Вступление.
Вы верите в сказки? Какие? А в те самые, про Красную Шапочку и Серого Волка, про Бабу Ягу, про Кощея и Змея Горыныча, про домовых и леших с кикиморами, верите? Не-е-ет? Вот и я когда-то не верила. Не верила до тех пор, пока не приехала на лето к бабушке в Перово. В странную деревушку с одной улицей в двадцать домов, окружённую со всех сторон лесом, и огромным старым то ли домом, то ли замком на горе. И вот что удивительно, уже потом я так и не смогла вспомнить, а я вообще когда-нибудь слышала про эту самую бабушку и про это самое Перово? То лето полностью перекроило мою жизнь, перевернуло в один миг с ног на голову всё то, что я когда-либо знала о жизни и об устройстве этого мира.
Уже сейчас, глядя на своих взрослых сыновей… Кстати, надо не забыть поставить тесто. Сегодня невестки с внуками приедут. Мои волчата. Опять весь дом перевернут. Да, и нужно спрятать кота. Жалко беднягу, старый уже, второй век пошёл… Так, на чём я остановилась? Ах да, на сыновьях, которые сейчас играют в футбол с отцом во дворе нашего огромного дома, я понимаю, что всё так, как и должно быть, что мир не так прост, каким я его когда-то давно видела и представляла. Как же давно это было… Так давно, что уже и не вспомнить. Там, за мостом, всё изменилось. Я ушла оттуда ещё тогда, когда для того, чтобы отправить ракету в космос, нужно было найти учёных, подготовить космонавтов и собрать, в конце концов, эту самую ракету, а сейчас…
На Марсе уже давным-давно живут люди. Космические путешествия стали такой же обыденностью, как раньше полёты на самолётах. Сейчас столько землян живут на Земле, а работают, например, на Венере, что и не сосчитать, чуть не каждый третий. То, что мы не одни во вселенной, стало понятно ещё в 2060 году, когда на Байконуре просто приземлился корабль с Альфа Центавра. Шуму-то было! Думали всё! Война! Ан нет. С миром прилетели к нам космические гастарбайтеры. И теперь уже живут тут, работают, создают семьи, как у себя на родных планетах. Космические станции теперь уже не международные, а межпланетные.
Так что жизнь течёт, как горный ручей: бурно и шумно. Войн на Земле нет уж полтора века. Весь мусор на планете уничтожили по очередной внеземной технологии, превратив его в чистую энергию, на которой работает второе солнце. И теперь все времена года начинаются строго по календарю. Без этих вот бесконечных весносеней.
М-да-а-а… Теперь люди думают, что могут управлять погодой. Смешные, они не знают, что стоит мне распустить волосы… Всё, трындец котёнку. Ну да ладно, пусть живут. Я туда, за мост, почти не ходок. Весь мой мир здесь, в деревне Перово, которую вы не найдёте ни на одной, даже самой подробной карте. А почему? Да потому что Я НЕ ХОЧУ!
Мои хорошие! Я рада приветствовать в своей новой истории... Необычно? Согласна... Сама в шоке? Но однажды я села, подумала, подумала и решила... А почему бы и ДА?))) Я даже жанр своего нового ребёнка определить не могу: здесь есть всё. Немного фолклёра, немного горфэна, немного (а может и много) эротики, немного мистики и немного юмора. Всего по чуть-чуть. Сборная солянка. Но одно я вам обещаю точно... Скучно не будет!
Вы готовы? Я не очень, но деваться некуда. Погнали в сказку для больших девочек? Кстати, это вторая история, у которой нет реальных прототипов))) Все готовы? Тогда вперёд!
- Любите ли вы волков?
Нет, я спрашиваю, любите ли вы волков так, как люблю их я!
Пролог.
- Волк выбирает пару один раз и на всю жизнь. Моя бабка умерла рано. Во время родов что-то пошло не так. Она умерла сразу после того, как родила мою мать. Девочку. Стая осталась без вожака. Дед стал одиночкой и ушёл, не оставив после себя никого. Волк-одиночка — это страшно. Ты ещё жив, но ты уже мёртв. Дед до самой смерти был тенью самого себя, он так и не смог пережить уход своей пары. Мою мать воспитывала сестра отца. Она была женой вожака северной стаи. Там она выросла, стала женой брата вожака, родила меня. До восемнадцати лет я жил там, на севере. Считай, за полярным кругом. Но… - Он вздохнул, прижимая меня к себе, целуя мои волосы, зарываясь в них лицом. - Кровь начинает звать. Рано или поздно, но это происходит. Тебя начинает ломать, ты мечешься, не можешь найти себе места, словно под кожу насыпали битое стекло. Оно полосует тебя, режет, препарирует на части. Это чувство раздирает тебя на куски. Это то, чему ты не можешь противиться и от чего не можешь уйти. Это часть тебя. Ты как птица, которая летит, преодолевая тысячи километров. Летит к своему гнезду, туда, где вылупилась из яйца. Летит для того, чтобы создать пару и дать жизнь новому потомству. Так было всегда и так всегда будет. Это зов крови, это наша матрица.
Над лесом медленно поднималась луна огромным красным блином, заливая весь мир призрачным светом, размывающим привычные очертания и тени, наполняя всё вокруг магией. Зыбкой, невесомой, таинственной. Её можно было почувствовать. Она, как разряды тока, прошивала всё тело, заставляя его подчиняться ей. Пальчики, лежащие на его груди, начинало покалывать. Длинные тени наполняли огромный дом, который начинал стонать, просыпаться, дышать. Он был живой. Он пропитался древней силой от самого фундамента. Дом слишком долго ждал, когда его разбудят от полувековой спячки. Волчье логово оживало, стряхивая с себя пыль и тлен. Альфа вернулся и только что дал жизнь следующему поколению. В этом я была уверена так же верно, как в том, что земля наполняется силой. Она текла от неё ко мне, пробивая меня насквозь, глухо билась в каждом моём вздохе, делая меня с собой единым целым. Ведуньи были неправы. Я не забрала её у земли, я отдала её ей, связав с силой двух древнейших родов, которые она взрастила, и скрепила этот союз своей кровью.
Новая жизнь уже зарождалась внутри меня. Я это знала, и он это знал, чувствовал, когда положил свою ладонь на мой живот, сжимая его, сдавливая, наполняя своей силой.
- А вдруг мы ошиблись? - мой тихий голос и его низкий смех.
- Мы могли ошибиться, потому что всё-таки люди, но сила никогда не ошибается, как и не ошибается древний зов крови. Я пришёл сюда только ради тебя. Всё это… - Он окинул взглядом тёмную комнату. - Уже умерло. Это всего лишь тень, воспоминание, которое я для тебя создал. Настоящее здесь только ты, я и вот это. - Опять легкое сжатие на моём животе. - Только он. Ради него, ради тебя, ради нас. Мы можем утром уйти куда угодно. Тебе стоит только сказать, куда. Весь этот мир у твоих ног.
Я закрыла глаза, слушая, как под моей рукой бьётся его сердце. Огромное, горячее, наполненное чёрной кровью первого. Сердце моего волка.
Куда я хочу? Где моё место? Я хотела построить свой мир, свою семью, свой дом. Но что в конечном итоге это такое? Для меня сейчас все эти понятия слились в одну картинку: два тела на огромной скрипучей кровати. Его рука на моём животе. Его сердце под моей ладонью. Старый, поющий свою песнь скрипа, дом. Огромный диск красной луны, встающий над лесом. И хрупкий росток жизни в моём животе.
И я поняла с такой ясностью, с такой уверенностью, что стало даже смешно, как я вообще могла думать о чём-то другом. Это наше место. Место нашей силы, где всё начнётся заново с начальной точки. И уже никто не сможет помешать. Мы закроем это место от внешнего мира, как было всегда, и наполним его силой, как раньше.
- Серёж, я хочу остаться здесь. - прошептала я, поднимая голову, встречая его взгляд. - Я не хочу никуда. Наше место тут.
- Я знаю, родная. Я всегда это знал. - Тихо сказал он, касаясь моего лица горячими пальцами.
За окном раздался протяжный вой. Я удивлённо подняла брови.
- Я думала, - господи, вот ведь идиотка, я что, на самом деле думала, что он превращается в волка? Ой блииин! - Прости пожалуйста, - виновато улыбнулась я. - Представляешь, я думала, что это ты… Ну там, в лесу.
Он тихо засмеялся, наклоняясь к моему уху, касаясь его губами.
- Это не всегда был я, Каро. - От его дыхания меня бросило в жар. - Но реагировала ты всегда только на меня.
- А кто? - Да ну нет же, я ведь не настолько отбитая на всю голову, чтобы верить во все эти сказки. Тоже мне, оборотни! Придумала же!
- Это зов предков. Они зовут меня. Ещё немного, и мне нужно будет уйти. Но, - Мамочки… Его рука скользнула вниз, вдоль позвоночника, ложась на мои ягодицы. - У нас есть ещё немного времени.
- Немного? - срывающимся голосом в его губы прошептала я, чувствуя внутреннюю дрожь, подчиняясь древнейшему инстинкту продолжения рода, который сейчас накрывал меня желанием, нёсшимся по венам, пульсирующим, вибрирующим внутри меня камертоном.
- Мне хватит для того, чтобы подарить тебе звёзды.
И в мире только мы. Наши сплетённые тела, руки, удерживающие друг друга на краю пропасти, перед тем как туда сорваться. Тихие слова и стоны, разрывающие грудь.
И безумные толчки внутри меня, снова и снова наполняющие меня жизнью, и его слова.
- Я люблю тебя…
Эта история выходит в рамках литмоба "Злодей заслуживает счастья"
https://litnet.com/shrt/GU05
Визуал Каро
Это я, Карина Шапошникова. Мне девятнадцать лет, и живу я...
Всё-таки жила в Москве. Училась в МГУ на первом курсе, который закончила, можно сказать, хорошо.
И приехала на лето в деревню Перово...
Улавливаете? Шапошникова... Перово? Нет?
И я тоже не сразу уловила.
Логово.
Дом на холме. в самом конце деревни, где сотни лет жило семейство Волковых.
Визуал Серого.
А это он. Тот самый. Сергей Волков. От которого моё сердечко бьётся пойманной птичкой, рядом с ним я превращаюсь во фруктовое желе.
Ему 24 года. И именно он живёт в загадочном доме на холме.
Меня тянет к нему так же, как в лес, когда над ним ночью раздаётся волчий вой.
Ой, мамочка!!!
Глава 1
- Тааак, и где мы? - Стрелка навигатора мигала в одной точке и не желала сдвинуться даже на миллиметр.
Стукнув наманикюренным ноготком по экрану, надула щеки, раздраженно выдувая воздух через сжатые зубы.
- Ну просто ништяк! Здрассте, приехали!
Выглянув в окно, поёжилась. Лес обступал со всех сторон. Только-только начало светать. Я выехала из Москвы ещё ночью, чтобы без проблем вырваться из этого бесячьего города, который никогда не спал. И сейчас застряла бог знает где. Оно, конечно, и понятно, дорога, петляющая через лес, была одна, но всё же должна же я видеть конечную точку своего назначения. Есть ли жизнь на Марсе?
Постояв ещё немного, пытаясь реанимировать окончательно сдохший навигатор, вздохнула. Ну что ж, прощай, цивилизация. Придётся по старинке, как Сусанину, прокладывать путь самой.
- Черт!
Провернув ключ зажигания, выжала сцепление и… Всё. Новенький «Ауди» печально чихнул и заглох.
- Заебитлз! - Шарахнув руками по рулю, застонала, откидываясь на спинку кресла, запрокидывая голову и закрывая глаза.
Вот уж точно, пришла беда, открывай ворота. А у меня, судя по всему, сегодня вообще день открытых дверей. Ещё вчера всё пошло наперекосяк. Я даже дверь не успела открыть, как снизу уже прискакала соседка.
- Кариночка! Вы нас топите. - ехидно ухмыльнулась она.
- С чего бы это? - буркнула я, открывая дверь и выпадая в осадок.
Квартира превратилась в бассейн олимпийского резерва. Воды по колено. Весь ламинат вздулся, как и двери, как и вся мебель. Я носилась по квартире, не понимая, откуда течёт, пока не рванула дверь в туалет.
Мама дорогая! Вода сплошным потоком текла по стенам с потолка, а это значит… Аллилуя!
Вылетев в подъезд скаковой лошадью, перепрыгивая через ступеньки, я неслась на последний этаж.
- Опять Сысоев! - всплеснула руками противная грымза с нижнего этажа, несясь следом за мной.
Сысоев. Общая беда всего подъезда и головная боль участкового. Пьянчужка и дебошир. До которого было никогда не достучаться. Но вот если у него заканчивался золотовалютный запас, а трубы горели, вас из вашей квартирки он выкурит запросто, выцыганив тыщёнку-другую до получки, что означало только одно: дали и забыли.
Пока мы ждали слесаря и того самого участкового, воду в стояке перекрыли, оставив без воды весь подъезд, а так как дело было уже в пятницу после двадцати одного ноль-ноль, то всем стало тоскливо-понятно, что до понедельника её уже и не будет.
- Вот, у Шапошниковой в квартире бассейн. - хохотнул дежурный сантехник, как его тут все звали - Афоня, ну оно и понятно почему. - Хошь чай пей, хошь купайся, а хошь постирушку замути. А я тоже человеки, я отдыхать хочу. У меня рабочий день закончился! Всё, дамочки, как гриться... Адью! Сушите вёсла.
И с этими словами просто сделал нам ручкой.
Плюнув на всё, вызвала страховщиков, чтобы оценить ущерб, а после их ухода позвонила Машке Карской, с которой мы вместе с горшечного периода.
Та уже через пять минут, закатав штанины, как Дед Мазай, чуть не плавала по моей трёшке.
- Охренитительно. - выдыхала она, оглядывая вселенский хаос. - И что? Так всё и бросишь?
- Угу! - скидывая вещи в сумку, буркнула я. - Задолбало, сил нет. Ещё сутки в этом адском муравейнике и я точно сдвинусь по всем фазам. Так что, вот тебе ключи от моей берложки, а я, - глянув на часы, чертыхнулась. Время два часа ночи, и толку ложиться? - поеду уже. Смысл на полчаса кости кидать.
- Я тут пока разгребу всё. Что с барахлом-то делать? - уже в спину крикнула она.
- На помойку! Вызывай машину, пусть всё грузят подчистую, кроме того, что выше уровня ватерлинии. - рявкнула я, сбегая по ступенькам.
И естественно, не успев отойти от этого шока, я совершенно забыла заправиться. Поэтому сейчас моя машинка просто умерла от голода в дремучем лесу, а я, как дура, не знала, что со всем этим делать.
- Я злой и страшный серый волк, - пробухтела я под нос. - Я в поросятах знаю толк. Гыыы... - Вытянув вперёд руки, сжала пальцы куриной лапой и оскалилась.
В ту же секунду, где-то совсем рядом, раздался громкий и протяжный вой. И я была уверена на тысячу процентов, что это не собака, а волк. Волосы встали дыбом, меня прошибло ледяным потом, а сердце заколотилось, как сумасшедшее.
Щелкнув блокиратором дверей, вжалась в сидение и сползла в самый низ под торпеду, вжимая голову в плечи.
Ну что? Готовы? Погнали? Будет и весело, и грустно. Но... Конечно, как вы уже поняли, с ХЭ)))
Ведь и злодей заслуживает счастья!!!!
Глава 2
Сколько я так просидела, хрен поймёшь. Факт, что вся затекла. За окном уже рассвело совсем. Но я так и сидела, боясь чихнуть и пукнуть. Пока не услышала звук мотора, который постепенно приближался.
Вытянув шею, глянула в зеркало заднего вида и облегчённо всхлипнула. По лесной дороге петляла и подпрыгивала на всех колдобинах старая колымага. Выскочив из машины, замахала руками. Ну не дура ли я? Ему всё равно придётся притормаживать, если не останавливаться вообще. Вдвоём мы бы тут хрен разъехались.
- Здрасьте! — улыбнулась я, увидев водителя этого чуда отечественного автопрома.
- И тебе не хворать. — Дородный детина неопределённого возраста оглядывал меня, меланхолично перекатывая зубочистку из одного уголка рта в другой. — Заглохла?
- Угу. — Виновато захлопала глазами, корча из себя блондинку.
- Понятно. — Вздохнув, детина выбрался из колымаги, и я охнула.
Вот такого я не ожидала и никогда не видела. Он явно выше двух метров. Это вам не просто шкаф с антресолями, это огромный шкафище с антресолищами. Его кулак, наверно, поболее моей головы будет. А когда он одной своей лапищей просто отодвинул мою коняшку в сторону, я нервно оглянулась. Пожалуй, в этом конкретном случае даже волк будет не таким опасным. Но уже через полчаса я сидела в его машине, лопая вкуснючий пирог с грибами, и хохотала над деревенскими байками, а моя раскрасавица на буксире тащилась за нами следом.
Машина, пыхтя, закашлялась и замерла на пыльной улице, словно с облегчением выдохнув после долгой дороги. Я открыла дверь и буквально вывалилась наружу, оглохнув от неожиданной тишины. Мой спаситель вышел за мной следом и отцепил буксировочный трос.
- Эй! Капитоновна, внучку встречай! — крикнул он, а я опять чуть не оглохла, очумевше глядя на то, как от этого рыка с соседних берёз в небо взмыли стаи ворон.
Но уже через секунду они словно растворились, и тишина обрушилась на нас снова, как тяжёлая тёплая волна, оглушая после пятичасового симфонического оркестра московских пробок, грохота метро и бесконечного гула миллионов голосов.
Я сделала глубокий вдох. Воздух ударил в голову, словно игристое вино. Он был густой, сладкий и пьянящий, настоянный на аромате скошенной травы, цветущей липы, дымка из какой-то далекой трубы и чего-то неуловимого, щемяще-родного — детства, вероятно. Я закрыла глаза, позволяя этому коктейлю закружить мою голову, смыть усталость первого курса, сложные зачёты, бессонные ночи и вечный, ни на секунду не прекращающийся гулкий шум каменного монстра-мегаполиса. Здесь, в Перово, время текло иначе. Медленнее. Гуще.
Бабка Тамара, которая вылетела из дома на крыльцо, уже стояла у калитки, вытирая руки о фартук. Её лицо, испещрённое морщинами, похожее на карту всей её жизни, расплылось в такой широкой, сияющей улыбке, что у меня к горлу подкатил комок.
- Кариша! — всплеснула она руками. — Наконец-то! Совсем городская стала, тонкая, как былинка! Сейчас я тебя откормлю! Я уже и тесто поставила, и петуха зарубила.
Её объятия пахли свежим хлебом, печью и безграничной любовью. В этот миг я поняла, что приехала именно за этим. За этим покоем. За этой безусловностью. Мне нужна была свежая кровь, чтобы она наполнила меня, давая силы топать по жизни дальше.
Весь день в заботах, как юла. Ба кружила по дому, а я смотрела на неё и не понимала, откуда в ней эта силища. Иногда, на какой-то миг, она или поворачивалась так, или свет падал под каким-то особенным углом, но я видела не её, а молодую девушку, чуть старше себя, с задорными веснушками, золотисто-рыжими волосами, в которой не было ни одной седой нитки, высокой грудью и тонкой талией. Я трясла головой, и наваждение рассеивалось, до следующего раза. И так до вечера.
А вечером самовар, настоящий, тульский, ещё с печатью императорского дома. И чай, с таким ароматом, что вся усталость исчезала, а веки становились тяжёлыми-тяжёлыми.
Вечер медленно сменялся ночью, в разговорах за чаем с одуряюще пахнувшим земляничным вареньем, в воспоминаниях, в привыкании к новой, вернее, хорошо забытой старой реальности. Пока чёрный бархат ночи окончательно не накрыл мир.
Воздух в бабушкином доме был густой, как кисель, и пах старой древесиной, печным дымом и сушёной мятой, разложенной по углам от моли. Я лежала, утонув в громадной перине, которая с лёгким скрипом принимала форму моего тела, и слушала тишину. Она была не московской, гулкой и напряжённой, а глубокой, насыщенной, живой. Она не давила, а обволакивала, как шёлк. И в её глубине рождалась своя симфония: скрип половицы где-то в сенях, словно старый дом вздыхал во сне, бормотание голубей на крыше, отдалённый, ленивый лай собаки на другом конце деревни. И сквозь это всё — настойчивый, взволнованный шёпот под самым моим окном.
Голос бабки Тамары, знакомый до слёз, и визгливый, пронзительный, как скрип несмазанной дверцы — соседки Пелагеи Степановны. Их шёпот был громче любого крика в этой деревенской тиши.
- …Всю ночь, Тамарка! Вот те крест! Горел, я тебе говорю! Окна светились, как на ёлке! Как пятьдесят лет назад, помнишь? А на зорьке — р-р-р — и помчал на этой железной кобыле, пыль столбом… Значит, вернулись. Никого другого там быть не может.
Сердце моё ёкнуло от непрошеного любопытства. Я приподнялась на локте, стараясь не скрипнуть кроватью, затаив дыхание.
- Ну вот что ты, вечный век все сплетни по трём сёлам соберёшь? Сколько я тебя знаю? Уж больше века, а ты как была трындычихой, так ею и осталась!
- Да говорю ж тебе! — пилой въедалась Степановна. — Не сплетня то! Я своими зенками видела!
- Да неужто правда, Волковы? — аж захлебнулась бабушка, и в её голосе прозвучала неподдельная тревога. — Да быть не может… Не были они тут полвека. Съехали тогда, и всё. А коли правда твоя, тогда всё, Пелагея, жди беды. Опять начнётся ихняя чертовщина. То козу волки зарежут, то всех цыплят в курятнике передушат, будто дикий зверь бродил… А то и до девок дойдёт, помнишь, как в прошлый раз? Снежанку-то ту… из города… Как сквозь землю провалилась… Была девка и нет.
Глава 3
Достав сотовый, ткнула в экран.
- Очешуеть, — простонала я, понимая, что сеть тю-тю.
А что это значит? А это значит только одно — развлекай себя, Кариночка, сама. От нечего делать решила побродить по деревне, пометить территорию, так сказать. После завтрака, состоявшего из парного молока, такого густого, что ложка стояла, и румяных бабушкиных блинчиков с малиновым вареньем, я вышла на улицу. Солнце уже припекало плечи, а воздух звенел от пчелиного гула. Они деловито сновали в раскидистых ветках старых лип, источающих медовый аромат. Идиллия, да и только. Картинка из какой-то пасторальной открытки. Но тень от ночного разговора, как заноза, сидела в сознании, и мои ноги сами, будто помимо моей воли, понесли меня по пыльной дороге, ведущей к тому самому холму.
Дорога петляла между покосившимися заборами, мимо огородов, где зрела клубника, и палисадников с пышными пионами, которые пахли так, что голова кружилась. Затем избы стали редеть, а лес обступать меня со всех сторон. Асфальтное покрытие сменилось грунтовкой. Дорога резко пошла в гору, становясь уже и каменистее.
- Черт! — буркнула я, подвернув ногу и чуть не покатившись кубарем вниз. — На кой чёрт в таком месте строить дом? Ну ведь ни проехать, ни пройти, ни на попе подползти!
Спину начало припекать уже по-настоящему, и я искренне обрадовалась прохладе, когда лес уже вплотную приблизился к узкой дороге, превращая её чуть не в тропинку, исчезающую в лесной чаще. Наконец я вышла на открытое пространство. И остановилась как вкопанная, открыв рот.
Дом Волковых был… не то чтобы зловещим. Он был больше загадочен в своей мрачной, заброшенной величественности. Построенный из толстенных, почерневших от времени брёвен, с высокими узкими окнами, он напоминал старую крепость. Резные наличники, местами облупившиеся, хранили следы былой искусной резьбы. Двухэтажный, с остроконечной крышей, с резными коньками в виде волчьих голов, он стоял гордый и одинокий, как страж, оберегающий свои тайны и с высоты взирающий на всю деревню, которая отсюда была видна как на ладони. От него веяло не страхом, а глубочайшей, вековой тайной. Он был не проклятым, а… забытым. Брошенным на произвол судьбы.
«Кто же мог вернуться сюда? — пронеслось в голове. — Седая старуха-ведьма с костяными пальцами? Мрачный, немой тип с топором и пустым взглядом?»
Любопытство, то самое, которое сгубило кошку, пересилило осторожность. Я огляделась — вокруг ни души. Птицы щебетали где-то в лесу, да кузнечик стрекотал в траве. Я сделала несколько шагов вперёд, стараясь ступать бесшумно. Трава на подступах к дому была высокой, некошеной, и в ней терялась старая, разбитая телега. Я подкралась к ближайшему окну, стараясь заглянуть внутрь, прикрыв ладонью глаза от солнца. Сквозь густой слой пыли на стёклах почти ничего не было видно, лишь смутные очертания мебели, затянутой белыми простынями, до жути похожие на призраков.
- Твою мать! — совершенно не глядя под ноги и не видя, куда иду, я споткнулась и, пытаясь ухватиться хоть за что-то, гвоздём пропорола себе руку.
- Ууу, — заныла я, прижимаясь к ране ртом, отсасывая кровь. — Растяпа и раззява. Так тебе и надо!
Резкий, оглушительный хлопок разорвал тишину. Я вздрогнула и, напрочь забыв обо всём, отпрыгнула в кусты у забора. Сердце заколотилось где-то в горле, а по спине побежали мурашки. Я прижалась к стволу старой берёзы, чувствуя себя полной дурой — городской сумасшедшей, которую поставили подслушивать, а она подглядывает, находясь там, где нельзя, да ещё и пищит от счастья.
«…То козу волки зарежут, то всех цыплят в курятнике передушат, будто дикий зверь бродил… А то и до девок дойдёт, помнишь, как в прошлый раз? Снежанку-то ту… из города… Как сквозь землю провалилась… Была девка и нет. Нет…» — так некстати пронёсся в голове ночной разговор бабки с соседкой.
- Вот и ты сейчас, как та самая Снежанка, тут и сгинешь, сорока любопытная. — шикнула себе под нос, приседая, прячась в густой траве и низком кустарнике.
Внезапно тяжёлая дверь, ведущая в дом, открылась, и на порог вышел он. Это был не седой старик и не маньяк. Это был молодой парень. Лет двадцати пяти. Высокий, широкоплечий, одетый в простую чёрную футболку и потёртые джинсы, запачканные землёй или маслом. Его тёмные, почти смоляные волосы были собраны в небрежный хвост у основания шеи, открывая строгие, но невероятно красивые черты лица. Лицо… уставшее. Не от бессонной ночи, а от чего-то большего, глубинного. Следы невысказанной боли затаились в напряжённых уголках губ и в морщинке между бровей. И глаза. Серые, холодные, как вода в лесном омуте, пустые и абсолютно бездонные. Он медленно огляделся, втягивая воздух всей грудью. Я даже с такого расстояния видела, как подрагивали крылья его носа, он, как огромное животное, словно принюхивался к чему-то.
Наши взгляды встретились всего на секунду. В его глазах мелькнуло удивление, затем — что-то тёмное, стремительное. Животное предостережение. Он не сказал ни слова, не спросил, что мне нужно. Он просто резко, почти грубо развернулся и скрылся в доме, громко хлопнув тяжёлой дверью. Щеколда упала с сухим, зловещим щелчком, словно захлопнулась ловушка.
Я стояла, прижавшись к дереву, и слушала, как моё сердце бешено колотится о рёбра. Кто он? Тот самый байкер на «железной кобыле»? Тот самый Волков, с чьим возвращением бабушки связывали начало «чертовщины»? Он выглядел… опасным. Но не той примитивной опасностью уличного хулигана. В нём была какая-то дикая, первобытная сила, скрытая под маской усталого спокойствия. И всё это вместе взятое до жути было таааким притягательным, что вышибло все мои заводские настройки напрочь. Я уже поняла, что я буду не я, если не узнаю всю правду о нём и о той тайне, которую он проецировал... Уфф...
И-хо! Несемся, мои хорошие. Будет страстно, будет жарко, будет страшно, будет нежно... Люблю вас. Всегда ваша VV.
Глава 4
Я сама не помнила, как шла домой. Все мысли остались там, в старом огромном доме. Я снова и снова вспоминала лицо незнакомца. И каждый раз, как только его образ всплывал в моей голове, сердце начинало колотиться о рёбра, как сумасшедшее. Даже дома я не находила себе места, кружа по комнатам, замирая у окна, откуда был виден странный дом.
- Да что бы тебя! — ругалась я, падая на кровать, пялясь в потолок, считая брёвна. Трещинки в брёвнах и трещинки вместе с брёвнами.
Вечером, уже изнывая от любопытства, я побрела к местному эпицентру жизни — лавочке у единственного деревенского магазина «Сотка». Где уже, судя по всему, собрался местный бомонд, так сказать, золотая молодёжь. Моё внимание сразу привлекла девушка с огненно-рыжими кудрями и веснушками по всему лицу. Она что-то оживлённо рассказывала, жестикулируя, и заразительно смеялась.
- …А я говорю, так это же не собаки, а гуси, а она мне: свиньи это, каких ещё поискать! — звонко рассмеялась она, и окружающие подхватили смех.
Увидев меня, она сразу же поднялась навстречу.
- Оп-па! Новое лицо! Привет, декабристка! Предки сослали или сама притопала по бездорожью? Москвичка. — оглядев меня цепким взглядом, припечатала она.
- Угу. — усмехнулась я, подходя ближе.
- Привет, землячка. Я Алиса, можно просто Лиса. Тоже не местная, из Москвы, к тётке сваливаю от родителей на лето. А ты к кому приехала? — слова вылетали из неё со скоростью автоматной очереди, невольно вызывая улыбку.
Её задор был таким искренним, естественным, что я сразу же расслабилась, почувствовав родственную душу.
- Карина Шапошникова. Я к бабушке, Тамаре Капитоновне.
- Капитонихе? Местной… Ой! — она внезапно замолчала, хлопая глазами. — Знаю-знаю! — затараторила она, отводя глаза и хватая меня за руку. — Давай к нам, а то тут со скуки удавиться можно. Ни черта из благ цивилизации, кроме простого человеческого общения. Дикие люди. — пожала она плечами, наклоняясь к моему уху. — Они даже размножаются по-старинке, ты прикинь! — шепнула она, округляя глаза и хихикая. — Знакомься, Каро, это наши ребята. Стас, Андрей, московские мачо на выгуле.
Стас, парень с добрыми глазами и в футболке с логотипом какой-то металл-группы, кивнул. Андрей, повыше и поплотнее, с насмешливым прищуром, протянул бутылку пива.
- Жара. Принимай вливание в наш дружный коллектив.
Сделав глоток, поморщилась. Пиво было каким-то пресным, словно оно стояло хрен пойми сколько времени открытым. Странно. Вроде только банку открыла…
- Надолго к нам? — подмигнул Андрюха, резко махнув головой до хруста в позвонках.
- Андееей! — взвизгнула Алиса. — Кончай так делать! Аж зубы сводит!
- Твои сведёшь! Ты же провода перегрызаешь. — хмыкнул тот, делая глоток.
Мы разговорились. Шутили, смеялись. Андрей и Стас, как оказалось, тоже москвичи, смывшиеся на лето из города. Мало того, они были ещё и двоюродными братьями. И сейчас это семейное сходство уже невозможно было не заметить. Они чем-то напоминали медведей. Такие же большие и обстоятельные. Перебрасываясь шутками, больше похожими на подколы, они постоянно пихали друг друга и старались нас с Алиской рассмешить. Никакого рисования и дешёвых понтов. Даже не верилось, что в наше время есть ещё настоящие люди, вот такие, как здесь.
- Стас, бабка сказала, что ты вчера на рыбалку ходил? — подмигнул Андрей.
- Ну? — пробасил Стасик.
- А рыба-то где?
- Так клёва не было. — пожал тот плечами, отпивая пиво и затягиваясь сигаретой.
- Ну да, ну да… — потянул Андрюха. — За дальний кордон ушла? А Натаха Розова пришла. И как рыбка?
- У меня хоть Натаха, — криво улыбнувшись, отбил Стас, — а у тебя Спартак-чемпион и мозоли на руках. — парировал Стас.
- Зато Дуня Кулакова никогда не отказывает. — хохотнул Андрей. — Вчера-то по твоей зачумлённой роже было понятно, что пришёл к нашему Стасику Обломинго. А у меня, может, к концу недельки с Алиской, чо как выгорит. Да, Рыжик? — он подмигнул девушке и, притянув её к себе рукой, зарылся лицом в огненно-рыжие кудри.
Алиса стала красной как рак, и я хихикнула, прикрывая рот ладонью, понимая, что там уже давно и «чо» и «как».
Сегодня пока так)))) Книги пишутся, истории плетутся. Чувствую себя Арахной. Люблю вас, мои хорошие. Всегда ваша VV.
Глава 5
Я уже начала забывать про утренний испуг, как вдруг Алиса понизила голос и кивнула куда-то за мою спину.
- О, а вот и наш затворник объявился. Привидение с холма. - прошелестела она одними губами.
Я обернулась. По дороге к магазину шёл он. Тот самый парень из дома на холме. В свете заходящего солнца он казался ещё более высоким и мрачным. Он шёл, не глядя по сторонам, погружённый в свои мысли. В каждом его движении ощущалась какая-то скрытая, почти звериная сила, грация хищника, с аурой истиной изначальной опасности.
- Ааа, это, — сказал Стас, понизив голос до конспиративного шёпота, — Серый. Наш новый старый сосед. Волков. - В его голосе прозвучала лёгкая, необъяснимая тревога.
Сергей подошёл к магазину и, достав из кармана пачку сигарет, прикурил. Его взгляд скользнул по нашей компании. Он задержался на мне на мгновение дольше, чем на остальных, и снова я увидела в этих серых, бездонных глазах ту самую смесь: мимолётный интерес, мгновенное узнавание и… ту самую животную, первобытную силу. Будто он смотрел не на человека, а на что-то несущественное, как смотрит хищник на свою жертву. «Как маньяк», - внезапно пришла в голову шальная мысль, и я вздрогнула. Отщелкнув пальцами окурок, молча, не говоря никому ни слова, мужчина развернулся и зашёл в магазин.
- Твою мать. - выдохнул Андрей. - Стрёмный тип. Бля, аж мурашки по телу. Не то, что я его боюсь, но ощущение, как зверю в глаза смотришь.
- Он не зверь. - прошептала я, чувствуя, что губы пересохли, а внутри всё сжалось в комок, который давил на грудь, не давая дышать. - Парень как парень. - Пожала плечами, старательно делая вид, что он мне не особо чтобы и интересен.
- Слуушай, а слабо подойти к нему? - ткнула меня локтем в бок Лиса.
Что-то во мне ёкнуло. Захотелось доказать самой себе, что он не монстр. И что все вокруг ошибаются. А ещё я не могла объяснить себе, что же меня так к нему тянет, как канатами.
- Не слабо. - прошептала я.
Внутри всё звенело от напряжения, переворачивалось, затягивалось в узлы и скручивалось в спирали.
Дверь открылась, и он вышел из магазина, снова скользнув по каждому из нас взглядом, снова задерживаясь на мне. Я видела, как дёрнулась его щека, как уголок рта пополз вверх, обнажая белые зубы, словно в оскале. Меня затрясло. Пот потёк вдоль позвоночника, и я снова увидела это. Как крылья его носа дрогнули, как шумно он втянул воздух, и как зрачки его серых глаз резко расширились.
Мамочки! Огненная волна прошла через всё тело, и стыдно признаться, я поняла, что моё тело реагирует на него самым постыдным образом, соски стали твердыми, а в животе всё стало рыхлым и млеющим. Нервно сжав бёдра, я подняла голову и увидела, как он скользнул по мне взглядом снова, но, мамочка дорогая, что это был за взгляд. Я безошибочно поняла, что он знает обо всём, что происходит с моим телом. А когда его взгляд опустился ещё ниже, мне стало не до смеха совсем, мне показалось, что он касается меня там, в самом низу, где всё запульсировало. Он резко поднял голову, и наши глаза встретились. Удар тока, двести двадцать. До основания, до тихого стона и нервно сжатых ладоней, когда ногти до мяса, сквозь кожу. Мороком. Пока он не отвёл глаза, вскинув голову, словно хотел смахнуть чёрные пряди, упавшие на лицо.
Кивнув мальчишкам, он развернулся, делая шаг.
Ноги сами понесли меня вперёд, рука коснулась широкого плеча, останавливая его.
- Привет, — сказала я, и мой голос прозвучал неестественно громко и бодро на фоне внезапно наступившей тишины. — Карина.
Он остановился. Медленно обернулся. Его взгляд был тяжёлым, оценивающим.
- Сергей. — ответил он просто. Его голос был низким, немного хриплым, как сказала бы моя мама, на низких вибрациях. Тех самых, от которых по идее трусы к потолку должны прилипнуть. Только потолка тут не наблюдалось, а до неба их хрен докинешь. Так что я решила не рисковать.
Сделав шаг вперёд, мужчина протянул руку. Я вложила в его ладонь свои подрагивающие пальчики, которые тут же в неё утонули. Его пальцы были горячими, даже несмотря на вечернюю прохладу, идущую от реки, и сильными. Рукопожатие было коротким, но в нём чувствовалась скрытая, едва сдерживаемая сила. Оно длилось всего мгновенье, и Волков тут же отпустил мою руку, кивнул ещё раз всей честной компании. После чего, снова скользнул по мне взглядом, развернулся и ушёл быстрым, решительным шагом, не оглядываясь.
Я стояла, сжав ладонь, в которой ещё долго ощущала огненный жар его прикосновения, и понимала, что что-то сейчас произошло. Что-то за пределами моего понимания. И что теперь никогда не будет как прежде. Теперь всё будет по-другому. И это по-другому началось уже сейчас.
Хех. Ну пока вот так, мои хорошие!))) Надеюсь, вам не скучно))) Люблю вас. Всегда ваша VV.
Глава 6
- Я тебе точно говорю, началось. Надо наших созывать.
Голос, похожий на карканье, въедался в мозг дрелью. Приоткрыв один глаз, откинула с головы одеяло, поглядывая на часы. Три пятнадцать. Да ладно! Что, опять?
- Ну это, товарищи, уже как бы совсем не смешно, - рявкнула я, отпинывая ногами одеяло, спуская ноги с дивана. - Сколько можно?
Сунув ноги в меховых кроликов, подошла к окну, уже готовая высказать своё «фи», но замерла, услышав следующие слова, вообще не понимая, какого лешего тут происходит.
- Ты совсем очумела? - рявкнула моя бабка, подскакивая к забору, стягивая с головы цветастый платок.
Мама дорогая, ещё вечером седые волосы, скрученные в дульку на затылке, сейчас были чернее ночи и падали густым водопадом до самой мадам Сижу, которая была такой, что я сглотнула от зависти.
- Я последний раз собирала шабаш в семидесятом году, после того, как Волковы Снежку из кровати вытянули.
- Врёшь! В лес она ходила. - каркнула Капитоновна и, матерь божья, сиганула на плетень, выкручивая голову на бок, до жути напоминая ворону. - В лес она ушла!
- Вот те крест! Клим её из кровати ейной и утащил. Как была в сорочке, так и упёр. Он же ещё до Купалы сватать её приходил, но отец сказал, что не будет чистокровная ведунья с оборотнями шоркаться, и отказал, так он её на Купалу и тиснул. Помнишь, ещё ночью вода в реке красная была. Вот и подумали тогда, что зарезал он её. А оно, вишь, как!
- Ты смотри, к тебе внучка приехала, поди, ещё не целованая, не балованая, неспроста Волков опять здесь появился, за девственницей пришёл, чтоб мне пусто было. Говорю, давай шабаш собирать. Утащит же ирод проклятый, а коли кровь свою она ещё не пролила на брачной постели, уйдёт сила рода к волчьему племени, совсем земля силу потеряет. И так уже ничего не родит. Созывай шабаш!
- Не буду! - рявкнула бабка, ударяя голой пяткой по земле…
А вот тут я точно подумала, что странные грибочки всё-таки были на ужин… Потому что то, что произошло потом, можно было назвать только одним словом — галюники. Там, где ещё секунду назад стояла моя бабка, теперь сидела… Охренеть! Большая чёрная кошка, один в один, как та, что утром спала на печке, поглядывая на меня время от времени янтарным глазом.
- Тааак… - закрывая глаза, прошептала я. - Спать, спать, спать. И не жрать на ночь глядя грибы.
Уже когда я закрывала глаза, над лесом пронёсся вой. И почему-то стало так тоскливо. Захотелось одеться и бежать на этот зов, потому что я была уверена, что он звал именно меня.
Я так и крутилась по кровати, как стрелка компаса в поисках севера. И проснулась вся потная, замотанная в скомканные простыни. Но вот что странно, рядом с моей кроватью валялись несколько клоков чёрной шерсти. Наклонившись, собрала её, трогая пальцами. Нет, не кошачья. Она была жёсткая и пахла так странно: резко, мускусно, терпко. Зарывшись в неё носом, вдохнула этот запах всей грудью, чувствуя странное томление в груди, животе и там, где… Ой, мамочки! Вдруг стало тянуть приятной, млеющей болью. Медленно встала с кровати, подошла к окну, распахивая его настежь, вдыхая утренний прохладный воздух, еще не наполненный знойной июльской тяжестью. Подтянувшись на руках, села на подоконник, обхватив колени руками, и закрыла глаза, прислушиваясь к пению птиц, мерному жужжанию шмеля, перелетающего с цветка на цветок, растущих на клумбе под самым окном, писку комара, будь он неладен, всю ночь спать не давал, мерному кукованию кукушки в лесу, что разносилось над полями гулким эхом, первым раскатом грома. Таак, накрылась моя вечерняя прогулка с новыми знакомыми. После обеда ливанёт так, что лишь бы река из берегов не вышла бы. Мост совсем худой, смоет к чёртовой матери, и всё, трындец котёнку. Останется Перово, как Новая Земля, отрезанным от цивилизации.
Вообще, Перово — странная деревушка. Не на каждой карте найдётся, если только на старых. На новых её и нет совсем, даже навигатор её не видит. Но не это самое странное. Тут ведь вот какая вещь удивительная. Сама деревня находится на острове, образованном старицей реки Сныть, которая делает крутой загиб и опять впадает в эту самую Сныть. И вот на этом острове, между реками и стоит деревня Перово. Пока всё понятно? А вот дальше начинается что-то за гранью. Год назад я с какого-то перепугу решила покопаться в старых архивах, и что же я там нашла? А нашла я следующее.
Оппа!!! И что же там за странности-то? Как вы думаете, мои хорошие??? Если что, я в таверне)))) Люблю вас. Всегда ваша VV.
Глава 7
Нет никакой реки Сныть, и старицы тоже нет, а тем более острова, не говоря уже о деревне Перово. Есть небольшой ручей, который можно перепрыгнуть с разбега, и… Всё. Только в каком-то «Слове о чуть ли не полку Игореве» упоминается река Сныть, по которой в девятом мохнатом веке ладьи русичей туда-сюда шастали, и всё. Где-то было упоминание, что в этих местах было село богатое да таинственное, не каждому открытое, и жили в нём сплошь ведьмаки да ведьмы, но сгинуло оно одной ночью. Вечером было, а утром уже нет. Баста, карапузики. Но сейчас-то оно было? Вот пол, вот порог, вон улица в двадцать домов, а вон на горе замок, старый, деревянный, как церкви в Великом Новгороде. И такой притягательный, что ноги сами туда несут.
- Как и его хозяин…- шепнул внутренний голос.
- Вот ещё!- буркнула я, спрыгивая с подоконника, стягивая с волос махрушку и взбивая их руками, зажмуриваясь от внезапного чувства свободы. Блестящие, густые, цвета тёмного мёда, они падали тяжёлыми локонами до самой задницы. Самое, что удивительное, я никогда их не стригла. Сначала в детстве очень хотела, но… То забывала, а то и вовсе ножниц найти не могла, а если и находила… Ломались ножницы на две половинки. Увы и ах. Так и росли они, как в той потешке: «Расти коса до пояса, не вырони ни волоса». Росла. И волос не роняла. Ни одного… И вот что странно, стоило мне только сейчас распустить волосы, как ветер внезапно стих, кукушка замолчала, даже шмель, гад такой, куда-то запропастился. И наступила тишина, такая, что ушам больно стало. И во всей этой тишине я услышала скрип половиц, но не здесь, а в старом заброшенном доме на горе, и тихий низкий голос.
- Девку ихнюю забрать тебе нужно. Ты — чернокровный альфа, тебе род продолжать, а не щенку заморскому. Скоро ночь красной луны. Ты знаешь, что нужно делать. Не сбережёшь род — прокляну.
Вздрогнув, я открыла глаза. Что за напасть? Да что тут вообще за чертовщина происходит! Бред какой-то.
- Бред! Бредово, бредово, бредятна! — крикнула я, ударяя кулаками по подоконнику. Ой, мамочки, а это что такое?
Над лесом всё мгновенно затянуло чёрными тучами. Молния полыхнула так, что я присела. Но что молния? Когда громыхнул гром, по земле прошла такая волна, что вся мебель в комнате подпрыгнула.
- Твою мать! — шикнула я, прыгая на кровать, забиваясь в угол, сжимаясь в комочек, хлопая глазами.
Дверь чуть с петель не слетела, когда в мою комнату влетела бабка. Её глаза горели, как угли. Седые волосы развевались за её спиной белыми всполохами, серебряным пламенем.
- Каринка! Ведьма проклятущая! — рявкнула она. — Живо волосы в косу собрала.
Я, как во сне, схватила в кулак волосы, заплетая их в косу ледяными пальцами, чувствуя, как по щекам текут слёзы, а тело становится ватным. Из меня словно вся жизнь ушла. Я даже не поняла, что через минуту отключилась, провалившись в зыбкое забытьё, слыша опять проклятущий вой, разнёсшийся над притихшим лесом.
* * *
Я находилась непонятно где, то ли явь, то ли нет. Передо мной мелькали какие-то странные картины, как воспоминания, лица, как кадры старой кинохроники братьев Люмьер, только в обратной перемотке: узкий ручей, старое кладбище с покорёженными, покосившимися крестами. Поле, ровное, как тарелка. Полуразвалившиеся дома. Улица, заросшая бурьяном, и новые дома, с яркими ставнями, расписными коньками. Моя бабка, красивая, статная, только в странном сарафане, таких сейчас даже в музее не найдёшь: ярко-синем, таком же, как её глаза, как небо в июле, а рядом с нею, господи… Сергей! Только он совсем не такой, в рубахе-косоворотке и красных шароварах. Да это же свадьба! Дом на горе, совсем новый, не такой, как сейчас. Над дверью белый рушник с вышитыми красными волками. И мужчина, подняв на руки свою молодую жену, вносит её в дом, переступая через белых кроликов. И голоса, голоса, голоса…
- Сила самой матери в ней. Вон всю землю выжгла, а всего-то волосы распустила. Ох, беда будет!
- За ней он пришёл, не иначе как.
- Заберёт девку оборотный. Ох, заберёт!
- Снова ведунья прольёт девственную кровь в волчьем логове…
- Беда, бедовая… Снился мне кровавый волк… И волчат выводок.
- Уйдёт сила земли. Вот вам крест. Уйдёт…
- Надо шабаш собирать. Костры жечь, волосы по ветру распускать. Не дело это!
И тени по всем углам, прозрачные, плотные, странно успокаивающие. Легкие прикосновения к лицу, груди, животу. Чьи-то руки, гладящие меня по голове.
- Давай, ягодка, пора вставать. Просыпайся, Каринушка.
Открыв глаза, застонала. Всё тело ломало. Ныла каждая косточка.
- Больно… — хриплым, срывающимся голосом прошептала я, чувствуя, как трескаются сухие губы. — Пить.
- Сейчас, солнышко. Выпей. Силу чаги берёзовой возьми, и кость зарастит, и душу вылечит, и раны затянет.
Губ касается что-то раскалённое, Господи, да я сейчас сдохну от боли! Голова дёрнулась, мне хотелось отползти куда угодно от этого жара.
- Пей, деточка, пей. Сила того требует.
Тихий уверенный голос успокаивал, давая чувство защиты. Я вздохнула и сделала глоток. Жидкий огонь понёсся по глотке вниз, пронизывая тело раскалёнными всполохами, шарахая по сердцу, расползаясь по сосудам. Он наполнял меня чем-то новым, странным, живым, давая силу, забирая боль.
Я словно растворялась, становилась частью этого места, его душой, его историей, его памятью.
- За горами лес темнее ночи.
Не ходи в него, душа-девица.
Ждёт тебя там зверь. Он очень древний,
Заберёт тебя в свою темницу…
Он тебя, девица, очарует,
Он тебя положит, зацелует,
Заберет себе твою невинность.
А потом тебя тот зверь погубит…
С каждым ударом сердца, боем старых колоколов, по нервам, гулким речитативом:
- Погубит, погубит, погубит…
И его глаза — серые пропасти, в которых я тону. Низкий голос, от которого по венам несётся жидкий мёд:
- Истинная. Моя. Пара. Невеста. Жена. Мать моих детей. Навсегда. Один раз и на всю жизнь.
Глава 8
В следующий раз глаза я открыла уже утром. М-да-а-а… Ощущение, словно по мне танковая дивизия проехала, причём не один раз. Ног с кровати не спустить, рук не поднять, «кыш» не сказать, даже глаза открывались с таким скрипом, что хотелось крикнуть: «Поднимите мне веки»! На ноги что-то безбожно давило. Осторожно скосив глаза, чертыхнулась. На бёдрах лежал огромный чёрный котище, свернувшийся клубком.
- Да чтоб тебя! - буркнула я, пытаясь согнать его с себя. - Вот ты вроде и кот, но весишь, как бегемот. Давай, давай, топай отсюда!
Дрыгнув еле-еле ногой, попыталась скинуть его с себя. Ага, сейчас! Наглая сволочь только на спину перевернулся, открыл один глаз и, я готова поклясться на чём угодно, улыбнулся, растянув морду.
- Чёрт с тобой. - рявкнула я, оглядываясь.
Всё так же, как и было, но вот цвета… Было такое ощущение, что смотришь на поблёкшую фотографию. Всё стало каким-то размытым. Мимо меня пролетела муха. Ох ты ж! Мало того, что она летела медленно, она была ещё и полупрозрачная. Да что тут вообще происходит?
Постанывая от головной боли, села в кровати, понимая, что весь мир покачнулся.
- М-м-м-м, - зажмурившись, застонала я, сгоняя, наконец, с себя наглую животину. - И не хрен на меня смотреть!- шикнула, увидев, что котяра оглянулся и одарис меня презрительным взглядом,- Крути педали, пока не дали. - буркнула я, осторожно спуская ноги на пол.
Кот раздражённо мяукнул, дёрнул хвостом и выскользнул за дверь, которая тут же распахнулась. На пороге стояла моя бабка.
- Ну что, красавица, пришла в себя? - улыбаясь, пропела она, входя в комнату, окидывая её цепким, холодным взглядом, который так не вязался с её открытой улыбкой. - Никто в гости не захаживал?
Я мотнула головой, вообще не понимая, о чём она? Какие гости? Я вообще-то не то, что не очень, а совсем не расположена к приёму гостей.
- Это хорошо. - Она кивнула и подошла к окну, закрывая со стуком ставни, задёргивая шторы. - Как ты, Каринушка?
Как я? Да никак! Сил не было ни на что, и вместе с тем была какая-то дикая потребность выйти из дома и просто лечь на землю.
- Пить хочется. - прошептала я, понимая, что внутри всё горит, как от изжоги.
- Пойдём, красавица, за стол. Я и блинов напекла с черничкой и свежей сметанкой, как ты любишь, и чай заварила с липовым цветом.
Только сейчас, после её слов, я поняла, что голодная, как волк. Желудок предательски заурчал. Быстро умывшись, плюхнулась за стол, втянув одуряющий запах свежих блинчиков.
- О-о-о! - Поднывая от удовольствия, я уминала их один за другим, чувствуя, что силы медленно, но верно возвращаются.
- Ба-а-а... - делая большой глоток нереально вкусного чая, потянулась всем телом, поворачиваясь к окну. Так-с, и тут ставни плотно закрыты, даже солнечного лучика не пропускают. - Я сегодня в лес хочу сходить.
- Зачем? - Она бросила на меня из-за плеча внимательный взгляд.
- Погулять да в речке искупаться. - Пожав плечами, встала, собирая со стола грязную посуду.
- Да как же это? В дождь? - Подняла она изумлённо брови.
- Какой дождь? - Я чуть тарелку не выронила. - На небе ведь ни одной тучки!
Бросив в раковину тарелку, подскочила к окну и распахнула ставни. Матерь божья! Ещё пять минут назад чистое небо было чёрным, как сажа. Дождь лил, как из ведра. Потоки грязной жижи лились по улице, кружась водоворотами. Ветер был таким, что клонил деревья до земли. Армагеддон какой-то! Но во всём этом было что-то такое, чего я не могла понять. Нет, оно всё понятно. Непогода — это явление, которое может разразиться за пару минут. Подул ветер, нагнал тучки. Всё, вот вам, пожалуйста, но тут что-то было неправильным. И неправильным настолько, что я не могла понять, что именно… Уже вернувшись в комнату, изнывая от безделья, я вдруг встала как вкопанная.
Тишина! Вот что было неправильным! Тишина, мать её! При всём том конце света на улице, там было тихо. Ни того самого умиротворяющего стука капель по стеклу и по крыше, ни завывания ветра, ничего. Оглушающая тишина.
- Да что бы вас всех! - рявкнула я, подскакивая к окну и открывая ставни.
Я так и замерла с открытым ртом. Синее небо, ни облачка, солнце слепит так, что слёзы наворачиваются. Долбаный шмель сидит на огромной тигровой лилии.
- Этого не может быть! Просто не может быть! Да что тут за чертовщина творится! - бухтела я под нос, стягивая пижаму, надевая сарафан, прихватывая на всякий случай куртку и зонт.
Осторожно выскользнув из комнаты, огляделась. Никого. Бабка смылась. Только кот сидел на окне, нализывая лапы. Сделав зверскую морду лица, подошла к нему и, дождавшись, пока он с видом короля всея планеты поднимет вверх свою наглую морду, прошипела, глядя ему в глаза:
- Скажешь бабке, что я ушла, поймаю и оторву яйца! Всё понятно?
Кот тревожно мяукнул. Его зрачки резко расширились.
- Страшно? - ухмыльнулась я. - Вот и хорошо. Имей в виду, я не шучу! Так что стоит хорошо подумать, прежде чем ябедничать! - припечатала, разворачиваясь и выходя из дома.
Что и требовалось доказать. Ясная погода и духота такая, что дышать нечем. Бросив на скамейку у крыльца куртку и зонт, выскочила за ворота и, не оглядываясь, пошла по дороге в сторону леса, сходя с ума от всего, что тут творилось. Моя странная болезнь с не менее странными то ли снами, то ли видениями, ночные разговоры бабки, этот кот, с которым, умереть не встать, я только что разговаривала и была готова поклясться в том, что эта зверюга меня понимала. Но всё это была такая ерунда по сравнению с тем, что чувствовала конкретно я, вот как сейчас. Я точно помню, что свернула в лес, но каким-то непостижимым образом уже через полчаса я стояла у забора дома на горе, ухватившись на него побелевшими от напряжения пальцами, вглядываясь в мутные окна.
Литмоб «Злодей заслуживает счастья»
Ника Верон.
Глава 9
- Ну где ты там? - бубнила я под нос, скользя взглядом от окна к окну, не понимая, какого ляда я тут вообще делаю.
Горячая волна прошла через всё тело настолько неожиданно, что я задохнулась. Тяжёлое дыхание коснулось затылка, поднимая дыбом все волоски.
- Кого-то ждёшь? - низкий, чуть хриплый голос, от которого сердце срывается в бешеный, неуправляемый галоп.
Его запах забивает лёгкие до головокружения и липких ладошек, которые я начинаю с остервенением вытирать о сарафан.
Лёгкое касание пальцев, которые провели по щеке, оставляя на коже ощущение ожога.
- Вкусно пахнешь. Так бы и съел.
Мама дорогая! Мне нужно бежать отсюда, а я стою, как гвоздями приколоченная, и улыбаюсь, как та идиотка на лубочной картинке, от петушка на палочке, пуская слюни.
- Съешь. - выдохнула я, вообще ни черта не соображая.
Тихий низкий смех, от которого моё бедное сердечко делает кульбит, закладывая уши пульсом, грохочущим, как сход лавины в горах. Дыхание становится рваным, грудь ходит ходуном и начинает поднывать. Словно хочет, чтобы тяжёлая мужская рука провела по ней, чуть задевая пальцами каменные соски. Чёрт! Да я, кажется, хочу этого практически незнакомца до тех самых прилипших к потолку трусов. Как стыдно-то! Но ещё хуже мне от того, что он знает об этом.
Мужская рука легла на мою талию. Чуть придавливая живот, прижимая меня к каменному телу, и я чувствую своей пятой точкой упирающееся в ягодицы такое себе внушительное и твёрдое мужское достоинство.
- Тебя слишком долго не было, Каро. - прошептал он мне на ухо, чуть касаясь его мягкими губами. - Я успел соскучиться. Очень соскучиться.
Его бёдра сделали движение, от которого мужчина практически впечатался в меня, давая до конца прочувствовать всю степень его скучания, охрененно внушительную. Точно скучал, я бы даже сказала, очень и очень.
Всё внутри закручивалось в огромный, горячий, пульсирующий узел. Я сама не понимала, чего хочу. Хотя нет, я прекрасно понимала, чего хочу, но это было неправильно. Я не знала его. Мы виделись всего пять минут. А как же цветы, свидания, поцелуи в конце концов? Ну нельзя же так, сразу в кровать прыгать.
- Можно. - тихий голос, и мой стон.
Господи, я же не могла это сказать вслух? Ну не читает же он мои мысли? Хотя я уже была готова поверить во что угодно. Последнее время всё, что происходило в моей жизни, не иначе как чертовщиной и назвать-то было нельзя.
- Я не могу. - облизывая пересохшие губы, прошептала я, кладя ладонь на его горячую руку.
Уфф… Горячую? Да от него разве что не пыхало. Он горел так, словно у него была высоченная температура.
- Можешь. Ты много чего можешь, Каро, но даже сама об этом не знаешь. Я пришёл за тобой, и я заберу тебя. Скоро кровавая луна, и ты станешь моей женой. Она повенчает нас, соединит навсегда. Ты моя. Никто этому не сможет помешать.
Мои мозги плавились, всё потеряло смысл, кроме этого голоса, я шла за ним, он тянул меня на край пропасти. Оттолкнись от него и взлетишь. Главное не смотреть вниз на острые камни, на дно, усыпанное белыми костями. Не смотреть. Не смотреть…
- Ты дашь силу моему роду, возродишь его снова. Ты дашь мне сильное потомство, которое по праву займёт свое место в нашем мире. Место, которое принадлежит нам по праву крови. Ты подаришь мне сына.
Оп-па. Стоп… Я еле разлепила глаза. Какого сына? Он о чём вообще? Я не подписывалась на это! Мне и двадцати нет. Дети вообще пока никаким образом не вписываются в мою жизнь ещё лет так десять. Так что… Извини-подвинься, господин хороший. Как бы ты ни был охренительно сексуален, но нет! Ищи себе другую дуру, которая будет тебе отливать в своей формочке сыновей.
- Отпусти! - прошипела я, пытаясь выколупаться из его объятий, стараясь не обращать внимания на пульсирующий мужской пенис, упирающийся в мою попку. Нет, нет… Еще не плавали, но уже знаем, чем может закончиться знакомство с этой игрушкой.
Где-то ухнула сова, сгоняя с меня весь морок. Я вздрогнула и внезапно поняла, что меня никто не держит. Спину холодил лёгкий ветерок. Оглянувшись, открыла рот и выдохнула:
- Охереть.
Это невероятно, но рядом никого не было! Никого! Хотя я была готова поклясться, что всё было на самом деле, да я до сих пор чувствовала мужскую руку на своём животе. Я вглядывалась в лес, сканируя все пространство. Никого. Ни ветка не хрустнет, ни птица испуганно не взлетит. Бред какой-то!
Совсем рядом хлопнула дверь. Подпрыгнув на месте, развернулась волчком и присела, скрываясь в высокой траве. На пороге старого дома, глядя прямо туда, где сейчас в траве ныкалась я собственной персоной, стоял Волков. Тот самый, который меньше минуты назад говорил мне такое, что сердце до сих пор отбивало чечётку.
- Да как так-то? - прошипела я сквозь зубы, окончательно теряя связь с реальностью.
Литмоб «Злодей заслуживает счастья»
Bloody Moon.
https://litnet.com/shrt/Kohr
Глава 10
Я стояла, как круглая дура, и хлопала глазами, глядя на высокого статного мужчину, стоящего на крыльце старого дома, окончательно не понимая, сошла я с ума или всё-таки нет. Ведь это не может быть игрой моего больного воображения? Я точно была уверена в том, что он только что стоял рядом со мной, вот прямо на этом месте!
Оглянувшись, посмотрела на землю в поиске неоспоримых следов его присутствия. Угу! Щас! Даже трава не примята.
- Да чтоб тебя! - шикнула под нос. Наклоняясь ещё ниже, вглядываясь в землю, осматривая каждую травинку, в поисках того, чтобы доказать хотя бы себе самой, что крыша у меня всё же на месте.
- Что ты здесь делаешь? - голос рядом раздался настолько неожиданно, что я подпрыгнула и приземлилась в траву, которую только что с таким вниманием осматривала, прямо на свою пятую точку.
Да и, честно говоря, оно бы и фиг с ним, если бы при этом мой сарафан не задрался чуть не до ушей, являя миру моё нижнее белье, которое было так некстати… да-да… именно влажным.
Ох ты ж, мама дорогая! Он стоял так близко, что я чувствовала чуть ощутимый запах его туалетной воды. Видела еле заметные морщинки в уголках глаз.
Мужчина резко напрягся, его глаза медленно скользнули вниз, от моего лица к груди и ещё ниже, явно задерживаясь на моих труселях. Появилось ощущение, что я перед ним вообще вся тут без одежды сижу. Кожа покрылась мурашками, в низу живота все замлело и стало тянуть приятной болью. А потом он резко поднял голову. От его взгляда меня реально повело, да так, что всё во рту пересохло. Я бы даже сказала так. Вся жидкость от головы устремилась вниз, и там начался самый что ни на есть настоящий потоп.
Волков резко втянул ноздрями воздух, словно пытался уловить в нём то самое желание, которое транслировало моё нижнее бельё. Я видела, как дрогнули крылья его носа, как резко расширились зрачки, делая серые глаза абсолютно чёрными, бездонными, какими-то магнетическими. Кадык дёрнулся, когда он запрокинул голову. А меня словно в жидкое пламя окунули. Да что за напасть-то!
- Я, кажется, тебя спросил: что ты тут делаешь? - опуская голову, прищуриваясь, спросил он.
- Хоть бы руку подал! - буркнула я под нос и в тот же момент поняла, что лечу вверх.
Он подхватил меня на руки и, глядя прямо в мои глаза, жёстко спросил ещё раз, чеканя каждое слово:
- Что. Ты. Тут. Делаешь?
Уффф, вот ведь гадский гад! У меня голова в полной отключке, а он мне такие вопросы задаёт. Тихонько вздохнув, заёрзала в его руках, чувствуя, как мужские пальцы впиваются в тело. А вот так, про между прочим, одна его лапища находилась в опасной близости от моей груди, и если принять во внимание то, что бюстгальтера на мне не было, вот тут нужно отдать мне должное, слава богу, хоть труселя в последнюю минуту натянула, а ткань сарафана была тонким муслином, то не сложно себе представить, как мои соски обрадовались такой близости тестостеронового самца. Ох, стыдно-то как! Они торчали каменными пиками, поднывая от желания, и чуть не вслух пищали от счастья:
- Потрогай нас! Ну пожааалста!
- Предатели! - рявкнула я, скосив глаза вниз.
- Они честнее некоторых. - тихо на ушко прошептал мужчина, проводя носом по моему виску, шумно вдыхая мой запах, а потом…
Ох ты ж, господи, он лизнул меня! Лизнул!
- Вкусная.
- Отпусти! - прошипела я, заикаясь, глотая буквы, тая от его всего такого… невероятного.
- На вопрос ответила! Я что, воздух тут просто так сотрясаю? - прорычал он, ещё сильнее прижимая меня к себе.
Выбесил! Чёрт! Сердце колотится, труселя мокрые, а я в бешенстве! Как такое вообще может быть?
- За грибами! - прошипела, упираясь ладонями в его грудь, чувствуя, как шарахает пульсом его сердце. - За грибами ходила! Чего привязался! Грибы тут растут!
- Что? - подняв бровь, выдохнул гад. - Грибы? В июне? И какие интересно? Те, которые вам для ваших шабашей нужны?
- Придурок! Отпусти, кому сказала! - Я резко выгнулась в его руках. Рассчитывая на то… да вообще не понятно, на что я рассчитывала. Но результат, судя по всему, оказался совсем не тот, на который я надеялась.
Мужская рука накрыла мою грудь. Сильные, горячие пальцы провели по твёрдому камешку соска, заставив меня застонать. Низко, протяжно. Выгибаясь ещё сильнее, подставляя грудь под его руки.
- Горячая ведьмочка! - прошипел он, сдавливая пальцами сосок.
Тело ответило мгновенно, полностью вырубая мозг из сети. Мои руки взметнулись вверх, ложась на сильные плечи, обтянутые футболкой, скользнули по шее вверх. Зарываясь в чёрные жесткие волосы.
Мои губы заскользили по его шее, вверх, к подбородку, чуть заросшему щетиной.
- Колючий... - задыхаясь, шептала я, поглаживая подушечками пальцев его голову.
- Побреюсь... - ухмыльнулся он, касаясь губами моего уха. - Потом...
Ой...
Прошу прощения за задержку. Приходится тянуть. Три впроца в подписке, и больше открывать нельзя. (((( Постараюсь придерживаться графика. Люблю вас. Всегда ваша VV.
Глава 11
Всё выходило из-под контроля. Хотя о каком контроле я вообще говорю. Я тёрлась о его грудь, как мартовская кошка. Подол сарафана уже давным-давно задрался, и его пальцы вовсю уже хозяйничали чуть ли не у меня в… Трусах?
На меня словно ушат ледяной воды вылили. Я замерла, когда поняла, что его пальцы не просто где-то там шурудят внизу, а они… Во мне! Господи! Во мне и трогают там что-то такое, что становится страшно. До одури страшно. Я зашипела, как мокрая кошка, и со всей дури дёрнула его за волосы, кусая при этом распутного нахала за нижнюю губу. Во рту появился сильный металлический привкус. Я облизывала свои трясущиеся губы, понимая, что они в его крови. Горячей, солёной.
Но что бы я ни делала, он продолжал поглаживать меня там, трогать, скользить внутрь.
- Отпусти! - заголосила я, выгибаясь всем телом, вырываясь из его рук, царапая шею, лицо, грудь, как взбесившаяся кошка. - Ну пожалуйста! Не трогай! Убери… - Слёзы текли из глаз ручьём. - Убери руку. Нельзя там…
- Тсс… - Тихий шёпот у самого уха.
Опять. Шёпот, который на меня действует так, что создаётся впечатления, что я, как телевизор, одним щелчком кнопки переключилась на другой канал. И теперь, после «Криминальной России», я показывала сериал «Друзья», в котором играла роль придурковатой Фиби Буффе, только гитары не хватало.
- Отпусти меня. - Голос охрип от крика, горло пересохло, внутри всё болело, между ног было очень неприятное чувство. Хотелось сесть в тёплую ванну и вымыть там всё с мылом! - Нельзя! Ты слышишь? Нельзя там!
Слава богу, он хоть вытащил из меня пальцы! Я до сих пор не понимала, когда это он всё успел сделать? Как?
Медленно опустив мою тушку на землю, мужчина поднял руку и провёл пальцами по своей прокушенной губе, вытирая кровь. Она текла вниз густыми, почти чёрными каплями. Он поднял руку к лицу и ухмыльнулся, глядя мне прямо в глаза.
- Ты это сделала, маленькая ведьма. Ты пролила кровь альфы. Нарушая традицию первородных. Теперь я не буду сдерживаться. Готовься, я за тобой приду. И тогда уже я пролью твою кровь.
- Размечтался, придурок! - Рявкнула я, понимая, что меня мотыляет по сторонам от злости, страха, обиды и ещё кучи всего.
Резко притянув меня к себе, мужчина провел перемазанными своей кровью пальцами по моим губам, продавливая их, заставляя меня открыть рот.
- Хочешь крови, маленькая дрянь? Ты её получишь!
Рука взметнулась вверх. Острые ножи полоснули по телу, кромсая его на куски. Боль взорвала мой мозг. Я слышала рычание, низкое, утробное. Оно было повсюду, как и вой, высокий, тоскливый, волчий. Я смотрела на своего мучителя, но не видела человека. Я видела огромного чёрного волка, его пасть была в крови, кровь тяжёлыми каплями капала с когтистых лап на землю и с шипением, как кислота, впитывалась в неё. Он рвал меня! Последнее, что я почувствовала и увидела, своё сердце в его когтях. Зверь запрокинул голову и завыл. А потом разорвал моё сердце на кровоточащие куски.
Жалобно вскрикнув, я закрыла глаза, исчезая, растворяясь в этой боли. Умирая в ней.
* * *
Тонкий писк около уха раздражал так, что хотелось выть! Ну кто придумал комаров? Кто? Для какой они такой великой надобности? Чтобы людям жизнь портить?
Глубоко вздохнув, перевернулась на другой бок, стараясь вынырнуть из сонного морока. Избавиться от чувства липкого страха, когда зверь рвал меня на куски. Тело и сейчас всё ныло, как у Франкенштейна, сшитого по кускам. На всякий случай я коснулась пальцами лица, груди… Странно, почему я в сарафане? Нет, всё было нормально. Вполне себе вся целая, даже не покусанная и не погрызенная.
- Приснится же такое. - Буркнула под нос, опять сосредотачиваясь на мерзком писке. - Да чтоб тебя!
Чертыхнувшись, махнула рукой, припечатывая себя по лицу ладонью. Ох! Не рассчитала! Слёзы брызнули из глаз. Закусив губу, прислушалась. И? Очаровательно! Я себе по морде надавала, а эта зараза пищит совсем рядом, как ни в чём не бывало! Повернувшись на бок, застонала. Да что это такое? Кровать жесткая, комковатая. Ощущение, как будто я на голой земле сплю. И непонятно, где вообще одеяло. Открыв глаза, вздохнула. Темнота кромешная. Только шорохи вокруг непонятные и выбешивающий до трясучки комариный писк. Надо найти одеяло и накрыться с головой.
Лучше сдохнуть от жары, чем слушать эту ночную серенаду писклявой сволочи! Но пошарив вокруг себя рукой, я поняла две вещи. Во-первых, одеяла нет, а во-вторых… Кровати нет тоже. Как я там подумала? На голой земле? Так вот, судя по всему, я именно и спала на голой земле. Выпучив от ужаса глаза, я повернулась на спину и уставилась, наверное всё-таки, в небо. Так как ни звезд, ни луны на этом самом небе не было. Тьма. Вот самая, что ни на есть настоящая. Хоть глаз выколи, а разницы не заметишь.
- Твою мать! - Выдохнула я, понимая, что от ужаса аж в зобу дыханье спёрло.
Темнота, тишина и вообще не понятно… Где я?
Тихий вздох рядом раздался настолько неожиданно, что я икнула. И только сейчас, замерев и превратившись чуть ли не в камень, я поняла, что один бок у меня горячий, словно я лежу у костра или прижалась к русской печке. Шевельнув рукой, покрылась вся испариной от ужаса и всхлипнула. Рядом лежало что-то огромное, горячее и мягкое. Пальцы утонули в ворсе ковра. Причём ворс был очень длинным и напоминал скорее шерсть.
Осторожно скосив глаза, всхлипнула и закусила руку до крови, чтобы удержать рвущийся наружу крик. Но это не помогло совершенно, так как то, что лежало рядом, начало вдруг двигаться, прижимаясь ко мне. Оно тихо стонало и урчало. Гулко дышало, тяжело, влажно, шумно. И в какой-то момент я поняла, что это что-то смотрит на меня. Медленно повернув голову, застыла, уставившись на это нечто. Я даже забыла, как нужно дышать, я забыла, кто я и где я. Во мне не было ничего кроме ужаса, всепоглощающего, дикого, первобытного, когда я смотрела в два горящих серых глаза, которые, не мигая, уставились на меня из этой кромешной мглы. Два глаза, горящих углями.
Глава 12
- Карииинааа! - неслось гулким эхом над рекой. - Кариииинааа!
И на десятки голосов, то гулко, то звонко. То рядом, то эхом совсе-е-е-ем далеко.
Голова трещала, во рту ощущения, как с перепоя. Да-да, именно те самые, когда все кошки района, и не только своего, но ещё и соседних, по очереди, пардон, в рот нагадили.
- Ммм, да что ж за день-то такой сегодня. - проблеяла я, садясь, обхватывая голову руками, открыла один глаз и осмотрелась.
Нет, ничего не изменилось, всё так же, как и тогда, когда я бухнулась в обморок, за одним исключением: волк исчез.
- И скатертью дорога! - рявкнула я, охнув, стараясь подняться с голой земли и размять затекшее тельце. - Подумаешь, волк... Я тоже не овца!
- Карииинаааа! - крик раздался так близко, что я вздрогнула и резко выпрямилась, тут же застонав от боли в шее.
- Да какого лешего орать-то так! Что со мной сделается? - зашипела я сквозь зубы, отряхивая сарафан от, наверно, прилипших к нему травинок и всяких там жучков-паучков.
- Надо сжечь это чёртово логово! Утащил девку! Давайте, люди добрые, сожжем волчье логово. Сколько можно девок наших портить! Волчиц из них делать!
Оп-па, а вот это что-то новенькое.
- Чёрт! Ну где вы там все? - встав на носочки, я ухватилась за берёзу, вглядываясь в кромешную темноту, пытаясь увидеть, кто там такой смелый.
Дорога от холма вниз петляла между деревьями, то появляясь, то исчезая в чаще. Но как я ни вглядывалась, никого на ней не видела.
- Да чтоб меня! - оглядываясь вокруг, увидела небольшой чурбак и, подкатив его к дереву, залезла на него, содрав руки в кровь и заработав, по меньшей мере, пару-тройку заноз. - Ни черта не видно!
Что нужно сделать для того, чтобы мир заиграл новыми красками? Не знаете? В вашем случае всего лишь принять решение постирать занавески и залезть на колченогий стул, в моём… Именно! Не просто залезть на чурбак, а ещё и встать на носочки.
- Твою…
Уфф… Я летела вниз кубарем, шарахаясь головой обо всё подряд, стараясь максимально обхватить свой чердачок руками. Понятно, что мозгов там, судя по моим последним поступкам, кот наплакал, но всё-таки своё… Жалко, да ещё и больно. Но за ошибки приходится платить, а за дурные ещё и по двойному, а то и тройному тарифу. Судя по всему, у меня был тариф эксклюзивный, потому что, скатившись вниз, я ещё и приземлилась лицом в коровью лепёшку, причём свежую. Благо хоть рот был закрыт.
- Ёбушки-воробушки, - выдохнула я, поднимая голову, стряхивая с лица ещё тёплый навоз. - Вот тебе и маска из гуано… Самого что ни на есть гуанистого. И кожа, как персик, и аромат — фонтан.
Запах ударил в нос соответствующий. И меня ещё и вытошнило. Всё, весь комплекс спа-процедур я получила менее чем за пять минут: кардионагрузка с массажем, омолаживающая маска на лицо и жирной точкой в этом списке — очищение пищеварительной системы. Бинго! Не жизнь, а сказка.
- Всё сюда! В доме кто-то есть! - крик раздался уже за моей спиной. А это значит, что пока я на лифте из собственной попы спускалась вниз, жители деревни уже поднялись на холм.
- Карииинааа!
- Очешуеть! Сюр какой-то, да долго я за вами туда-сюда бегать-то буду!
Меня уже потряхивало от злости и нереальности всего происходящего. Вот объясните мне, как такое может быть: голоса есть, а людей нет? Я несколько раз бегала от дома Волковых в деревню и обратно, я слышала рядом с собой хруст веток под чьими-то ногами, чувствовала запах костра, даже видела всполохи огромного пожара на холме. Как я бежала наверх, спотыкаясь, падая, разбивая колени в кровь. Как кричала:
- Не смейте! Я здесь! Да что же вы творите, ироды! Сергей!
И что? Вылетая на просеку около самого дома, я, открыв рот, стояла и смотрела на родовое гнездо Волковых, такое себе, совсем не сгоревшее. И вот, уже задыхаясь от беготни, поднявшись на холм хрен пойми какой раз, я взвыла:
- Да сколько можно! Чтоб вам всем пусто было! - и топнула со всей дури ногой.
Ой-ёй! Было такое ощущение, что рванул атом антивещества, того самого, которое образует после себя вакуум, такую миниатюрную чёрную дыру, всё пространство сначала рвануло ко мне, разметеливая мне на составляющие, а потом шарахнуло обратно, волной сгибая деревья, как в старой кинохронике про ядерные взрывы и тунгусский метеорит. Но после этого наступила тишина.
Ни криков, ни шагов, ни костров, ничего. Выдохнув, я обхватила голову руками, стекая по стволу берёзы на землю. Тяжёлый взгляд я почувствовала мгновенно, каждым вставшим дыбом волоском. Пришёл, значит.
Уф-ф))) Чудно время провели)))) Каро даёт стране угля, мелкого, но много))) Если что, я в таверне... Пока)))) Поднимите мне веки!!! Люблю вас. Всегда ваша VV.
Глава 13
- Что? Весело? - буркнула я, даже не поворачивая голову, уже не боясь ни чёрта, ни дьявола. - Смеёшься надо мной, весь такой волк, зубами щелк! Ууу, аферист! Вот скажи? Чего я тебе такого плохого сделала? На лапу в детстве наступила? Или тапкой по морде дала? Что ты ко мне привязался, а?
Повернув голову, посмотрела в серые угли.
- Ну что ты молчишь? Хоть бы мяукнул из вежливости.
Огромное животное фыркнуло и мотнуло головой.
- Смешно тебе? Ну смейся, смейся… - Запрокинув голову, закрыла глаза. - Допрыгаешься. Вот придёт охотник и сделает из тебя коврик.
Очередной, такой нахальный, фырк.
Треск веток под большими лапами и шумное дыхание прямо у моего уха. Вот не страшно. Выбесил. И вообще… Хотел бы сожрать, уже сожрал.
Холодный нос ткнулся в щеку.
- Стыдно? - буркнула я под нос, даже не желая делать вид, что от этого прикосновения сердечко заныло.
Снова прикосновение к щеке.
- Отстань. Я обиделась. На тебя! - уточнила я, чтобы уж точно, наверняка понял.
Вот ведь дура. Животное вздохнуло и улеглось рядом, пихая меня лапой. Явно настаивая на том, чтобы я выпрямила колени, а наглая псина воспользовалась ими как подушкой.
- И не мечтай! - хмыкнула я, всё-таки делая то, что он хотел, запуская пальцы в жесткую шерсть. - Ты себя очень, очень плохо ведёшь. - вздохнула я. - Просто отвратительно. Вот что ты ко мне привязался? Думаешь, я тебя домой заберу? - Волк фыркнул. - Воот, самому же смешно. Ты не котёнок, в лоток ходить не будешь. - Он рыкнул. - А что ты ругаешься? Извини, но это тоже надо обсудить. Ты не маленькая собачка, и уж навалишь, так навалишь, и явно это будет пахнуть не земляничным вареньем, да и вообще ни в одном месте не вареньем. - Очередной рык. - Вот не надо мне тут возмущаться! Подумаешь, какие мы нежные. А потом тебе надо будет, - уф, я покраснела, хихикнула и вздохнула, почесав нос.
В такой идиотской ситуации я оказалась в первый раз. Да и вообще, сложно представить себе, чтобы хоть кто-то оказывался в такой ситуэйшн… Я сижу в лесу, ночью, и читаю наглому волчаре лекцию о половой жизни… Очуметь!
- Так о чём это я? Ах да… Потом ты решишь размножаться, и где мне тебе девочку искать? Извини, но в Москве не висят на каждом столбе объявления: «Ищу дружка для своей девочки-волчицы. Оплата — алиментным щенком». Так что, прости, друг, но давай ты тут, я там.
Он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. И я поёжилась от этого взгляда, такой он был совсем человеческий, что ли. Вроде как я такую глупость сморозила, что ему за меня стыдно стало.
- И не надо на меня так смотреть! Вот вообще не действует. Ни капельки! Ты просто наглая зверюга.
- Карииинааа! - крик разнёсся над лесом.
Волк замер и медленно повернул голову, вглядываясь туда, откуда нёсся крик. Танцующее пламя плясало между деревьями. Постепенно приближаясь, поднимаясь по склону вверх.
- Опять? - застонала я, закрывая уши, мотая головой, прогоняя это видение.
- Карииинааа! Деточкаааа! Где тыыыы! - Голос становился ближе. Он не прыгал вокруг меня. Просто становился громче.
Волк встал, потянулся, вытянув передние лапы, постанывая, как человек. Потряс большой головой и чихнул, разбрызгивая капли слюны.
- Вот спасибо, хорошо. Положите на комод. - Закатив глаза, вытерла лицо подолом сарафана. - Отворачиваться никто не учил. Или хотя бы рот рукой прикрывать.
Тьфу ты! Какие рты? Какие руки? Он волк! И уж простите, не знает человеческого этикета.
- Карииина! - Голос уже был совсем рядом, я слышала тихие чертыхания и хруст веток под ногами. Вглядываясь в темноту, видела отблески танцующего огня, движущегося между берёзами. Странно, почему не фонаря?
- Всё как не у людей! - Буркнув, вздохнула, вытирая взмокшие ладошки о лиф сарафана.
Несёмся дальше. Со следующей недели выкладка среда, суббота. Люблю вас. Всегда ваша VV.
Глава 14
Я даже не заметила, когда волк ушёл. Он просто исчез. Был, вот тут стоял, а в следующий миг, когда я опустила глаза, его уже и не было.
- Капец! Чёрт мохнатый! Ну как так можно? Ни тебе «здрасти», ни тебе «до свидания»!- Рявкнула я, отряхивая сарафан и оглядываясь.
- Кариииинааа!
Уффф… надоело всё, до зубовного скрежета. Уже неделю тут, а такое ощущение, что вечность, и всё в какой-то одной точке. Уеду завтра к чёртовой матери. Куплю горячую путёвку и ломанусь в Турцию. Хватит с меня этой чертовщины!
- Тут я!- Сложив руки рупором, заголосила на весь лес.
Спасть хотелось так, что меня уже качало. И этот день, как и безумную ночь, нужно было заканчивать и вообще делать отсюда ноги. Не нравилось мне всё это. Ох как не нравилось.
- Кариша!- Бабка вынырнула из темноты, как чёрт из табакерки.- Деточка моя! Как ты? Где ты была? Мы тебя уже третий день ищем. Вся деревня на ногах. Из соседнего села братья Охотские приехали. Капканов понаставили. Жуть! У Тихомировых волк корову задрал. Места живого на ней не было. У Слюсаревых всю птицу за ночь придушил в курятнике, ирод окаянный. Воет и воет всю ночь напролёт, а тут ты пропала.
- Ба! Со мной всё в порядке! Просто заблудилась, пока плутала, устала и уснула. Чего кипиш-то подняли?- Закатила я глаза.- И что значит трое суток? С какого такого перепуга?
- Так как же так? Трое и есть! Всплеснула руками бабка. Думали уже всё. И косточек не найдём!
- Всё у меня хорошо. Никто меня ни зарезал, ни придушил.
- Ой, деточка, не гневила бы ты бога.- Бухтела она, оглядывая меня с ног до головы, принюхиваясь, шумно втягивая воздух.- Завтра баньку натопим. Я тебя намою. Косаньки твои гребнем частым расчешу.
Это ещё что за новости? К чему такой переобув в воздухе?
- Бааа... - Мы свернули к деревне и вышли на широкую дорогу. Во всех домах горел свет. Жители носились как угорелые и останавливались, как только видели нас. За спинами нарастал гул голосов. Обо мне говорят. Да вот вообще. Ровно. Никак. Фиолетово! - Это зачем это баню?
- Так четверг чистый, Каришенька. Нужно мыться и под осину воду лить, чтобы хвори уходили, да и в берёзовый веник ветки осины я уже связала. Чтобы всё-всё дурное иудино дерево в лист забрало. Да и благословение получить надобно у матушки земли, у её сестрицы воды, у брата воздуха, у батюшки огня.
Да что за дела-то? Братья, сёстры, чёрт в ступе, заяц на метле... Хрень, в общем. Надоело!
- Ба, - уже входя в дом, я остановилась и обернулась, снова на секунду увидев не её, а молодую рыжеволосую женщину. Моргнула — и снова бабка. - Ты это, ерундой не заморачивайся. Бани, веники, прочая лабуда. Не нужно всё это. В общем... - Я замолчала, поднимая голову, бросая взгляд на старый дом, который возвышался над селом. В груди тоскливо заныло. Нет! В топку! Решила, так решила! - В общем, я завтра решила в Москву вернуться. Всё, погостили и будет!
- В Москву? - Бабка всплеснула руками, с ужасом глядя на меня. - Да как же так, Каришенька? Мы же думали, ты вернулась насовсем.
- Ба! Ты о чём? Куда вернулась? У меня там жизнь: работа, учёба, перспективы. А здесь что? Ни одного, ни второго. А из перспектив — только коровам хвосты крутить: то налево, то направо.- И почему в груди так печёт? Почему всё так переворачивается?- Так что, погостили и будет.
Зарулив на кухню, схватила со стола кусок ещё тёплого пирога с чем-то чёрно-фиолетовым.
- Ба? Эт чего за начинка такая?- Понюхала. Пахнет обалдеть как, аж зажмурилась от удовольствия.
- Так черёмуха-то, Каришенька. Сама в прошлом годе собирала по осени. Вкууусная, за уши не оттянешь.
- Ну не оттянешь, так не оттянешь.
Плеснув в стакан парного молока, потопала в свою комнату. Тело ныло после ночи, проведённой на земле. Оно настойчиво требовало перинки и часов двенадцать здорового сна.
Быстро сунув в рот кусок сдобного пирога с этой самой черёмухой, запила всё это дело молоком и потянулась. Всё. Последняя ночь, выспаться, и до дому, до хаты. Стянув с себя всё, оставив только трусишки, юркнула под одеяло, постанывая от счастья.
- Спать! А завтра в Москву. Довольно с меня этой чертовщины.
Улыбнувшись, глянула в окно. Над лесом нёсся волчий вой, в котором было столько тоски и боли, что я разревелась и так и уснула, всхлипывая, закусывая кончик одеяла.
Я не слышала ни грома, ни шума дождя, ни пронёсшегося урагана. Но всю ночь я видела его, то человека, то волка, а то просто тень, зыбкую, исчезающую. Там, на холме. Он звал меня, и я шла на этот зов. Потому что сил сопротивляться не было. Совсем.
Всё непонятнее и непонятнее... Вы хоть что-то понимаете? Я, честно говоря, нет... Тут у них своя свадьба, а я так, летописец деревни Перово))) Люблю вас, мои хорошие. Всегда ваша VV.
Глава 15
- В смысле?
Я сидела за столом и хлопала глазами, вообще не въезжая в ситуацию. Этого просто не может быть! Потому что, по меньшей мере, это нелепо. Это полная хрень, товарищи! Что значит, так получилось? Располучите мне всё обратно! Хотелось топать ногами и кричать от безысходности. Но я сидела и хлопала. Глазами!
- Ну вот так получилось, это не в первый раз.
Ба сидела у печки и окунала только что зарубленного петуха в кипяток, а потом ловко его ощипывала.
- Ночью ураган пронёсся. Дождь лил как из ведра. Как начался в полночь, так и поливал до утра. Сныть из берегов и вышла. - Её голос звучал речитативом, как в старинных былинах: «А и были на земле богатыри русские…» и далее по тексту, вводя в какое-то такое состояние, что ты вроде и здесь, и хрен поймёшь где. - Был мост, хоть и плохонький, не стало с утра никакого, ни хорошего, ни плохого…
- Да как так-то? Ну хорошо же всё было! - пыхтела я, вообще не въезжая в тему, но понимая только одно, отсюда сегодня мне не выбраться! Всё, точка! - И когда теперь? - Я ещё на что-то надеялась, рассчитывая смыться отсюда пораньше.
- Ох, милая, кабы знать. - вздохнула она, кидая ощипанного петуха в кастрюлю с ледяной водой. - Хоть бы до осени управились бы… - слова бабки повисли в воздухе, густом от запаха мокрого пера и петушиной крови.
До осени. Месяц? Два? Целую вечность в этой ловушке, где реальность трещит по швам, а по ночам за тобой охотится призрачная свора или ты за ней, или… Брр… Нет, товарищи, это уже точно перебор. Тут или я дура, или лыжи не едут.
— Ба, да вы с ума сошли! - вырвалось у меня. - В смысле, до осени? Это вообще возможно, чтобы целая деревня отрезана была? Тут же надо МЧС вызывать, ну я не знаю, пожарных всяких… Хоть кого-то! - я замолчала, поймав её взгляд.
В её глазах не было ни удивления, ни волнения. Была спокойная, древняя, как эти холмы, уверенность. Она знала. Знала заранее. Что всё так и будет. Надо было ещё вчера делать отсюда ноги. Но Каришенька-душенька так по лесу убегалась, что спаточки возжелала. Идиотина безмозглая!
Я готова была самой себе зарядить волшебного пенделя! Да толку-то! Мост от этого всё равно не появится.
- Река Сныть-матушка волю свою показала, - сказала она просто, принимаясь потрошить птицу. - Ни проехать, ни пройти. Принимай, внучка, судьбы подарок.
- Да какой, к чертям, подарок! - взвыла я белугой. - На кой ляд мне эти ваши подарочки! Я домой хочу!
Судьба. От этого слова заскрежетало на зубах. Стало нечем дышать. То, что ещё неделю назад напоминало сказку, начинало душить, опутывать меня своими липкими щупальцами. Мне нужно было проветриться, вдохнуть хоть немного воздуха, а не этого тлена. Я выскочила из дома как ошпаренная. Я не понимала, от чего я бегу, но понимала, чего я хочу. Не вообще, в понимании мира на всей земле и всё такое, а конкретно сейчас! Реальности. Хотя бы той, что осталась.
Деревня жила своей жизнью. Тот самый мост был единственной связью с большой землей, и его исчезновение, казалось, никого особо не смутило. Мужики кучковались у края обрыва, смотрели на бурлящий поток и о чём-то спорили. Словно нет моста, да и фиг ты с ним, скоро новый вырастет. С тоской пыталась разглядеть противоположный берег, но… Туман-туманище над миром, мать его, стелется. Полное ощущение, что мы вообще одни на этой планете. А кстати, вот что странно, тут в небе даже самолёты не летали! Оно, конечно, может и не проходит тут воздушный коридор, но хотя бы эти, которые высоко-высоко, МИГи-шмиги там всякие. М-м, вообще ни полосочки белой полосой через небо.
Вздохнув, побрела к лавочке у магазина, надеясь увидеть Алису или ребят. Тоска, хоть волком вой. Волком… Как он там? Хоть бы глазочком его увидеть… А ещё… Нет, это, конечно, полный бред. У меня уже тут просто крыша едет, но почему-то, думая о чёрном нахале, я видела Волкова. Его разворот плеч, его руки, как там, в лесу, его улыбку, глаза, серые, как старинное серебро, и такие же холодные. Идти опять в тот дом было боязно. Странно, это чувство, сначала легкой тревоги, потом просто тревоги, с каждым днём становилось всё осязаемее, оно словно концентрировалось в воздухе, делая его гуще, тяжелее. И это чувство у меня было настолько тесно связано с Волковым, что дурно делалось. Может, поэтому рядом с ним я превращалась в полную идиотку?
Таак. Тут у нас всё идёт по плану... И да!!! Официально заявляю, что «Занозку» я дописала))) Кто молодец? Я молодец))) Если на следующей неделе добью Ритку и Лерку — цены мне не будет!) Люблю вас. Всегда ваша VV.
Глава 16
- Эй, красавица, ты чьих будешь? - низкий бархатный голос, от которого сердце сделало БУХ! Куда-то в пятки.
Развернувшись, прикусила губу, оглядывая нахала. Высокий детина с белыми, как лунный свет волосами, завязанными в хвост. Рубленными чертами лица, чуть пухлыми губами и глазами странного обсидианового цвета. Он стоял у тяжёлого чёрного внедорожника, привалившись к бочине спиной, и рассматривал меня с таким видом, словно я была его собственностью.
- Главное, что не ваша. - Буркнула я, отворачиваясь и топая к магазину, надеясь, что вся честная компания там прохлаждается.
- А хочешь быть нашей? - понеслось мне вслед.
- Не приведи господь! - рявкнула я, поднимая вверх руку с факом.
Но всё то время, что я шла, спиной чувствовала тяжёлый взгляд незнакомца. Да чтоб тебя. Час от часу не легче. Чем дальше в лес, тем толще партизаны.
Вся честная компания, как и в прошлый раз, тусовалась на лавочке: Алиса, Стас, Андрей. И с ними — Сергей. Он сидел чуть поодаль, молчаливый и напряжённый, как всегда. Но сегодня его напряжение было другим — острым, колючим. Оно стояло в воздухе, как запах грозы перед бурей. Наши взгляды встретились на секунду, и в его серых глазах я прочла то же, что чувствовала сама: ловушка захлопнулась.
— Каро, привет! — крикнула Алиса, но её обычная бойкость куда-то испарилась. — Слышала про мост? Полный ахтунг!
— Слышала, — буркнула я, плюхаясь на скамейку. — Как так вышло-то?
Андрей хмыкнул, перебрасывая из руки в руку банку с пивом.
— Да кто ж его знает. Вода поднялась, подмылась, хрясь — и нету. Теперь жди, пока спадет. Неделю, а то и две.
— Неделю? — у меня похолодело внутри.
Но с другой стороны, неделя не месяц. Может ещё и повезёт вырваться отсюда до августа.
— Ага, — Стас мрачно покрутил в руках зажигалку. — И самое веселье — охотники эти приехали. Как раз перед тем, как мост снесло. Теперь и они тут застряли.
— Какие охотники? — спросила я, хотя какое-то шестое чувство уже подсказывало ответ. Тот незнакомец на внедорожнике. Не было его тут. А сейчас откуда взялся? Неужели это он и есть. Тогда почему охотники?
— Ну, из города, — пояснила Алиса, понизив голос. — Мужики серьёзные. Говорят, волк объявился, матёрый, скотинку режет. Вот и приехали с ружьями, с фонарями этими… ночными. Будто бы кто-то их специально вызвал.
Мелкие, как иголки, ледяные мурашки волной пронеслись по всему телу, заставляя меня поёжиться и обхватить себя руками. Я посмотрела на Сергея, сама не знаю почему. Он сидел, отвернувшись, уставившись куда-то в сторону леса, но его скулы были напряжены так, что кожа побелела. Он знал. Он знал, за кем приехали эти охотники.
Разговор не клеился совсем. Было ощущение, что из деревни утекает жизнь. Даже Лиса, бойкая и говорливая, всё больше молчала, поглядывая по сторонам. Словно выискивая что-то. Ещё и не стемнело, как все расползлись по домам. Сумерки сгущались быстро, окрашивая деревню в сизые, тревожные тона. Я сидела на лавочке, вцепившись пальцами в края сиденья, пытаясь осмыслить услышанное. Казалось, земля уходит из-под ног, такая она была зыбкая и нереальная.
Тень упала на меня. Я вздрогнула и подняла голову. Он стоял, молчаливый и тёмный, его лицо в сгущающихся сумерках казалось высеченным из камня.
- Провожу. — сказал он коротко, и в его голосе не было вопроса. Была констатация факта. Приказ.
Я молча кивнула, поднялась с лавочки, и мы пошли по пустынной деревенской улице. Между нами висело тяжёлое, невысказанное молчание. Воздух трещал от напряжения.
- Каро, тебе нужно уехать. И желательно уже завтра. Времени нет. Ситуация приобретает паршивый оборот. — он вытащил из кармана пачку сигарет и прикурил.
Пиу!!! Вот да, давай-ка, девица, дуй отсюда... А как? Мужчина — одно слово. Хоть и волк... Хм... А как это волк, который мужчина? Ой, мама-а-а-а-чки!!!!
Люблю вас. Всегда ваша VV.
Глава 17
- Я не могу. Как? Моста нет.
- Это несущественная деталь. Ты не понимаешь, что тут начинает твориться. Я ошибся. - Он остановился и запрокинул голову, глядя на диск луны. - Твою мать. Всё было просчитано, кроме вот этого всего.
- Всё, кроме всего?- хмыкнула я. - Да уж… Чисто мужской просчёт…
Он улыбнулся, наклоняясь, целуя меня в макушку.
- Вот такой я вот… - Он замолчал, словно обдумывая, что сказать дальше. - У тебя.
- У меня?- Я встала как вкопанная. - Слушай, Волков, я, конечно, всё понимаю, всякая хрень, сигнал ДВО, и ты весь из себя такой рыцарь на белом коне. И, конечно, ты ждёшь, что я прыгну в твою койку, срывая на лету трусы?
- А можешь? - Вздёрнул он бровь.
- Угу. Мечтай!
- Я могу заставить. - Его голос изменился мгновенно, в нём появилась жёсткость и непреклонность, что меня только ещё больше выбесило.
- Давай, давай. Я на тебя волка натравлю! - Рявкнула я, выколупываясь из его хватки.
- Серьёзно? - Ухмыльнулся он.
- Как два пальца. - Бухтела я, пальцами отдирая от себя нахального гада. - Он у меня знаешь какой?
- Какой? - Вот прямо на ухо, и все волосинки дыбом, что бы их.
- У-у-у-х! Ручной весь, и тебя порвет, как Тузик грелку! - Ну почему горит-то всё внутри так?
Я вырвалась и отошла от него, чувствуя, что не хватает его тепла, что бьёт по нервам то, что сейчас было, текло по венам покоем и правильностью.
- Ну-ну… Строптивая, значит.
Одним движением он обхватил меня, развернул и прижал к себе спиной, касаясь губами моего уха. Чёёрт! Да что он к ушам моим привязался? А они у меня, вот ведь новость, оказались очень уж эрогенными. Эрогенные уши… Обоссаться-не встать!
- Люблю таких.
- О-о-о! - Закатила я глаза. - Отвяжись.
- И рад бы, да не могу, Каро. - Усмехнулся он, отпуская меня. - Пойдём, скоро луна войдёт в зенит.
Вздохнув, протянула ему руку, подчиняясь тому, что было в его глазах.
Мы дошли до дома в полной тишине. Нам даже говорить было не нужно. Пальцы покалывало от его жара, а всё тело звенело, как натянутая струна. Хотелось пройти мимо дома и идти за ним, туда на холм, в комнату на втором этаже. Стоп! Вот это я сейчас о чём. Бросив на него взгляд, вспыхнула. И что? Идёт, улыбается. Если бы я была вообще дурой дурацкой, я бы реально поверила в то, что эта зверюга только что копался в моей голове.
- Я сегодня приду. - Останавливаясь около калитки, сухо сказал он, оглядывая бабкин дом. Горячие пальцы коснулись моей щеки. - Каро, прошу тебя, будь осторожна.
Над лесом раздался волчий вой. Он вскинул голову и шумно втянул ночной воздух.
- Мне пора. Не закрывай окно.
- Вот ещё! - Фыркнула я, вставая на цыпочки, касаясь кончиками пальцев его волос.
Кривая усмешка и взгляд, в котором всё: и обещание, и тревога, и боль.
Он ушёл, а я всё стояла и смотрела на дорогу, не понимая уже вообще ничего. Я что, влюбилась? Вот так? Ну нет же? Но что-то внутри грызло, выворачивало меня от осознания того, что это правда, от которой мне было никуда не скрыться. Я влюбилась. Пичалька.
В дом я вошла с тяжёлым предчувствием. На кухне горела керосиновая лампа, пахло наваристым бульоном и свежим хлебом.
- Давай, Кариша, садись ужинать. - Ба суетилась у печи, сжигая в ней что-то до того вонючее, что першило в носу. Так, что хотелось и спать, и чихать, причём одновременно. Я и не заметила, как стала клевать носом, проваливаясь в сон.
* * *
Я сидела у окна, смотря, как садится солнце, окрашивая холм с домом Волковых в багровые, тревожные тона. И тут снова донёсся знакомый шёпот из сеней. Ба и Степановна. Ну кто бы сомневался!
Сначала я не вслушивалась, но потом фразы стали пробиваться сквозь моё отупение.
— …Шабаш собирать надо, — шипела Пелагея. — Ведьмин совет. Пора. Пока луна на ущербе ещё. Силы тёмные шалят, им отпор дать надо.
— Знаю я, знаю, — вздохнула бабка. — Только как без полного круга? Мост-то снесло. Не все смогут.
— Главные будут. Те, кому надо. Решили уже. И насчёт девки твоей… Каринки…
У меня замерло сердце. Я прильнула к щели в дверях.
— …нужна она им. Сила в ней есть, древняя, родовая. Волков за ней пришёл. Заберёт, быть беде. Охотник тот, Игнатий, глаз на неё положил. Свататься придёт на Красной луне. Коли согласиться, девка, союз сильный будет. Охотник да колдунья. Деревне спокойствие обеспечат.
Я отшатнулась от двери, как от раскалённого железа. В ушах зазвенело. Шабаш? Ведьмин совет? Меня… выдать замуж? За какого-то охотника? Да что тут у них происходит? Это уже ни в какие ворота. Всему есть свой предел, товарищи!
Это был уже не просто бред. Это был кошмар, сплетённый из древних суеверий и чьей-то чёрной воли. Я стояла, прислонившись к стене, и не могла пошевелиться, пока снаружи не раздались шаги и голоса не стихли.
В комнату вошла бабка. Она посмотрела на моё бледное лицо, и в её глазах мелькнуло что-то вроде жалости.
— Каришенька, — сказала она тихо. — Ты главное не бери в голову… Всё к лучшему. Всякому зерну своё время. И всякой девке — свой суженый.
Бррр... Тут начинается чертовщина... Я уже боюсь эту историю... Ащщ... Но несёмся дальше))) Люблю вас. Ваша VV.
Глава 18
Я смотрела на неё, отказываясь даже представить себе этот бред. Как так-то? Замуж? Меня? Вот так? Без меня меня женили? Сейчас! С разбега! Я им что, овца бессловесная? Накося выкуси!
- Я не выйду за него замуж! - прошипела я, сжимая кулаки, медленно пятясь назад. Забиваясь в угол.
- Кариша. Ты не можешь этого сделать. Не тебе решать. - вздохнула ба, поправляя волосы, жгутом обвивающие её голову. Твою мать, мне даже показалось, что они шевелятся, как змеи у медузы Горгоны. И опять же… Рыжие! - Так решил совет. Это нужно…
- Да мне плевать, что там решила кучка выживших из ума старух. - рявкнула я. - Я вообще не понимаю, что тут у вас за дурдом на выезде? Всё не как у людей! Завтра же пойду вверх по реке. Должен же быть брод через вашу речку-говнотечку! Эти же близнюки, братья, мать их, Винчестеры как-то сюда добрались же?
- Так по мосту, Каришенька.
Она уже оказалась рядом со мной. Но я была готова поклясться, что бабка и шагу не сделала от дверей, а теперь… А теперь она стояла рядом со мной.
- Какому мосту? Ба? Ты его видела? Там же и коза не перейдёт. Труха сплошная.
- Для кого труха, а для кого камень. - её загадочный ответ вогнал меня в ступор.
- Так ведь и его теперь нет.
- Может и нет, а может… - она усмехнулась. - Тут ведь всё, Каришенька, зависит от того, как посмотреть… и того, кто смотрит. Ты ещё не совсем наша, но скоро взойдёт луна, и ты увидишь всё. Ложись спасть. Утро вечера мудренее. Только выпей на ночь отвара чаги берёзовой… - её голос убаюкивал, звучал елеем.
Отвар? Опять? Вот уж нет!
- Выпей, выпей, девонька…
А мне ни рук, ни ног не шевельнуть. Чашка всё ближе, как и её глаза, которые становятся огромными, полностью поглощая мир, меня и всё. И нет уже этой комнаты, нет деревни. Есть огромный костёр на поляне, вокруг которого хороводом ходят молодые нагие женщины с распущенными волосами и поют песни, от которых сердце меняет ритм, от которых тело становится сначала тяжёлым, а потом лёгким, как пёрышко.
- ...Ой и реченька-река быстрая,
Ой и волны у реки гибельные,
Закружат они водоворотами
И опутают твои руки белые.
Заплетут они твои косаньки,
Унесут они тебя под мосток,
Не найдёт тебя больше суженый,
Не услышит он твой голосок,
За излучиной сила тёмная,
Сила тёмная дожидается.
Тело молодо, косы русые,
Дева с силою повенчается…
Слова речитативом. Как древний исходный код они встраивались в моё сознание, открывая внутреннюю подкорковую память, открывая двери, о существовании которых я не знала. Я видела себя и черноволосой девушкой, венчающейся у берега реки с красивым высоким мужчиной с такими же серыми глазами, как у всех Волковых, и рыжей девушкой, которую приносили в жертву тёмным силам, и старухой со сгорбленной спиной, сучащей светящуюся тонкую нить, вертящей длинное жужжащее веретено. Все жизни проносились перед глазами, пока не сошлись в одну точку, где я сейчас лежала на огромном камне, нагая, и из леса ко мне шёл… Охотник. Высокий, с распущенными белыми волосами. Тот самый, которого я видела тогда в деревне.
- Возьми женой одну из нас, Игнатий. Кровь моя, плоть моя. Хранительница силы. Станет женой твоей, и сила вернётся, скреплённая её кровью. Но ты должен будешь заплатить за невинность. Нам нужна шкура волка. Изначального, первого чернокровного альфы, который пришёл сюда за ней. Того, кто позвал её сюда. Мы закрыли это место. Но надолго силы нашей не хватит.
Я скосила глаза и мысленно застонала. Моя бабка, но уже молодая, в том обличии, в котором я её уже не раз видела, принимая это за обычные видения. И сейчас она меня просто продавала этому охотнику. Над лесом начинала вставать полная луна. Кроваво-красный блин поднимался над деревьями, заливая весь мир своим нереальным светом. Изменяя его. Между деревьев начинали появляться тени. Прозрачные, размытые, которые приближались, становились плотнее, осязаемее. Я не могла поверить тому, что видела. На поляне стали появляться люди, их становилось всё больше и больше. Призрачные тени, которые обретали плоть.
- ...Деву юную отдаём тебе,
Ты прольёшь её кровь невинную,
Принесёшь её в жертву силище,
Чтоб вернулась она да сторицею…
Пели женщины, ускоряя речитатив, они уже не шли размеренным шагом, они парили над землёй, кружась всё быстрее и быстрее.
Ух... Пошла раскрутка... Если что, я в таверне. Жу-у-уть тут у нас... Люблю Вас. Всегда Ваша VV.
Глава 19
Охотник приближался к алтарю, на котором я лежала, и чем ближе он подходил, тем меньше на нём оставалось одежды. Она истлевала на нём, по ней то там, то тут проскакивали красные искры, сжигая её. И когда он встал около камня, на нём уже не было ничего. Он был возбуждён, мои ноги были бесстыдно разведены и привязаны непонятно к чему.
- А невеста наша красавица.
И готова принять мужа в эту ночь.
Чтобы кровь пролить,
Чтобы жизнь зачать,
Чтобы силу древнюю
Всю в себя принять…
Его тело нависло надо мной, а рука по-хозяйски легла на мою грудь, сжимая её. Он смотрел на меня, как хозяин, словно имел на это право.
- Давай же. Быстрее! - закричала бабка, подлетая ко мне, надевая на голову венок, встряхивая, рассыпая по моим плечам, груди, алтарю мои волосы, подобно солнечным лучам. - Ты должен взять её, пока он за ней не пришёл! Он уже близко! Давай же. Давай! Ведьмы! - она развернулась к женщинам, которые уже носились по воздуху, описывая над камнем круги. - Встаньте в круг, соедините руки. Нужно не пустить сюда проклятую шавку. Он не должен нас видеть! Порченой девка ему будет не нужна.
Его тело нависло надо мной, обжигающе горячее, грубое. Запах пота, кожи и дикой хвои ударил в ноздри. Я выгнулась, пытаясь вырваться, но верёвки впивались в лодыжки, а его ладонь, тяжёлая и шершавая, придавила моё запястье к холодному камню. Я сжалась от ужаса и бессилия.
- Давай же, Игнатий! - визгливо кричала бабка, её молодое лицо исказилось нетерпением. - Пока луна в зените! Пока сила течёт!
Ведьмы сомкнули круг, их бледные, парящие тела образовали мерцающую стену. Их песня стала оглушительной, пронзительной, впиваясь в сознание, как тысячи иголок. Воздух загустел, стал вязким, как смола. Я чувствовала, как моя воля, моё «я» растворяется в этом древнем, чужом ритуале.
- Кровь течёт, в ней сила древних,
Сила первых и последних.
Жар огня, дыханье ветра,
Шёпот капель, стон земли,
Всё в единый узел свяжем
И замкнём круг на крови…
Охотник склонился надо мной. Его дыхание было учащённым.
- Не бойся, ведьма, - прохрипел он. - Быстро будет. Как зверю в загривок воткну, и дело с концом.
Я смотрела на него во все глаза. Задыхаясь от ужаса. Господи, ну не может же всё это происходить на самом деле. Почему я? Почему со мной? Да что за хрень-то? Я зажмурилась, готовясь к боли, к надругательству, к концу. Где ты, Сергей? Мысль пронеслась, как последняя искра перед полной тьмой. И в этот миг грянул гром.
А вслед за ним, как продолжение, над лесом раздался низкий волчий вой, от которого чуть сердце не разорвалось. Он волной прокатился над лесом, разбиваясь о невидимую стену, сотрясая всю поляну. Это был удар такой силы, что камень подо мной содрогнулся. Раздался оглушительный рёв — не человеческий, не звериный, а рвущий саму ткань реальности. Стену из ведьм пронзила чёрная молния. Это был он.
Сергей? Не может быть! Это просто бред моего воспалённого воображения. Почему? Да потому что не сошла же я с ума? Я что, верю в оборотней? Хотя я уже сама не понимала, во что я верю. Передо мной был не волк, не человек. Что-то среднее! Чудовищное и великолепное. Высокий, мускулистый торс, покрытый чёрной шерстью, лицо, искажённое яростью, с вытянутой волчьей мордой и горящими алым пламенем глазами. Его когти, длинные и острые, как бритвы, рассекали воздух. Он ворвался в круг, сметая призрачных стражей, как ветер сухие листья. Их фигуры расползались, как дым, с визгами и воплями.
- НЕ ТРОНЬ ЕЁ! - его голос был раскатом грома, эхом отозвавшимся в самых тёмных уголках этого кошмара.
Игнатий отпрянул от меня, в его глазах мелькнул не страх, а яростный азарт.
- Чёртова тварь! Я тебя ждал!
Я так и не поняла, как, каким образом в его руках появилось ружьё. Мгновенье. И оно уже было направлено в грудь чудовищу.
Но волк был быстрее. Он не стал атаковать охотника. Он метнулся ко мне. Его горящие глаза встретились с моими.
- КАРИНА! - он кричал не в уши, а прямо в разум. - ПРОСНИСЬ! ЭТОГО НЕТ! ЭТО СОН! ЕЁ СОН!
Её сон? Чей? Бабки?
- Не слушай его, дитятко! - завопила ведунья. - Он лжёт! Он хочет отнять у тебя силу!
Чудовище оказалось рядом. Его когтистая лапа нежно, с невероятной осторожностью, коснулась моего лица. И в этот миг всё... дрогнуло. Картина мира поплыла, как отражение в воде, в которую бросили камень. Лица ведьм, камень, луна — всё это заколебалось, стало прозрачным.
- Она вплела тебя в свой сон, Каро! - его голос в моей голове был единственным якорем в этом хаосе. - Она спит в своей могиле и видит сны о вечной жизни! А ты... ты просто кукла в её кошмаре! ПРОСНИСЬ!
Игнaтий поднял ружьё. Выстрел распорол тишину. Пуля пробила плечо волка, и он взревел от боли, но не отступил. Его кровь, тёмная и густая, брызнула на мою кожу. И в этот миг я всё поняла.
Боль была настоящей. Его кровь была настоящей. А всё остальное... нет.
Я посмотрела на бабку. На её молодое лицо, которое осветилось улыбкой торжества. И крикнула, вкладывая в этот крик всё своё отчаяние, всю свою волю, всю ту странную силу, что клокотала во мне:
- ЭТО НЕ МОЙ СОН! Я НЕ ТВОЯ КУКЛА!
И мир треснул.
Словно гигантское зеркало, всё вокруг — поляна, ведьмы, луна, Игнатий — рассыпалось на миллионы осколков. Они падали, тая в воздухе, не оставляя ничего, кроме густой, непроглядной тьмы и воя ветра.
Я падала в эту тьму. И только его рука, уже человеческая, твёрдая и прохладная, держала меня.
- Я тебя поймал, - прошептал он где-то очень близко. - Всё кончено. Ты проснулась.
Я открыла глаза. Моя комната, залитая светом встающего солнца. Никакого алтаря. Никаких ведьм. Я, лежащая на своей кровати. И тишина. Настоящая, живая тишина, которая дышала.
Медленно сев, оглядела себя, даже сорочку оттянула. Нет, ничего странного. Трусишки на месте. Оглянувшись, вздохнула. Всё как обычно. Хотя… что это? Спустив с кровати ноги, ежась от утренней прохлады, натянув на плечи одеяло, подошла к окну. Несколько странных пятен на светлой краске, подёрнутых маслянистой плёнкой. Проведя по ним пальцем, поднесла руку к лицу. Тяжёлый металлический запах ударил в нос. Растерев липкую массу между пальцами, зажмурилась и прошипела:
Визуалы. Охотские.
Братья Охотские, Игнатий - старший и Нестор - младший.
Прибыли в Перово вечером, перед тем как разразилась непогода и разлилась Сныть, уничтожив мост. А вот зачем они приехали? Мы узнаем чуть позже.
Нестор
Игнатий
Вкусненькие мальчиши, но...
Хех...
Глава 20
Еле продрав глаза, чувствуя непонятную боль во всём теле, я выползла из комнаты. Странный сон не давал мен покоя. Да и не только он. Я уже вообще не въезжала в то, что тут реальность, что сон. А что вообще, сон про не сон. Уффф… Плюхнувшись за стол, поморщилась от боли, тут же о себе напомнившей. Оглядевшись, поняла, что Ба нет. Ба… Вот ещё одна странность. Если она Ба, то почему иногда в её глазах стоит такой лёд, что Антарктика, по сравнению с ним- Майами. Откинув рушник, лежащий на столе, вздохнула: пышные толстенные оладьи, густая сметана, с желтоватым отливом, варенье прозрачное, как дорогой янтарь с какими-то непонятными кубиками, хрен поймёшь из чего, ещё теплый кувшин парного молока, и накрытый бабой заварной чайник с иван-чаем и мятой. Ммм, не жизнь, а рай на земле. Ну почему всё это великолепие в Москве хрен купишь? Ведь были же когда-то стихийные рынки, где бабушки из ближнего Подмосковья продавали всё это гастрономическое богатство. Нет ведь! Помешали кому-то.
Зато сейчас, зажмуриваясь от удовольствия я, напихав полный рот, кайфовала от гастрономического экстаза.
- Кариша, встала уже?
Ох, чёрт, я чуть не подавилась, когда на плечо легла бабкина рука. И откуда взялась? Ведь ни скрипа в сенях, ни стука дверей, ни даже шороха, я не слышала. А в доме её не было! Только кошка, вот на печке лежала. Глянув на лежанку, закашлялась… Кошки не было! Бабка была, а кошки не было!
- Давай девонька. Приводи себя в порядок, гости у нас скоро будут.- улыбнулась Ба.- Умывайся, одевайся, косу расплети.
- Зачем?- удивилась я.
Что-то мне всё это не нравилось, просто раз, и попа зачесалась. А она, мой самый точный барометр всякого дерьма и приключений. Приключениями сейчас не пахло, а значит, что? Прааавильно, встречай, Кариша грузовик этого самого дерьмеца.
- Много будешь знать, скоро состаришься.- загадочно хмыкнула бабка, подходя к печке и подкидывая в неё дров.
Жар полыхнул по комнате. щеки мои загорелись. Было ощущение, что я сижу в бане.
- Бааа! Ну зачем?- закатила я глаза.- На улице тридцатник! Какая печь?
- А ты не смотри на тот жар, Каринушка,- усмехнулась бабка,- Жар костей- то не ломит и душу не неволит. Печка-матушка на деревне, как коровушка- и кормилица и поилица. И спальня и лазарет.
- Да с чего поилица-то?- удивилась я, зачерпывая ложкой варенье, страсть до чего вкусное, и не сладкое, а с кислинкой.
- Как же, с чего?- Ба взяла из-за угла садник, обмахивая его гусиный крылом- А кто вчера молоко топлёное пил, да нахваливал? Пенки ложкой собирал?
- Так то ж молоко.- выдохнула я,- Его корова даёт.
- Верно говоришь, да только топлёным, печка-матушка его делает. Поставишь с вечера в загнёток, а с утра- вот тебе и молочко топлёное.
Странно, но после первой обжигающей волны тепла, духоты и жара в кухне больше не ощущалось. Я бы даже сказала, что стало прохладнее, хотя в печи во всю трещали дрова.
- Так-то на ночь…- закатила я глаза,- А с утра-то на кой её топить? Ба!- не выдержала наконец я, пальцем выскребая из плошки варенье.- А из чего варенье-то?
- Так из ревеня-батюшки.- она усмехнулась,- Понравилось?
- Их чего?- свела я брови домиком.- Это что за ягода такая, ревеня?
Она засмеялась своим звонким, молодым смехом.
- Вот ведь дурёха городская!- хлопнув себя руками по бёдрам, она подошла к окуну, подманивая меня пальцем.- Нашла ягоду! Вишь у забора лопухи лопушаться?
Я глянула туда, куда она показывала и кивнула. Вдоль забора росли странные лопухи с огромными, блестящими листьями на кроваво-красных ножках. Если присмотреться, то что-то есть на лопух похожее, но это так же, как сравнивать банан и огурец: Форма одна- содержание разное.
- И что?- прищурившись, разглядывала незнакомое растение.- Варенье-то тут при чём?- логическая цепочка ускальзывала, хоть режь меня.
- Так-то и есть ревень.- засмеялась Ба, хватая с подоконника косынку, обвязывая её волосы, и закручивая узлом на темени, вылитая Солоха.- Стебелёчки собираешь, очищаешь, режешь и варишь варенье, а чтобы у детушек грязноручки не было, стебелёк в зубы и айда, хрумкать.
Всё. Сбой системы. При чём тут грязные руки? Вздохнув, махнула рукой на всё. Ревень, так ревень!
– Эй, Капитоновна, Ягуся наша, примешь пострелёнка?- вдруг раздался со двора крик.
- А вот и первые гости.- хитро усмехнулась бабка, снимая с лежанки деревянную кадку.- Кариша, сыпь муку на стол, сыпь не жалей.
Ну муку, так муку. Пожав плечами, подняла бумажный куль и сыпанула от души. В воздух взметнулось белое облако, запорашивая меня всю с ног до головы. За спиной раздался скрип двери, и в комнату вошла молодая женщина с грудным ребёнком на руках.
- Злата, что с дитёй?- ба протянула руки, выхватывая младенца из рук матери.
- Ммм, скороспелик-недозрелик.- запричитала бабка, ловко разворачивая попискивающего младенца.
- Ай ли дитятко, неразумное,
Что из чревушка да не во свой час,
Запекается в печеке- матушке,
И до часа своёго верного.- речитативом нараспев завела бабка, укладывая мальчугана на стол и…
Очуметь! Этта чего тут такое творится? Выпученными от ужаса глазами, я смотрела на то, что сейчас происходило, вжимаясь при этом в угол, прижимая руки ко рту.
Ндяя... ну как-то так)))) Люблю вас, мои хорошие))))
И кстати))) тем, кто правильно назовёт обряд, который описывается, получит промики на мои романы.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги