(не)главная злодейка

Пролог

Звуки вальса доносились из-за дверей торжественного зала. Чарующая мелодия не могла не затронуть струн души даже возвышенных ангелов, более чем привычных к такой музыке, не говоря уже о тех немногих смертных, что присутствовали на празднике. Но сегодня, на балу божественных судей, она была особенно прекрасной.

Пока не прервалась чьим-то диким воплем.

— Мамочки! Что за чудище?! — заверещала ближайшая к двери девушка.

Танцы, музыка и разговоры тут же оборвались. В зале воцарилась тишина. Все с недоумением уставились на застывшую в проеме фигуру.

— Неужели демоны все же отважились на нас напасть? Что за бесцеремонность?! — осмелилась нарушить тишину девушка, что танцевала с главным виновником торжества — с самим Верховным Арбитром, господином Андрианом.

Голос ее был полон насмешки и презрения, чего Арбитр явно не одобрил, потому как тут же поспешил отстраниться от нее. Пусть лицо его ничего не выражало, а жесты и слова были полны любезности и учтивости, несдержанная девушка мигом поняла свою роковую ошибку и побледнела от страха.

— Вот и еще минус один, — злорадно прокомментировал кто-то из гостей, наблюдавший за происходящим. — Завтра утром ее уже не будет.

— Тише! — предупредительно зашипел другой. — Пока не время делать выводы.

— Зато за столом станет свободнее, можно больше еды поставить, — невозмутимо продолжал первый, совершенно не беспокоясь о том, что его циничные слова звучали сейчас даже слишком отчетливо в этом тихом зале. — Претендентки были такими худыми в начале отбора. Теперь их станет вполовину меньше, уверенности в победе прибавится, а значит, и своими диетами от нормальной пищи они могут уже не отмахиваться. Надоело вытаскивать их одну за другой из голодных обмороков. Надо было с самого начала пустить слух, что господин Андриан предпочитает полненьких. Глядишь, и испытания проходили бы бодрее, да и нам всем веселее было бы за ними наблюдать, борись они в полную силу. Может, и мозги включали бы почаще. Эх! Говорят, в прежние времена на таких отборах невесты плели хитроумные интриги, способные повлиять на судьбу всех трех миров… А теперь даже язык за зубами держать не способны! Стыдоба!

Стыд сейчас испытывал второй гость, всей душой проклявший тот миг, когда решил присоединиться к этому болтливому человеку. Бедняга нервно покосился на Арбитра, ожидая от него справедливой кары только за то, что тот стоял рядом с этим неблагодарным умником, вздумавшем посмеяться над столь важным событием. Но тот, ко всеобщему удивлению, не обратил на них никакого внимания и поспешил к двери.

Там, шатаясь на сломанных туфлях, забрызганная грязью и с потекшим макияжем на лице, одиноко стояла рыжеволосая девушка, хорошо знакомая каждому из присутствующих.

— Элен! Что с тобой случилось? — спросил он, не скрывая своей тревоги.

Девушка медленно выдохнула, обвела взглядом зал, а затем посмотрела прямо в глаза Верховного Арбитра.

Лишь она единственная из всех присутствующих на отборе участниц могла позволить себе такой смелый взгляд. Прочие либо опасались проявить грубость, либо боялись ослепнуть от столь сильного сияния его благочестивой ауры, сравнимой с истинным светом настоящих богов.

Его длинные белые, как свежевыпавший снег, волосы даже не колыхались при движении. Не потому ли, что каждый его шаг или жест были тщательно выверены? Светло-голубые глаза напоминали льдинки, но смотрели по-доброму, с пониманием и имели особое свойство усмирять в душах тех, на кого они посмотрят, даже самые сильные эмоции.

Вот и Элен сейчас всматривалась в них, желая отыскать сочувствие. Но кроме искреннего беспокойства и полного недоумения ничего не смогла разглядеть. Выходит, он даже не заметил, что ее нет на балу?

Разочарование девушки никак не отразилось на лице. Спина ее, как всегда, была прямой, голова высоко поднятой, а голос твердым:

— Ничего серьезного, ваша честь. Всего лишь моя обувь оказалась повреждена. Из-за чего во время испытания на Небесном мосту я не удержала равновесия и провалилась в человеческий мир. Но, как видите, без труда смогла вернуться. Прошу прощения, если оскорбила вас своим внешним видом. Но еще большим оскорблением было бы мое опоздание, поэтому…

— Постой, Элен, — прервал ее Арбитр. — Мы ведь уже все прояснили. И я позволил тебе пропустить бал, дал возможность отдохнуть в своих покоях. Я понимаю, случившееся на испытании тяжело перенести. Но обещаю, те, кто подставил тебя, будут наказаны.

— Выяснили?! Когда это? — в голосе девушки было больше возмущения, чем удивления. Вероятно, она посчитала, что от ее слов просто хотят отмахнуться.

Мужчина лучился сочувствием и пониманием, очевидно, списывая ее реакцию на недавний стресс.

— Меньше получаса назад. Ты разве не помнишь? И твои раны… Почему их еще не обработали?!

С последней фразой Арбитр обернулся и нашел взглядом того самого «неблагодарного умника», что так и продолжал сыпать неуместными комментариями. Одного гневного взгляда хватило, чтобы беспечный мужчина тут же заткнулся и поспешил к ним.

— Простите, ваша честь, но я ведь уже позаботился о пациентке… — недоуменно произнес он, рассматривая многочисленные царапины на руках девушки. — Что ты уже успела натворить, Элен?

Девушка растерянно переводила взгляд с одного мужчины на другого, но так и не нашлась с ответом. Неужели ей не поверили? Тогда что значат их заверения о том, что они уже о ней позаботились?

Почему они оба не удивились ее истории, а даже будто бы знали наперед все, что она собиралась им поведать? И почему посчитали, что она уже давно пришла и даже отдыхает в своей постели? Что происходит?!

Не давая возможности задать вслух хотя бы один из этих вопросов, лекарь аккуратно, но крепко, взял ее за руку и повел прочь из зала, на ходу бросая:

— Не беспокойтесь, ваша честь! Я позабочусь о ней!

Арбитр, который все еще был взволнован происходящим, хотел было последовать за ними, но вовремя остановился. Ему нельзя было покидать бал.

Глава 1

В лазарете Небесного дворца царила стерильная чистота и такая же стерильная тишина. Звуки музыки с первого этажа не долетали до этих помещений. Только раздраженные вздохи лекаря нарушали здешний покой.

Я и без того чувствовала себя уставшей после недавнего приключения на Небесном мосту, а затем и в мире смертных. Но запах целебных трав уморил меня еще сильнее.

— Вот и правильно, тебе надо поспать, — заявил лекарь. — А еще не мешало бы умыться. Если ты не могла заснуть и искала меня ради снотворного, могла бы передать поручение слуге или хотя бы привести себя в порядок, прежде чем показываться в зале. Не заботишься о своем здоровье, так хоть о репутации подумай.

Я смерила мужчину тяжелым взглядом и усилием воли подавила растущий внутри гнев.

Божественный лекарь Калеб целиком и полностью оправдывал свое звание уникальными умениями, ровно как и свое происхождение несносным характером. Как все смертные люди, он не признавал авторитетов и ни во что не ставил правила Небесного дворца, убежденный, что все «вот-это-вот-ангельское» не имеет к нему никакого отношения. Должно быть, он полагал, что если обидит кого-то своим неосторожным поведением, то просто не успеет получить заслуженное наказание — умрет раньше от старости. Ведь продолжительность жизни местного населения в сотни раз превышало его собственное. А ангелы славились своими терпением и медлительностью, когда дело касалось расправы.

Однако годы шли, Калеб так и оставался в мире ангелов на своей неизменной должности, а естественная старость все не желала его настигать. Сколько я себя помнила, божественный лекарь всегда находился в этом дворце, и язык его мел, как помело, всякую чушь, прямо как сейчас.

Ну неужели не ясно, что не будь ситуация чрезвычайной, я бы ни за что не явилась на праздник в таком виде?

— Готово, — заключил лекарь. — Все царапины полностью исчезли. Не знаю, как тебе удалось вновь их проявить, причем на тех же самых местах, но больше так не делай. Давить на жалость бесполезно. Не понимаю, чего ты хотела этим добиться.

— Так ты решил, я специально все это устроила?! — едва не задохнулась от негодования.

— Скажешь, я не прав? — острый взгляд карих глаз на мгновение заставил меня смутиться.

Не хотелось ничего отвечать. Что толку его переубеждать?

Лекарь принял мое молчание за признание и сочувственно вздохнул:

— Понимаю, девочка, ты готова пойти на все, чтобы привлечь его внимание. Но на твоем месте я бы задумался, стоит ли он того.

— Мы говорим о Верховном Арбитре! Конечно, стоит! Если не он, то кто?

Мужчина пожал плечами:

— Ты — высокородная дева, потомственный Небесный Секретарь из рода Ринов, в будущем станешь правой рукой правителя Небес. Но тебе понадобилось еще и его сердце. Не многовато ли? У тебя есть власть, тебе открыты все пути в этом мире. И не только в этом, если говорить откровенно. Уж ты-то не должна так преклоняться перед статусом Арбитра. Твоя аура лишь на четверть тона темнее, чем у него, да и то скорее всего из-за усталости.

Слова про ауру заставили меня вздрогнуть.

К счастью, лекарь не обратил на это внимание и продолжил:

— Просто отвлекись на мгновение от созерцания своего любимого Андриана и оглянись вокруг. Тогда обнаружишь, что помимо него тебя окружает еще много достойных мужчин.

— Это ты себя имеешь в виду? — подняла я бровь, скрывая за дерзостью недавнюю тревогу. Не подобает так разговаривать с божественным лекарем, пусть тот и сам позволял себе слишком много вольностей.

— А что, считаешь, я подхожу под определение достойного? — рассмеялся Калеб приятным низким смехом. И этот звук разлился внутри меня приятной теплой вибрацией.

Я невольно задумалась над его словами. Взгляд принялся блуждать по все еще молодому лицу мужчины, его хитрым светло-карим глазам, которые временами при определенном освещении будто бы искрились золотом, почти как глаза самого Андриана, когда тот использовал свою силу Арбитра. Его губы вечно кривились в ироничной усмешке, а крепкая фигура была облачена в белоснежную лекарскую мантию, что оттеняла смуглую кожу мужчины.

За время жизни на Небесах его черные волосы успели прилично отрасти, а у нас их было не принято подстригать, поэтому Калеб предпочитал скручивать их на затылке в тугой узел, чтобы не мешались. Лишь несколько вьющихся прядей обрамляли его лицо, временами падая на глаза. Иногда я даже ловила себя на шальной мысли дернуть его за них побольнее, чтобы перестал нести ерунду. Но это было бы в высшей степени неприлично. А ему ничего не стоит вывернуть мои действия за проявления интереса к его скромной персоне.

И все же стоило признать, он был красив, даже очень… Но вслух я бы никогда в этом не призналась.

Будто прочитав мои мысли, Калеб легкомысленно заявил:

— Как бы там ни было, я всего лишь смертный. Мой короткий век даже внимания твоего не стоит. К тому же, у меня слишком много дел, чтобы тратить время на правильные ухаживания. Того, что я могу тебе предложить, ты точно не оценишь.

Он небрежно кивнул на одинокую койку для пациентов, на которой я сидела. От негодования у меня дар речи пропал. Как он смеет намекать на подобное?!