Не корми дракона яблочками!

Глава 1

Есть вещи, к которым жизнь тебя не готовит.

Налоговая проверка в разгар сезона — к этому можно подготовиться.

Кот, уронивший кружку с кофе на клавиатуру ноутбука ровно в тот момент, когда ты дописываешь годовой отчет — неприятно, но ожидаемо.

Даже то, что арендодатель поднимет плату в третий раз за год — ну, двадцать первый век, добро пожаловать.

Но к тому, что ты очнешься привязанной к каменному алтарю в компании людей в балахонах — нет, к такому никакой жизненный опыт не готовит.

Хотя, пожалуй, начну сначала.

Последнее, что я помню: обычный, ничем не примечательный вторник. Котокафе «Мяу и ещё раз мяу» — мое детище, моя боль, моя любовь и мой финансовый кошмар. Семнадцать котов, четырнадцать из которых беспородные, три — с характером, несовместимым с жизнью в приличном обществе.

Последний посетитель ушел в девять, оставив на столике чаевые в размере двадцати трех рублей. Спасибо, Андрей Петрович, вы были так щедры!

Я выключала свет. Барсик, этот рыжий, восьмикилограммовый комок живого хамства — спихнул миску с водой со стойки. Лужа на полу. Моя левая нога. Угол шкафчика с пакетиками «Вискас» и конечно же закон подлости.

Бам.

И вот он холод. Такой, знаете, настоящий, пробирающий до костей. К нему еще прилагался запах плесени и чего-то похожего на ладан. Странная парочка. Как если бы кто-то устроил церковную службу в сыром подвале заброшки.

И еще я не могла пошевелить руками. Это, согласитесь, настораживает.

Я открыла глаза. Моргнула.

Моргнула еще раз — на тот случай, если реальность одумается и подсунет мне родной потолок с трещиной в виде паучьих лапок. Но увы, она не одумалась.

Каменный свод. Десятки свечей, расставленные по периметру зала. Огни плясали на стенах, выделывая такое, что позавидовал бы любой театр теней. И фигуры в одинаковых темных балахонах с капюшонами в количестве целых пяти штук. Они стояли вокруг меня полукругом и сосредоточенно выводили длинными палочками по каменному полу линии, похожие на символы.

Руны. Настоящие, насколько я могла судить, руны. Хотя всё мое знание рунической письменности ограничивалось сериалом про викингов. Они чертили их вокруг алтаря, на котором, собственно, привязанная я и лежала. В каком-то тонком белом платье, которое я совершенно точно не надевала утром.

— Ладно, — сказала вслух.

Мой голос прозвучал хрипло и непонятно.

— Либо я умерла, — продолжила я, обращаясь к каменному своду, — либо меня занесло на самый непонятный квест моей жизни.

Тишина. Ни смешка, ни кашля, ни даже вежливого «добро пожаловать, вы стали жертвой розыгрыша, камера вон там, помашите, пожалуйста, ручкой». Фигуры в балахонах продолжали чертить свои руны полностью игнорируя меня.

Один из них, наконец, повернул голову в мою сторону. Капюшон скрывал лицо, но абсолютно лишенный эмоций голос я расслышала отлично.

— Она очнулась раньше срока. Усильте контур. Начинаем сейчас.

О, нет-нет-нет.

— Начинаем что? — Я дернулась, и веревки на запястьях сильно впились в кожу. Кто бы ни вязал эти узлы, он явно провел детство в скаутском лагере. — Эй! Мужчина! Вообще-то, вы должны предложить мне подписать согласие — это же базовое требование к любой процедуре! У меня есть права!

Никакой реакции. Ноль. Мои права волновали этих людей примерно так же, как Барсика волновало мнение о том, что ему не стоит сплевывать комки своей шерсти в ящик моего рабочего стола.

Фигуры начали петь. Слова гудели в воздухе, руны на полу вспыхнули тусклым, зеленым светом, от которого защипало глаза. Потихоньку подкатывала паника.

И тут я услышала писк. Откуда-то снизу, из-под каменной плиты алтаря. Обычный писк обычной мыши. Но я поняла его. Каждое слово, как родную речь.

«Беги! Беги дура, сейчас убивать будут!»

Я замерла.

Окей, Майя. Ты понимаешь мышей. Это, конечно, тревожный симптом и весомый аргумент в пользу версии «тяжелая черепно-мозговая травма, галлюцинации, скорая уже едет».

Но знаете что?

Мышь сказала «беги». И я ее послушала!

Начала дергать руками. Веревки были затянуты туго — спасибо, злым скаутам, но всё же получалось медленно освобождаться.

Пение нарастало. Зеленый свет пульсировал. Я почувствовала неприятное ощущение, как будто невидимая рука залезла в грудную клетку и пыталась вытащить оттуда нечто, чему я даже не знала названия.

Один из балахонников отделился от группы. В его руке блеснуло изогнутое лезвие.

Левая рука наконец выскользнула из петли.

Балахонник подошел совсем близко. Он наклонился и замахнулся ножом, но я вывернулась и ударила его ногой в живот, со всей силы на которую была способна. Он нелепо отлетел назад и приземлился спиной прямо на те линии, что они рисовали. Свет колыхнулся.

Раз.

Два.

И… Погас.

А вместе с ним разом потухли все свечи, мгновенно погружая зал в кромешную темноту.

Глава 2

— Контур! — заорал балахон. — Контур разорван! Держите ее!

Я не стала ждать приглашения.

Правая рука была еще в петле. Рванулась так, что плечо хрустнуло, а звезды вспыхнули перед глазами. Но веревка лопнула. То ли веревка гнилая попалась, то ли от адреналина я выдала всю свою мощь, — неважно, главное — свобода.

Скатилась с алтаря, больно приложившись бедром о каменный пол, и на четвереньках, в кромешной тьме, огибая людей и ориентируясь на подсказки мыши, поползла на выход.

За спиной раздавались крики и топот, они потеряли меня. Чудом выползла в дверной проход и оказалась на небольшой площадке.

— Прыгай в окно, дверь заперта, — пропищала та, и я не раздумывая встала и бросилась к нему.

Высунулась наружу. Ветер хлестнул по лицу, я посмотрела вниз.

Метров пять. Может, шесть. В темноте трудно сказать точно, но мой желудок провалился куда-то в район коленей и оттуда сообщил: «Достаточно, чтобы было очень больно».

Но там же темной копной громоздилось сено. Едва различимое в свете луны. Классика, которая спасала тысячи идиотов в кино. Правда, в кино идиоты обычно были тренированными каскадерами, но выбирать не приходилось.

— Господи, — пробормотала я, протискиваясь в окно, — пусть это будет сено, а не камни, прикрытые им.

Холодные пальцы схватили меня за щиколотку.

От страха лягнулась наобум свободной ногой. И, кажется, попала в одно стратегически важное место. Послышался сдавленный стон и пальцы разжались.

Я же, больше ничем не удерживаемая, наконец-то вывалилась наружу.

Сено!

Колючее, пыльное, забивающееся в нос, глаза, рот и вообще во все места, куда оно может забиться.

Я влетела в него с глухим «умф», провалилась вглубь, полежала секунду, слушая собственное сердцебиение и выдохнула.

Жива.

Жива, жива, жива.

Самое прекрасное сено в истории мира. Я была готова написать ему оду.

Отплевываясь и чихая, выбралась, вытряхивая соломинки из-за шиворота тонкого платья. Босые ноги уткнулись в мокрую от росы землю.

Я огляделась.

Полуразрушенный замок. Массивный, с провалившейся крышей и стенами, обросшими плющом до самых окон. Тот зал, из которого я сбежала, располагался в единственной уцелевшей башне.

Вокруг замка густой лес. Ни огонька, ни дороги, ни намека на цивилизацию. Ни одного указателя «До ближайшего отделения полиции два километра».

Сверху раздались крики. Свет мелькнул в окне, через которое я только что вывалилась.

Времени на экзистенциальный кризис не было. Поэтому он встал в очередь за паникой, растерянностью и острой необходимостью бежать.

Ну, собственно, я и побежала.

Через двор к лесу, мимо колодца и развалившегося сарая. Сколько бежала, не знаю, но мне удалось в моменте заметила лужу под своими ногами, подсвеченную светом луны.

Остановилась так резко, что по инерции проехала босыми ступнями по мокрой траве еще полметра.

Вернулась, взглянула в нее и ахнула.

Из отражения на меня смотрело чужое лицо.

Тонкие черты. Изящные скулы — из тех, ради которых девочки продают душу косметологам. Огромные глаза и маленький носик. Губы, которые даже без помады выглядели так, будто их нарисовал художник, влюбленный в свою работу.

И роскошные волосы до талии. И они…

Розовые.

— Ну конечно, — сказала лицу в луже. — Розовые. Потому что мало мне проблем — давайте я еще буду выглядеть как аниме-персонаж на косплей-фестивале. Замечательно. Просто замечательно.

Отражение не ответило. Оно просто смотрело на меня этими невозможными глазами, и в них отражалось всё мое отчаяние, растерянность и где-то на самом дне — упрямая, дурацкая искорка того, что я, Майя Кравцова, двадцати восьми лет, упорно отказывалась признавать паникой.

Похоже, я все-таки умерла. Или как еще объяснить, что я находилась в чужом теле и, похоже, в чужом мире?

— Ладно, — сказала я отражению. — Ладно. Не знаю, кто ты, девушка с розовыми волосами. Не знаю, где я. Но я жива. А значит — разберемся.

_____

Дорогие читатели!

Рада приветствовать в своей новой истории, которая пишется в рамках литмоба "Даже магия не поможет!".

Другие история литмоба можно посмотреть тут: https://litnet.com/shrt/39SY