— Где она опять лазит?! Лилея! ЛИЛЕЯ! — разносится так громко и грозно, что у меня в висках начинает пульсировать. Голос низкий, почти рычит, словно его хозяин готов разодрать ту бедную Лилею. Бедняга.
— Опять ест в подсобке, — произносит другой, более звонкий и… противный. Словно жаба квакает.
— Когда она уже наестся?! Найди ее! Нас ждет Альфа Корел. Пусть бегом несет свою задницу в главный зал!
— Да, да, да, Альфа Морнар. Сейчас найду ее.
— Бегом!
— Бегу-у-у.
Я бы посочувствовала этой Лилее. Правда. Даже мысленно пожелала бы ей удачи. Если бы не одна маленькая деталь.
У меня ужасно болит голова. И… это мой голос внутри.
Я открываю глаза и вижу потолок. Деревянный. Тёмный. С паутиной в углу. Пахнет мукой, пылью и… печеньем. Сладким, приторным, как в школьной столовой, где экономили на всём, кроме сахара.
Так. Стоп. Потолок не мой. Запах не мой. И тело…
Тело — точно не моё.
Я пытаюсь сесть — и понимаю, что делаю это как-то… тяжело. Слишком тяжело. Словно на мне бронежилет. Или два. Или я не в бронежилете, а в ком-то.
Руки. Это первое, что я вижу.
Они… круглые. Мягкие. Белые. С ямочками у пальцев. У меня никогда не было ямочек у пальцев. У меня были костяшки, синяки от наручников и шрамы от стекла, когда брали квартирных. Я следователь. Была.
Была.
Картинка в голове вспыхивает резко, как вспышка фотоаппарата.
Лёд на ступеньках. Телефон в руке. Чёртовы отчёты. Скользко. Падение. Удар. Темнота.
— Лилея! — снова орёт тот рычащий голос, и теперь он ближе. — Если ты опять жрёшь, клянусь луной, я тебя…
Луна? Клянусь луной? Какой еще луной? Та что на небе?
Я замираю.
Так. Ладно. Спокойно. Паника — потом. Сначала — анализ.
Я приподнимаю голову и вижу… поднос. На полу. Рассыпанные печенья. Крошки. И… кровь. Немного. Рядом с моей головой.
Не моей. Её. Лилеи?
Потом вторая вспышка. Чужая. Теперь не моя. Словно смотрю чьи-то воспоминания со стороны.
Жирные пальцы хватают печенье. Слишком быстро. Слишком жадно. Кто-то смеётся за дверью. Скользкий пол. Шаг. Второй. Поднос. Падение. Удар. Тишина.
Смерть.
Я сглатываю.
Значит, мы обе поскользнулись. Логика никогда меня не подводила.
В горле сухо. Сердце бьётся тяжело, медленно, будто тоже не моё.
Я осторожно касаюсь лица. Щёки. Подбородка. Шеи. Всё мягкое. Всё чужое. Грудь…
О, боже. Я никогда не была худышкой, но и… не так.
Я пытаюсь встать — и едва не падаю снова. Центр тяжести другой. Колени ноют. И платье. На мне платье. Слишком узкое в груди. Грудь огромна! Вырез платья, как по мне слишком глубокий. Я вообще всегда ношу водолазки, а тут.
Дверь резко отрывается, свет бьет в глаза, закрываю их рукой. Боже как болит голова.
— Что ты тут делаешь?! Хотя, это глупый вопрос.
На пороге стоит мужчина. Мелкий. Рыжий, сухой и высокий. Именно сухой, а не худой. И глаза у него… Почти жёлтые.
Смотрит на меня с явным призрением, и вдруг он начинает принюхиваться.
И я понимаю. Он правда принюхивается.
— Как обычно, — бурчит он, и губа у него дёргается, словно он сдерживает оскал. — Опять валяешься среди жратвы. Никудышная жена для Альфы.
Жена?
Альфы?
Это у них клички такие? Группировка какая-то? Типа Питерские?
— Что… — произношу хрипло, боже, даже голос не мой.
— Вставай, — рявкает рыжий. — Нас ждёт Альфа. И если ты снова опоздаешь, он с тебя шкуру сдерет. Хотя… — он скалится, — скорее закроет на ключ подсобку, чтоб ты больше не жрала наши пожитки.
Медленно поднимаюсь, стараясь не шататься. Он даже не пытается мне помочь, хотя даже спорить не надо, вид у меня не самый лучший. В ушах звенит.
Выпрямляюсь и впервые встречаюсь с ним взглядом. Пф, я с ним одного роста, мелкаш паршивый.
— Как тебя зовут? — спрашиваю я тихо.
Он замирает. Смотрит как на безумную, с тем же омерзительным взглядом, словно я мусор.
— Совсем мозги жиром заплыли? — фыркает он. — Финик я.
Помощник. Тот самый противный голос. Точно. Он обещал Альфе, главарю этому… Морнару, привести меня.
— Сильно стукнулась, — дергаю плечом и тут же морщусь. Боль под лопаткой простреливает так, что в глазах темнеет. Жива, значит. И чувствую всё прекрасно.
— От тебя вечно одни проблемы. Пошли, давай, шевели жоп…
— Договори — и сам рядом ляжешь, — рычу сквозь зубы.
Голос выходит хриплый, но в нём нет ни грамма прежней покорности. Я не собираюсь слушать этот словесный мусор.
Финик замирает. Реально замирает. Смотрит так, будто я при нём в волка обернулась. Рот приоткрыт, жёлтые глаза расширились.
— Ты… ты…
— Я жена Альфы, верно? — выгибаю бровь и ставлю руки в бока. Мягкие, чужие бока, затянутые проклятым корсетом, но стойка всё равно выходит уверенной. Следователь во мне никуда не делся.
— Ага, — квакает он, уже не так уверенно.
— Тогда с уважением разговаривай, — спокойно, почти лениво. — А то звучишь так, будто забыл, с кем базаришь. Непорядок.
Он моргает. Один раз. Второй.
— Лилея…
— Что? — делаю шаг к нему. Да, тяжёлый. Да, непривычный. Но шаг.
Он отступает. На полшага. Мелочь. Но я фиксирую.
— Пошли, — уже тише бурчит он. — Нас Альфа ждёт.
Вот так-то лучше.
Я прохожу мимо него первой, чувствуя на спине его взгляд — растерянный, злой и… настороженный. М-дя, видимо тут эту Лилею часто так… арбузили.
Ну все, хватит.
У Альфы новая старая жена!
Любимые мои, спасибо, что вы заглянули в мою новую историю! Прошу вас поддержать книгу звездочкой и комментарием! Я буду очень благодарна!