(не) Желанная для семьи дракона - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Александра Royal (самиздат)

Глава 1

Елизавета сбросила перчатки прямо на порог — редкость для неё.

Обычно всё сразу на место: ключи на полку, обувь в шкаф, пальто на вешалку. Но сегодня она дошла только до кухни. Рухнула на стул, не раздеваясь. Волосы всё ещё стянуты в пучок. Рабочая блузка измята.Она поставила чайник. Достала таблетки. Запила водой, не дожидаясь, пока закипит.

Раз в неделю она выходила на работу с подчинёнными — не из-за контроля, а чтобы не забыть. Что такое тяжесть в руках. Что такое колени на плитке. Что такое запах хлорки, въевшийся в кожу. Сегодня был один из таких дней. И она устала. Не физически. Иначе.

Тишина в квартире была идеальной. Порядок — безупречным. Книги на полках стояли ровно. Пол блестел. Воздух пах лавандой. Но никто не вернётся домой. Никто не скажет: «Как же хорошо, что ты здесь».

Елизавета взяла книгу — старое издание, пахнущее корицей и временем. Открыла на закладке. Эссе о порядке вещей. О том, что хаос — это не отсутствие структуры, а её избыток. Она усмехнулась.

— Философия для уставших, — пробормотала она и перевернула страницу.

И воздух дрогнул. Будто кто-то встал в комнате — не спросив разрешения. Елизавета подняла глаза. Женщина. Высокая. Слишком высокая. Одежда странная — слишком тёмная, слишком старомодная. Улыбка — как у того, кто уверен, что всё уже решено.

— Добрый вечер, — произнесла та голосом, в котором слышалась насмешка. — Елизавета.

Пауза. Елизавета медленно, очень медленно отложила книгу. Встала. Взяла со стола сковородку. И шагнула вперёд.

— Сейчас ты убираешься из моего дома, — сказала она тихо. — Или я тебя выведу. По-плохому.

Ещё шаг. Незваная гостья попятилась.

— Уборщица угрожает мне?

— Я глава клининговой компании «Чистый Свет», — Елизавета подняла сковородку выше. — И если ты ещё секунду тут простоишь, я покажу тебе, что такое генеральная уборка с травмами.

Ещё шаг. Женщина отступила к стене. Её взгляд метнулся по комнате — дорогая мебель, книги в кожаных переплётах, мраморная столешница.

— ...Откуда у уборщицы такой дом?

— Я не уборщица, — Елизавета наступила снова. — Я глава компании.

Сковородка нависла над головой ведьмы.

— Стой! — та выставила руки вперёд. — Стой, пожалуйста!

Голос сорвался. Елизавета замерла.

— Мне нужна помощь, — женщина говорила быстро, срывающимся голосом. — Моя подруга умерла. Пожалуйста. Пожалуйста, выслушай меня.

— Нет.

Шаг вперёд. Сковородка ближе.

— Ты похожа на неё!

— Нет.

Ещё шаг.

— Её звали Лиззи!

— Нет.

Женщина прижалась спиной к стене.

— У неё остались четверо детей-сирот! — закричала она. — Четверо! Им десять, восемь, пять лет! Они остались одни! Пожалуйста!

Елизавета замерла. Сковородка дрогнула в руке.

— ...Что? — тихо спросила она. — Четверо детей?

Ведьма кивнула — часто, отчаянно.

— Четверо. Старшей десять. Остальные младше. Мать умерла. Отец... он не знает, как с ними говорить. Дом разваливается. Они плачут по ночам. Им нужна мать.

Елизавета опустила сковородку. Она вспомнила пустую квартиру. Тишину, которая никого не защищала. Порядок, в котором не было смысла.

— Ты хочешь чтобы я стала для них матерью? Как долго? — тихо спросила она.

— Пока они не подрастут. Потом ты сможешь вернуться. В твоём мире время не пойдёт. Ни дня.

Елизавета посмотрела на книгу. На таблетки. На свои сорок пять лет жизни, сквозь трудности и хлопоты.

— ...Хорошо, — выдохнула она. — Но если это обман — я найду тебя. И ты пожалеешь.

Женщина кивнула — на этот раз с облегчением. Она протянула руку. Елизавета взяла её.

***

Проснулась она тяжело. Тело не слушалось — будто надела чужой костюм. Слишком мягкое. Слишком лёгкое. Простыни шёлковые. Потолок высокий, деревянный, с резными балками.

— Что за…

Она попыталась встать — и едва не упала. Ноги короче. Грудь тяжелее. Сердце бешено застучало. Елизавета рванулась к зеркалу — огромному, в тяжёлой раме, стоящему у стены. И замерла. Это была она.

Лицо — её. Узнаваемое. Скулы, губы, линия подбородка. Но волосы светлее — будто выгоревшие на солнце, которого она не помнила. Кожа бледнее — фарфоровая. И тело… Боже.

Ей было двадцать пять. Может, меньше. Но вот размер. Она была как пышная булочка. Она подняла руки на лицо — разглядывала их, как чужие. Никаких морщин. Никаких шрамов от ожогов на кухне. Только гладкая, молодая кожа.

— Нет, — прошептала она. — Нет, нет, нет…

Она всмотрелась в зеркало. Глаза. Карие. Как всегда. Но… Она наклонилась ближе. Что-то было не так. Словно в глубине, за коричневым, пряталось что-то ещё. Что-то, чего она не могла разглядеть.

— Это сон, — сказала она вслух. — Это просто таблетки.

Скрип. Она обернулась. В постели, на другой стороне — кто-то шевельнулся. Елизавета замерла.

Мужчина. Высокий. Широкоплечий. Чёрные волосы, длинные, растрёпанные, падают на лицо. Он сел. И она увидела.

Половина лица — красивая. Благородная. Холодная, как мрамор. Другая половина — сожжена. Шрам тянется от виска до подбородка, уродливый, грубый… и странно притягательный. Он поднял голову. Фиолетовые глаза. Тёмные. Почти чернильные. Они смотрели на неё — без тепла. Без вопросов. Просто смотрели.

— Доброе утро? — холодно спросил он.

Это был вопрос. Или упрёк? Елизавета не знала.

— Доброе, — выдавила она.

Он смотрел на неё секунду слишком долго. Потом кивнул, встал, оделся — не торопясь, не скрываясь — и вышел. Ни слова больше.

Дверь закрылась. Елизавета осталась стоять у зеркала. И только тогда посмотрела на свою одежду. Сорочка.Тонкая. Белая. Она резко обернулась к кровати — пустой, холодной.

— Боже, — выдохнула она.

Кинулась к шкафу. Распахнула дверцы. И замерла. Платья. Длинные. Тяжёлые. С корсетами, шнуровками, слоями ткани.

— Это что, фэнтезийный мир? — пробормотала она, перебирая одежду. — Или я попала в средневековье?

Глава 2

Елизавета застыла на лестнице.

Семья ушла — муж, дети. Дверь захлопнулась. Дом снова погрузился в тишину.

Она стояла, сжимая перила, и смотрела вниз — на холл, на брошенный плащ, на чашку, забытую на столе. Пыль танцевала в утреннем свете, пробивающемся сквозь высокие окна. Запах воска, камня, чего-то постоялого — словно дом давно не дышал.

Мачеха.

Слово эхом отдавалось в голове.

Мачеха.

Она медленно обернулась и пошла обратно — вверх по лестнице, в спальню. Каменные ступени холодили ноги сквозь тонкие туфли. Платье тяжёлое, путалось в ногах, корсет сдавливал рёбра. Тело всё ещё не слушалось — чужое, мягкое, неудобное.

Сорок пять летняя женщина в теле двадцатипятилетней.

Странное ощущение.

Она толкнула дверь спальни.

Пустая комната. Огромная кровать со смятыми простынями. Шкаф с приоткрытыми дверцами. Зеркало в тяжёлой раме. На полу — брошенное бельё. На столике у окна — недопитое вино, покрытое тонкой плёнкой пыли.

Беспорядок.

Хаос.

Елизавета остановилась посреди комнаты. Глубокий вдох. Выдох.

Потом тихо сказала:

— Эй, ведьма. Где ты?

Тишина.

— Если сейчас же не выйдешь, — её голос стал холоднее, — я разобью личико этой прекрасной девушки в зеркале. И ты останешься без замены.

Пауза.

Потом — лёгкий шорох.

Сверху, с высокого шкафа, спрыгнул белый кот.

Изящный. Пушистый. С ярко-зелёными глазами, которые смотрели на неё слишком по-человечески.

Он приземлился на пол без звука, потянулся — элегантно, демонстративно — и посмотрел на неё с откровенным раздражением.

— Успокойся, — сказала кошка человеческим голосом. Женским. Усталым. — Почему ты такая торопливая? Что тебе нужно? Что ты не поняла?

Елизавета медленно присела на корточки. Протянула руку. Кошка подошла — осторожно, но без страха.

Она погладила ее по голове. Мягкая шерсть. Тёплая. Приятная.

— Милый котик, — пробормотала она.

Кошка замурлыкала.

Доверие.

Глупость.

Елизавета схватила его за шкирку и подняла в воздух.

— Ты что, куда меня отправила?! — её голос стал жёстким, сухим. — Ты говорила, что я стану их матерью!

Кошка дергалась, шипела, когти царапали воздух.

— Я не говорила! — выдохнула ведьма-кошка. — Я говорила тебе, что им нужна мать! Не что ты станешь их родной матерью!

— Значит, играешь со мной в словесные игры?! — Елизавета подняла кошку выше, глядя ей прямо в зелёные глаза. — Они назвали меня мачехой! Как это понять?!

Она сделала шаг вперёд.

— И дети вообще не выглядят растерянными! Они злые! Холодные! Они смотрят на меня с ненавистью! Что тут творится?!

Её голос стал тише, но от этого страшнее:

— И почему прислуга не обращает на эту женщину внимания, если она тут хозяйка?! Что происходит?!

Контроль.

Всегда начинается с информации.

— Либо ты объяснишь сейчас же, ведьма, — Елизавета наклонилась ближе, — либо я тебя вышвырну отсюда. В окно. И не вздумай думать, что я шучу. Я такого не прощаю.

Пауза.

Кошка вздохнула — почти по-человечески.

— Ладно, ладно, — пробормотала ведьма. — Не пугай меня. Поставь на место. Я тебе объясню.

Елизавета опустила её на кровать. Выпрямилась. Скрестила руки на груди.

Поза власти.

Автоматически.

Кошка отряхнулась, уселась, обернула хвост вокруг лап — и начала говорить.

***

— Эту девушку звали Лиззи, — начала ведьма-кошка тихо. — Она принцесса. Дочь императора.

Елизавета слушала молча, не двигаясь.

— Её отец выдал её замуж за этого герцога. Его зовут Артур. Он был женат, но его жена год назад скончалась.

Кошка замолчала.

Елизавета прищурилась.

— Как умерла первая жена?

Лулу отвернулась. Помолчала. Потом тихо сказала:

— Она была человеком.

Человек.

А муж — дракон.

Елизавета напряглась.

— Продолжай.

Лулу вздохнула.

— Ей запретили рожать. Драконья энергия… она слишком сильная для человека. Беременность высасывает все силы. Роды могут убить.

Голос стал тише:

— Но она не послушала. Забеременела. Родила. Потом снова.

Елизавета молчала.

— Трижды, — продолжала Лулу. — Первый раз — девочка. Второй — ещё одна девочка. Третий раз… близнецы. Мальчик и девочка.

Пауза.

— После третьих родов её сила окончательно покинула. Она стала слабой. Хрупкой. Медленно умирала.

Голос дрогнул:

— Год назад окончательно угасла.

Тишина.

Елизавета медленно опустилась на край кровати.

Четверо детей.

Смерть от истощения.

— Она любила их, — тихо сказала Лулу. — Детей. Так сильно, что отдала за них жизнь.

Елизавета закрыла глаза.

Вот почему они её помнят.

Вот почему ненавидят меня.

Я пришла на место той, кто умерла за них.

Сердце сжалось.

Она отдала жизнь. А я… я просто заняла её место.

Боль. Тупая. Глубокая.

Я не виновата в её смерти.

Я не виновата, что меня сюда притащили.

Но они этого не знают.

Она открыла глаза.

— А эта принцесса? Лиззи? Что с ней случилось? Как она умерла?

Лулу замолчала. Отвернулась.

— Я не знаю, — тихо ответила она. — Правда не знаю.

Елизавета посмотрела на неё долго.

— Ты ведь её похоронила? — спросила она тихо.

Лулу вздрогнула.

— Да, — пробормотала она быстро. — На местном кладбище.

Растерянность.Неуверенность. Ложь.

Елизавета это поняла.Она что-то скрывает.Но промолчала.Потом.Сейчас не время.

Она встала. Подошла к окну. Посмотрела на двор — серый, холодный, пустынный.

— А дети? — тихо спросила она, не оборачиваясь. — Почему они так зло посмотрели на Лиззи? То есть… на меня?

Лулу вздохнула.

— Ну это понятно. Она была холодной. Высокомерной. Всех ненавидела. Презирала. Не выходила из комнаты. Кричала на детей. Презирала их.

Глава 3

Темнота.**Холод.*

*Запах сырости и дешёвого мыла.*

**Детский дом.**

Серые стены, облупившаяся краска. Узкие железные кровати, выстроенные в ряд. Тонкие одеяла, которые не грели. Окна высокие, грязные, сквозь них пробивался тусклый свет.

*Маленькая девочка.*

Шесть лет. Тёмные волосы, стриженные коротко, неровно. Карие глаза, огромные, испуганные. Худые руки, исцарапанные, в синяках.

Она сидела в углу комнаты. Прижималась к стене. Плакала тихо, чтобы не услышали.

*Тихо.**Всегда тихо.**Иначе придут.*

— Ты опять разбила тарелку?!

Голос. Грубый. Женский.

Воспитательница — толстая женщина с красными, шершавыми руками и лицом, похожим на переспелое яблоко — ворвалась в комнату. Схватила девочку за руку. Больно. Пальцы впились, как клещи.

— Я не специально… — прошептала девочка.

*Шлепок.*Звонкий. По щеке.

— Ты *всегда* не специально! — заорала воспитательница. — Всегда! Ты никому не нужна! Понимаешь?! *Никому!*

Девочка заплакала громче.Ещё один удар. Потом ещё.

— Прекрати реветь! Прекрати!

Но девочка не могла. Слёзы лились сами.

*Одна.**Всегда одна.*Никто не защитит.*

---

**Другое воспоминание.**

Кухня. Огромная, грязная, с облупленной плиткой и ржавыми трубами. Запах кипящей капусты, гнилых овощей, жира.

Девочка — уже постарше, лет восемь — стояла у раковины. Мыла гору грязных тарелок. Руки в мыльной воде, холодной, обжигающей кожу. Спина болела. Ноги устали.

*Работа.**Всегда работа.**Иначе не дадут ужин.*

— Быстрее! — крикнула повариха. — У нас времени нет!

Девочка кивнула. Тёрла тарелки быстрее. Руки скользили. Одна тарелка выпала.

*Звон.**Осколки.*

Повариха обернулась. Лицо красное, злое.

— Опять?! Опять ты всё портишь?!

Она схватила девочку за волосы. Дёрнула.

— В угол! Без ужина!

Девочка не плакала. Просто молча пошла в угол. Села на пол. Обхватила колени руками.

*Голодная.**Всегда голодная.*

Она смотрела на стол, где повара ели. Там были пирожки. Сладкие. С повидлом.

*Как хочется.**Хоть один.**Хоть кусочек.*

Но она знала: если попросит — побьют.

---

**Ещё одно воспоминание.**

Двор детского дома. Серый асфальт, покрытый трещинами. Ржавые качели. Забор высокий, с колючей проволокой наверху.

Девочка — десять лет — стояла у стены. Перед ней — трое мальчишек. Старше. Выше. Сильнее.

— Отдай булку, — сказал один из них.

— Нет, — тихо ответила девочка.

— Что, не слышишь?

Толчок. Она упала. Ударилась спиной о стену.

*Больно.**Но не плачь.**Не показывай слабость.Она встала. Сжала кулаки.

— Сказала — нет.

Мальчишка усмехнулся. Замахнулся.

Девочка увернулась. Ударила первая — кулаком в живот.Он охнул, согнулся.

Остальные двое набросились на неё.

Она дралась. Царапалась. Кусалась.

*Выживание.**Всегда выживание.*

---

**Последнее воспоминание детства.**

Ночь. Спальня. Все спят.

Девочка — двенадцать лет — лежала на кровати. Смотрела в потолок.

*Больше не плачу.**Слёзы кончились.*

Она сжала кулаки.*Я буду сильной.**Я выживу.**Я построю свою жизнь.**И никто — никто — больше не сможет меня сломать.*

---

**Взрослая жизнь.**

Вспышки. Как кадры фильма.

*Контроль.*

*Теперь она сама решает.*

Елизавета — двадцать лет — открывает маленькую клининговую компанию. Одна. Без поддержки. Без денег. С одной шваброй и ведром.

*Чистота.**Порядок.*

*Это то, чего не было в детстве.*

Елизавета — двадцать пять— записывается на курсы кондитера. Учится печь торты, пирожные, десерты. Не потому что любит есть сладкое. А потому что *хотела в детстве*, но не могла.

*Елизавета — тридцать пять — стоит в офисе. Подписывает контракты. У неё уже много сотрудников. Компания растёт.

*Сила.**Власть.**Я построила это сама.*

Елизавета — сорок пять — сидит в пустой квартире. Одна. Чистота идеальная. Порядок безупречный.

*Но никто не ждёт её дома.*

*Никто не скажет: "Как хорошо, что ты здесь".*

Она смотрит в окно.*Одна.**Всегда одна.*

---

Вдруг картинка изменилась.

*Библиотека.*

Высокие полки. Книги в кожаных переплётах. Запах старой бумаги, воска, пыли. Свет тусклый — свечи горят в канделябрах.

За столом сидит *девушка*.

Двадцать пять лет. Пышная фигура. Светлые волосы, собранные в небрежный пучок. Карие глаза. Красивое платье — бордовое, с золотой вышивкой.

*Принцесса Лиззи.*

Она пишет что-то в дневнике. Рука дрожит. Слёзы капают на страницы.

Елизавета попыталась подойти ближе.

*Что она пишет?**Почему плачет?*

Принцесса подняла голову — будто услышала.Но не увидела.Она закрыла дневник. Встала. Подошла к книжной полке.Посмотрела по сторонам — осторожно, испуганно.Потом потянула одну из книг.

*Щелчок.*

Секретная панель отъехала в сторону.

Маленький тайник. Узкий, тёмный.

Принцесса положила туда дневник. Закрыла панель. Вернула книгу на место.Потом быстро вышла из библиотеки.

Елизавета (та, что смотрит) осталась стоять.

*Странно.**Почему я вижу её?**Это сон?**Или…*

---

Елизавета медленно начала открывать глаза.

Глава 4

Елизавета доела последний кусок хлеба.

Запила водой. Поставила кружку на стол — аккуратно, без звука.

Посмотрела на Лулу.

Кошка сидела напротив, умывалась лапкой — методично, спокойно. Как будто ничего не произошло. Как будто не было ни магии, ни падения, ни ужасной кухни, ни её загадочных способности.

Елизавета наблюдала за ней молча.

*Слишком спокойна.*

*Слишком.*

— Лулу, — тихо сказала она.

Кошка перестала умываться. Посмотрела на неё зелёными глазами.

— Зачем ты истощила себя ради всего этого?

Пауза.

— В чём твоя выгода?

Лулу замерла.

*Вот оно.*

*Лёгкое напряжение в плечах.*

*Взгляд чуть в сторону.*

*Задержка перед ответом — на полсекунды дольше, чем нужно.*

Елизавета всё это заметила. Занесла в память. Промолчала.

— Я… хорошо знала погибшую жену герцога, — тихо сказала Лулу наконец. — Первую. Я её любила. Уважала. Она была… хорошим человеком.

— Как её звали? — быстро спросила Елизавета.

Пауза.

*Ещё одна задержка.*

— Эва, — сказала Лулу.

— Продолжай.

— Когда она умерла, мне было очень жалко детей. Четверо. Без матери. А потом пришла Лиззи.

Голос стал суше:

— Плохая мачеха. Холодная. Высокомерная. Детей ненавидела. Мужа боялась. Ничего не делала.

Пауза.

— Я хотела как-то помочь. Хотела, чтобы дети не страдали. А потом Лиззи умерла при загадочных обстоятельствах. И нужно было что-то придумать.

Лулу обернулась. Посмотрела на Елизавету.

И вдруг засмеялась.

Истерично. Неожиданно. Слишком громко для маленькой кошки — слишком человечески.

— И вот ты здесь! Ха-ха! — смеялась она. — Смотри, у тебя появилась магия! Разве не здорово?!

Елизавета нахмурилась.

Смотрела на неё. Долго. Молча.

*Ты врёшь.*

*Не всё. Может, часть — правда. Но не всё.*

*"Хорошо знала погибшую жену" — и что? Из-за этого ты истощила себя до предела? Скрывала труп неделю? Рисковала магией?*

*Нет.*

*Здесь что-то ещё.*

*Ты слишком много не договариваешь.*

*И как ты узнала про меня? Почему именно я? Совпадение имён и внешности ну почти— это случайность или нет?*

*Столько вопросов.*

*И ни одного честного ответа.*

Она не сказала этого вслух.

Просто кивнула.

— Понятно.

*Ладно, Лулу.*

*Я буду играть в твою в игру.*

*Но теперь по моим правилам.*

*Твоя очередь придёт. Только потерпи.*

Елизавета встала. Собрала со стола — кружку, тарелку, крошки. Сложила аккуратно в раковину. Вытерла стол насухо.

*Привычка.*

*Двадцать лет управления компанией.*

*Чистота — это рефлекс.*

Она стояла посреди кухни. Думала. Планировала.

И вдруг — вспышка в памяти.

*Голос.*

*Женский. Насмешливый.*

*"Император просто от неё избавился."*

Слова служанки. Те, что она услышала, подслушивая у порога кухни.

Елизавета остановилась.

— Лулу, — медленно сказала она. — Скажи мне. Почему служанки говорили, что император избавился от Лиззи? Он что… ненавидел её?

Лулу перестала смеяться. Посмотрела на неё серьёзно.

— Если так, — продолжила Елизавета, — то у императора и герцога очень плохие отношения. Я ведь права?

Лулу улыбнулась.

*Впервые — почти искренне.*

— Да, — сказала она. — Ты верно поняла. Всё именно так.

Она спрыгнула со стола. Подошла ближе.

— Император одним выстрелом хотел избавиться от двух головных болей. Да, он сильно ненавидит герцога. Но герцог стал победителем на войне. Вернулся героем. Армия его любит. Другие герцоги уважают. Императору нужно было его наградить — иначе начнутся разговоры. Недовольство.

Пауза.

— И тут он вспомнил про свою *другую* головную боль. Дочь. Которую он так хотел избавиться .Слишком капризная. Слишком ленивая. Слишком … бесформенная Репутация — хуже некуда.

Лулу усмехнулась.

— А тут — вдруг такая возможность. Показать всем, что он великодушный. Даёт свою *любимую* дочь замуж за победителя-героя. Хотя герцог живёт в глуши, далеко от столицы. Ну и что? Главное — красивый жест.

Елизавета нахмурилась.

— Подожди. Мы сейчас в глуши? Это деревня? Далеко от столицы?

— Да, — кивнула Лулу. — Одно из низовых городов. Здесь много лесов и гор. И очень близко к границе. Поэтому герцог здесь и нужен. Он защищает рубежи.

— Тогда скажи, — Елизавета прищурилась, — где находится академия, где учатся дети?

— Как где? В столице, конечно же.

— В столице?

— Да.

Елизавета помолчала.

— Тогда как герцог сегодня утром успел за час или полчаса отправиться в столицу, отвезти детей в академию и вернуться? Я не понимаю.

Лулу моргнула. Потом засмеялась — тихо, коротко.

— Ты, кажется, забыла, что он *дракон*.

— И что?

— У него огромные крылья. Он летит в разы быстрее любого существа. И у него есть телепортационные способности, когда он превращается в дракона. Это ускоряет путь в несколько раз.

Елизавета медленно кивнула.

— Понятно. Теперь понятно.

*Дракон.*

Глава 5

Елизавета медленно подняла бровь.

Не сказала ничего. Просто смотрела.

*Хладнокровно.*

*Холодно.*

*Оценивающе — в ответ.*

Торопливые шаги послышались за спиной.Елизавета обернулась.

*Хильда.*

Экономка бежала по холлу — запыхавшаяся, раскрасневшаяся. Глаза сияли. Улыбка на лице — широкая, радостная. Такой улыбки Елизавета не видела ни у кого в этом доме.

*Никогда.*

— О, господин Эдвард! — воскликнула она. — Как хорошо, что вы здесь! Мы вас так давно не видели!

Она склонилась — низко, почтительно.

Эдвард улыбнулся ей — тепло, дружелюбно.

— Хильда, — сказал он с лёгким смешком. — Да, мы с вами давно не виделись. Как вы?

Елизавета смотрела на них.

*Значит, они знакомы.*

*Хорошо знакомы.*

Она сделала шаг вперёд.

— Кто это? — холодно спросила она.

Хильда обернулась. Посмотрела на Елизавету — с презрением, с насмешкой, с плохо скрытым злорадством.

— Это старший брат нашей прошлой госпожи, — сказала она, делая акцент на слове *прошлой*. — Господин Эдвард.

Она сделала паузу, потом добавила с вызовом:

— Значит, вы дядя моих детей, — сказала Елизавета спокойно.

Тишина.Эдвард замер.

Улыбка погасла — мгновенно, как задутая свеча.

Голубые глаза стали холодными. Жёсткими. Губы сжались.

*Боль.*

Что-то мелькнуло в его взгляде — на секунду, едва заметно.

*Вина?*

Он шагнул вперёд. Посмотрел на Елизавету прямо.

— Они *не ваши* дети, — сказал он тихо, твёрдо. — Они дети *Эвы*. Моей сестры. Вы не имеете права называть их своими.

*Вызов.*

*Открытый.*

Елизавета не отступила. Не моргнула.

Посмотрела ему в глаза — холодно, спокойно.

— Раз уж по закону я их мать, — сказала она тихо, — значит, они *мои* дети.

Пауза.

— И вы не имеете права так со мной разговаривать. Вы всего лишь дядя. Родственник семьи.

Она подняла подбородок.

— А перед вами стоит *хозяйка* этого дома.

*Гробовая Тишина.*

Хильда ахнула.

— Что вы говорите?! — воскликнула она. — Этот молодой человек — дядя детей! И к тому же правая рука Его Светлости герцога!

Эдвард поднял руку — останавливая экономку.

— Знаете что, — сказал он, глядя на Елизавету. — Я тут по *просьбе* герцога. Ничего больше и ничего меньше.

Голос стал холоднее:

— Я должен *охранять* этот дом.

Елизавета усмехнулась.

— Охранять дом? — переспросила она. — Или *следить* за мной? Шпионить и докладывать?

*Прямо в точку.*

Эдвард моргнул. Потом засмеялся — коротко, удивлённо.

— Ха! — он покачал головой. — А вы не такая, как я слышал. У вас острый язычок.

— А вы играете с огнём, — спокойно ответила Елизавета. — Не надо меня злить.

Она развернулась, взяла плащ покрепче.

— Я ухожу на прогулку.

Эдвард посмотрел на неё. Потом — на слуг, которые стояли в стороне, молча наблюдая.

*Синяки под глазами.*

*Красные руки.*

*Измождённые лица.*

Он нахмурился.

— Хильда, — сказал он, не глядя на экономку. — Приготовьте мою комнату. Я хочу умыться и позавтракать.

Хильда расцвела.

— Конечно! — воскликнула она. — А ну-ка, слушайте меня! — обернулась она к слугам. — Быстро! За работу!

Елизавета остановилась. Обернулась. Посмотрела на Хильду холодно.

— Вообще-то, — сказала она тихо, — слуги не спали целую ночь. Они в это время мыли холл. Они устали. Я сказала им спать до обеда. Пока я не вернусь с прогулки.

Пауза.

— И ещё. Если хочешь угодить *своему господину*, — она сделала акцент на слове *господину*, — готовь всё сама.

Она подошла ближе к экономке.

— И ещё одно. Если кухня будет грязной после него, или что-нибудь в этом холле окажется в беспорядке — отчитываться будешь *ты*. Лично.

Хильда побледнела. Эдвард смотрел на Елизавету — с интересом, с удивлением.

— Смотрите-ка, — протянул он. — Новая госпожа такая строгая.

Он оперся о дверной косяк — расслабленно, насмешливо.

— Не даёте слугам спать? — голос стал острее. — А сами отдыхаете в роскошных апартаментах?

Пауза.

— Интересно, а *где* они вообще спят? На полу? В подвале?

Елизавета остановилась.

*Что?*

Она медленно повернулась к слугам.

— А где они вообще спят? — тихо спросила она.

— Это вас не касается— быстро сказала Хильда. — Это мои обязанности. И прошу не мешать в их выполнение.

Елизавета посмотрела на неё. Потом на Эдварда.

*Что-то не так.*

*Что-то определённо не так.*

— Я ухожу, — сказала она холодно.

И вышла.

---

Эдвард стоял у окна. Смотрел ей вслед.

— Она не похожа на ту, что была раньше, — тихо сказала Хильда.

— Да… Я тоже слышал другое .— задумчиво сказал он. — Непохожа.

Он сжал кулаки.

— Эва хотела бы, чтобы дети были счастливы, — прошептал он. — Но эта женщина…

Он замолчал.

*Она не Эва.*

*Никогда не будет.*

---

Елизавета шла вокруг замка — медленно, оглядываясь.

Каменные стены, высокие башни. Широкие окна с витражным стеклом. Внутренний двор с фонтаном — чаша треснутая, вода мутная. Конюшни. Кузница. Сад — когда-то красивый, теперь заросший.

Глава 6

Они поднимались из темноты.

Медленно. Ступенька за ступенькой. Узкая каменная лестница — скользкая от сырости, холодная, неровная. Елизавета шла первой. Рука скользила по стене — камень влажный, шершавый под пальцами, покрытый тонким слоем слизи. Каждое прикосновение неприятно, но отпустить нельзя — иначе упадёшь.

За спиной — девушки.

Тихие. Испуганные.

Шуршание платьев — мягкое, приглушённое. Дыхание — прерывистое, осторожное, как будто боялись дышать громко. Босые ноги ступали осторожно — кто-то хромал, кто-то морщился от боли.

*Одна ступенька.*

*Ещё одна.*

*Выше.*

*Дальше от холода.*

*Дальше от тьмы.*

Лулу шла последней — беззвучно, как тень. Белая шерсть мелькала в темноте, зелёные глаза светились тускло.

Елизавета не оборачивалась. Смотрела только вверх — туда, где виднелся слабый свет.

*Вперёд.*

*Только вперёд.*

*Не думать о том, что там, внизу.*

*О той комнате.*

О холоде.*

*О плесени на стенах.*

*О девушках, свернувшихся на рваных матрасах.*

Горло сжалось. Глаза защипало.

*Не плакать.*

*Сначала — дела.*

*Потом — эмоции.*

Ещё пять ступенек. Четыре. Три.

Свет становился ярче — золотистый, тёплый, почти осязаемый.

Два. Один.

Елизавета шагнула на последнюю ступеньку.И свет ударил в лицо.

*Ослепительно.*

Она зажмурилась — на секунду, не больше. Потом открыла глаза.

*Боже.Контраст.*

Солнце пробивалось сквозь витражные окна — огромные, во всю стену. Красное. Золотое. Фиолетовое. Синее. Цветные блики разливались по чистому каменному полу, играли на стенах, танцевали на гобеленах. Свет был тёплым, живым, почти осязаемым — как будто можно было протянуть руку и коснуться его.

Запах воска. Свежести. Лаванды.

*Чистота.*

*Порядок.*

*Свет.*

*Там — темнота, холод, плесень.*

*Здесь — всё наоборот.*

Девушки вышли из лестницы следом за Елизаветой.

Замерли на пороге.

Стояли тесной кучкой — прижавшись друг к другу, как птенцы, испуганные внезапным светом. Смотрели на сияющий холл широко раскрытыми глазами. Не решались войти.

*Боятся.*

*Привыкли к темноте.*

*К холоду.*

*К тому, что их место — внизу.*

*Что здесь, в свете, они чужие.*

Елизавета остановилась посреди холла. Медленно обернулась. Посмотрела на них.Увидела.

*Измождённые лица — бледные, с тёмными кругами под глазами.*

*Сутулые плечи — от усталости, от страха, от привычки быть незаметной.*

*Руки, прижатые к груди — защитный жест.*

*Взгляды — потупленные, боязливые.*

*Сломленные.*

*Но не навсегда.*

*Я это исправлю.*

— Всем доброе утро— сказала она тихо, но твёрдо.

Голос прозвучал мягко — без приказа, без холода. Просто — приветствие

— Все встане на одну линию.

Девушки переглянулись. Неуверенно шагнули вперёд — одна, другая, третья. Встали полукругом перед Елизаветой. Ждали.

*Привычка.Всегда ждать приказов.Никогда не действовать самостоятельно.*

Елизавета выпрямилась. Сложила руки перед собой — не скрещивая на груди, не демонстрируя власть. Просто спокойно.

— Пусть мужчины поспят ещё немного, — сказала она. — Вы разбудите их через час. Они примутся за работу в саду. Нужно привести его в порядок — убрать сорняки, подстричь кусты, очистить дорожки.

Она помолчала.

— Я пришлю кого-нибудь с дальнейшими поручениями.

Девушки кивнули — быстро, послушно, синхронно.

*Как марионетки.*

Елизавета посмотрела на самую молодую.

Тёмные волосы, растрёпанные, выбившиеся из косы. Широко раскрытые глаза — карие, испуганные, но любопытные. Худенькая, маленькая, хрупкая — лет семнадцати, не больше.

*Нина.*

*Жизнь ещё не погасла в её глазах.*

— Нина, — позвала Елизавета мягко.

Девушка вздрогнула — вся, как струна.

— Да, моя госпожа? — прошептала она.

— Иди к дворецкому. Скажи, что я его вызываю. Немедленно.

Нина расцвела — лицо озарилось улыбкой, широкой, радостной, как у ребёнка, получившего долгожданный подарок.

— Да, госпожа! Сейчас!

Она побежала — легко, быстро, почти вприпрыжку. Платье развевалось за ней. Босые ноги стучали по камню — звонко, радостно.

*Энергия.Жизнь.Она ещё не сломлена.Ещё можно спасти.*

Елизавета проводила её взглядом — задумчиво. Потом повернулась к остальным.

*Нужно поговорить с ними.Узнать правду.Всю.*

— С каких пор, — начала она тихо, осторожно, — вы спите… там?

Слово застряло в горле. *Там.* Не *в комнате*. Не *внизу*. Просто — *там*. Как будто это место без названия. Без права на существование.

Девушки переглянулись. Молчали. Опустили головы.

*Боятся отвечать.Боятся наказания.*

Тишина затянулась — тяжёлая, давящая, неловкая.И вдруг — из глубины группы вышла одна.

Пожилая женщина. Лет сорока пяти, может, пятидесяти — сложно сказать. Усталость старит. Лицо морщинистое, обветренное. Руки красные, в мозолях, с потрескавшейся кожей — руки человека, который всю жизнь работал в холоде, в воде, без перчаток. Волосы седые, собранные в тугой пучок. Спина сутулая — от постоянного наклона над работой.Но глаза — ясные. Умные. Честные.

*Марта.*

Та самая, что поднималась медленно, морщась, держась за поясницу. И которая теперь главная в кухне.

Глава 7

Повозка катилась по мощёной улице — медленно, размеренно. Колёса стучали по камню — *тук-тук, тук-тук* — монотонно, усыпляюще. За окном мелькали здания — высокие, с резными фасадами, с цветами на балконах.

Елизавета смотрела в окно. Молчала. Гладила Лулу — машинально, пальцы скользили по мягкой шерсти, успокаивающе.

Эдвард сидел напротив. Смотрел на неё — не навязчиво, но внимательно. Изучал.

Тишина затягивалась.

— Вы раньше не любили кошек, — внезапно сказал он.

Елизавета вздрогнула. Обернулась.

— Что?

— Артур говорил, — Эдвард кивнул на Лулу, дремлющую у неё на коленях, — что вы терпеть не могли животных. Особенно кошек. Кричали на них. Швыряли вещами. Прогоняли из комнаты.

Он наклонил голову набок — любопытно, как птица, изучающая добычу.

— А теперь гладите эту. Носите на руках. Разговариваете с ней.

Пауза.

— Что изменилось?

Елизавета посмотрела на Лулу. Потом на Эдварда. Холодно.

— Люди меняются, — сказала она ровно.

— Так быстро?

Она не ответила. Отвернулась к окну.

Эдвард продолжал смотреть.

*Что-то не так.*

*Определённо не так.*

Елизавета выпрямилась. Повернулась к нему. Посмотрела прямо в глаза.

— А что он ещё обо мне говорил? — спросила она тихо, но жёстко.

Эдвард усмехнулся.

— Хотите знать?

— Да.

— Уверены?

— Отвечайте.

Эдвард откинулся на спинку скамьи. Скрестил руки на груди.

— Что вы высокомерная. Любите сладкое до одержимости — ели пирожные с утра до вечера. Ругаетесь со слугами по любому поводу. Не выходите из комнаты днями. Боитесь его.

Он помолчал. Потом добавил с усмешкой:

— Мне продолжать?

Елизавета смотрела на него долго. Лицо бесстрастное — как маска. Но внутри — холодная ярость.

*Значит, вот что он думает.О Лиззи. Высокомерная. Ленивая. Трусливая.И он прав. Она такой и была.*

— Нет, — сказала она тихо. — Достаточно.

Она отвернулась к окну.

Смотрела на проплывающие здания — не видя их, не замечая.

*Он ненавидит её.*

*Герцог.*

*Но я не она.*

Эдвард продолжал смотреть на неё — задумчиво, оценивающе.

*Но она не такая.*

*Совсем не такая, как он описывал.*

*Что произошло?*

---

Повозка остановилась на широкой площади. Кучер обернулся.

— Миледи, дальше я не знаю дороги. Вам нужно спросить у местных.

Елизавета тихо вздохнула и вышла.

*Свет.*

Ударил в её лицо — яркий, тёплый, почти ослепляющий после полумрака повозки. Она зажмурилась. Подняла руку, прикрывая глаза. Потом медленно открыла.

*Столица.*

Площадь огромная — мощёная белым камнём, сияющая под солнцем, как мраморная. Здания вокруг высокие — три, четыре, пять этажей. Резные фасады из светлого камня. Витражные окна, переливающиеся всеми цветами. Балконы с цветами — красными, жёлтыми, фиолетовыми.

Люди сновали туда-сюда — богато одетые, неторопливые, беззаботные. Шёлк шелестел. Украшения блестели. Духи пахли приторно.

Кареты проезжали мимо — лакированные, блестящие, с гербами на дверцах.

*Богатство.*

*Роскошь.*

*Беззаботность.*

Елизавета внимательно огляделась.

— Где эта гильдия Освальд? — пробормотала она, больше себе, чем Эдварду.

Эдвард вышел следом. Оглядел площадь. Пожал плечами.

— Сами ищите, — сказал он с усмешкой. — Я здесь редко бываю. Да и зачем мне знать, где какие-то строители.

Елизавета поджала губы.

*Бесполезный.*

Она подошла к ближайшему торговцу — пожилой мужчина с седой бородой, продающий яблоки с деревянной тележки.

— Простите, — вежливо сказала она. — Не подскажете, где находится строительная гильдия?

Торговец посмотрел на неё — оценивающе, внимательно.

*Дорогой плащ.*

*Благородная осанка.*

Он кивнул почтительно.

— Леди, идите прямо по этой улице. На втором перекрёстке поверните налево. Большое здание с колоннами. Не промахнётесь.

— Благодарю.

Она пошла вперёд — быстро, решительно.

---

Они шли по улице. Широкой. Чистой. Мощёной белым камнем. Магазины по обеим сторонам — ювелирные, с витринами, полными золота и серебра. Ткани — шёлк, бархат, парча на манекенах. Кондитерские — запах сладкого, ванили, шоколада.

Елизавета шла быстро — сосредоточенно, не отвлекаясь на красоту вокруг. Эдвард — за ней, неспешно, руки в карманах, с вечной усмешкой на лице.

Дошла до перекрёстка. Остановилась.

*Три улицы расходятся в разные стороны.*

*Куда?*

— Налево, сказал торговец, — пробормотала она.

Повернула налево. Пошла дальше. Эдвард шёл за ней. Молчал. Но усмешка не сходила с лица.

*Она заблудиться.*

*Это очевидно.*

Улица становилась всё уже. Здания ближе друг к другу. Меньше людей. Меньше света. Елизавета замедлила шаг. Огляделась.

*Здесь что-то не так.*

*Запах другой — затхлый, грязный.Это не тот район.*

— Может, всё-таки спросите ещё раз? — насмешливо предложил Эдвард.