черные волосы, но они поседели, ведь мне пришлось потратить все силы, даже жизненные, чтобы сломать печать Черных врат.

– Если уйдешь сейчас в отставку, восстановишься через три года. Иначе умрешь, – сказал Велет, бросив тревожный взгляд на меня, своего главнокомандующего, устало опирающегося на его руку.

– Значит, умру, – мрачно отозвалась я, хоть и ослабла настолько, что даже говорить могла с трудом.

Вдруг меня окутал золотистый свет.

Семь белых целителей пытались восстановить мое здоровье, чтобы не отправиться сразу же за мной в Навь, ведь гибель любимой старшей дочери царь Иридана им не простит.

– Отряд «Солнце» идет к крепости. Отряд «Луна» к – руинам, – приказала я.

– Слушаюсь, – ответили генералы Велет и Арий, склонив передо мной головы в серебряных шлемах, украшенных белыми перьями.

Они надеялись, что я сейчас разобью лагерь, чтобы отдохнуть и восстановить силы, и зря, ведь я снова взмыла в воздух, чтобы осмотреться и проследить за тем, как отряд «Луна» идет к развилинам древнего городища черных богов – Гартару, которое, согласно легендам, было построено из железа и могло погружаться под землю.

– Я пойду в Аму одна, – сказала я.

– Нет уж. Вместе пойдем. Не хочу остаток дней провести в темнице, размышляя о твоей глупой смерти, – возразил Велет, задрав голову и приставив руку козырьком.

Он единственный перечил мне, не боясь быть разрубленным пополам, ведь мы вместе учились в Храме Войны и тренировались, к тому же Велет был приемным сыном моего отца, что давало ему определенные привилегии.

– Какое разочарование, дорогой брат, – с издевкой сказала я. – Думала, ты перерос возраст, когда цепляются за юбку старших.

– Не трать личную силу. Не тебе отчет перед владыкой держать.

– Отцом, – бесстрастно поправила я его и полетела к черной оплавленной горе.

Велет отдал приказ, и отряд «Солнце» отправился следом за мной, извиваясь между стеклянных барханов, словно белая змея, пока не оказался перед входом в черную крепость, в которой по легендам было спрятано огненное оружие.

– Следуй за мной. Ама защищена черным колдовством, иначе заблудишься и умрешь, – с усмешкой сказала я сердитому генералу.

– Ты же знаешь, я всегда пропускаю дам вперед, особенно в этом вопросе, – произнес он, пока я, застыв в воздухе, изучала с помощью личной силы все туннели, ведущие в древнюю твердыню.

Как же раздражает.

– Думаю, будет не лишним взять с собой отряд воинов, – холодно ответила я.

– Хоть одна здравая мысль ваше царское высочество сегодня посетила, – пробурчал Велет.

– Это для тебя. Я могу себя защитить.

Генерал отряда «Солнце» нахмурился.

***

Я опустилась на землю и ухмыльнулась, пронзив Велета презрительным взглядом, который он очень не любил.

Отец вручил мне свое оружие – меч Селун, а не ему, потому что я – самый лучший воин Иридана.

Не зря же меня называют Богиней войны.

Никто, кроме меня, не смог сокрушить печать Черных врат. Даже мой отец не смог, но мне это по силам, ведь я рождена, чтобы побеждать – любой ценой.

Земли Могора нестерпимо мозолили глаза всей нашей царской династии, ведь это было единственное черное пятно на белоснежной карте Иридана.

По слухам, отец зачал меня, размышляя об этом досадном упущении, поэтому я так и одержима военным делом и истреблением наших заклятых врагов – змеевичей, потомков черных богов, которые когда-то жили в этих землях.

– Даже не думай о подвигах, – разражено сказал Велет, идя за мной по темному подземному коридору. – Ты едва стоишь на ногах.

– Лучше сам под ноги смотри, – ответила я, освещая мрак лезвием светящегося голубым светом меча. – Под землей залежи магнетитовых руд. Они вытягивают личную силу. Именно поэтому черные боги облюбовали это место. Земная тяга здесь очень сильна.

Велет с каменным выражением лица продолжил идти рядом со мной, игнорируя мою наглую ухмылку.

Глава 2. Погребальный обряд

– Его надо сжечь. Не нравится мне это. Нельзя извлекать на суд Неба и Земли боги знают что. Может, это древнее страховидло какое. Или зараженный магической хворобой, – с нескрываемым раздражением сказал Велет, теребя кончик длинной золотистой косы, переброшенной через плечо.

Мы стояли близ входа в Аму, в которой не нашли ничего, кроме изувеченного пленника, но я еще не потеряла надежду найти огненное оружие, ведь генерал Арий отправился в руины Гартара и, возможно, что-нибудь в них отыщет.

Я не могу вернуться домой ни с чем. Лучше погибнуть в бою, чем разочаровать отца.

– Это пленник, – сказала я. – Замученный насмерть и умерший во тьме. Его тело надо предать воде, чтобы душа достигла берегов иного мира и обрела вечный покой в Нави, – не терпящим возражения тоном сказала я и прикоснулась к обгоревшему лицу пленника. – Это человек…

– Или нечисть, – ехидно добавил Велет, красуясь передо мной в золотых доспехах. – Не забывай, мы во владениях змеевичей, а они не брали пленных…

– У него нормальные глаза и правильное строение черепа, – произнесла я, отодвигаясь от тела. – Это точно не потомок черных богов. Кожа обуглилась, но покровы не искажены проклятием солнца. Чешуи нет. Значит, это не змеевич.

– Я и забыл, что ты знаток чудовищ, – с ухмылкой ответил Велет и скрестил на груди руки.

Я метнула в него испепеляющий взгляд.

– На войне я разрезала змеевичей, чтобы изучить строение их тел, – уже более спокойно продолжила я.

– Надеюсь, мертвых? – поинтересовался Велет.

– Живых я в плен не брала.

– А этого разрезать будешь?

– Нет, ведь это не змеевич.

– Я ставлю под заклад свои волосы, что это именно он.

– Оставь заклад себе, волосы – единственное, что есть в тебе хорошего.

– Посуди сама. Черный, как уголь. Кожа в струпьях и мелких рубцах, как бывает после выпадения чешуи. Мертв уже несколько тысяч лет и до сих пор не разложился. Змеевичи умирают именно так – сгорают на солнце, а потом ими хоть баню топи.

– Струпья образовались из-за механических повреждений кожи и очень толстого слоя грязи и сажи. Пленник был заточен в темнице и вряд ли умер от солнечного света – в подземелье темно, хоть глаз выколи.

– Он мог умереть от солнца, а затем его труп спрятали. Для надежности.

– Тогда почему его останки не сожгли?

– Потому что он преступник, не достойный великого перехода и вечного покоя в мире благих предков.

Я утомленно прикрыла глаза.

– Тебе нужно заседать в Совете Иридана. Не переговорить тебя, не переспорить.

– Я и заседал, пока не разрубил стол в пылу спора, поэтому здесь и очутился, – ответил с улыбкой Велет. – Так я убедил тебя сжечь «это»?

– «Это», как ты говоришь, человек, и мы похороним его согласно заветам предков…

– Твой отец никогда не сделал бы так – не освободил бы врага, а то, что это враг, я уверен, – резко перебил меня генерал отряда «Солнце».

– Наш отец, – с нажимом поправила я. – Наш отец всегда погребал павших в бою – строил ладьи и предавал воде. Наш род свято чтит законы богов, ведь мы – их потомки.

– Тогда подожги ладью. На всякий случай.

– Тело нельзя предавать огню. Только вода и лед, поэтому отнесем тело к реке. Там и сплавим.

– В Алморе? Шутишь? Это такой крюк делать, хотя… Тем лучше. Там не вода, а яд. Расплавит труп так же, как твой меч – камень.

Я положила на спекшиеся веки пленника два кусочка горного хрусталя, и воины уложили его на сделанные из плащей носилки.

***

Генерал отряда «Луна» вернулся с дурными вестями, ведь древнее городище было таким же пустынным, как и крепость Ама.

Значит, древние легенды врут.

В Могоре нет огненного оружия черных богов.

Мой поход на юг войдет в хроники Иридана, как самое долгое, бессмысленное и провальное завоевание раскаленной добела пустыни.

Только сейчас я ощутила, как вымотали меня эти долгие месяцы блужданий по этой оплавленной земле.

Я закрыла глаза и провалилась в сон. Стоя. В полном воинском вооружении, намертво вцепившись в меч.

Вдруг тьма перед глазами закружилась, рассыпалась на части, разбилась на осколки чувств и воспоминаний...

– Не слишком ли сурово вы его наказываете, Богиня? Все-таки он ваш сын, – услышала я незнакомый мужской голос.

– Был моим сыном. Я убила бы его, но он бессмертен, поэтому проведет здесь вечность. Один, – отозвался властный женский голос.

Видение закружилось в безумном водовороте, превращаясь в новый узор.

Теперь я сижу на полу камеры, пытаясь погрузиться в глубокий сон, чтобы не лишиться разума. На мне простая одежда. Все вокруг белое. Солнце нещадно палит из окна в потолке. Я слышу рокот волн, чувствую запах соли...

Землю трясет.

Грохот. Рев.

Глава 3. Уродливый пленник

Мы разбили временный лагерь на берегу реки Алмор и наспех соорудили лекарскую палатку.

Велет не находил себе места, когда узнал, что пленник жив, а я, что он чуть не умер – из-за меня, и только Арий был спокоен, как бескрайний океан.

Весь день я не находила себе места и мерила шагами палатку, в которой семеро святых целителей пытались привести в сознание пленника.

«Чаруна», – мысленно поправила я саму себя.

Я едва не лишила его жизни. Его нить духа было в моей руке, которую я чуть не перерезала силой заговора.

Вздохнув, я убрала с лица почерневшую прядь волос.

Конечно, я видела смерть и ее несла, но никогда не убивала детей, женщин, стариков и убогих.

Я нахмурилась и прогнала тяжелые воспоминания о своем первом военном походе и мучительном плене, после которого меня с трудом собрали по частям и вдохнули колдовством жизнь.

Тогда я и дала клятву, что уничтожу всех змеевичей до единого, сотру с лица земли так, что ни следа, ни памяти о них не останется, и любой ценой выполню этот обет.

Никто и никогда не должен проходить через то, что видела, испытала и пережила я.

Нет, Чарун не змеевич.

Уж я бы это точно почувствовала.

Велет и Арий охраняли палатку целителей снаружи, сменив прежних часовых.

Я лично настояла на этом, потому что была не в настроении слушать колкости своих генералов или вникать в их подробные стратегические отчеты.

Мне надо было подумать в одиночестве и решить, что делать дальше с пленником – единственным моим трофеем в этом утомительном и долгом походе на юг.

Что сказать отцу?

В Могоре нет огненного оружия змеевичей.

Отец был уверен, что оно спрятано в Аме, но он, как и древние хронисты, ошибался – здесь пусто.

Я задумчиво почесала кончик носа, поймав себя на мысли, что лукавлю.

Нет, кое-что я все-таки нашла: в крепости был запечатан особенный пленник.

Защиту его темницы смог разрушить только меч Селун, значит, заточившие его обладали равной мощью – это могли быть только боги, но какие именно: черные или белые?

Исторически Могор переходил во владения то белых, то черных богов, как и крепость Ама.

Белые боги не брали в плен черных богов, как и змеевичей, поэтому, скорее всего, пленник – потомок белых богов, человек-птица, дивович, такой же, как и мы.

Если Чарун расскажет о своем прошлом, древних войнах и огненном змеином оружии, его разум стоит того, чтобы пожертвовать жизнями не семи, а семидесяти семи святых целителей.

Отец будет доволен. Я пойду в новый военный поход, и тогда моя свадьба отложится, а коронация – приблизится.

Я бы и дальше продолжила мерить шагами палатку, если бы мои размышления не прервал святой, вышедший из-за ширмы, за которой вспыхивал золотистый свет и монотонно повторялся один и тот же целебный заговор.

– Верховный главнокомандующий, – обратился ко мне целитель и почтительно склонил снежно-белую голову. – Узник жив, но пока без сознания. Его тело сильно повреждено. Боюсь, и разум тоже. Непоправимо.

Я нахмурилась, зная, что в моих серых глазах сверкают молнии.

– Безумие?

– Нет, Верховный главнокомандующий. Перерождение сознания. Пленник потерял память из-за проведенного… белого колдовского обряда, – осторожно ответил святой и склонил голову, чтобы не встретиться со мной взглядом.

– Я дала ему новое имя и тем самым отрезала память прошлой жизни, чтобы его дух, наконец, упокоился, – сказала я и прикусила губу. – К сожалению, этот обряд необратим.

– Да, Верховный главнокомандующий, – подтвердил целитель. – Но есть слабая надежда, что пленник со временем что-нибудь вспомнит. Существует еще и память тела, ведь хоть по сложению тела он и юноша, но по качеству оного – старик.

Я с интересом взглянула на белое лицо святого, с которого давным-давно стерлись все черты.

– Хочу его видеть.

***

Это была не просьба, а приказ, поэтому целитель с поклоном проводил меня за ширму к покрытому черными струпьями телу Чаруна, которого я хотела досконально изучить.

Итак, его обмыли водой, и угольная корка сразу же вспенилась, обнажив в трещинах запекшейся коросты здоровую, молодую и розовую кожу.

Череп был лысым, но правильной формы – без бугров и шишек, зато кости все были когда-то сломаны и срослись в искореженное месиво.

Даже если он выживет, не сможет ни ходить, ни держать меч.

Надо все сломать и заново срастить.

– Его кости быстро срастутся. Тела потомков белых богов всегда принимают свою изначальную форму, задуманную богом Родом, – вдруг сказал святой, будто прочитав мои мысли.

Я наклонилась к покрытому сажей лицу пленника и вдруг отпрянула, ведь он открыл глаза и вперил в меня черный немигающий взгляд.

– Он пришел в себя, Верховный главнокомандующий. Не бойтесь. Это не чудовище, а жертва, которая провела тысячи лет во мраке. Видите, как сильно расширились его зрачки? Скоро его глаза приспособятся к свету и станут нормальными, – с улыбкой произнес целитель и незаметно покинул палатку, оставив меня наедине с юношей.

Глава 4. Возвращение домой

– Чара вернулась! Ура! Царевна вернулась! И генералы! – кричали жители столицы Иридана, подбрасывая в воздух лепестки роз, разноцветные ленты и вышитые кружевные платочки, на которых красовалась руна «В», что означало – Велет.

Я бы и сама с радостью вышила такой платочек, чтобы восторженно размахивать им перед лицом генерала, ловя взглядом ухмылку самого прекрасного, умного, сильного и талантливого дивовича, ухмылку, предназначенную только мне, обещающую, что в дверь моего дома никогда не постучатся сваты и не заиграет охотничий рог, объявляющий охоту жениха за невестой, ведь он всем в казармах расскажет, какая я редкостная и злобная ведьма.

Как же хорошо, наконец, вернуться домой.

В лазоревом небе парят разноцветные бумажные птицы, которые запускают в воздух дети.

Торговцы раздают прохожим засахаренные ягоды и фрукты в честь нашего возвращения.

Стены домов украшены флагами царского дома – голубой меч в центре зеленого дерева, а шпили Белого дворца – белыми круглыми камнями, сияющими ночью, как лунная корона.

Юноши пересказывают друг другу подробности моего провального похода в южные земли, а зрелые мужи степенно кивают, подтверждая сказанное.

Незамужние девушки, подобрав юбки так, что видны украшенные вышивкой туфельки, спешат на центральную площадь, зажав в кулачках эти проклятые платочки с вышитой руной «В», а их остепенившиеся подруги провожают их мечтательным взглядом, вспоминая, как и они когда-то ждали из похода этого высоко, статного и красивого генерала.

Когда же он, наконец, женится?

Что ж, продолжу радоваться разноцветным лентам и аккуратно срезанным головкам роз в надежде, что после всего этого ужаса меня ждет ломящийся от яств пиршественный стол, которому я рада больше, чем даже встрече с отцом.

– Слава армии! Слава Арию! Слава Велету! Слава Чаре! Слава царю Диву и царице Диве! Слава богу Роду! Ура! Ура! Ура! – кричат горожане.

И вдруг я отчетливо вижу угольно-черный мужской силуэт, затерявшийся в толпе ликующих горожан, который тут же исчезает.

Странно.

Город защищен от любых чар, даже морок красоты нельзя поставить.

Велет машет визжащим от восторга девицам и кивает юношам, своим будущим воинам. Золотой плащ лениво волочится за ним, как и большая половина Иридана, поэтому к его ногам швыряют цветы, ленты, платки и письма, а кто-то даже чулки.

Арию тоже досталась – ему в шлем прилетел белый тряпичный сверток, набив приличную шишку. Громко проклиная всех глупых девиц, генерал отряда «Луна» разворачивает тряпицу и ахает – это было яблоко, на зеленом боку которого красовался алый след женских губ.

Надеюсь, он не будет его есть, ведь это явно любовный приворот.

Мы продолжаем идти по главной улице города, с головы до ног облаченные в броню. Длинные белые перья на шлемах синхронно раскачиваются над головами в такт ходьбы, как и притороченные к плечам цветочные гирлянды.

Я снова вижу в толпе черного мужчину, который опять исчезает в толпе одетых в яркие кафтаны мужчин с длинными косами, перевитыми золотистыми шнурами.

Нынче такая мода в Иридане, что мужчины больше похож на девиц, чем сами девицы.

Что за времена такие?

– Задом наперед передом наоборот слева направо увижу образ Чары, – вдруг отчетливо услышала я чей-то мужской шепот и обернулась.

***

Мой взгляд упал на девицу в лиловом платье, держащую в руках корзину с цветами.

Она не сводила пристального взгляда с нашей троицы в белых доспехах, забыв, кажется, о том, что надо дышать.

Арий снял шлем и приветственно кивнул этой красавице, аппетитно поглощающей засахаренные вишни на деревянной палочке.

– Что уставился! – крикнула нахальная девица и перекинула из-за спины на грудь толстую пшеничную косу, переплетенную розовой лентой.

Людея.

Гордая и избалованная красавица. Жемчужина в золотой короне. Прекрасный цветок, ядовитый, как волчий плющ. Моя младшая сестра, от которой не прочь избавиться добрая женская половина Иридана, и я в том числе.

– Чего лыбишься? На кол посадил кого? Давай, плыви отсюда, рыба помойная! – крикнула младшая царевна Арию.

Вдруг Людее погрозила пальцем рыжеволосая девушка в зеленом платье, и бросила полный тоски взгляд на нашу удаляющуюся троицу.

Я тоже рада тебя видеть, Жилена, моя любимая средняя сестра.

Надеюсь, Храм Жизни процветает, а твой выбор стать его жрицей – лишь временное помутнение рассудка, вызванное отчаянием из-за безответной любви к Велету.

Средняя царевна навестила меня сразу же, как только я пересекла порог своей спальни.

– Ты нужна в лечебнице, – сказала она.

– Раненый? – спросила я и, увидев ее кивок, пошла следом за ней.

Я старалась держаться от нее на расстоянии, ведь до сих пор была одета в мужской доспех.

Жилена пеклась о своей репутации, ведь жрицами могли стать только непорочные девицы.

Глава 5. Низложение царевны

Скоро должен был начаться торжественный прием, возглавляемый царем и царицей Иридана.

Под гулкий рокот дворцового рога наша победоносная троица – я, Велет и Арий – плечом к плечу шла по золотой ковровой дорожке к Белому трону.

На возвышении на огромном белокаменном троне сидели бок о бок мои величественные и бесстрастные родители.

Отец надел серебряную корону Седун, украшенную тремя селенитами, светящимися в звездном и лунном свете, а мать украсила свои густые каштановые локоны, ниспадающими водопадом до пола, тонкой паутинкой из золотых нитей.

Мы подошли к возвышению и преклонили колено перед владыками, громко произнеся слова приветствия.

Все присутствовавшие в зале склонили головы.

Зазвучала музыка, пошел магический золотой дождь.

Белый мраморный пол окрасился зеленым цветом, превратившись в травяной ковер, а четыре колонны приняли образ дубов, подпирающих мощными ветвями звездное небо – это была колдовская иллюзия, символизирующая начало мирной эпохи Иридана.

Отец поднял правую руку, и звуки музыки стихли. В звенящей тишине он властно произнес:

– Я, Див Седунович, сын богини Седун, владыка Храма Войны, повелеваю мужам Иридана сложить оружие, умыть лицо от крови и очистить помыслы в святых источниках сада Ирия, чтобы вернуться в родные чертоги, ибо настало время мира. Уничтожен и стерт с лица богини Земли, Матери Жизни, враг белых богов и потомков их. Да будет мир! Слава Солнцу и Луне! Слава Небу и Земле! Слава Бессмертным и Древним! Слава генералам и воинам!

– Слава! Слава! Слава! – единодушно взревел тронный зал.

Снова зазвучала торжественная музыка, и царица Дива подняла левую руку, после чего в зале воцарилась звенящая тишина.

– Я, Дива Земуновна, дочь богини Земун, владычица Храма Жизни, повелеваю женам Иридана взять в руки серпы, умыть лица потом и наполнить сердце любовью в саду Ирие, чтобы собрать плоды, ибо настало время жатвы. Плодоносят священные рощи, и Древо Жизни цветет. Да наступит великая жатва! Слава Солнцу и Луне! Слава Небу и Земле! Слава Древним Бессмертным! Слава женам и матерям!

– Слава! Слава! Слава! – снова исступленно громыхнул тронный зал.

Велет краем глаза покосился на мое недовольное выражение лица, ведь я не любила великую жатву.

Мои руки были приучены к оружию, а не к плетеным корзинкам, в которые жены и матери Иридана собирали живительные молодильные яблоки.

Он улыбнулся, чтобы, видимо, меня сказать мне какую-нибудь колкость, но сдержался – царь торжественным жестом снова призвал всех к молчанию.

– Я, Див Седунович, сын богини Седун, владыка Храма Войны, повелеваю Чаре Дивовне, наследной царевне и Верховному главнокомандующему армии Иридана сложить оружие и вернуть божественный лунный меч Селун, в каменный ларь. Да будет так!

Этот обряд повторялся после каждого военного похода, и каждый раз я руку на отсечение была готова дать, чем вернуть меч в хранилище, тем не менее, я на вытянутых руках передала отцу легендарное оружие белых богов.

Он взял в руки меч и беззвучно произнес заговор, чтобы запечатать его силу, ведь этот клинок множество раз уничтожал царства, топил континенты, иссушал океаны и делал еще что-то, о чем хроники белых богов скромно умалчивают.

Нет, ни один дивович, каким бы мудрым и справедливым он не был, не должен владеть такой огромной силой, ведь никто не устоит перед искушением абсолютной власти.

Кроме меня, потому что я избрана для этого богами.

Вдруг мои руки затряслись, но я быстро совладала собой – стиснула зубы и сжала кулаки.

Проклятие.

Если мне еще раз придется вернуть Селун, я убью отца и сравняю с землей Иридан.

Словно в подтверждение моих мыслей он пронзил меня стальным взглядом, твердым и острым, как лезвие меча, и по моей спине пробежал холодок.

Не мог же отец прочитать мысли?

Скорее всего, у меня все это написано на лице.

– Я, Див Седунович, сын богини Седун, владыка Храма Войны, повелеваю Чаре Дивовне, наследной царевне и Верховному главнокомандующему армии Иридана сложить полномочия Верховного главнокомандующего и возложить на свои плечи звание наставницы Храма Войны с тем, чтобы передать свой опыт и знания потомкам. Да будет так!

***

Вдруг мое сердце перестало биться, словно меня хватил удар, а затем застучало так громко, словно кто-то забил в колокол.

Я стиснула кулаки так сильно, что на ладонях выступила кровь, затем сорвала с плеч белоснежный плащ Верховного главнокомандующего и отдала отцу последнюю реликвию, которой обладала.

Велет потрясенно закрыл глаза, явственно понимая, какая пропасть теперь разверзлась передо мной.

Наставница Храма Войны, хранительница заупокойного железа…

Меня просто отправили в ссылку в каменную башню, где я отныне буду стирать ржавчину с мечей и ткать гобелены по мотивам своих походов, а все потому, что я не нашла огненное оружие змеевичей.

Это наказание.

Это месть.

Глава 6. Обгоревший труп

Это бы самый ужасный день в моей жизни.

У меня больше нет меча.

Я никогда больше не почувствую сокрушительную мощь в своей руке.

Никогда не взлечу в небо. Никогда не расколю небесный свод. Никогда не разрежу земную твердь. Никогда не отомщу за себя и погибших воинов. Никогда не сожгу змеевичей. Никогда не заточу Чернобога. Никогда не уничтожит темную силу…

Лучше бы отец просто меня убил. Отныне у меня вместо сердца – дыра. Мне нужен этот меч.

А еще мне нужно выпить.

Природа не терпит пустоты и единственное, что может сейчас ее заполнить – это чара вишневого вина.

Нет, десять чар вишневого вина.

Или даже бочка.

Я сидела за столом в своей комнате, положив голову на скрещенные руки, и не хотела идти на пир, да и вообще больше жить не хотела.

В моем бытии не будет больше ни походов, ни войн, ни могущественного оружия, ведь царь отправил меня в отставку.

Да, разрази гром, в очень почетную отставку, но все это не имеет никакого значения, ведь звание наставницы Храма Войны – это просто дань уважения моим прошлым воинским заслугам, красивое «ничто», ведь у меня больше нет власти.

Армия мне больше не подчиняется.

Все, что мне останется – это сидеть в башне Храма Войны, как старой деве, и переписывать отчеты о походах Велета.

Догадывалась, что это еще не все. Царь не просто отправил меня в отставку, но замыслил дело куда более гнусное и подлое – выдать меня замуж.

Я была уверена, что неспроста он подослал ко мне служанку, которая к сегодняшнему пиру должна превратить меня из грубой мужички в наследную царевну, которая в ближайшем будущем сядет по правую руку от мужа, чтобы заботливо подливать ему вино в кубок и послушно кивать головой.

Я бросила взгляд на дубовую кровать, заправленную серым бархатным покрывалом, на котором лежало красное платье, вышитое золотой нитью и украшенное корундами.

Только однажды я видела мать в подобном платье – на фреске, изображающей ее свадьбу.

Нет, красное платье я никогда не надену.

Лучше смерть.

Лучше кровавое погребальное полотно.

– Вилена! – крикнула я.

Из угла погруженного во мрак покоя выскочила испуганная девушка, похожая на стебелек спелой пшеницы.

– Какой цвет символизирует печаль, скорбь и утрату? Отвечай, – грозно приказала я, откинувшись на спинку стула.

– Белый, – дрожащим голоском ответила Вилена.

– Вот и неси сюда, что побелей да поскромней. Живо. Я в крайне дурном настроении – даже убить могу.

Служанка птицей вылетела из покоя, оставив меня наедине с тяжелыми мыслями.

Отец еще пожалеет о своем решении.

Все они еще пожалеют.

Решили избавиться от меня.

Ненавижу.

***

Белое платье Вилена принесла очень быстро – я даже не успела сжечь в печи свой военный кафтан, который раздраженно сорвала с себя и яростно покромсала ножом.

Облачившись в нежный белый шелк, расшитый серебристым бисером возле изголовья, я удовлетворенно кивнула – просто, строго и уныло, как и подобает для этого вечера.

Служанка с опаской прикоснулась гребнем к моим длинным прямым черным волосам, как вдруг снова испуганно застыла, огорошенная новым вопросом:

– Скажи-ка, когда воин умирает, какую прическу носит вдова?

– Никакую, – тихо ответила Вилена. – Волосы распускают и ходят простоволосыми сорок дней.

Я резко опрокинула на пол деревянную шкатулку с украшениями, и та с грохотом разбилась, изукрасив мраморный пол золотыми булавками, серебряными гребнями и заколками с драгоценными камнями.

Вилена, тихо всхлипывая, продолжила расчесывать мои смоляные волосы. Увидев прядь седых волос, она попыталась ее спрятать, но я схватила ее за руку и остановила.

– Оставь. Пусть все видят, чего мне стоила печать Могора.

– Да, цесаревна, – робко отозвалась Вилена, после чего принесла серебряный поднос с пудрой и румянами, который я в гневе отшвырнула, разбив хрупкие фарфоровые коробочки, украшенные искусной росписью.

– Нет! Никаких красок! Я же и так красива, правда? – зловеще спросила я.

Служанка вдруг упала на колени и испуганно разрыдалась, спрятав лицо в ладонях.

– Для чего ты сюда пришла? – грозно спросила я, нависнув над девушкой. – «Ведьма она, кровь на войне пьет, глаза у мертвецов ест, с воронами летает», – так обо мне говорят, но ты не поверила слухам, а зря. Так для чего ты здесь?

– Служить… вам.

– Так-то лучше, – уже спокойно ответила я. – Если действительно хочешь здесь работать, следуй одному правилу – служи только мне, иначе убью. И прекрати реветь. Ненавижу слезы.

Последние слова я уже произнесла с ледяным спокойствием, снова превратившись в холодную царевну, после чего подозвала служанку и прошептала ей на ухо:

Глава 7. Страшная клятва

Пир был в самом разгаре, когда мы вошли в царский чертог.

Арий поправил волосы, втянул и без того плоский живот и откашлялся, намереваясь пригласить Жилену на танец, которая тут же впорхнула в кружок незамужних и глупо хихикающих девиц.

Велет снял украденный у меня белоснежный плащ Верховного главнокомандующего и набросил мне на плечи, видимо, думая, что я замерзла.

Я никогда в жизни не жаловалась на озноб, скорее – на жару, поэтому в моей комнате никогда не топят печь.

Скорее, он хочет напомнить мне, что я – сверженный идол.

Жилена, улучив момент, все-таки сбежала с пира, но Арий не был намерен сдаваться.

Сегодня он хотел снова признаться ей в любви, а если опять откажет – поцеловать, а если ударит в ответ – поцеловать руку, а если оттолкнет – крепко обнять, а если убежит – догнать, подхватить на руки и унести в опочивальню, а на следующее утро пойти к царю и просить ее руки, а если царь откажет – похитить и сбежать на край земли, а если за ними погонятся – он знает тихое и надежное местечко, где их никто и никогда не найдет.

Он будет ходить на охоту, а сестра – собирать травы и ягоды, вынашивая их пятого сына, а после он упадет царю в ноги и попросит признать внуков законными наследниками.

Этот грандиозный план по захвату Иридана и моей сестры я слышала на каждом привале.

В целом, план Ария был беспроигрышным, только одного он не учел – его будущая жена скоро даст обет безбрачия и станет жрицей.

– Чему улыбаешься? – спросила я медноволосого военачальника, толкнул его в бок.

– Первенцу своему. Огнебрасом назову. Как тебе имя?

– Так же, как и твое – так себе. Назови его лучше в честь деда. Тогда, глядишь, он и брак твой благословит, – с ухмылкой ответила я, опрокинув в себя кубок вина.

Арий удивленно округлил глаза, а затем запрокинул голову и громко захохотал.

– Забыл, что ты любопытная, как кошка. Вечно суешь нос в чужие дела, – сказал он и ткнул в плечо кулачищем подошедшего к нам Велета.

– Если бы ты меня в них не посвящал, я бы и не совала. Меня сводит с ума мысль, что Иридан захватит твоя рыжеволосая династия, – ворчливо ответила я. – Вот ответь мне, почему ты такой рыжий и похотливый? Не потому ли, что в твоем роду были летающие огненные змеи? – спросила я и коварно прищурилась, просчитывая в своем хмельном уме вероятность того, что сегодня Арий превратился в огненного зверя и сжег в пламени безумной страсти девицу, которую принял за мою сестру.

Великан снова оглушительно захохотал, ведь смутить его было невозможно.

– Убежала твоя невеста. В лечебницу. Если выпьешь это вино с личной силой, догонишь на Птичьем перекрестке, – сказал Велет и с улыбкой протянул другу кубок с золотистым напитком.

– Не пью я больше. Завязал, – вдруг серьезно ответил Арий. – Отцом готовлюсь стать. Хочу целый полк мальчишек от Жилены. Не зря же народная мудрость гласит: «Не любись на хмельное тело, иначе зачнешь красную деву».

Теперь настал черед Велета громко хохотать.

Арий скрестил на груди ручищи и грозно выпучил глаза на Верховного главнокомандующего.

– Ну, а твоя невеста где?

Велет неопределенным жестом обвел рукой пиршественный зал, вдоль стен которого стояли разодетые девицы, которые бросали на самого завидного жениха Иридана томные и многообещающие взгляды.

– Которая из них? – нетерпеливо спросил Арий, который, видимо, хотел вывести друга на тонкий задушевный разговор о любви. – Чара, небось?

Велет едва не выплеснул на пол вино из кубка – то ли от ужаса, то ли от волнения, ведь я к подобным шуточкам уже привыкла.

– Едва ли, – тихо ответил золотоволосый братец, устало проведя рукой по раскрасневшемуся лицу.

– Давай уже признайся, – посоветовал Арий и треснул друга по плечу так, что у того хрустнула спина. – Вдруг это взаимно, а ты не знаешь. И зря воду льешь.

– Что, прости, лью?

– Чара, он плачет по ночам из-за любви к тебе.

– Я?!

– Ты.

***

Арий никогда не видел Велета плачущим из-за любви, да и вообще плачущим, как и я, впрочем.

– Признайся уже, иначе тебя кто-нибудь опередит. Кто-то более смелый, чем Верховный главнокомандующий.

Велет глянул на друга так, словно мечтал, чтобы его поразила молния – прямо здесь и сейчас в самый разгар пира.

Шутки о любви уже начали меня утомлять.

Я бы с большим удовольствием поупражнялась бы с мечом на заднем дворе, чем слушала эти бредни.

– Доблестные и отважные мужи Иридана! – вдруг громко и торжественно произнес царь, и звуки музыки тут же стихли. – Моя старшая дочь, цесаревна Чара Дивовна, вошла в благодатный возраст, пригодный для брака и продолжения рода, поэтому я, царь Иридана, Див Седунович, объявляю соревнование между женихами за ее руку, которое начнется в первый лунный день нового месяца! Пусть победит наисильнейший! Да будет так!

Все потрясенно молчали.