Не игрушка для хозяина жизни

Глава 1

«Эдем» — это место, где деньги пахнут дорогим парфюмом, а пороки прикрыты шёлком и золотом. Созданный из стекла и металла клуб сверкает на солнце, как драгоценный камень, встроенный в грязное бетонное лоно города. Днём он пустует, а по ночам внутри него кипит жизнь. Просто открой дверь и окунись в другой мир. Мир, где воздух соткан из аромата элитных сигар, сладких женских духов, брызг шампанского и чего-то запретного, происходящего втайне. Но стоит пройти чуть дальше, и к запаху роскоши примешивается зловоние скверны.

Работа уборщицы в одном из самых модных клубов города — непривлекательная должность, но для меня и моей младшей сестры она стала спасением после переезда в город. Никаких перспектив, никакого карьерного роста, маленькая зарплата, зато без задержек и в полном объёме. И всегда можно поменяться сменой, и последний плюс перевешивал все прочие минусы.

Проведя шваброй завершающий штрих по вымытому полу, направляюсь в подсобку, чтобы переодеться. Через пятнадцать минут моё дежурство подойдёт к концу, и я смогу отправиться домой.

— Пятница, — бормочу под нос. — Ненавижу пятницу.

Эти толпы пьяных, разодетых до нелепости людей, крики, грохочущая музыка, от которой болит голова, вечная лужа из пролитого алкоголя у входа. Нет ничего хуже пятницы.

Достаю из шкафа куртку, когда в каморку заглядывает администратор.

— Ты здесь? — спрашивает Костя. — Срочно в ВИП!

— Я уже домой собираюсь, — пытаюсь я возразить, но понимаю, что бесполезно.

Костя смотрит на часы.

— До конца смены десять минут. Давай, быстро! Там Асхадов с гостями. Кто-то шампанское разлил, надо вытереть.

Вздыхаю и вешаю куртку обратно в шкаф. Беру ведро с тряпкой и иду по длинному коридору. Дверь в ВИП-комнату приоткрыта, оттуда льётся смех, музыка, голоса, перекрикивающие друг друга.

Я вхожу. На меня никто не обращает внимания.

Внутри царит полумрак, подсвеченный только мягкими золотистыми лампами. За столом сидят мужчины в дорогих рубашках, расстёгнутых на пару пуговиц, чтобы показать золотые цепи. Рядом с ними пристроились девушки. Идеальные, как куклы: длинные ноги, губы с перламутровым блеском, взгляды, полные холодного расчёта.

И среди них он.

Дамир Ризванович Асхадов.

Хозяин клуба.

Я никогда не видела его так близко. Он сидит, откинувшись на спинку дивана, одна рука лежит на колене, в другой бокал с тёмно-красным вином. Его взгляд скользит по мне, как по пустому месту, и возвращается к разговору.

На полу разлитая лужа шампанского. Достаю тряпку, опускаюсь на колени, начинаю вытирать.

— Ой, смотрите, она на четвереньках! — звучит звонкий женский голос. — Такая забавная!

Я продолжаю убирать, сосредоточившись на желаемом результате.

— Эй, уборщица, или как тебя там!

Замираю.

— Ты! — командует она. — Ко мне!

Поднимаю взгляд.

Девушка с иссиня-чёрными волосами, уложенными в идеальные локоны, смотрит на меня с высокомерной усмешкой. Она сидит рядом с Валидом, братом хозяина клуба. На ней платье, которое стоит больше, чем я зарабатываю за год.

— Моя обувь испачкалась. Вытри.

Она вытягивает ногу, обутую в блестящую, как чёрное зеркало, лакированную туфельку на тонкой шпильке, на которой отпечатались капли от пролитого шампанского.

Смотрю на неё. Чувствую себя кроликом перед удавом. С разных сторон раздаются смешки.

— Нет.

Удивляюсь собственной смелости. Смех постепенно стихает, уступая место гнетущей тишине. Физически ощущаю пронзительные взгляды на своей согнутой спине.

— Что?! — Её голос становится резким, почти визгливым.

— Я уборщица, а не чистильщица обуви.

Сидящий рядом с девушкой Валид присвистывает. Дамир приподнимает бровь, но ничего не говорит.

— Да как ты смеешь! — шипит девушка змеёй и вскакивает. — Ты хоть знаешь, кто я?!

— Извините, мне пора идти.

Я тоже поднимаюсь, закидываю тряпку в ведро и выхожу.

— Не, ну какова нахалка?! — доносится в спину. — Вы только посмотрите! Да что она себе позволяет?!

— Тише, Зара, — усмехается Валид. — Ну её! Что ты прицепилась к какой-то уборщице?

Снова достаю куртку из шкафа, когда в подсобке появляется Костя.

— Прямо какое-то дежавю, — бормочу под нос, а у самой почему-то колени трясутся от дурного предчувствия.

— Свет, срочно в ВИП, — администратор выглядит хмурым. — Не знаю, что ты там натворила, но тебя требуют!

— Я ничего не делала, — возражаю ему. — Ничего, кроме своих прямых обязанностей.

— На месте разберётесь, — раздражённо фыркает Костя. — Иди уже!

И я иду. Возвращаюсь в комнату для самых важных гостей, хотя ноги прилипают к полу в нежелании появляться там ещё раз. Меня встречают тишиной и пристальными взглядами.

Глава 2

Сижу в темноте, прижавшись спиной к стене. Холодная бетонная поверхность давит на лопатки. Слёзы текут по щекам тихо, без всхлипов. Утираюсь рукавом толстовки. Кусаю губы. Чувствую себя растоптанной. Не физически, морально. Словно кто-то взял и вырвал что-то важное. То, что нельзя вернуть.

Издалека доносятся звуки шагов. Медленных, уверенных. Кто-то идёт прямо сюда. В подсобку для персонала. И это не Костя. Его поступь я знаю слишком хорошо.

Сердце начинает биться быстрее. Я не хочу никого видеть. Пожалуйста, уйдите, просто дайте мне выплакать обиду и унижение. Но дверь скрипит. И в комнату заходит он. Дамир. Хозяин клуба. Без стука. Без предупреждения.

Он молчит. В устоявшейся тишине слышно только моё сбившееся дыхание. Сжимаю кулаки, чтобы не разрыдаться.

— Зачем вы здесь? — спрашиваю очень тихо. — Пришли сказать, что я уволена?

Несмело поднимаю голову. Дамир стоит в дверном проёме. Высокий, широкоплечий. В брюках и чёрной шелковой рубашке с расстёгнутым воротом. Его лицо отстранённое, будто он не видит ничего особенного в том, что произошло. Будто это просто ещё один вечер. Ещё один самый обычный вечер.

— Возьми, — говорит он низким голосом с лёгким акцентом, протягивая руку.

В ней стопка денег. Крупные купюры. Кидает их на потёртый диван, поставленный здесь для отдыха персонала.

— Что это? — спрашиваю я, хотя знаю ответ.

— За моральный ущерб.

Его слова звучат почти формально. В них нет ни извинений, ни сочувствия. Просто компенсация. Как если бы сломали игрушку и вернули её стоимость хозяину. Но я не игрушка!

Чувствую, как жгучая боль заставляет сердце сжаться. И чем дольше я смотрю на кинутые деньги, тем больше мне хочется их разорвать.

— Убирайтесь! — вырывается у меня. — Убирайтесь к чёрту!

Хватаю банкноты, мну, рву, швыряю ему в лицо. Цветные обрывки разлетаются по каморке, оседают на пол.

Дамир не двигается. Просто смотрит. Стойко. Без эмоций.

— Считаете, что можете всё?! Оскорбить, унизить, а после просто протянуть деньги? Думаете, что другие люди — просто бесчувственные куклы, которых можно ломать, делать с ними всё, что хочется?! — кричу я, задыхаясь от гнева. — Но я не кукла! Я человек! Живой! Чувствующий!

Он не уходит, и тогда ухожу я. Хватаю куртку и выбегаю из подсобки, а потом и из клуба. Через служебный выход. Ведь парадные двери только для высшего общества, к которому я не имею отношения.

На улице холодно. Город кажется огромным и враждебным. Прыгаю в первый попавшийся трамвай. Нужно уехать. Подальше от «Эдема». От людей, которые считают других лишь грязью под подошвой своей дорогой обуви.

Трамвай трогается. Я сижу у окна, обхватив себя руками. Гнев потихоньку стихает, уступая место страху. Страх проникает неспешно. Медленно, тихим сапом заползает в душу, заполняет собой всё пространство. Он терпеливо объясняет мне, что же я натворила.

Я ушла. Просто выбежала из клуба. Оставила работу. Не объяснилась с Костей. Нахамила хозяину. Я бросила всё. Из-за гордости. Из-за унижения.

А теперь?

Теперь у меня нет работы. Нет зарплаты. Нет никакого источника дохода. Нет даже тех крох, что предлагал Дамир, потому что я позволила себе быть гордой. Потому что хотела что-то доказать себе и всем вокруг.

— Надо было взять, — шепчу под нос. — Их бы хватило заплатить за квартиру. А потом… Потом я бы что-нибудь придумала.

Трамвай останавливается на окраине города. Здесь, вдали от блеска «Эдема», я и снимаю крошечную каморку для нас с Дашей. Мой путь от остановки до дома пролегает через тёмные дворы, где почти никогда не горят фонари. Ступаю бесшумно, втянув голову в плечи. Стараюсь слиться с ночью, стать как можно незаметней. Призраком проскальзываю в подъезд. Поднимаюсь на нужный этаж и вхожу в квартирку.

Тихо закрываю дверь, но она всё равно скрипит. В единственной комнате горит ночник. Даша не спит.

— Светка! — радостно кричит сестрёнка, выбегая навстречу и бросаясь мне на шею.

Обнимаю её, маленькую, худенькую, с большими глазами. Отстраняюсь, смотрю, приглаживаю растрёпанные волосы. Ей семь лет, но выглядит младше. Всё ещё носит пижамы с котятами даже днём, потому что ей так удобнее.

— Привет, зайчик, — говорю я, стараясь улыбнуться. — Ты ещё не спишь?

— Ждала тебя, — отвечает она серьёзно. — У меня здесь болело. — Даша кладёт ладонь на грудь, чуть ниже горла. — Было тяжело дышать.

Приседаю перед ней, порывисто прижимаю к себе. У неё астма. Серьёзная форма. Врачи говорят, что нужно строго соблюдать режим, следить за питанием, избегать стрессов. Но мы живём в другой реальности. Здесь нет режима. Нет покоя. Только мы вдвоем и этот город, который грозится раздавить нас, превратить в пыль.

— Ты пользовалась ингалятором? — спрашиваю я.

— Да, — кивает она. — Потом стало лучше.

Целую её ладони. Маленькие, холодные, грею их дыханием, пока они не начинают теплеть. Мне нужно почувствовать, что она жива. Что с ней всё в порядке. Хотя бы сегодня.

Даша смотрит на меня внимательно. Не говорит ничего. Просто молчаливо изучает моё лицо. Иногда мне кажется, что она чувствует мои эмоции лучше, чем я сама. От неё ничего не скроешь.

Глава 3

Выходные. Я сижу на подоконнике, обхватив колени руками, и смотрю на серое небо за стеклом. За окном моросит дождь, как будто и сама погода разделяет моё состояние. Дашка рисует на полу, тихая и сосредоточенная. Она любит рисовать домá. Всегда один и тот же: большой, в три этажа, с широкими окнами, высоким крыльцом и гостеприимно распахнутыми дверями. Дом её мечты, где тепло, где нет криков и запахов алкоголя, где не нужно прятаться по углам, чтобы тебя не заметили. Где любят.

Зажав пальцами телефон, листаю объявления о работе. Снова и снова. Продавец, упаковщица, мойщица посуды, няня — всё требует опыта, образования, документов. А у меня только паспорт и аттестат. Я всего несколько месяцев как окончила школу. Справила совершеннолетие, схватила в охапку сестру и её свидетельство о рождении. По приезде в город сдала в ломбард свои серьги, подаренные много лет назад бабушкой, которые мама с отчимом лишь чудом умудрилась не пропить. На вырученные деньги сняла каморку в клоповнике на окраине города. А в сентябре мне удивительным образом удалось устроить Дашу в школу.

— Свет, можно я пойду на улицу? — спрашивает Даша, не отрываясь от рисунка.

— Пойдём вместе, — говорю я. — Прогуляемся.

Она радостно вскакивает. Одевается медленно, но старательно. Ей нравится гулять. Даже если мы идём в заброшенный парк, где разбитые тротуары и покосившиеся скамейки. Но для Даши это целый мир. Она бегает вокруг старого фонтана, собирает листья, со смехом пытается залезть на деревья.

— А почему мы теперь живём здесь? — вдруг спрашивает она.

— Потому что нам здесь хорошо, — отвечаю я, хотя знаю: это неправда.

— А мама с папой нас не найдут?

Я замираю. Смотрю на неё. Маленькая, худенькая, с большими глазами, которые слишком много видели.

— Нет, — обещаю я. — Не найдут.

«Потому что им плевать на нас», — последние слова так и остаются невысказанными.

Сестрёнка кивает. Берёт меня за руку, и мы идём обратно. По пути проходим мимо ларька с выпечкой. Запах свежих пирожных вырывается наружу, щекочет ноздри. Даша замедляет шаги. Смотрит на витрину.

— Можно мне одно? — просит она.

Я достаю из кармана кошелёк и с тоской смотрю на пару мятых купюр. Это всё, что у нас есть до следующей зарплаты. Если таковая вообще предвидится в обозримом будущем.

— Сегодня никак, зайчик, — шепчу я. — Прости.

Она не плачет. Не капризничает. Просто кивает. Уходим с пустыми руками. И это убивает меня внутри.

Потому что я хотела бы принести ей сотню пирожных. Хотела бы водить её в кафе, покупать новые платья, записать на занятия, о которых она мечтает. Хотела бы, чтобы у неё был нормальный врач, который назначит действенное лечение. Вот только у меня ничего этого нет. Я вырвала её из ада, но не смогла дать рай.

В понедельник я начинаю искать новую работу. Серьёзно. С раннего утра звоню по объявлениям, пока Даша в школе. Отказы сыплются один за другим. Я готова уже идти грузчицей на рынок, но меня не берут. Из размышлений выдёргивает телефонный звонок. Вскидываюсь. Смотрю на экран. Но это хозяин квартиры. Сердце сжимается от дурного предчувствия.

— Света, — он не здоровается, сразу переходит к сути, — вам нужно освободить квартиру через три дня.

— Но… Почему?

— Я её продаю. Покупатель уже нашёлся.

— Но как так?

— Я предупредил. Ищите другое жильё.

— Три дня — это очень мало! И… И потом у нас уплачено до конца месяца!

— Конец месяца через неделю, я верну вам остаток.

Он отключается, а у меня дрожат руки, когда я судорожно тыкаю пальцами в экран, пытаясь подыскать хоть какую-то подходящую вакансию. Это провал. Я не успею найти ни работу, ни квартиру. Я подвела Дашку. Для чего я вывезла её из деревни, спасла от вечно пьяного отчима, если не смогла обеспечить нормальную жизнь? Там хотя бы была крыша над головой.

И тогда я снова думаю о клубе. О работе, с которой сбежала. О деньгах, от которых я отказалась. О том, что я была слишком глупой, ведь гордость — это роскошь для таких, как я.

Не знаю, за что хвататься. Судорожно ищу объявления о сдаче квартир. Дорого. Даже самая дешёвая слишком дорога для тех, у кого денег осталось на одну буханку хлеба.

Вечером мы дома. Даша делает уроки. Я сижу рядом, смотрю на неё. На её маленькую голову, на светлые волосы, на то, как она старательно выводит буквы в тетрадке. Мне так хочется защитить её. Сохранить. Вырастить здоровой, счастливой, нормальной. Без травм, без страха.

Но как?

Я не сплю почти всю ночь. Думаю. Взвешиваю. Вспоминаю лицо Зары. Голос Дамира. Его отстранённый взгляд, когда он протянул мне деньги. Надо было смириться. Переступить через себя. Подумаешь, ноги вытерли. Перетерпела бы!

А что, если вернуться?

Я даже подскакиваю от этой мысли. Сажусь на постели и таращусь в темноту, удивлённая, почему раньше не додумалась до этого.

Если я подойду к нему? Попрошу? Извинюсь?

Может, он предложит что-нибудь? Может, даст шанс? Или откажет, и мне придётся уйти ни с чем?

Глава 4

Дверь скрипит, и я быстрой тенью проскальзываю внутрь. Оглядываюсь по сторонам: никого. Иду по коридору. Слышу голоса, смех, звуки уборки. Я помню каждый метр этого пути, каждую выпуклость на полу, каждую ямку, каждый поворот.

Из комнаты для персонала выходит Костя. Увидев меня, он удивлённо поднимает брови.

— Ты что тут делаешь? Тебя же уволили.

— Мне нужно поговорить с Дамиром.

Внутри всё переворачивается от страха, что меня сейчас просто выкинут из клуба. Костя долго смотрит на меня, а потом качает головой:

— Он в своём кабинете, но не думаю, что он захочет тебя видеть.

— Я… Я хочу извиниться, — тихо бормочу я.

— Удачи, — хмыкает Костя.

— Спасибо.

Он не останавливает меня. Просто провожает взглядом, затем отворачивается и уходит по своим делам. Его шаги за моей спиной постепенно становятся все тише и тише, а я на трясущихся ногах шагаю дальше по коридору, поднимаюсь по лестнице на второй этаж и останавливаюсь у массивной двери, ведущей в кабинет Дамира. Он там. Наверное, перебирает бумаги, сверяет отчёты и курит сигару, пуская в потолок кольца из дыма. Хозяин клуба… Хозяин жизни.

Таким, как он, всё даётся легко. По щелчку пальцев. В то время как другие вынуждены влачить жалкое существование и не иметь возможности не то чтобы оплатить приём у хорошего доктора, а даже пирожное ребёнку купить.

Мне нужно срочно найти деньги, иначе мы с Дашей окажемся на улице. Когда я увозила её из дома, то обещала дать лучшую жизнь, а в итоге у меня нет нескольких тысяч, чтобы снять новое жильё. А у него их много. Он в день тратит больше, чем мы с Дашей за месяц.

Сглатываю слюну. У меня остался один день… Я не могу уйти ни с чем, не могу подвести сестру. Она так верит в меня. Если понадобится, в ногах буду валяться…

Нервно вздохнув, стучу. Один раз. Второй. Третий.

Тишина.

Потом из глубины кабинета доносится короткое:

— Войдите.

От его низкого, хрипловатого голоса по коже бегут мурашки. Я поворачиваю ручку и захожу внутрь.

Комната погружена в полумрак. Только утренний свет из приоткрытого окна освещает край стола и спинку кресла. Дамир сидит, откинувшись назад. Его рубашка расстёгнута на две верхние пуговицы, открывая загорелую кожу. Руки лежат на подлокотниках. Его глаза, чёрные, холодные, смотрят на меня без эмоций.

— Здравствуйте, — выдавливаю я.

Он молчит. И чем дольше длится молчание, тем больше я забываю, с чего хотела начать разговор, какие слова извинения намеревалась произнести.

— Что тебе нужно? — короткая фраза разрывает тишину и заставляет моё сердце болезненно сжиматься.

Что мне нужно? Такой простой вопрос, но как же трудно на него ответить. Мне нужно найти безопасный угол для нас с сестрой, мне нужен хороший врач для Даши, который назначит ей действенное и, конечно же, дорогое лечение. Мне нужны…

— Деньги, — выпаливаю я.

Дамир даже не моргает.

— Возьми в подсобке. Возможно, там что-то осталось, если ещё не всё выкинули.

Потеряв ко мне интерес, он возвращается к изучению бумаг, давая понять, что разговор окончен. Кровь приливает к лицу, когда понимаю, какую глупость сморозила, саму себя лишив последнего шанса.

— Нет, — мотаю головой в попытке исправить хоть что-то. — Я не за этим. Я хочу сказать… Я понимаю, что тогда поступила опрометчиво. Простите меня. Я готова отработать. Вернуться к своим обязанностям. Работать сверхурочно.

— Я уже нанял новую уборщицу, — отрезал Дамир.

— Пожалуйста… — подхожу ближе. — Я согласна на любую другую работу, готова делать всё, что скажете, но мне очень нужны деньги. Сейчас.

В его взгляде мелькает что-то похожее на разочарование. Стараюсь не думать об этом.

— Сколько? — спрашивает Дамир.

Я называю сумму. Он смотрит на меня. Долго. Очень долго. Потом медленно откидывается в кресле.

— Раздевайся.

Я не сразу понимаю, что он сказал. Мозг отказывается воспринимать смысл этих слов.

— Что?

— Раздевайся, — повторяет Дамир спокойно, а мне становится трудно дышать. — Ну же, — поторапливает он меня. — Ты сказала, что согласна на любую работу. Мне хочется расслабиться, и ты мне сейчас в этом поможешь.

— Я…

— Или раздеваешься и садишься сюда, — Дамир хлопает по деревянной столешнице перед собой, — или можешь уходить.

От его ледяного тона у меня подкашиваются ноги. Я чувствую, как внутри начинает расти волна паники. Я пришла не за этим. Но у меня нет выбора. Я не могу уйти. Не могу оставить Дашу без лечения. Тех денег, что Дамир даст, хватит, чтобы заплатить за квартиру и купить немного еды.

Медленно, механически, я начинаю раздеваться. Пальцы дрожат. Руки трясутся. Я скидываю куртку. Снимаю свитер. Расстёгиваю брюки, и они сами соскальзывают с бёдер. Остаюсь в нижнем белье. Холодный воздух царапает кожу.

Глава 5

Бегу по улице, не разбирая дороги. Клуб остаётся далеко позади. В голове пустота, в груди боль, которую не выразить словами. Морозный воздух обжигает лёгкие, оставляя ледяной след, но мне не холодно. Я ничего не чувствую, кроме страха и отчаяния. Нужно найти жильё. Нужно успеть. За один день.

Не останавливаясь, в телефоне я просматриваю варианты, которые ещё вчера казались недоступными из-за цен. Но теперь, после того как Дамир дал мне деньги, они кажутся вполне реальными. Я звоню по первому же подходящему объявлению: квартира на окраине, чуть дальше от нашего дома, зато ближе к школе. Однокомнатная, небольшая, но чистая, с обустроенной кухней и нормальным ремонтом. Хозяин говорит, что сдаёт только на длительный срок. Он приглашает меня прийти сегодня вечером, чтобы осмотреть квартиру и подписать договор. Я соглашаюсь не раздумывая. У нас с Дашей нет особого выбора.

Дома готовлю ужин. Отвариваю макароны, а затем обжариваю их на растительном масле с тёртой морковью и луком. Просто, зато сытно. Встречаю сестру из школы, а после бегу на просмотр квартиры. Подъезд такой же мрачный, как наш, но дверь новая, металлическая, с глазком и двумя крепкими замками. Это жильё определённо лучше предыдущего. Здесь есть большой шкаф, который можно использовать как гардеробную, телевизор, диван, раскладное кресло, а за рабочим столом Даша сможет делать уроки. Новые пластиковые окна выходят во двор с деревьями. На балконе поместится пара стульев, чтобы наслаждаться вечерами в хорошую погоду. Я подписываю договор, оплачиваю первый месяц и отдаю часть депозита. Денег остаётся немного, но главное — у нас есть крыша над головой.

Когда я возвращаюсь домой, Даша встречает меня радостным визгом.

— Ты вернулась!

Сестрёнка виснет на мне, а я крепко обнимаю её, глажу по светлым волосам, целую в макушку.

— Я уже успела соскучиться, — говорит она.

— Ты уроки все сделала?

— Конечно, — кивает Даша.

— Моя ты умничка.

Обнявшись, мы проходим в комнату. Я сажусь на диван, Даша пристраивается рядышком.

— Завтра переезжаем, — объявляю ей новость. — Я нашла квартиру лучше этой, тебе понравится.

На следующий день, пока сестра в школе, я собираю вещи. Их немного. Всего-то три пакета. В одном моя одежда, во втором одежда Даши и медикаменты, в третьем — учебники, тетрадки и игрушки. Хозяин квартиры приезжает ближе к вечеру. Деловито осматривает комнату, кухню, санузел. Недовольно поджимает губы.

— Депозит я вам не верну. Совсем всё засрали, мне ещё клининг после вас заказывать.

В шоке не могу сказать ни слова. Каждую субботу я мыла полы, а уж подметала ежедневно, сантехнику и кухню всегда старалась содержать в чистоте.

— Где вы увидели грязь? Давайте ещё раз всё вместе посмотрим, — предлагаю я.

— Нет времени на всякую ерунду, — отрезает хозяин квартиры. — Я видел достаточно. Депозит не верну, и это моё окончательное решение.

— Но это несправедливо, — пытаюсь возразить ему.

— Скажи спасибо, что за клининг с тебя не беру! — злится он.

Понимаю, что спорить бесполезно. Отдаю ему ключи, и мы с Дашей уходим не оборачиваясь.

Новая квартира нравится Даше. Она тут же включает телевизор, находит детский канал и залипает в экран на несколько часов. Я иду в магазин, закупаюсь продуктами и по возвращении убираю всё скоропортящееся в холодильник.

Готовлю омлет для Даши, улыбаюсь, прислушиваясь к её радостному смеху, но мыслями невольно возвращаюсь к событиям вчерашнего дня. Встреча и разговор с Дамиром продолжают крутиться в голове, словно кадры киноплёнки.

Не могу забыть, как он приказал мне раздеться, как смотрел на меня. Не могу забыть его взгляд, когда он протянул мне деньги. Я не знаю, как к этому относиться. Мне стыдно. Стыдно, что я пришла просить помощи. Стыдно, что согласилась на всё. Стыдно, что он видел меня такую: жалкую, зарёванную, униженную. Но без этих денег… Без них мы бы сейчас были на улице. Возможно, я бы нашла что-то другое. Может быть. Но возможно, и нет.

Я верну. Как только заработаю, я верну ему эти деньги. Всё до последней копейки. Так будет честно.

В четверг, забрав Дашу из школы, я еду в клуб. Добираюсь без опозданий. Нахожу Костю в большом зале. Он стоит у входа и рассматривает гостей. Его лицо, как всегда, немного раздражённое, но не злобное, скорее деловое.

— А, пришла, — говорит он, заметив меня. — Идём.

Он ведёт меня в подсобку, достаёт из шкафчика одежду и протягивает мне.

— Держи. Твоя новая форма. С этого дня ты работаешь официанткой. Справишься?

Я беру её осторожно. Коричневая юбка, бежевая рубашка с короткими рукавами и эмблемой «Эдема» на груди, аккуратный фартук из плотной ткани.

— Да, — радостно прижимаю одежду к себе.

— Дамир распорядился перевести тебя, — добавляет Костя, пристально глядя на меня. — Будешь работать в зале и в ВИП-комнатах. Обслуживать клиентов. В смысле, чай принести, кофе, закуски. Зарплата выше, чаевые к тому же. Если будешь улыбаться и не задирать нос, нормально зарабатывать станешь.

Он оставляет меня одну. Я переодеваюсь и выхожу в зал. Меня окружает знакомый полумрак, мерцание светильников, запах алкоголя и духов. Музыка играет приглушённо, фоном. Посетителей ещё нет, но подготовка к вечеру уже в самом разгаре. Коллеги кивают мне, кто-то здоровается, кто-то просто бросает любопытный взгляд: ну как же, была уборщицей, а стала официанткой. По сути, не самый выдающийся карьерный рост, для кого-то это стартовая позиция, но для меня всё было иначе.

Глава 6

Первый вечер в роли официантки начинается с трепетного волнения. Я стою у барной стойки, сжимая блокнот и ручку. Сердце стучит часто-часто, но я стараюсь выглядеть уверенно. Форма сидит идеально: рубашка аккуратно застёгнута, юбка не сковывает движения, фартук безупречно отглажен. Всё это символизирует новый этап, надежду и возможность начать с чистого листа.

Зал ещё пуст, но уже слышно, как диджей проверяет оборудование, а бармены переговариваются, готовясь к наплыву клиентов. Музыка пока тихая, но я знаю: скоро она станет громче и заполнит всё пространство клуба, как живое существо, пробуждающееся после долгого сна.

Ко мне подходит Лена, самая опытная официантка. Высокая, уверенная в себе, она говорит быстро, почти без пауз.

— Слушай внимательно. Всё записываешь в блокнот до единой мелочи и перед уходом обязательно пробегаешься по списку, чтобы уточнить, всё ли ты правильно поняла. Заказы забираешь у бармена или повара, если это закуски. Никогда не задерживайся у стойки. Клиент теряет интерес, если его игнорировать. Улыбайся, даже если не хочешь. И главное, не бойся ходить между столами. Здесь важно быть заметной, но ненавязчивой.

Я киваю, повторяя про себя: «Улыбаться. Не задерживаться. Быть заметной, но ненавязчивой».

Клуб «Эдем» просыпается к девяти часам. Здесь нет места случайным людям. Каждый приходит сюда за чем-то своим: кто-то за шампанским и роскошью, кто-то за музыкой и танцами, а кто-то просто хочет забыться на несколько часов.

У входа появляются молодые люди в брендовой одежде, с модными стрижками и уверенными улыбками. Громко смеясь и перекрикивая музыку, они обнимают за узкие талии стильных девушек в изысканных нарядах, чьи причёски и макияж безупречны, словно их носительницы только что сошли с обложки глянцевых журналов, и прямиком направляются в ВИП-зону.

В зале собираются совсем другие люди. Обычные горожане. Те, кто пришёл оторваться после тяжёлого дня. Кто-то прибыл с друзьями, кто-то в одиночку, но в глазах у всех горит надежда на приятный вечер. Наблюдаю и за теми, кто появляется в одиночку: мужчины и женщины, ищущие себе кого-нибудь на вечер или ночь. Они сразу идут к бару и заказывают что-нибудь покрепче.

А потом появляются те, кто действительно богат. Они приезжают на чёрных внедорожниках с затемнёнными стёклами, подходят к клубу без лишнего шума. Их движения размерены, их одежда лишена вычурности. Они не требуют внимания, потому что привыкли быть в центре любой компании. В закрытых зонах, где музыка тише, а свет мягче, их встречают официантки в строгой униформе. Там они обсуждают дела, заключают сделки или просто отдыхают. Для них «Эдем» не место для развлечений, а скорее офис, где можно расслабиться с лучшим алкоголем и видом на город.

— Ну, что стоишь? — голос Вики, второй официантки, заставляет вынырнуть из размышлений. — Иди работать, смотри, сколько людей!

Оглядываюсь. Кто-то из компании, расположившейся за ближайшим столиком, тянет руку. Иду к ним.

— Так, нам «Пину Коладу», два «Мартини» и бутылочку с минеральной водой.

Всё тщательно записываю, уточняю и иду к бармену. Тот кивает. Через несколько минут я уже несу поднос. Пальцы немного дрожат, но я держу спину прямо. Подхожу к столику, размещаю заказы и улыбаюсь:

— Приятного вечера!

Они благодарят. Кто-то машет рукой, кто-то кивает, а кто-то суёт мне несколько банкнот. Чаевые. Об этом говорил Костя. Убираю их в карман фартука и подхожу к стойке, ощущая, как в глубине души проклюнулись первые ростки уверенности. Я справилась.

К утру ноги гудят, спина ноет, я безумно устала, но продолжаю работать. Ко мне снова подходит Лена:

— После смены зайди на кухню.

Делаю, как она говорит, когда в зале не остаётся ни одного посетителя. На кухне уже собрались все официантки, повара и бармен.

— Ну, сколько заработала? — спрашивает Вика, кивая на карман фартука. — Клади сюда.

Она указывает на стол, где уже лежит куча банкнот.

— Все чаевые мы делим поровну между официантами и поварами, — поясняет Лена.

Ну что же, раз такие правила, то я не буду их нарушать. Они не лгут. За свою работу я получаю несколько купюр, которые я многократно пересчитываю, не веря собственным глазам. Их много. Больше, чем я привыкла держать в руках.

Домой я возвращаюсь с тяжёлым пакетом: фрукты, овощи, конфеты и… Торт! Нежный бисквит с шоколадным кремом, орехами и марципанами. Дашка обожает его, но ей слишком редко перепадает хотя бы кусочек.

Она ждёт меня с нетерпением, как всегда, бросается навстречу и помогает отнести продукты на кухню. Мы вместе ставим всё в холодильник, она тут же разрезает торт, кладёт на тарелку самый большой кусок и протягивает мне.

— Первый тебе, — говорит она.

— Спасибо, зайчик, — улыбаюсь ей.

— М-м-м! Как вкушно! — восклицает Даша с набитым ртом.

Она испачкалась, крем размазался по щекам и носу. Это выглядит забавно, и мы обе смеёмся, как давно не смеялись.

А после, проводив сестрёнку в школу, я проверяю кошелёк, считаю оставшиеся деньги и вздыхаю: их немного, но я знаю, что к вечеру смогу заработать ещё. В пятницу всегда наплыв посетителей, гораздо больше, чем в другие дни. Мне необходимо отложить часть средств на будущее, чтобы не попасть в подобную ситуацию вновь. И ещё… Мне нужно вернуть долг Дамиру, и как можно скорее.

Глава 7

Крепко держу маленькую ладошку Даши в своей руке. Мы идём к доктору, у которого были самые лучшие отзывы на сайте частной клиники. Чтобы попасть к нему на приём, я две недели копила чаевые, стараясь тратиться только на самое необходимое. Ну, ничего, в конце месяца будет ещё зарплата, думаю, у меня получится отложить часть средств про запас.

Сестра натягивает шапку на лоб и поднимает капюшон, чтобы укрыться от ветра. В последние дни ощутимо подморозило. Ещё немного — и в осенней одежде станет слишком холодно. Похоже, не смогу я ничего отложить, потому что Дашке нужна зимняя куртка, да и мне тоже. Когда мы сбегали из дома, то так торопились, что почти ничего не успели с собой прихватить.

Кабинет врача находится на втором этаже медицинского центра. Внутри чисто, светло и пахнет антисептиком. Даша сжимает мою ладонь чуть сильнее, когда нас приглашают пройти внутрь, и бросает на меня неуверенный взгляд. Я ободряюще подмигиваю, и мы заходим.

Нас принимает молодой доктор в белом халате, аккуратно застёгнутом на все пуговицы. Глаза у него добрые, и потому он сразу нравится моей сестрёнке. Он внимательно слушает меня, осматривает Дашу, задаёт множество вопросов о её образе жизни, питании, режиме дня. Потом выписывает рецепт.

— Это новое средство, — говорит он, протягивая мне бумажку. — Лекарство дорогое, но эффективное. Давать строго по инструкции. И самое главное — минимум стрессов. Ей нужен покой, здоровый сон, свежий воздух. Избегайте конфликтов, шума, переживаний.

Я киваю. Прячу рецепт в сумочку. Стоит он половину моей зарплаты, но я куплю его. Обязательно куплю. И куртку Дашке тоже куплю. Сама ещё в этой похожу. В принципе, если поддеть под низ два свитера, будет не так уж и холодно.

После приёма мы заходим в небольшую кулинарию, которая встречается нам на обратном пути. Даша радостно тянет меня к витрине с выпечкой, глаза горят. Нехотя иду за ней, уже зная, чем всё это закончится.

— Можно мне пирожное? — просит она с улыбкой. Во взгляде столько надежды, что я не могу отказать.

— Конечно, зайчик, — вздыхаю я. — Бери любое.

Она будто считывает моё настроение и выбирает самый маленький эклер, украшенный розовой глазурью. Я заказываю для нас две чашки с горячим чаем, чтобы согреться после улицы.

Мы сидим за столиком у окна. Даша ест медленно, стараясь растянуть удовольствие, облизывает пальчики, смазанные кремом.

— Будешь? — предлагает мне кусочек.

Качаю головой:

— Нет, зайчик, я не хочу.

Вру, конечно. Даша рассказывает мне о своих школьных делах: об учительнице, уроках, одноклассниках. Как бы трудно ни было, здесь она в безопасности. Я слушаю, но мыслями проваливаюсь в прошлое.

— Где эта тварь?! — в голове звучит сварливый голос матери, если можно так назвать женщину, променявшую двух дочерей на бутылку.

Её нет рядом, но одно воспоминание заставляет втянуть голову в плечи. Вздрагиваю, будто физически ощущаю удар скакалкой по рукам, по спине, по ногам, по животу. Мать снова пьяна. И пусть она стоит, пошатываясь и держась за стенку, но рука у неё твёрдая. Мать ищет меня, обводя нашу конуру, по недоумению называемую домом, мутным взглядом. Мне пятнадцать, и я прячусь от неё в шкафу, стараясь задержать дыхание, чтобы ничем не выдать своего присутствия.

Я не знаю, что разозлило её на этот раз, но это и неважно. Не имеет значения, что я сделала, исход всегда один: синяки, гематомы, неделя домашнего ареста, чтобы у учителей в школе не возникло лишних вопросов. Вот только они ничего и не спрашивали, даже если им и удавалось что-то заметить.

Мать находит меня быстро.

— Вот ты где, тварь?! — орёт она, распахивая дверцу. — Ты почему…

Я уже не помню окончание той тирады. В тот день всё идёт не по плану. Замах. Удар. Но вместо того, чтобы сгруппироваться и закрыть голову, я перехватываю скакалку. Никогда не забуду выражение удивления и обиды на лице матери.

— Ах ты, дрянь! — вопит она. — На мать руку поднимаешь?!

Отбираю скакалку и бросаю в сторону.

Потом она пожалуется на меня пришедшему с работы отчиму, и мне достанется ещё больше. Но это в последний раз. Потому что после этого случая они будут опасаться связываться со мной, зато переключат внимание на Дашку, ведь я не могу быть рядом каждую минуту. Это и становится последней каплей.

Здесь, в этом городе, мы с сестрой в безопасности, и я сделаю всё, чтобы никогда не вернуться. Мать с отчимом так и не подали в розыск. Возможно, даже вздохнули с облегчением, когда мы сбежали.

— Ну что, зайчик, поела? — спрашиваю Дашу.

Она довольно кивает. Оттираю её счастливую мордочку от остатков крема, и мы идём домой.

А вечером я снова бегу в клуб. Даша уже привыкла ночевать одна с включённым светильником. Она слишком рано повзрослела.

В «Эдеме» я уже освоилась с должностью официантки: не путаюсь между столами, знаю, какие клиенты требуют особого подхода, а какие предпочитают, чтобы их оставили в покое. Почти не боюсь громких голосов, умудряюсь не вздрагивать, когда кто-то резко повышает тон. Я стала холоднее, собраннее. Иногда даже улыбка получается естественной.

С Дамиром мы больше не сталкивались один на один. Он порой появляется в зале, проходит в свой кабинет или в ВИП-зону, но никогда не обращает на меня внимания. Возможно, он уже забыл обо мне. А я… Мне до сих пор стыдно.

Глава 8

В приподнятом настроении подхожу к «Рубиновой комнате». Толкаю массивную дверь, сделанную из тёмного дерева, украшенную вкраплениями стекла насыщенного багрового цвета, мерцающего в полумраке, как настоящие драгоценности, и замираю на пороге. Помещение похоже на логово какого-то хищника: кожаные диваны с бархатными подушками всевозможных красных оттенков, стены, декорированные «мокрым шёлком», висящая на потолке хрустальная люстра освещает стол, заставленный бутылками элитного алкоголя. В камине, расположенном в дальнем углу, пляшет пламя, отбрасывает тени на лица гостей.

Сердце ёкает. От недавнего благодушия не остаётся и следа. Мне не нравится ни эта комната, ни сегодняшние гости. Их пятеро. Молодые, наглые, с холодным блеском в глазах. Они развалились на диванах, как короли, а их слишком громкий, слишком искусственный смех режет ухо. Хочу уйти, но прирастаю к полу. Губы растягиваются в дежурной улыбке.

— О, наконец-то! — один из них, с острым подбородком и плотоядной ухмылкой, хлопает ладонью по столу. Несколько опустевших бутылок звякают от его движений. — Мы тут помираем от жажды!

Продолжая улыбаться, заставляю себя подойти ближе. Достаю блокнот:

— Что будете заказывать?

— Всё и побольше!

Молодые люди переглядываются, перебивают друг друга, спорят, смеются. Я записываю: ещё коньяк, шампанское, мясную тарелку, сырную тарелку, лёгкие закуски. Стараюсь не смотреть им в глаза — в их взглядах что-то липкое, неприятное.

— Ты новенькая? — спрашивает парень с острым подбородком. Он сидит ко мне ближе всех.

— Что, Влад, запал, что ли? — хохочет его друг, с интересом наблюдающий за нами.

Я вздрагиваю, хочу отойти, но ноги словно прирастают к полу.

— Да, — отвечаю коротко.

— А почему такая строгая? — Влад наклоняется вперёд, и его пальцы скользят по моему фартуку. — Выпей с нами, красотка.

Он протягивает мне свой бокал, в котором плещутся остатки виски. Мотаю головой.

— Я… Я на работе.

— Чего такая скучная? — кривится Влад. — Выпей. И работа веселее пойдёт.

— Нет. — Отстраняюсь, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Сейчас принесу ваш заказ.

Разворачиваюсь и ухожу, но слышу их смех у себя за спиной.

— Норовистая кобылка! — кричит кто-то.

Уши горят. Сжав кулаки, иду в бар. Там быстро собираю заказ, проверяю, всё ли на месте. Руки слегка дрожат. Стискиваю зубы. Нельзя показывать слабость. Идти назад нет ни малейшего желания, но я должна, если не хочу лишиться работы.

— Всё нормально? — спрашивает подошедшая Лена, когда я с подносом в руках собираюсь возвращаться в комнату.

— Да… Наверно…

Почему-то мне кажется, что нет смысла жаловаться на поведение гостей. Клиент всегда прав, как говорится. А официантка? Официантка должна хорошо выполнять свою работу.

— Что не так?

— Всё… Всё в порядке.

— Я же вижу, что ты нервничаешь. К тебе приставали, что ли?

— Нет… Да…

— Так да или нет? — Лена хмурится.

— Не знаю, — выдыхаю я. — Скорее, нет.

Да и правда, ничего ведь плохого не сделали.

— Ладно, иди.

Возвращаюсь в ВИП-комнату. Расставляю бутылки и закуски. Стараюсь делать всё быстро, незаметно, но Влад не сводит с меня глаз.

— Как тебя зовут? — Он наливает виски, бросает туда лёд и протягивает бокал мне. — Давай, не отказывайся.

— Нет. Я же сказала уже, — вежливо, но твёрдо отвожу его руку в сторону.

— Ха-ха! — Его друг смотрит на меня стеклянными глазами. Думаю, он ещё пьянее Влада. — Кажется, ты ей не понравился.

— Ты хоть знаешь, кто я? — насупился Влад. Замечание приятеля задело его. — Мне не отказывают. Садись за стол и пей.

— Извините, меня уволят… — Ненавижу себя за жалобное блеяние, но мне нужно выбраться отсюда с минимальными потерями.

— Не уволят. — Влад привстаёт, блокируя мне путь к выходу. — Хозяин клуба — мой друг. Он не будет против.

От него разит алкоголем. Изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не поморщиться. Хочу обойти его, но он ловит меня за руку. Стараюсь успокоиться. Я вдруг ясно осознаю, что мне нельзя показывать свой страх.

— Отпустите, — говорю я негромко, но чётко.

— А если нет? — Он ухмыляется.

В комнате становится тихо. Остальные будто замерли наблюдая. Никто не вмешивается.

Я резко дёргаю руку, но его пальцы впиваются в запястье.

— Ну-ка, перестань выёживаться! — Он тянет меня ближе, его лицо теперь в сантиметрах от моего. — Ты же знаешь, чем это может закончиться?

В груди бешено колотится сердце, но я не опускаю глаза.

— Если не отпустите, я позову охрану.

Он смеётся, но в его смехе нет веселья.

— Попробуй. Ты ведь так и не поняла, кто я. Они сюда не войдут.

Глава 9

Неделя пролетает в привычном ритме. В пятницу я встречаю Дашу из школы, и мы неспешно возвращаемся домой по вымерзшим аллеям.

— А меня сегодня на математике похвалили, — хвастается сестрёнка.

— Молодец, зайчик, — одобрительно пожимаю её маленькую ручку.

— У меня такое хорошее настроение! — продолжает она. — Совсем домой не хочется!

— Да? И куда бы ты хотела?

— Давай погуляем в парке? Птичек покормим, — оживляется Даша. — Я даже булочку с обеда оставила!

— Ладно, — киваю я. — Но недолго.

Даша визжит от восторга и тянет меня за руку в сторону парка. По дороге она без умолку рассказывает о школьных новостях: кто с кем поссорился, что задали на дом, как учительница похвалила её почерк. Я слушаю, киваю, но мыслями уже далеко. Вечером нужно снова ехать в клуб. За прошедшую неделю происшествие с Владом и его компанией уже подзабылось. Первые дни ещё трясло, но молодчики, напугавшие меня, больше не появлялись, и я расслабилась.

Парк встречает нас тишиной и вездесущими голубями. Встав у старого фонтана, Даша достаёт из рюкзака булочку и принимается крошить её на тротуар. Птицы с гвалтом слетаются к её ногам. Даша смеётся, её глаза горят от восторга. Я сажусь на скамейку и наблюдаю за ней. В этот момент Даша выглядит такой весёлой и беззаботной, настоящим ребёнком. Не той напуганной девочкой, которая просыпается по ночам от кошмаров и спрашивает, не вернутся ли мама с отчимом.

— Смотри, Светка! — кричит она радостно.

Булочка заканчивается быстро, но сегодня, против обыкновения, выдался тёплый денёк, и Даша категорически отказывается идти домой. Я не настаиваю, и поэтому мы снова и снова нарезаем круги по аллеям. И лишь когда солнце начинает клониться к закату, мне удаётся увести её из парка.

— Ну ещё пять минуточек! — упрашивает она уже на выходе, но в голосе нет прежней настойчивости. Она и сама устала, это видно по опустившимся плечикам.

— Завтра придём снова, обещаю, — глажу её по голове. — Сейчас тебе нужно поужинать и лечь спать, а мне бежать на работу.

Даша грустно соглашается. По возвращении я наскоро кормлю её ужином и включаю мультфильмы. Она обнимает меня на прощание. Её тонкие ручонки сжимают меня так крепко, как только могут.

— Не задерживайся, ладно? — шепчет она мне на ухо.

— Ладно, — шепчу в ответ. — Сразу домой.

Выходя на улицу, я оглядываюсь на освещённое окно нашей квартиры. За шторой угадывается силуэт Даши. Она смотрит мне вслед, как делает это каждый раз, когда я ухожу на работу. В горле встаёт ком, но я глотаю его и быстрым шагом направляюсь к трамвайной остановке.

Вбегаю в клуб через служебный вход, спешно переодеваюсь в подсобке и выхожу. Музыка сегодня кажется особенно оглушительной, басы будто бьют по вискам.

— Лена где? — спрашиваю у бармена, протискиваясь к стойке.

— Не видел, — бросает он, не отрываясь от бокалов. — Наверное, отпросилась.

Костя замечает меня и машет рукой. Его лицо в свете неоновых огней кажется отлитым из воска. Разглаживаю фартук и подхожу.

— Тебя ждут в «Рубиновой комнате». Поторопись.

— Прямо меня? — удивляюсь я, но Костя уже отвернулся.

Пожимаю плечами, достаю из кармана блокнот с ручкой. Иду. Дверь в «Рубиновую комнату» приоткрыта. Из щели доносится пьяный гул. Обычные звуки для ночного клуба. Делаю глубокий вдох и вхожу. На столе уже стоят полупустые бутылки с крепкими напитками и тарелки с нарезками.

— Здравствуйте, выбрали уже… — начинаю стандартную фразу, но голос обрывается.

Секунда осознания — и я застываю, не в силах пошевелиться. Взглядом скольжу по знакомым силуэтам и не хочу верить в увиденное.

— Не может быть…

Ледяной пот разливается по спине, а ноги прирастают к полу, когда один из гостей с острым подбородком поворачивается ко мне. Сомнений не остаётся, это Влад. И по его усмешке я понимаю, он тоже меня узнал.

— Ну, наконец-то! — Влад хлопает по столу, и бутылки звякают как погремушки. — Мы уж думали, ты нас боишься! А такой норовистой кобылкой казалась.

Машинально отступаю к двери, но сзади раздаётся щелчок. Один из присутствующих загораживает выход, отрезая путь.

— Что вам принести? — выдавливаю из себя, цепляясь за последнюю надежду, что это просто совпадение.

Влад поднимается и подходит ко мне. Слишком близко. От него разит перегаром, перебивающим запах дорогого парфюма. Стараюсь не дышать.

— В прошлый раз ты отказалась, но сегодня я тебя не отпущу, пока не выпьешь с нами. — Он протягивает мне бокал с мутной жидкостью. — За новые, так сказать, знакомства.

Мой кошмар повторяется. Мотаю головой:

— Я на работе.

— Я доплачу, — хмыкает Влад, проводя пальцами по моей шее. Меня передёргивает от его прикосновений. — Мы все доплатим.

Хватает за руку и тянет к столу. Стоящий за спиной приближается ко мне вплотную и подталкивает в заданном направлении. Потные ладони Влада оказываются на талии, поднимаются выше. Вскрикиваю, когда этот урод сжимает мою грудь, упираюсь в его плечи в безуспешной попытке оттолкнуть.

Глава 10

Дверь подсобки распахивается, и я вздрагиваю, вжимаясь в диван. На пороге стоит Костя. Его лица напряжено, в глазах мелькает что-то между раздражением и беспокойством.

— Идём, — бросает он. — На тебя тут жалоба поступила. Клиенты орут, грозятся вызвать полицию. Дамир приказал привести тебя. Сейчас.

Ноги трясутся, когда я поднимаюсь. В ушах стучит: полиция, жалоба, увольнение, улица. Мы идём по длинному коридору, и каждый шаг отдаётся в висках. Дверь в кабинет Дамира кажется мне входом в клетку.

Внутри полумрак, запах кожи и дорогого табака. За массивным столом сидит Дамир, его пальцы медленно барабанят по деревянной столешнице. У окна, прижимая к виску пакетик со льдом, стоит Влад. Его лицо искажено злобой, а взгляд, когда он замечает меня, становится ядовитым.

— А вот и виновница торжества явилась, — шипит он. — Думала, можно просто так избивать гостей направо и налево? Ну ничего, сейчас тебе объяснят твоё место!

Скривившись, Дамир поднимает руку в жесте, призывающим говорящего замолчать.

— Разберёмся. Твою версию я уже слышал, — холодно произносит он и поворачивается ко мне: — Объясни, что произошло.

Во рту сухо, как в пустыне, нестерпимо хочется пить, но я не смею попросить и глотка, несмотря на то, что на столе у Дамира стоит целая бутылка с минералкой. Мой голос предательски дрожит, когда я начинаю свой рассказ:

— Я заступила на смену, и Костя сказал, что меня ждут в «Рубиновой комнате». Я пошла туда. А там они… Закрыли дверь и не выпускали меня, хотели, чтобы я выпила с ними. Я отказалась, и потом…

— Да что ты врёшь! — Влад со злостью бросает лёд на пол. — Я просто предложил выпить, как в прошлый раз. Тогда ты согласилась. И не только выпить. Мы хорошо провели время, а сегодня вдруг заартачилась. Бутылкой треснула! Может, заплатили мало. Так ты бы нам сказала, мы бы доплатили.

У меня перехватывает дыхание, когда я слышу такую жуткую ложь.

— Это неправда! — вскрикиваю я. — В прошлый раз я тоже отказалась!

— Так, стоп! — Дамир хлопает ладонью по столу. — Между вами уже не первый инцидент?

— Да, — киваю я. — Тогда Лена с охраной мне помогли. А сегодня… — Напряжённо сглатываю. — Сегодня мне некому было помочь.

— Ты что, совсем охренела?! — Влад делает шаг в мою сторону, но косится на Дамира и останавливается. — Ты за кого нас подписать хочешь, шалава?

Кровь приливает к лицу. Я глотаю ртом воздух.

— Что? Я не…

— Я не потерплю в моём кабинете нецензурных выражений. Выйди!

Дамир указывает Владу на дверь. Он уходит, бормоча что-то под нос, а я остаюсь одна с хозяином клуба в его кабинете. Тишина давит, и я не знаю, как сдержать охвативший меня тремор. Стою, обняв себя за плечи, чувствуя сосредоточенный взгляд.

— Итак, — спокойным тоном произносит Дамир. — Ты ударила клиента бутылкой по голове?

— Он... Он напал на меня…

— И ты решила, что лучший выход, это разбить ему голову?

— Я… Я не знаю… Я просто хотела, чтобы меня отпустили.

— Ясно.

Опускаю взгляд. В горле ком. Вспоминаю слова Влада, сказанные неделю назад, что Дамир его друг. Может, мы с Леной ошиблись, решив, что Влад солгал?

— Вы меня теперь уволите?

Дамир вздыхает, проводит рукой по лицу.

— Да.

Вот и всё. Киваю, стиснув зубы, чтобы не расплакаться. Поворачиваюсь к двери, берусь за ручку и вдруг слышу его голос.

— И куда ты торопишься?

Оборачиваюсь. Дамир извлекает из ящика визитку, что-то пишет на обороте.

— Иди сюда.

Не понимаю зачем, но всё-таки подхожу. Он протягивает мне карточку.

— Явишься в понедельник к восьми утра. Не опаздывай.

На визитке какой-то адрес. Я ещё недостаточно хорошо изучила город, но понимаю, что это далеко от центра.

— Это что? — Я поднимаю взгляд на Дамира.

— В интернете посмотришь, как добраться, — поясняет он, потом достаёт бумажник и отсчитывает несколько купюр. — Это расчёт за отработанное время.

— Не надо, — дёргаю плечом. — Я и так вам должна.

Дамир качает головой и изумлённо изгибает бровь.

— Откуда ты только взялась на мою голову? Возьми, я сказал. И уходи.

Наверное, я должна поблагодарить, но не могу выдавить ни слова. Делаю, как он говорит. В коридоре пусто. Влад исчез. Переодеваюсь в подсобке, накидываю на себя куртку, прощаюсь с Костей. Вижу в его глазах немой вопрос и просто развожу руками. На улице к ночи похолодало, даже не верится, что ещё несколько часов назад мы с Дашей радовались солнечному теплу. В который раз думаю, что надо бы купить сестре зимнюю одежду.

Бегу на остановку, надеясь успеть на последний трамвай. Но слишком поздно. В это время общественный транспорт уже не ходит. И что мне теперь делать? Идти пешком? Взгляд падает на стоящую на противоположной стороне улицы жёлтую машину с шашечками. У меня выбор: заледенеть на ветру или потратиться на поездку. Пересчитываю данные Дамиром деньги. Здесь больше, чем он должен был мне заплатить.

Глава 11

В понедельник я встаю рано утром, провожаю Дашу в школу и сажусь в пригородный автобус, который едет чуть больше получаса. На повороте водитель высаживает меня, и я оказываюсь одна на пустынной дороге. Ветер треплет полы моей куртки и пытается сорвать шапку. Мне нужно пройти километр, чтобы попасть в элитный посёлок «Золотые сосны». Я натягиваю капюшон и спешу поскорее пересечь открытое пространство, чтобы спрятаться от резких порывов ветра среди каменных домов.

Прохожу мимо шлагбаума и поста с охраной. В посёлке и правда кажется теплее. Иду, внимательно читая названия улиц и сравнивая их с адресом на визитке. Трёхэтажный особняк с колоннами, высоким крыльцом и широкими окнами вырастает передо мной внезапно, как из сказки. Посередине металлического забора расположены кованые ворота с калиткой. Подхожу ближе и жму на кнопку домофона. Голос из динамика сухо спрашивает:

— Кто и по какому вопросу?

Немного теряюсь, поскольку не совсем представляю, для чего меня сюда пригласили.

— З… Здравствуйте… Меня зовут Света… Я… Мне Дамир… Дамир Ризванович дал этот адрес и сказал приехать к восьми утра.

Раздаётся сухой щелчок. Я толкаю калитку. Открыто.

В холле меня встречает сухопарая женщина лет пятидесяти. Она одета в строгое серое платье, волосы собраны в тугой пучок. Её цепкий взгляд, словно сканер, изучает меня с головы до ног, пытаясь проникнуть в душу.

Сглатываю. Неловко переступаю с ноги на ногу. Меня накрывает странное чувство, будто я случайно шагнула в чужую жизнь. И наследила. Прямо на тёмный дубовый паркет с глянцевым покрытием.

— Меня зовут Маргарита Степановна, — бесцветным голосом представляется женщина, вырывая меня из охватившего оцепенения. — Я служу здесь экономкой. Меня предупредили, что сегодня приедет новая горничная по имени Светлана. Так это вы и есть?

— Новая горничная? — удивляюсь я и тут же прикусываю себе язык. Вспоминаю вечер пятницы, когда Дамир меня уволил, а после дал адрес этого дома. Видимо, решил, что здесь моё умение работать уборщицей пригодится лучше, только меня забыл об этом предупредить. Что же, я не в той ситуации, когда можно себе позволить разбрасываться вакансиями, да и не имею ничего против должности горничной. — Да, точно… Это я.

Маргарита Степановна удовлетворённо кивает.

— Идём, Светлана, покажу твои обязанности.

Она ведёт меня по коридорам огромного дома, открывает двери в кабинет, в столовую, в кухню и другие комнаты. Всё блестит, как будто каждый уголок тут протирают по десять раз на дню.

— Рабочий день начинается в восемь утра и заканчивается обычно в восемь вечера, но бывает, приходится задержаться. Тогда можно переночевать в комнате для прислуги. Два выходных в неделю, график скользящий. В твои обязанности будет входить уборка санузлов и коридоров.

Киваю, к физическому труду мне не привыкать, но внутри всё обрывается при мысли, что будет с Дашей.

— У меня… У меня есть сестрёнка. Ей семь лет. Я не могу оставлять её одну круглыми сутками.

Маргарита Степановна останавливается, поворачивается ко мне.

— Если тебе нужна эта должность, то найми няню. Среди студенток и пенсионерок наверняка найдутся те, кто захотел бы подработать. У тебя будет два дня, чтобы решить этот вопрос. Работа трудная, но хорошо оплачиваемая. И в этот дом не нанимают абы кого с улицы, только по рекомендации, — добавляет она, и в её глазах мелькает что-то вроде предупреждения. — Решай сейчас.

Я смотрю в окно. Там в нескольких километрах от посёлка раскинулся город, где у меня нет ни работы, ни будущего, зато есть сестра, о которой я поклялась себе заботиться. И я каким-то нутром чувствую, что лучше предложения уже не будет.

— Я найду няню.

— Вот и славно. Жду тебя в четверг.

Пройдясь с экскурсией по первому этажу, мы возвращаемся в холл. Сейчас, немного придя в себя, я могу более внимательно рассмотреть интерьер. Стены здесь окрашены в тёплый бежевый цвет и декорированы молдингом. Слева от входа расположен массивный столик с мраморной столешницей, на нём стоит фарфоровая ваза с живыми белыми орхидеями. Над столиком висит овальное зеркало в золочёной раме. С потолка спускается изящная хрустальная люстра в три яруса. Её свет мягко отражается от полированных, идеально чистых, без единой пылинки поверхностей. Справа виднеется широкая лестница, ведущая на второй этаж.

На межэтажной площадке установлен огромный портрет молодой женщины. Он буквально приковывает моё внимание. Мне кажется, никогда прежде я не видела такой красивой и элегантной особы. Её лицо с тонкими восточными чертами кажется одновременно гордым и добрым. Высокие скулы, изящный нос с едва заметной горбинкой, полные губы, тронутые лёгкой улыбкой — в ней столько естественного благородства, что мне невольно хочется поправить свою растрёпанную причёску.

Её густые чёрные локоны ниспадают на плечи, переливаясь на свету синеватыми отблесками, как крыло ворона. Один непослушный завиток выбивается и лежит на обнажённой шее, где поблёскивает изящное колье с рубинами. Женщина одета в платье ярко-красного цвета, подчёркивающее смуглость её кожи. Одна рука лежит на спинке резного стула, и я вижу тонкие пальцы с аккуратными ноготочками. Понятно, что эта истинная леди никогда в жизни не мыла полы и не драила санузлы.

Глава 12

Крепко сжимаю маленькую ладошку Даши в своей. Сестрёнка что-то говорит, но я почти не слушаю. В голове крутится всего одна мысль: «Где найти няню?»

Город огромный, а знакомых, таких, которые могли бы выручить, — ноль. Пока возвращалась на автобусе из «Золотых сосен», просматривала различные объявления, но как доверить Дашу первой встречной? Даже думать об этом страшно.

— Даш, — осторожно начинаю я, чувствуя, как в горле пересыхает. — Мне пришлось сменить работу. Я теперь буду возвращаться совсем поздно, а иногда, надеюсь, нечасто, даже оставаться с ночёвкой. Тебе… Тебе нужна будет няня.

Даша замедляет шаг. Поднимает на меня свои огромные, как у диснеевской принцессы, глаза. В них ни капли страха, только любопытство.

— И кто будет моей няней?

— Пока не знаю, — вздыхаю я, пожимая плечами. — Надо найти кого-то... Хорошего. Доброго. Надёжного.

Мы приближаемся к нашему подъезду. Обычно на скамейке бывает пусто, но сегодня она занята тремя пенсионерками, которые оживлённо о чём-то спорят, размахивая руками. Они замолкают, когда мы проходим мимо.

Внезапно Даша вырывает ладонь и бодро подбегает к ним.

— Бабушки! — звонко говорит она, заставляя меня застыть на месте. — Кто из вас хотел бы подработать моей няней?

У меня перехватывает дыхание. Внутренне готовлюсь к тому, что нас пошлют куда подальше, уже собираюсь извиняться за сестрёнку, но в ответ пожилые женщины лишь смеются и с интересом смотрят сначала на Дашу, затем на меня.

— Няней говоришь? — переспрашивает одна из них. Невысокая, с морщинистым, но удивительно добрым лицом. — А что делать-то надо?

— Ну… — Даша серьёзно надувает щёки. — Кормить меня ужином. Проверять уроки. Включать мультики.

— Да на самом деле всё немного сложнее, — встреваю я. — Встретить со школы надо и накормить. Но еда у нас всегда наготовлена, просто разогреть надо. А к вечеру я уже приеду.

Женщины переглядываются, и та, что задавала вопросы, продолжает:

— Ну, встретить со школы и накормить я смогу. Пожалуй, даже посижу с ней пару часов. Я, конечно, не гувернантка, но своих-то внуков вырастила.

Теперь уже я внимательно приглядываюсь к ней. Женщина кажется нормальной. И доброй. А главное, других вариантов у меня всё равно нет.

— Так… Вы не против? — осторожно спрашиваю я. — Я не могу платить много, но…

Женщина машет рукой, будто отгоняет назойливую муху.

— Да какие деньги! — фыркает она. — Я и так вечерами одна сижу, дети-внуки выросли, разъехались. Единственная радость — телевизор посмотреть и косточки всем соседям перемыть, да и то уже надоело. Я же учительницей проработала всю жизнь. Когда на пенсию вышла, ко мне ещё долго бывшие ученики в гости ходили, но и у них уже своя жизнь. Так что посижу я с твоей девочкой. А зовут меня Галина Ивановна.

У меня внутри будто разжимается пружина.

— Спасибо! — выдыхаю я и чувствую, как глаза сами собой наполняются слезами.

Даша радостно визжит и хватает бабушку за руку. А я стою и думаю, что иногда помощь приходит оттуда, откуда её совсем не ждёшь.

Два последующих дня я трачу на то, чтобы купить Даше куртку, а в четверг приезжаю в особняк ровно к восьми, как и договаривались. Ноги немного подкашиваются от волнения, когда я переступаю порог и оказываюсь в роскошном холле. Как и в прошлый раз, меня встречает Маргарита Степановна, высокая, строгая, с безупречной осанкой и без тени эмоций на лице.

— Ты опоздала на три минуты, — говорит она холодным голосом, глядя на наручные часы. Я открываю рот, чтобы объяснить, что автобус задержался, но она лишь молча протягивает мне свёрток. — Это твоя униформа. Переодевайся и приступай к работе.

В крошечной комнатке для прислуги я дрожащими руками надеваю чёрное платье, которое оказывается мне великовато, белоснежный фартук и чепец, и выхожу. Маргарита Степановна ждёт меня за дверью.

— Сегодня будешь мыть главную лестницу и коридоры первого этажа, — сообщает она, указывая на уже приготовленные ведро с водой, тряпки и щётки. — Всё должно сиять и блестеть. Я проверю. Если будут какие-то вопросы — задавай. Воду менять в санузле для персонала на первом этаже.

Она уходит, а я опускаюсь на колени перед первой ступенью. В доме тихо.

«Как в склепе», — приходит в голову мысль.

Где-то вдалеке слышны шаги других горничных. Они проходят мимо, не глядя в мою сторону, занятые своими делами. А я продолжаю натирать паркет, полировать мрамор. В этот момент мой взгляд падает на огромное зеркало в золочёной раме. В нём отражается вся лестница, хрустальная люстра, портрет хозяйки дома и я. Маленькая и жалкая, в чёрном платье служанки.

«Мне никогда не стать хозяйкой такого дома», — внезапно осознаю я. Странно, почему эта мысль пришла мне в голову именно сейчас, ведь я никогда не стремилась к роскоши. Этот мир слишком далёк от меня, и я лишь на мгновение коснулась его.

Непроизвольно крепче впиваюсь пальцами в тряпку. Нужно делать своё дело, и делать его хорошо, тогда у нас с Дашей будет достаточно денег, чтобы оплатить аренду, купить продукты и лекарства. Делаю глубокий вдох и тру крошечное, едва заметное пятно. Здесь всё должно быть безупречно, так сказала Маргарита Степановна. И я раз за разом меняю воду и снова и снова опускаюсь на колени. Работа не ждёт.

Глава 13

Проработав до воскресенья, я так ни разу не столкнулась с хозяевами. И это кажется мне очень странным. Их словно нет в собственном огромном доме. Только портрет Амины на лестнице напоминает, что здесь обитают люди, а не призраки.

— Я как-то видела хозяина, — шепчет мне Катя за обедом, когда я делюсь с ней своими соображениями. — Он такой красавчик! — Она мечтательно закатывает глаза и продолжает тараторить. — Но дома появляется очень редко. Говорят, он почти всегда в городе, в клубах или на встречах.

Вошедшая на кухню Маргарита Степановна смотрит на нас хмурым взглядом, и мы с Катей считаем за лучшее разойтись по разным углам.

После обеда я вновь иду натирать лестницу. Тихо. Дом молчит. Как и всегда. Даже если кто-то в нём и живёт, он всё равно кажется пустым. Отжимаю тряпку, вглядываюсь в полированный паркет. Чего-то здесь не хватает. И вдруг понимаю: детского смеха. Топота маленьких ног, отпечатков липких пальцев на всех поверхностях. В этом доме не хватает жизни!

— Роскошный склеп, — бурчу я.

В нашей маленькой квартирке с Дашей всегда шумно. Она то рисует и напевает, то возится с игрушками, то придумывает новые забавы. А здесь…

Здесь даже воздух кажется застывшим. Внезапный грохот входной двери заставляет меня вздрогнуть. Звук такой резкий, что кажется, будто её выбили ногой. Сердце заходится в бешеном ритме, когда я вдруг узнаю раздавшийся пронзительный голос.

— Так, проходим. Быстрее, не задерживаемся! — разносится по всему первому этажу.

Я нахожусь на межэтажной площадке и медленно выглядываю из-за перил. Вижу её, Зару, такую же ослепительную и ядовитую, как в тот злополучный вечер в клубе. Она стоит посреди холла, закинув голову. Её длинные локоны переливаются синевой под светом хрустальной люстры. Под чёрным меховом манто виднеется облегающее платье цвета кровавого рубина, подчёркивающее каждый плавный изгиб тела.

Ещё крепче впиваюсь пальцами в тряпку. Вжимаю голову в плечи, стараясь стать меньше, слиться с лестницей, но не могу оторвать глаз от этого зрелища. Ну как меня так угораздило устроиться на работу в дом, где она если не хозяйка, то как минимум имеет право распоряжаться и командовать прислугой?

За Зарой в холл вваливается целая процессия: мужчины в униформе несут огромные коробки, за ними спешат женщины с кейсами. Все они суетятся, как муравьи, разбегаясь в разные стороны, следуя её указаниям.

— Шары в гостиную! Гирлянды вдоль лестницы! Цветы к камину! — Зара раздаёт команды, щёлкая пальцами. Её голос разрезает привычную тишину, словно острый нож.

Осторожно высовываюсь из укрытия и через распахнутые двери гостиной наблюдаю, как роскошная, но холодная комната преображается. Золотые шары вспыхивают под светом, гирлянды мерцают, как звёзды, белые орхидеи изгибаются в изысканных композициях. Всё это выглядит как сцена из сказки: слишком идеально, слишком искусственно.

Пытаясь рассмотреть получше, поднимаюсь и неосознанно делаю шаг вперёд, забыв об осторожности. Хочется увидеть эту красоту поближе, потрогать…

— Эй ты! — Застываю от звука ледяного голоса. Нет, не буду реагировать. Вдруг она меня не заметит? Но не тут-то было. — Да, ты! — Зара настойчиво подзывает меня к себе.

Опускаю голову, натягиваю чепчик на лоб и иду. По мере моего приближения лицо Зары вытягивается от изумления, а густые брови сводятся у переносицы.

— Ты?! Что ты тут делаешь?! Рита! — Её крик разносится по всему дому, заставляя меня вздрогнуть.

Мои ноги подкашиваются, в глазах темнеет от унижения и страха. Вездесущая экономка появляется перед ней словно из ниоткуда.

— Рита, — повторяет Зара. — Немедленно уволь вот это, — она указывает на меня тонким наманикюренным пальцем.

— Зара Магомедовна, — отвечает Маргарита Степановна ледяным тоном. — У меня есть строгие распоряжения насчёт Светланы.

— Ты что, перечишь мне? — Зара фыркает, её ноздри раздуваются от гнева. — Эта… Эта… Она же совершенно невоспитанна, не знает своё место и не умеет вести себя в обществе! И уж где я не ожидала её встретить, так в доме родной сестры!

— Увольнение возможно только с личного распоряжения хозяина.

— С какого ещё распоряжения? — Зара язвительно растягивает слова. — Это оскорбление для моей сестры держать в доме вот это! — Она снова тычет в меня указательным пальцем.

Я чувствую, как от стыда горит лицо. Моя униформа внезапно кажется мне грязной, неопрятной, несмотря на то что я только сегодня надела чистую.

— Я передам ваше пожелание Дамиру Ризвановичу, — невозмутимо продолжает Маргарита Степановна.

— Не надо. — Зара резко выхватывает из сумочки телефон, её острые ноготки яростно стучат по экрану. — Я сама всё ему скажу.

Она отворачивается, начинается какой-то разговор, но я уже не слышу слов. В ушах звенит, сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.

Маргарита Степановна неожиданно берёт меня за локоть и отводит в сторону. Её пальцы холодные и цепкие, как стальные клещи.

— Продолжай работать, — шепчет она. — И не попадайся больше на глаза Заре Магомедовне.

Я киваю, но внутри всё сжимается от страха и оттого, что я наконец-то понимаю, в чьём доме я работаю. Иду в санузел, включаю холодную воду и умываюсь. Смотрю в зеркало на усталую, напуганную девушку с красными воспалёнными глазами и обветренными губами. Дамир устроил меня на должность горничной в собственный особняк, под бок к своей жене, оказавшейся сестрой Зары, как будто бы мне было мало унижений в клубе. И уйти мне нельзя. Нет, конечно, никто меня не станет насильно удерживать, но кому я нужна в этом городе без опыта и образования? Я не могу рисковать здоровьем и благополучием сестры, ведь в первую очередь пострадает она.

Глава 14

До самого отъезда Зары я стараюсь не появляться ни в холле, ни в гостиной, ни на главной лестнице. По распоряжению Маргариты Степановны отправляюсь драить санузлы на втором этаже. Впрочем, драить здесь особо нечего. Всё блестит, будто этим ничем не пользуются.

— Я тут узнала, что у хозяина завтра день рождения, — делится со мной Катя, когда мы случайно пересекаемся с ней на лестнице для прислуги. — Потому эта мегера и прикатила, чтобы помочь дом украсить. На правах ближайшей родственницы, так сказать.

— А где же его супруга? Почему она сама этим не занимается?

Вспоминаю, как Дамир заставил меня раздеться в своём кабинете, когда я попросила у него денег, и в этот момент мне становится особенно неприятно. Ведь у самого жена есть. А после ещё и в свой дом привёл. Впрочем, о чём я думаю? Всё равно между нами ничего не было и не будет. Ещё бы! Амина Магомедовна — такая красавица, не станет же Дамир зариться на какую-то уборщицу с синевой под глазами и обкусанными губами.

— Какая-то непростая история с ней приключилась, — слова Кати прерывают суетливую чехарду моих мыслей. — Я же сама тут недавно, ни с кем толком не общаюсь. Это всё, что я успела понять.

— Ясно, — киваю я, и мы с Катей расходимся: она вниз, а я наверх.

Вечером перед уходом, когда я уже стою на пороге чёрного входа, меня ловит Маргарита Степановна.

— Завтра вечером будет много работы. Нет смысла быть здесь с раннего утра. Приезжай к пяти часам.

— И до скольких придётся работать? — спрашиваю я, думая о том, получится ли уговорить Галину Ивановну посидеть с Дашей подольше.

— Сложно сказать. Только после того, как гости разойдутся, а это может случиться и после полуночи. Будь готова, что придётся переночевать в комнате для прислуги.

К счастью, Галина Ивановна, пусть и нехотя, но согласилась присмотреть за Дашей. Поэтому в понедельник я с относительно лёгким сердцем возвращаюсь в «Золотые сосны», надеясь, что, как и вчера, меня задвинут на какие-нибудь работы, где никому не попадусь на глаза.

Но мои надежды так и остаются надеждами. Стоит мне появиться среди прислуги, как в руки всовывают металлический поднос и отправляют обслуживать гостей, которые прибывают один за другим. Мужчины в идеально сидящих смокингах, с часами, которые дороже, чем наша с Дашей годовая аренда за квартиру, раза в три или четыре. Женщины в платьях, сшитых, наверное, специально для этого вечера: шёлк, бархат, шифон, стразы, разрезы, открывающие длинные, стройные ноги.

Я стою у стены и сжимаю поднос так сильно, что пальцы немеют, стараюсь дышать тише, и по возможности слиться с интерьером, и без того роскошным, а в этот день преобразившимся до неузнаваемости.

Сегодня в доме впервые появляется Дамир. Одетый в дорогой костюм, он входит в комнату для празднования. Его приход встречают залпом конфетти, радостными возгласами и тёплыми поздравлениями.

— Разнеси шампанское, — слышу над ухом распоряжение Маргариты Степановны.

Расставляю на подносе наполненные фужеры и иду. Поначалу меня никто не замечает. В униформе прислуги я никому не интересна. Гости просто берут напитки и продолжают прерванный разговор. Пока рядом со мной не оказывается Зара. Положив тонкую ладонь на локоть Валида, она мило воркует с женихом, бросая загадочные взгляды в сторону виновника торжества.

— Что? — шипит Зара, заметив моё присутствие. Её гадливо передёргивает, и она даже ставит назад бокал с шампанским, только что взятый с моего подноса. — Ты и сегодня здесь?

Валид изумлённо изгибает бровь. Он определённо меня не помнит.

— Дамир! — Её высокий звонкий голос режет слух. Хозяин дома поворачивается к нам. В руке он держит бокал с тёмно-красным вином, к которому так ни разу и не притронулся. — Ты что, серьёзно? Держишь эту… эту уборщицу в своём доме?

Все взгляды, тяжёлые, любопытные, насмешливые, устремляются на нас. Дамир медленно подносит бокал ко рту, делает глоток. Его губы растягиваются в улыбке, но глаза остаются холодными.

— Зара, — его голос звучит почти ласково, — если тебе так не нравится моя прислуга, может, займёшь место экономки? Будешь сама всех нанимать и увольнять.

Тишина. Фокус внимания смещается с меня на Зару. Кто-то из гостей, девушка в платье цвета шампанского, сдавленно хихикает. Зара закатывает глаза, её губы дрожат от ярости, но через мгновение она тоже начинает смеяться. Резко, неестественно, словно играет роль.

— Ладно, раз ты её держишь, наверное, она хорошая служанка. — Она бросает на меня взгляд, полный яда. — Пусть прислуживает нам.

Мне хочется провалиться сквозь землю. Но я лишь крепче сжимаю поднос и опускаю взгляд в пол. Вечер продолжается.

Я разношу напитки, подбираю пустые бокалы, меняю пепельницы. Стараюсь не встречаться ни с кем взглядом, но Зара не даёт мне ни секунды покоя.

— Эй ты! — Она щёлкает пальцами, будто подзывая собаку. Не хватает только свиста для полного сходства. — Принеси мне трюфели.

Но когда я подхожу с подносом, она закатывает глаза.

— Есть невозможно. Это какие-то помои, а не трюфели. Ты принимаешь гостей Дамира за свиней?

«Не всех», — хочется ответить мне, но говорю совсем другое: