Не желаете ли Новый мир на сдачу?

1. Предвкушение

«Имя ей — Принцесса боли,

плачет хор из голосов.

Кто шепнёт его однажды –

канет в вечность смертных снов»

Медленно спускаюсь по винтовой лестнице всё ниже и ниже, зная, что скоро моё настроение взлетит до небес. От предвкушения сердце бьется быстрее, разгоняя кровь по венам. Здесь всё сделано именно так, чтобы я была довольна. Чтобы моя тьма насытилась.

Каждый шаг отдаётся эхом в гулкой тишине подземелья, но… стоит зайти чуть дальше и польется сладкая музыка для моих ушей.

Влажный воздух пропитан страхом. Он осязаем, вкусный и такой желанный. Стражники у массивных дверей из кованой решётки тут же склоняют головы, едва я приближаюсь. Их пульс разгоняется, а на коже проступают капельки пота.. они боятся меня. Боятся до дрожи, но служат, ибо у них нет другого выхода.

Эти жалкие создания не смеют поднять взгляд… и правильно делают. Я ведь и глазки могу выколоть. Возможно, как-нибудь поиграюсь с одним из них. Мне и причину не нужно находить.

Знаю, о чём они думают в своих жалких умах. Молятся Высшим, чтобы день их смерти не настал слишком рано. Ведь моя магия способна не просто убить. Она вытягивает душу, лишает шанса на перерождение. Ни одна искра жизни не ускользнёт от меня, если я того пожелаю.

Они боятся. Поклоняются. Трясутся. Втайне ненавидят, но выполняют любой приказ. Это идеальный баланс власти, который я построила, с момента моего появления.

Скрипят петли, решётчатые двери медленно открываются передо мной, а на моих губах появляется хищная улыбка. Я вхожу в камеру, и запах крови ударяет в ноздри — терпкий, животный. Он вызывает прилив возбуждения.

У стены, прикованные кандалами не только по рукам и ногам, но и за шею, сидят два молодых оборотня. Их глаза полны ненависти, но в глубине зрачков — страх. Истинный. Настоящий. Они понимают, что пути назад нет. Понимают, что я пришла за своими игрушками.

Посреди камеры, прикованный к массивной деревянной конструкции, стоит их вожак. Когда‑то он был красив — высокие скулы, гордый взгляд, сильные плечи. Теперь его лицо в крови, глаза заплыли, а тело исполосовано порезами, из которых медленно стекают алые струйки.

Красивое зрелище. Век бы любовалась, но нужно узнать кое-что и освободить место для других.

Он поднимает голову, встречает мой взгляд и в его глазах мелькает то, чего я не ожидала увидеть: вызов. Именно по этому он еще не сдох. Внутри каждый раз появляется интерес и желание ломать его дольше.

Я делаю шаг вперёд, и мои каблуки звонко стучат по каменному полу.

— Как же я скучала, Милый. — произношу соблазнительно, почти нежно. — Вы так долго не навещали меня… пришлось самой спуститься. Ой, прости, я и забыла, что вы на цепи, как жалкие шавки. — мой смех разнесся по комнате пыток.

Зловещая улыбка сама собой растягивает губы. Я медленно подхожу к столу, где аккуратно разложены идеальные по форме ножи. Они такие разные, каждый со своей историей и на них уже собрано более тысячи душ. Острый как игла стилет для тонких линий боли, которым, собственно, я и исполосовала тело Вожака. Тяжёлый тесак, оставляющий глубокие раны и способный разрубить любую кость. Изящный кинжал с зазубренным лезвием — о, ну это точно мой фаворит. Как красиво он вырывает мясо.. м-м-м..

Провожу пальцем по холодному металлу, наслаждаясь его гладкостью. Я люблю свои игрушки. Тщательно ухаживаю за ними, чтобы служили мне дольше.

— Вы, мерзкие создания, правда думали, что какие-то камушки изменят моё мнение о вас ? — продолжаю я, оборачиваясь к пленникам. — Что одарив меня дарами, станете особенными? Получите привилегию выйти за барьер?

— Я выберусь и убью тебя! — прорычал Вожак. Но, даже если бы он был не на цепи, то всё равно бы не смог. Моя магия действует мгновенно.

Мой смех звучит как звон хрустальных колокольчиков. Такой лёгкий, мелодичный, совершенно неуместный в этой камере пыток.

— Сладкий пёсик, ты такой наивный. — я состроила милое личико, надув губки. — Лишь дважды я выпускала пришлых. И то, лишь потому, что была в хорошем настроении. А сейчас… — я беру один из ножей, любуясь игрой света на лезвии, — … сейчас я не в настроении быть доброй. Но, вам безумно повезло, ведь я очень хочу поиграть.

— Твой век скоро подойдет к концу! — произносит он и на его изуродованном лице появляется улыбка.

Вот оно! Именно про это я и хочу узнать!

— Что? — переспрашиваю я, склонив голову набок. — Что сказала твоя шаманка? Предрекла мне гибель? Или это ты сам придумал, чтобы утешить себя перед смертью? — Он молчит, стиснув зубы. Его глаза горят ненавистью, но он не отводит взгляда. Это вызывает во мне азарт, как у охотника, увидевшего достойного зверя. — Возможно… — протянула я, задумавшись. — … мне стоит поиграть с одним из волчат? Тогда твой язык развяжется? — я перевожу взгляд на двух других возле стены. — Что скажете мальчики? По считалочке или есть доброволец?

Отворачиваюсь от них, вновь смотря на Вожака. Вижу в его глазах лютую ненависть. Он готов отдать себя, вместо них, вот только… мне этого мало. Никто не выйдет от сюда живым.

Мягко, почти ласково, я провожу ладонью по его окровавленному лицу. Затем медленно беру с стола небольшой нож — тонкий, острый, с изящной рукоятью.

— Знаешь, — шепчу ему на ухо, — я ведь могу сделать так, чтобы ты молил о смерти. Чтобы ты скулил как пёс у моих ног. Могу. И ты тоже это знаешь. Но пока…

Резким, отточенным движением вонзаю нож в его ногу — неглубоко, но достаточно, чтобы вызвать острую боль. Вожак вздрагивает, но не издаёт ни звука. Вытаскиваю лезвие так же быстро, как и вонзила.