(не) желанный наследник для Громова

Глава 1

(Не)желанный наследник для Громова

Глава 1

— Мам, а роботы умеют плакать? — звонкий голос пятилетнего Матвея вырвал меня из вязкого, липкого оцепенения.

Я замерла с зубной щеткой в руке, невидящим взором глядя на свое отражение в старом, местами заляпанном зеркале ванной. Из него на меня смотрела чужая женщина. Мои волосы, когда-то отливавшие жидким золотом и рассыпавшиеся по плечам тяжелым шелком, теперь казались тусклыми и безжизненными, стянутыми в тугой, небрежный узел на затылке. Под глазами залегли серые тени — верные спутники каждой моей ночи, проведенной в тревоге за завтрашний день. Последние пять лет моей жизни превратились в бесконечный, изматывающий марафон на выживание, где призом было лишь право проснуться на следующее утро и снова вступить в бой.

— Не знаю, родной, — я выдавила из себя подобие улыбки, которая больше походила на судорогу, и вышла в узкий коридор нашей маленькой съемной квартиры. — Думаю, у них просто заканчивается масло. Или ломаются какие-то важные винтики внутри. Иди доедай кашу, Матвей, нам пора бежать. Сегодня важный день.

Матвей сидел за крошечным кухонным столом, на котором едва умещались две тарелки и чайник. Обои в цветочек, местами отошедшие от стен, и шум старого холодильника создавали декорации нашего «счастья». Сын нахмурил брови, сосредоточенно ковыряя ложкой в тарелке. И в этот момент мое сердце в очередной раз ёкнуло, а затем болезненно сжалось, словно его стиснули ледяные пальцы.

Он поправил выбившийся непослушный вихор точно таким же характерным жестом, как это делал он. Тот же резкий наклон головы, тот же сосредоточенный, не по-детски серьезный взгляд серых, как грозовое небо перед бурей, глаз. Гены — беспощадная штука. Они прорастают сквозь время, напоминая о том, что я так отчаянно пыталась похоронить.

Внутри всё похолодело. Каждый божий день я видела в собственном сыне черты человека, который уничтожил меня одним коротким, брошенным через плечо: «Алина, это было ошибкой. Ты взрослая девочка, должна понимать. Вот чек, сумма более чем щедрая. Найди себе другое место работы до конца недели».

Я тряхнула головой, прогоняя навязчивые призраки прошлого, которые, казалось, обрели плоть в этой тесной кухне. Пять лет. Я бежала, заметая следы, словно преступница, совершившая самое тяжкое злодеяние. Пряталась в другом городе, выстроила вокруг себя и сына глухую крепость из лжи и предосторожностей. Почему? Потому что знала: для такого человека, как Громов, ребенок — это не чудо, а наследник, инструмент или досадная помеха. Я до дрожи боялась, что он узнает правду и просто отберет у меня Матвея, купив его преданность игрушками и гувернантками, а меня выбросит за ненадобностью, как ту смятую бумажку с чеком. Я бежала не от его гнева, а от его безграничной власти, способной стереть меня в порошок одним росчерком пера.

Здесь, в этом сером промышленном городке, я была просто Алиной Соколовской, ведущим аналитиком в «Спектр-Групп» — компании, которая едва держалась на плаву. Никто из коллег не знал, что под этой маской «синего чулка» и карьеристки скрывается испуганная девчонка, чья единственная ночь с боссом закончилась самой прекрасной и одновременно самой страшной катастрофической переменой в жизни.

— Мама, ты опять застыла, как ледяная статуя! — Матвей звонко рассмеялся и кубарем скатился со стула. Его кроссовки весело шлепнули по линолеуму, нарушая тишину кухни. Он вприпрыжку подбежал к вешалке и с натугой потянул на себя свой рюкзак в форме ракеты. — Поехали скорее, а то мой космолет улетит в садик без нас! Вжи-и-их!

— Бегу, мой капитан, бегу, — я схватила ключи, стараясь не смотреть на календарь, висевший на дверце холодильника. Сегодня было четырнадцатое мая. Пятая годовщина того дня, когда мой мир разлетелся на тысячи острых осколков. День, когда я узнала, что беременна, и день, когда меня вышвырнули на улицу как отработанный материал.

В офисе «Спектр-Групп» сегодня пахло не привычным дешевым кофе из автомата и пыльной бумагой, а настоящей паникой. Это был едкий, липкий запах страха, который чувствовался уже в холле, едва я переступила порог. Сотрудники сбивались в кучки, шушукались, их глаза бегали, а лица были бледными, словно у приговоренных к казни.

— Ты слышала? — Света, моя коллега из отдела маркетинга и единственная, с кем я поддерживала хотя бы подобие приятельских отношений, перехватила меня прямо у лифта. Её пальцы, унизанные дешевыми кольцами, мелко дрожали, расплескивая пенку латте на светлую блузку. — Сделка закрыта ночью. Нас купили с потрохами. Всё, Алина, нам конец.

— И что? — я изо всех сил старалась сохранять ледяное спокойствие, хотя внутри уже начал ворочаться холодный, противный комок предчувствия. — Это же обычный инвестиционный холдинг. Просто сменится логотип на бланках, переставят мебель в кабинете директора и заставят писать еще больше дурацких отчетов. Мы это уже проходили три года назад.

— Если бы! — Света затащила меня в лифт и судорожно, несколько раз подряд нажала кнопку нашего этажа, словно это могло ускорить движение кабины. — Ты не понимаешь, кто покупатель. Нас купил «Gromov Enterprises». Понимаешь? Гигант! Сам Громов прилетает сегодня на аудит. Говорят, он увольняет половину штата сразу после первого взгляда на отчеты. Его называют «Потрошителем», Алина. Он не реструктурирует компании, он их выжимает досуха и выбрасывает!

Мир вокруг меня на секунду схлопнулся в одну черную, пульсирующую точку. Звуки исчезли, остался только глухой, тяжелый стук крови в висках, отдающийся в зубах. Громов. Марк Александрович Громов. Нет, это статистически невозможно. Он — акула мирового океана бизнеса, его интересы простираются от нефтяных вышек в Сибири до небоскребов на Манхэттене. Зачем ему наш захудалый региональный филиал, еле сводящий концы с концами на логистических схемах? Это ошибка. Совпадение.

— Алина? Ты чего такая белая? Эй, Соколовская! — голос Светы доносился как будто из-под толщи воды.