(не) красавец и чудовище

Глава 1

Как же омерзительно воняет!

Это первая мысль, что приходит мне в голову, как только открываю глаза. Дальше паника. Стены странные. Слишком. А где обои? И почему так пахнет?

Обвожу комнату взглядом и просто открываю рот от изумления. Меня похитили, пока я спала? Где я вообще?

– Ванда, ты вставать собираешься?! – в комнату вплывает дородная женщина в одежде средневековья.

Ещё раз обвожу комнату взглядом и пытаюсь понять, кому это было сказано. Но, кроме меня здесь никого нет. Я – Ванда? Что за бред? Моё имя Оля. Ольга Короленко.

– На рынок пора, а ты всё в кровати валяешься! Вставай, лентяйка! – женщина швыряет в меня корзину.

Еле успеваю её поймать. Иначе впечаталась бы она мне прямёхонько в лоб. Моргаю несколько раз. Кровать? Она называет соломенный тюфяк кроватью? Мне даже страшно выползти из этой комнаты. А где моя одежда?

Откидываю колючее шерстяное одеяло и поднимаюсь на ноги. Наверное, лучше подыграть этой сумасшедшей и отправиться, куда она просит. А там и ноги сделаю. Прямиком в полицию. Пусть они с этой душевнобольной разбираются.

Вот только испытания моей нервной системы на прочность не закончились этим. Наряд тоже оставлял желать лучшего. Какие-то шаровары, странное платье и что-то вроде холщовой сумки. Ну, здрасте…я что, в средневековье попала? Если выйду из этого убогого дома, надеюсь, не обнаружу разгуливающих по улице свиней…

Выхожу из комнаты, что служит чем-то вроде спальни в ещё более унылую обстановку. Гостиная, столовая и кухня в одном лице. Этакая старинная студия. Ладно хоть не хлев и на том спасибо. Пересекаю и эту комнату и выхожу на улицу.

– Ванда, мерзавка мелкая! Возьми деньги!

Ах да. Деньги. Что ж, они мне пригодятся, чтобы убежать отсюда. Как можно дальше. Возвращаюсь, женщина подаёт мне несколько медяков. Странно всё это. Может, я просто до сих пор сплю? Ну ведь не может это быть взаправду. Сплошной бред.

Теперь остаётся добраться до участка полиции. Только окружающая обстановка подсказывает, что такое я здесь не найду. Вымощенные камнем улицы, невысокие дома. Этакая старинная Прага. Ладно, подумаем над этим позже.

Ни одной машины по пути я не встречаю. Может это общество, что радеет за экологию? Но и велосипедов нет. Таким образом, полностью дезориентированная я дошла до площади. Возможно, главной. Здесь и располагался рынок.

– Что-то ты сегодня поздно, Ванда, – улыбнулась мне женщина, торгующая рыбой.

Надо было хоть в зеркало взглянуть. Почему они все зовут меня этим странным именем?

– Тебе как обычно?

– Да, – киваю и радуюсь, что хоть одну мою проблему решили.

Женщина подаёт мне несколько рыбин, тяжёлых и жирных. Перекладываю их в корзину. Протягиваю монеты, но она берёт лишь несколько.

– Ты сегодня сама не своя. Тебе же ещё зелень нужно купить.

– Точно, – бью себя по лбу и продолжаю путь.

Неизвестно куда, но продолжаю. Только странное столпотворение привлекает моё внимание. Люди заинтересованно наблюдают за развернувшейся сценой: высокий, крепкий мужчина, в военной форме века восемнадцатого, пытается отделаться от невысокой, но довольно крупной девушки с каштановыми волосами.

– Гастон, ну а как же на ужин заглянуть? – капризно тянет она.

– Извини, Изабелль, не сегодня. У меня…эта…охота. Вот.

Изабелль? Гастон? Ещё скажите, что за лесом находится укрытый снегами замок и чудовище.

– А что происходит? – шёпотом спрашиваю у седого старика.

– Да как обычно. Изаелль пытается заворожить Гастона. Он, бедняга, уже и не знает, как отделаться от ее навязчивого внимания.

Забавно. Я словно в сказку наоборот попала.

Попала…

Это что, правда?!

Быстро ущипнула себя за руку, чтобы убедиться, что не сплю. Было больно. Но сон не прервался. Значит, всё происходящее наяву…

Я ведь буквально перед сном смотрела фильм «Красавица и чудовище»…

Может, что-то пошло не так и меня затянуло в него?

Какой же ужас! А что теперь сделать, чтобы обратно вернуться? Произнести нужные слова? Например: сим салабим? Или абракадабра?

Прошептала, на всякий случай. Чуда не произошло.

Может, мне нужно разлучить Изабелль и Гастона? Ну, чтобы она с чудовищем сошлась…

Ой-ёй, как всё сложно…

Дорогие читатели!

Рада приветствовать вас в моей новиночке "(Не) красавец и чудовище". Кто истинное чудовище в этой истории, нам только предстоит выяснить... Но обещаю, это будет весело!

История пишется в рамках литмоба "(Не) добрые сказки"

https://litnet.com/shrt/IO1Q

Визуалы

А сейчас предлагаю познакомиться с главной героиней.

Так, она выглядела до попадания в сказку:

А так она выглядит в сказке:

Не забудьте добавить книгу в библиотеку и подписаться на автора🥰

Глава 2

В каком-то полубредовом состоянии иду за зеленью. Что-то мне подсказывает, что быстро я отсюда не выберусь. А значит, не стоит злить ту женщину, что отправила меня на рынок.

Легче, конечно, от этого не стало. С полной корзинкой возвращаться не так просто. С учётом, что я особо и не запоминала, где живёт эта Ванда. И вот беда: не помню никакой Ванды в этой сказке. Что там вообще было-то?

Принц был эгоистичным, злобным болваном, что отказался помочь нищенке. Вроде бы так. Но это была вовсе не нищенка, а волшебница, что превратила принца в чудовище. Ну и всех, кто в замке был заодно. Как будто им было мало наказания в виде самого принца, ага. Ладно, не суть. Что там дальше было?

В городе жила Изабелль. Странная девушка, что любила читать книги и мечтала о большой и светлой любви и отвергала активные ухаживания Гастона. И это тоже вроде так.

Но вот то, что я увидела на площади, совсем не похоже, что Изабелль отвергала ухаживания Гастона. Уж скорее наоборот. Ладно, сделаем на этом пометку. Может, что-то ещё странное замечу. Что там дальше-то произошло?

Отец Изабелль был часовщиком и отправился на ярмарку. Дочурка заказала у него розу. Вот только разыгравшаяся гроза помешала ему попасть в нужное место – повалило молнией дерево. Пришлось объезжать и, вуаля: по закону жанра отец выезжает на дорогу, что ведёт к замку.

Там он, естественно, видит розу, пытается её стырить. Чудовище его ловит с поличным. И в этот момент является Изабелль. Предлагает взамен отца остаться заложницей замка.

Эврика! Мне нужно организовать попадание отца Изабелль в замок. Там она покажет все свои хорошие качества, очарует принца, и я вернусь домой. Даже настроение улучшилось. Пока я не вышла на улицу, где должен был быть дом Ванды. Пройти мимо него я бы не смогла при всём желании. Злая женщина уже ждала меня на крылечке, поудобнее перехватив какую-то тряпку.

Ой-ёй! Кажется, мне влетит! Знать бы ещё, чем снова разгневала эту женщину.

Узнала. Оказывается, на посещение рынка у Ванды отведено определённое время. Я же установленный лимит исчерпала. За что и была побита полотенцем.

А дальше ничего сказочного в моём дне не было. Сколько же было раньше у женщин дел! Да если я вернусь в свой мир и своё время, никогда больше не пожалуюсь, что устала. Стиральная машина? Да как же. Её функции выполняли мои несчастные ручки. Уборка? Веник и тряпка в деле. Но это ведь я и в своём мире делала. Вот только не чистила при этом печь от золы.

Ну и как же обойтись без готовки ужина на всю семью? А она у меня оказывается не маленькая: две младшие сёстры, два брата, мать и отец. Они, к слову, тоже не сидели без дела: братья заготавливали дрова, сёстры чистили купленную рыбу. Ну а дородная женщина, оказавшаяся всё же моей матерью, точнее, Ванды, конечно, командовала всеми процессами, периодически раздавая тумаки.

Похлёбка из рыбы и свежая зелень. Ну и хлеб, что испекла мать. Вот и весь ужин. Ноги и руки дрожали, когда я добралась до своей комнаты, которую делила с сёстрами. Они, на удивление, были ещё полны сил и энергии. Может, я тоже со временем привыкну?

Тряхнула головой, отогнала эту мысль подальше. Не хочу я к этому привыкать! Хочу обратно в свою жизнь, своё тело, на свою работу! Уж лучше я буду варить кофе каждое утро вечно недовольному шефу, чем так вкалывать!

– Сегодня видела Изабелль и Гастона на рынке, – словно невзначай произношу я, наблюдая за реакцией сестёр.

Хоть и маленькие, но должны же они местные слухи знать. Мари – средняя сестра тринадцати лет от роду, морщится.

– Опять эта дурочка пыталась охмурить Гастона?

– Ага, – вздыхаю я.

– Это просто потому, что она такая же перезрелка, как и ты, – фыркает Беатрис – самая младшая сестра.

Ей десять лет. Она довольно сообразительная и шустрая. Но острая на язык. В принципе, я не обижаюсь на её высказывания. В моём мире это ничего бы не значило. Ванде двадцать лет. Да, по меркам этого сказочного мира давно пора было выйти замуж. Но в моём-то это самое время для учёбы.

– Ну ты подожди, скоро и Ванда будет за мужиками бегать от безвыходности, – хихикает Мари, укладываясь на тюфяк.

А я просто отворачиваюсь. Не знаю, что не так с Вандой, но она довольно милая внешне: большие голубые глаза, пухлые губы, тёмные, изящные брови, длинные белые волосы. Ну и фигурка соответствующая: хрупкая, с тонкой талией, длинными ножками. Хотя…здесь же, наверное, ещё в моде полнотелые женщины.

Но над этим раздумывать мне некогда. Нужно построить план по встрече Мориса (отца Изабелль) и принца. Забыла, как его зовут. Вот только усталость берёт своё – я мгновенно засыпаю, как только в доме становится тихо.

Глава 3

На следующее утро я еле поднимаюсь с тюфяка. Как же хочется спать. До ужаса. Но помня о том, как ругалась мать Ванды, всё же пересиливаю себя. Сёстры ещё спят. А вот совсем недавно у меня не было сестёр.

Как и родителей. Полная сирота. Одна-одинёшенька в мире. Но как-то выучилась, выжила. И работа была у меня терпимая: секретарь у коммерческого директора небольшого предприятия. Не такая, что вау. Но жить можно. Даже жильём обещали обеспечить.

И вроде семья Ванды неидеальная. Но…она есть. Как же дружно они вчера все работали. Мне же только на себя остаётся надеяться.

Смотрю ещё раз на спящих сестёр. Вздыхаю и принимаюсь одеваться. Как я успела понять: у Ванды список обязанностей почти каждый день один и тот же. Так что беру у печи свою корзину и иду на рынок. Судя по только всходящему солнцу, сегодня я намного раньше, чем вчера с постели поднялась. Значит, будет возможность дольше погулять по рынку и разузнать о Изабелль и Гастоне. А может, мне повезёт и даже про замок что-то узнаю. Должны же слухи ходить.

Торговцы ещё только начинали приходить на площадь и выгладывать товар на прилавки. Я остановилась рядом с торговцем овощами. Как же заговорить с ним на тему проклятого замка? Могут ведь и за умалишённую принять. А мне это совсем не нужно.

– Здравствуй, Ванда! Ты сегодня совсем рано.

– Доброе утро! – улыбнулась я в ответ. – Хочется успеть больше дел переделать.

Ну, здесь я совсем не лукавила. Стала выбирать зелень. Хотя не особо в ней и смыслила.

– Работу бы тебе хорошую. Чтобы мать так не гоняла. А то всю жизнь и просидишь подле её юбки, – покачал мужчина головой.

– Где же мне сыскать такую работу?

– Да, тут её негусто, – кивнул торговец.

Перевернул зелень, выбрал пучки получше и протянул мне.

– Слышал я, что в замок, что за лесом, требуется горничная. Может, тебе попробовать?

В замок за лесом? Я удивлённо открыла рот. Это что, он совсем не проклятый? Но…как такое возможно? И…у меня совсем не складывается картина этого мира. Или всё было ложью?

– А разве…он не проклят? – почему-то шёпотом спросила я.

Торговец замялся.

– Ну проклят вроде. Но денег платят! На приданное хватит. Да и дом себе купить сможешь.

Теперь вообще ничего не понимаю.

– А откуда вы знаете, что туда требуется горничная?

– Так, объявление давеча на дереве видел. Когда с фермы своей ехал.

Прекрасно. Принц, похоже, настолько отчаялся, что уже объявления на деревьях расклеил. Нужно срочно завлечь туда Изабелль. Только для начала нужно её найти. Или…может, она скоро сама появится?

На площадь въезжал Гастон, усталый, унылый. Рядом его незаменимый друг. Как же его зовут-то? Лоран? Карл? А, точно! Лефу!

Вот только ведут они себя довольно правильно. Никаких замашек, как в сказке или мультфильме. В слишком странную историю я попала. Но ладно, разберёмся.

На площади появляется Изабелль. Раскачивая бёдрами, она движется в направлении Гастона. Караулит она, что ли, его тут ежедневно? Или у них расписание какое-то есть?

Подхватываю уже заполненную корзину и спешу наперерез девушке. Мне жизненно необходимо с ней пообщаться. Может случиться так, что она не такая, какой её все здесь считают.

– Привет, Изабелль!

Девушка при моём появлении кривится и натягивает на лицо скучающее выражение.

– Чего тебе, Ванда?

– Хотела узнать, не ищешь ли ты работу? – мило улыбаюсь и разглядываю совсем незнакомую мне версию Изабелль.

Это просто какая-то неправильная мультивселенная. Почему девушка, что по истории должна быть милой и доброй, здесь с совершенно холодным взглядом, капризная. Но стоит отметить, что довольно хорошенькая собой. Вот только встретила она меня не слишком-то приветливо.

– Я? Работу? Ванда, ты, конечно, всегда была, мягко говоря, странной…Но это уже чересчур. Мой жених, Гастон, вполне обеспечен, чтобы я работала и гробила свои прелестные рученьки! – выплюнув всё это, девушка скривилась и направилась дальше, к несчастному Гастону, не забыв напоследок задеть меня плечом.

Кажется, придётся менять тактику. Не с того я начала менять сказку…Всё же нужно к Морису ещё заглянуть и проверить, вдруг он тоже не тот милый старичок, каким был в сказке…

Встречайте следующую историю нашего сказочного литмоба "(Не) добрые сказки":

https://litnet.com/shrt/DK8A

Глава 4

По пути домой захожу в мастерскую Мориса. Мужчина оказывается таким, как и в сказке: добрым, улыбчивым, немного странным (но это ведь почти всем изобретателям присуще).

– Ванда? Рад тебя видеть! – улыбается Морис и отрывается от сбора какой-то мини-мельницы с часами и сложной системой колокольчиков, пружинок и шестерёнок.

На столе портрет умершей жены. Молодой, красивой женщины с тёмными волосами и овальным лицом с тонкими чертами.

– Доброе утро, Морис! Как вы поживаете? Это у вас что-то новенькое? – указываю на изобретение.

Дальше мужчина принимается рассказывать о своих необычных часах. И делает он это так увлекательно, что я теряю счёт часам.

– А вы не хотите это на ярмарку мастеров отвезти? – спрашиваю робко и незаметно скрещиваю пальцы за спиной, надеясь, что этот ход сработает.

– На ярмарку, говоришь? – мужчина потирает заросший щетиной подбородок. – Как это я сам не догадался! Конечно! Завтра же в дорогу отправлюсь. Как раз за ночь успею доделать!

Ну хоть в этот раз мне везёт. Прощаюсь с Морисом, и, довольная собой, спешу домой. Где мне, естественно, влетает за опоздание. Сколько же бранилась мать Ванды. И ещё меня поразил её запас бранных слов. Ведь ни разу не повторилась.

Но благо хоть не били. Приступаю к своим домашним обязанностям и освобождаюсь только к вечеру. А потом без сил падаю в кровать. Как они выживали при таком объёме физической работы? Для меня это остаётся загадкой. Так же как и откуда у сестёр ещё и энергия на болтовню. Впрочем, надеюсь, мой план сработает, и Изабелль встретиться с Аддамом и поможет ему измениться. А я отправлюсь в родной мир и буду вспоминать всё произошедшее, как страшный сон.

Следующим утром я просыпаюсь с первыми лучами солнца. Сёстры ещё спят. Сегодня мне не нужно на рынок, но очень хочется. Стоит убедиться, что ничего не произошло, и Морис успешно отправился на ярмарку.

– Ты чего так рано подскочила? – хмурится мать. – Сегодня выходной. Только к вечеру работа будет.

– А можно я тогда отправлюсь работу искать? Это ведь будет нелишним, – натягиваю на лицо улыбку.

– Дело хорошее. Да и лишними - деньги не бывают. Ступай, дочка.

Ну хоть что-то хорошее. Спешу к дому Мориса. Пробираюсь по узким улочкам городка и, наконец, вижу мужчину у повозки.

– Морис! Удачной дороги! – сама же радуюсь, что пока всё идёт по плану.

– А, Ванда! Спасибо! Привезу и тебе подарочек, за то, что подкинула такую хорошую идею, – мужчина забирается в повозку и потихоньку удаляется от дома.

А я крадусь следом. Верить в чудо хорошо, но лучше всего удостовериться. Вдруг что-то ещё пойдёт не так. А может, я смогу повлиять на события. И всё же добьюсь своего.

Морис петлял по улицам, пока не выехал на окраину города. Следом и я. Прятаться стало сложнее, поэтому пришлось отстать. Но мужчина и не стремился проверять дорогу на предмет слежки. Беспечный такой. Хотя…кто коме меня за ним следить будет?

Вскоре он въехал в лес, а мне пришлось ускорить шаг, чтобы не потерять его из виду среди деревьев. Лес был непроглядный, казалось, в нём живёт сама тьма. Высокие деревья широко раскинули свои корявые лапы и не позволяли солнечным лучам проникать к самой земле.

Но и этого же мало. Где-то вдалеке завыли волки. И теперь мне по-настоящему страшно. Кажется, я тут немного лишняя. Только хочу развернуться и припустить обратно к городу, как дорогу мне преграждает высокий молодой человек с тёмными волосами и какими-то жутковатыми, звериными глазами.

– Не страшно одной по лесу бродить?

– После того как вы спросили, стало очень страшно…– выдаю всю подноготную.

Сама же отмечаю, что у него очень приятный голос. С лёгкой хрипотцой.

– Ну и глупышка. Проводить в сторону города?

– Если вас не затруднит, – отвечаю, а сама прикидываю, успею убежать в случае чего, или все же останутся мои косточки на съеденье волкам.

– А меня Аддам зовут, – представляется молодой человек, изящно подставляя мне руку.

– Я думала вы чудовище…– произношу, совершенно не думая и тут же прикрываю рот ладошкой. – Простите.

– Так заметно, да? – расстроено спрашивает принц.

А у меня совсем не было сомнений, что это тот, кто мне нужен. Точнее, Изабелль нужен, конечно. Мне он и даром не сдался.

– Не особо, если на глаза не смотреть, – пристыженно отвечаю я.

Надо же было так оплошать.

– Всему виной приближение полнолуния.

– Вы оборотень, что ли? – изумляюсь ещё больше.

– Ну…да. А ты разве не слышала про проклятье? – хлопает глазами Аддам.

Я мотаю головой. В этот момент вой волков раздался совсем рядом. Заржала лошадь. Закричал Морис.

Глава 5

По лесу медленно полз туман. Мне всё больше не по себе. А Аддама и Мориса до сих пор нет. Наверное, мне уже давно пора быть дома. И мне, наверное, влетит. Если только…я не договорюсь о работе с этим принцем-оборотнем. Был у меня босс-тиран, а станет волчара.

Только бы он пришёл раньше, чем меня найдут волки. Настоящие, а не принц, естественно. А то ведь он их от Мориса прогонит, а тут я стою такая вкусная. Смотрю на тонкие руки Ванды…ну, погрызть всё равно есть что.

– Ты ещё здесь? – удивлённо спрашивает Аддам, выходя из-за широкого ствола дерева.

Я даже вздрагиваю от неожиданности.

– Ты же сам сказал ждать тебя здесь…– смотрю на принца удивлённо. Склеротик он, что ли?

Ещё меня напрягает отсутствие Мориса. Куда его дел этот неправильный принц? Уж не сожрал ли? Чем там оборотни питаются? Сердца же вроде?

Уф! Мне бы не свихнуться…

– А, – принц почесал затылок. – Это хорошо.

– А где Морис?

Оборотень хмурится, во взгляде появляются нехорошие огоньки. Я инстинктивно отступаю на шаг. Он и так со своими жёлтыми глазами пугает, а здесь так вообще ужас ходячий.

– Ты его дочь? – сужает глаза Аддам.

– Нет, – быстро отвечаю я. – Он просто с моей деревни.

Вот теперь становится интересно, что там Морис успел натворить? По сказке вроде бы цветок пытался украсть. Но это ведь какая-то неправильная сказка, так что шут его знает, что пошло не так.

– А то он пытался украсть дорогую вещь, – внимательно наблюдает за мной принц.

Я изображаю на лице удивление, прикрываю рот ладошкой, а сама выдыхаю. Вроде и здесь меня не подводит сюжет. Может, и Изабелль удастся исправить? Отца, может, она любит сильнее, чем богатство.

– Вы только не убивайте его. Он очень хороший изобретатель.

Аддам приподнимает бровь и окидывает меня взглядом с ног до головы. Мне даже неловко становится под этими рентгеновскими лучами. Ему бы в поликлинике работать.

– Ну, пойдём посмотрим, какой он изобретатель…

Принц разворачивается и направляется в сторону, откуда были слышны крики Мориса.

– А волков там больше нет?

– Только я, – усмехается оборотень.

Теоретически от этого тоже должно быть страшно. Но вот конкретно с этим волком ещё можно договориться. А с настоящими…не думаю, что мне дадут хоть слово сказать. Но всё же я срываюсь с места и спешу догнать принца, вышагивающего по непонятной траектории.

– А вас прокляла добрая волшебница за то, что вы не дали ей кров в непогоду?

Принц нахмурился.

– Ну…меня в принципе никакая волшебница не проклинала. Просто там мой отец повёл себя нехорошо…В общем, мне проклятье по наследству досталось. Вместе с заколдованными слугами.

– А вы всегда так откровенны с незнакомками? – удивлённо смотрю на принца и чуть не врезаюсь в дерево. Благо Аддам успел меня за рукав дёрнуть. Иначе домой ещё бы и с шишкой вернулась.

Если вообще туда вернусь. Старательно гоню эту мысль подальше. Нельзя быть такой пессимисткой. Да и вообще, с каких пор я дом Ванды своим считаю?

– Ты странная, – заявляет мне обладатель звериных глаз и проклятья по наследству.

Пожимаю плечами. Что ему на это ответить? Сказать, что я случайно здесь оказалась и совсем не понимаю, как вернуться? Или рассказать, что из другого времени? Хотя… «Красавица и чудовище» это вообще, как бы сказка.

Всё равно голова кругом от происходящего. Лучше подумаю обо всём ночью, если опять не вырублюсь в полёте до подушки. Рассеянно отмечаю, что лес становится всё гуще и гуще. Приходится идти следом за принцем.

Ещё…становилось прохладнее. И это странно. А вскоре мы и вовсе ступили на…снег. Как такое возможно? В городке ведь лето…

Река, скованная льдом. Огромный замок в готическом стиле. Каменный мост. И я в тонком летнем платье. Обнимаю себя за плечи, чтобы хоть немного согреться. Вскоре мы заходим в замок. Морис сидит на полу, окружённый различными предметами мебели.

Ага. Это ведь, похоже, заколдованные слуги.

– Я схожу с ума…– пробормотал старик, чуть не плача. – Меня пытались избить предметы быта…

Аддам в ответ лишь пожал плечами.

– Не каждый день к нам, знаешь ли, воры заходят.

– Я лишь хотел взглянуть…

Глаза принца вновь превратились в узкие щёлки. Я поспешила вступиться за старика. Всё же частично, это моя вина.

– Он самый порядочный человек в нашем городе, – попыталась достучаться до разума оборотня.

– Тогда он в наказание останется здесь, – принц указывает перстом на несчастного Мориса.

– Пусть наказание за него несёт прекрасная дева, – ух, как поэтично завернула. Даже сама удивилась.

И старик, и принц удивлённо воззрились на меня…

Встречайте следующую историю нашего сказочного литмоба "(Не) добрые сказки":

Глава 6

– Это так благородно с твоей стороны, Ванда, – Морис поклонился и направился к выходу.

А я стою разинув рот. Аддам же чуть наклоняет голову к плечу и внимательно разглядывает меня.

– Я совсем не себя имела в виду!

Ответа не последовало. Только дверь хлопает. Стою и чуть не плачу. Да как же так? Почему здесь всё наперекосяк? Это Изабелль должна спасти отца ценой собственной свободы. А меня вообще здесь быть не должно.

– Неправильная сказка! Неправильный принц! Всё неправильное! – чуть не плача шепчу я. Перевожу взгляд на всё ещё наблюдающего за мной оборотня. – Меня мама и папа ждут дома. И сестрёнки…Пожалейте?

Он лишь отрицательно помотал головой.

– Корсворт, проводите, пожалуйста, мадемуазель Ванду в её покои, – сам разворачивается и удаляется из этого окутанного пылью и паутиной холла.

Чужого холла. Даже домик, пропахший рыбой, кажется теперь уютным и родным. Всё лучше этого странного места. И в сказке, и в фильме замок выглядел куда лучше…Или это лапки помешали оборотню навести порядок?

– Ну и чего встала? Пошли, будем тебе комнату показывать, – Корсворт, он же часы, он же дворецкий ловко заковылял по лестнице.

Остальные заколдованные слуги внимательно наблюдают за мной. Мне и так не по себе, ещё они уставились. В настоящей сказке все они были добрыми. Здесь же…что-то мне подсказывает, что такого везения не будет. Даже Аддам на их фоне лапушка с его звериными глазами.

Делать нечего, отправляюсь за дворецким. Разруха и бардак не только в холле. В коридорах тут и там лежит какой-то хлам. Слой пыли такой, что можно отслеживать следы живности, что поселилась здесь. И это я совсем не про слуг.

Корсворт скрипя и пыхтя, ведёт меня по коридорам. Стены увешаны картинами, различными гобеленами, кое-где стоят мраморные статуи прекрасных женщин и величественных мужчин. Ну и, конечно, пыль и паутина украшают все эти некогда прекрасные предметы. Да, горничная здесь не помешала бы. Однозначно. Даже целая толпа горничных. Жаль, что здесь ещё не придумали клининг. Принц стал бы самым любимым клиентом, судя по захламлённым коридорам.

Мне даже страшно представить, что ждёт меня в комнате. Надеюсь, в матрасах ещё не завелись клопы. В общем, готовлюсь к страшному. К другому невозможно, после всего увиденного.

Наконец, Корсворт останавливается у массивной дубовой двери с золотыми узорами, мерцающими в полутьме коридоров.

– Можете пока отдохнуть, мадемуазель. В восемь ужин. Не опаздывайте.

Дворецкий разворачивается и поскрипывая, отправляется обратно. Мне же страшно даже прикоснуться к ручке двери, не то чтобы пройти в комнату. Моя фантазия уже так разогналась, что я представляю страшных чудовищ или стаю волков на кровати под балдахином.

Но разве у меня сейчас есть выбор? Можно, конечно, попробовать бежать. Только как это поможет мне выбраться из сказки? Не могу же я волоком притащить сюда Изабелль.

Открываю дверь, прохожу в комнату. Мои худшие опасения не сбылись. Здесь довольно чисто. Большая кровать под балдахином, резной шкаф, тумба, трюмо, напольные часы с маятником. Всё гармонично и без свисающей паутины.

– Ну спасибо, что хоть эту комнату в порядке поддерживаете, – произношу вслух и прохожу к кровати и буквально падаю на неё.

Как я могла так глупо попасть в ловушку? И что дальше? Это мне очаровывать принца и превращать его в человека? Но я бы и не сказала, что он чудовище. Убить не грозил. Голодом тоже морить не собирается. Хотя…кто его знает, как готовят эти заколдованные слуги.

В принципе, с комнатой повезло, может, и на ужин что-то съестное подадут. Встаю с кровати и принимаюсь изучать содержимое шкафа и трюмо. Ящики полны драгоценностей: полупарюры, диадемы, серьги, кулоны, заколки, инструктированные изумрудами, бриллиантами, сапфирами и рубинами, различные браслеты. От блеска даже в глазах рябит. Задвигаю ящики.

– Это всё не для меня.

В шкафу полно красивых платьев, что достойны истинной принцессы. Атлас, шёлк, бархат, шифон, кружева. Наверное, обладательница такого гардероба производила фурор на любом балу. Но я же это даже надеть не смогу сама. Запутаюсь, куда руки толкать. Ладно, с этим ещё, может, и разберусь. Но как быть с корсетом?

Осматриваю своё простое платье. Может, не выгонят, если в этом явлюсь на ужин?

Встречайте следующую историю нашего сказочного литмоба "(Не) добрые сказки":

https://litnet.com/shrt/vdeP

Глава 7

И всё же, я решила сменить платье. Нашла наиболее простое и надела. Волосы распустила, лишь пряди у висков заплела в косы и убрала назад изящным гребнем. Получилось довольно мило. И всё это прекрасно сочеталось с голубым платьем.

Выдыхаю и поднимаюсь со стула у трюмо. Можно, конечно, надеть украшения, но не решаюсь. Это принадлежит не мне. А брать чужое…Да и какой в этом смысл? Принца очаровывать я не собираюсь. Это должна была делать Изабелль. Будь она здесь. И это ключевой момент.

Зачем я вообще слушаюсь принца и иду на ужин? Надеюсь, хоть не в качестве закуски…А чем питаются оборотни? Даже оступилась от этого вопроса, неожиданно возникшего в голове, и едва не полетела пересчитывать ступеньки. Благо успела ухватиться за перила.

Аддам уже ждёт меня за столом. Его лицо расслаблено и не выражает никаких эмоций. Делаю глубокий вдох, подхожу к столу и присаживаюсь на стул. Накрыто на две персоны. Значит, Аддам в замке — единственный человек. Ну ладно, почти человек.

Он, наконец, замечает меня. Его взгляд становится удивлённым и заинтересованным. Чувствую себя диковинной зверюшкой в зоопарке. Даже хочется прикрыться руками.

– Прекрасно выглядишь, Ванда, – улыбается Аддам.

Его взгляд становится теплее. В нём словно появляется больше человеческого, чем звериного. Я даже выдавливаю робкую улыбку в ответ. Никогда не умела принимать комплименты. Всегда смущаюсь и чувствую себя до жути неловко.

А здесь ещё и принц…С обычными мужчинами бы научиться общаться.

– Б-благодарю, – еле выдыхаю.

– Итак, расскажешь что-нибудь о себе? – Аддам сканирует меня взглядом, не хуже рентгеновского аппарата.

По спине пробегает холодок, кожа покрывается ковром из мурашек. И вроде ничего особенного во взгляде, но есть ощущение, что этот парень читает мысли. Или он…чувствует страх? Но ведь это присуще звериной ипостаси. Хотя я совсем не специалист по оборотням. Ещё совсем недавно и вовсе думала, что это просто глупые фантазии.

– Да…как-то нечего особо рассказывать. У меня большая семья, которая явно будет беспокоиться, если я не вернусь ночевать домой…– решаю давить на жалость, раз ничего более дельного в голову не приходит.

Аддам лишь насмешливо вскидывает бровь в ответ. Похоже, мои старания его совсем не разжалобили. Даже не впечатлили.

– Времена сейчас страшные. В лесу многие пропадают.

– Но Морис вернётся в город и всё расскажет. Тогда соберутся люди и придут сюда.

– И? – принц поднимает клош со своего блюда, скучающим взглядом осматривает мясо и овощи.

– Ну…наверное, они сожгут замок. Убьют тебя.

Прозвучало это так неуверенно. Я и сама не особо верю в сказанное. Кто я такая, чтобы весь город поднялся и пришёл мне на выручку? Да и не особо отзывчивые здесь люди, если судить по Белле и Морису. Последний просто оставил меня в замке чудовища. И даже не попытался помочь. Вполне возможно, что старик просто вернётся домой и продолжит жить как раньше. А я…даже не знаю, для чего здесь меня оставили.

Принц неожиданно рассмеялся.

– А кто поверит безумному старику? Даже если они придут, я могу просто заявить, что ты работаешь у меня горничной.

– Угу, но только домой не могу вернуться, – устало бормочу я.

Аддам пожимает плечами, берёт приборы и приступает к ужину. Словно ничего необычного не произошло. Возможно, он часто похищает людей. Вот только зачем?

И объявление…А что, если он заманивает к себе и убивает девушек? Кровь в жилах стынет от таких мыслей. Может, он вообще маньяк.

Сглатываю ком в горле. Беру бокал с водой и делаю глоток. Сердце бьётся часто. Руки подрагивают. Но я всё же поднимаю клош со своего блюда, беру приборы и приступаю к ужину. Умирать голодной – так себе идея.

– Я щедро заплачу за твоё общество, – утирая губы салфеткой, добавил принц.

Поперхнулась от неожиданности. Спешно беру бокал и делаю ещё глоток воды. Когда дыхание приходит в норму, выдавливаю кислую улыбку.

– Это очень двусмысленно прозвучало.

Аддам нахмурился. Потом до него всё же дошло.

– Мне и вправду нужна горничная. Знаешь, жить с зачарованными слугами – то ещё удовольствие…

Это звучит так искренне, что мне ставиться жаль принца. Сколько времени он живёт с этим проклятьем? И ведь даже поговорить не с кем нормально. Как здесь не станешь чудовищем?

Или всё это стокгольмский синдром? Он сейчас мне внушит, что без общества ему плохо, а потом убьёт и прикопает в саду под ближайшим кустом. Ага, так и повелась. Нельзя расслабляться и сочувствовать незнакомому человеку. Тем более, если он и не совсем человек вовсе.

– Что конкретно мне нужно делать? – всё же нужно расположить его к себе, чтобы потом попытаться сбежать.

– Ну…а ты разве не видишь? – усмехается в ответ Аддам. – Хоть немного привести в порядок замок. Здесь же просто свалка.

Я округляю глаза. Одной? Убрать всё это? Наметённое ветром в течение многих лет? Уж лучше бы он меня жертвой какого-нибудь ритуала сделал.

Встречайте следующую историю нашего сказочного литмоба "(Не) добрые сказки":

Глава 8

После ужина я отправляюсь в свою комнату. За окнами уже темно. И меня явно хватятся дома. Хоть маленькая, но всё же надежда. Хоть кто-то же в этом городе должен меня спасти? Или для этого мне нужно было попасть в тело Изабелль?

Над этим я размышляю, пока блуждаю по коридорам. Где расположена моя комната, я точно не запомнила. Слуги же даже не соизволили меня проводить. Не замок, а сплошная проверка моей нервной системы. Правда, я успеваю рассмотреть масштабы попадалова. Убирать мне замок до старости.

Так и не найдя комнату, я захожу в огромный зимний сад. Красивые статуи все увиты неизвестными мне растениями. Присаживаюсь на бортик фонтана, что разгоняет своим мелодичным журчанием тишину сада, подтягиваю ноги к груди и кладу голову на колени. Благо платье длинное и позволяет сесть в такую позу, не нарушая никаких этических или моральных норм общества этого времени.

Мне грустно, что ни в своём мире, ни в этом сказочном я абсолютно никому не нужна. Даже чудовище плюнуло на меня и ушло. Что же я невезучая такая?

На глазах наворачиваются слёзы. Первая скользит вниз и оставляет на щеке солёную, влажную дорожку. Шмыгаю носом. Получается довольно громко. Хотя…меня даже здешние искать не будут.

А ведь…это идея! Если им настолько наплевать, где я и чем занята, почему бы не попробовать сбежать?

Поднимаю голову, оглядываюсь во все стороны. Убеждаюсь, что совсем никто за мной не следит. Поднимаюсь на ноги и уверенным шагом направляюсь к выходу. Я вернусь домой. Хотя бы в более знакомое место, без всяких оборотней и странных, злобных слуг.

Приходится идти осторожнее, смотреть под ноги, чтобы вдруг не загрохотать чем-нибудь. Например, своими костями. Споткнуться о свёрнутый ковёр? В замке это проще простого. Запутаться в знамёнах? И это не беда. Да, здесь явно требовалась твёрдая рука. Чем занимается принц, если не может заставить слуг навести порядок?

Выход я, кажется, нашла. Вот только рядом с ним крутилась миссис Пофс – домохозяйка замка. Та, что была обращена в заварной чайник. Вот интересно, если принц может являться в человеческом обличии, могут ли слуги избавляться на день от проклятия? Хотя глупый вопрос. По беспорядку ясно, что не могут.

Осторожно прячусь в тени и выжидаю удобного момента.

«У меня всё получиться. Я справлюсь. Всё равно найду способ познакомить Изабелль и Аддама».

– Не делай этого, – звучит довольно жалобное рядом, и я едва не бросаюсь на стену от страха.

Рядом чашка. Мой план уйти незамеченной проваливается. Справившись с первым шоком, я чувствую разочарование.

– Меня зовут Тим, – представляется несчастный заколдованный ребёнок и делает поклон.

– Ванда, – пытаюсь сделать книксен и с трудом удерживаю равновесие.

– Ты вроде бы неплохая. Останься.

Закусываю губу. Не знаю, что сказать в ответ. Давать ложные надежды не хочу. Как ни крути, а я всё же пленница в замке. Мне ясно дали понять, что нужно отработать проступок, совершённый даже не мной.

– Его Высочество, он неплохой. Просто…ему нужно дать время.

Вот только я не та девушка. И в этом кроется основная проблема. Здесь должна была быть Изабелль. Чёрт бы её побрал. Она должна была очаровать принца и привить ему хорошие манеры. Именно из-за неё должна была состояться битва Гастона и Аддама.

А я…должна была спокойно работать в своём мире. И даже не вспоминать об этой сказке.

– Но так ведь думаешь только ты, – мягко замечаю в ответ.

Другие слуги избегают меня. А в сказке они пришли на помощь девушке. И это всё подтверждает мою теорию – здесь должна быть Изабелль, а не я. Мне просто не повезло оказаться не в то время не в том месте. Точнее, я даже не знаю, для чего попала в эту сказку…

– Они просто устали ждать и не верят, что проклятье спадёт, – клянусь, если бы у Тима были плечи, он бы ими пожал в этот момент.

Разве это что-то меняет? Не думаю.

Вздыхаю, бросаю взгляд на выход. Миссис Пофс уже нет у двери. Но меня гложет сомнение. И этот взгляд от несчастного ребёнка не добавляет мне уверенности.

– Прошу прощения, – а вот и миссис Потс явилась. – Если Чип досаждает вам. Он довольно любопытный…

– Всё в порядке, – растягиваю губы в лёгкой улыбке.

– Всему виной это проклятье, что никак не можем снять. Мы все уже отчаялись. Боимся спугнуть вас.

Так вот, в чём дело…А может, они и не такие плохие?

– А в чём вообще суть проклятия? – я, конечно, знаю, но лучше уточнить. Здесь ведь всё неправильно. Боюсь, и проклятие будет с какой-нибудь заковыркой.

Миссис Пофс поворачивается, сканирует холл взглядом.

– Это долгий разговор…Дайте пойдём на кухню…

Киваю. А что ещё остаётся в моей ситуации?

Мы вновь петляем по коридорам, пока не приходим на кухню. Довольно большую. Здесь царит порядок, что удивляет меня. Корсворт и Люмпер обнаруживаются здесь же.

– Смотрите, кого я к нам привела, – миссис Потс ловко забирается на стол.

Чип не отстаёт от неё. Довольный. Ведь, по сути, это он меня привёл, поскольку решился заговорить со мной первым. Но я всё же предпочла промолчать.

Глава 9

Когда-то давно жил на свете один король. Был он жесток и беспощаден. Казнил людей направо и налево, вводил неподъёмные налоги, был достаточно высокомерен и относился к простому народу, как к мусору, недостойному внимания.

В один год в стране случился страшный неурожай, и простой народ умирал от голода целыми деревнями. Все леса в округе принадлежали королю. Охотиться без особого распоряжения было нельзя. Тех, кто нарушал этот запрет, казнили на главных площадях городов.

Народ, измученный голодом и несправедливостью, затаил глухую злобу. Сначала роптали шёпотом, потом — вслух. В деревнях и городах всё чаще звучали проклятия в адрес короля: «Пусть постигнет его кара небесная!» Но монарх, утопая в роскоши, не замечал нарастающего гнева — балы, пиры и празднества шли чередой.

Холодной зимой, король устроил очередной роскошный бал. Созвал он гостей со всего света. Бальный зал сиял. Столы ломились от яств. Гости были веселы. Посреди празднества в зал вошла старуха в лохмотьях, упала на колени и попросила у короля хоть корку хлеба.

В ответ жестокий правитель брезгливо поморщился и велел страже казнить нищенку. Вот только когда стража бросилась к старухе, ту окутало серебристое сияние. Один миг и нищенка обратилась в прекрасную женщину в длинном чёрном, как сама ночь, платье, расшитом серебром. Глаза её светились серебристым светом. То была древняя волшебница, хранительница забытых законов и справедливости.

— Ты забыл, что власть даётся лишь для служения народу, — произнесла она тихо, но её голос разнёсся по всему залу. — За жестокость твою и равнодушие к страданиям людей ты получишь наказание.

Она взмахнула рукой, и в воздухе вспыхнули алые искры.

— Отныне ты станешь чудовищем, отвратительным внешне, как был отвратителен душой. Твой облик будет внушать ужас, и никто не сможет разглядеть в тебе человека. А твой сын, наследник престола, будет разрываться между двумя сущностями: днём — человек, ночью — волк, терзаемый проклятием крови.

Король попытался возразить, но слова застряли в горле — его тело начало меняться. Кожа покрылась грубой чешуёй, руки превратились в когтистые лапы, а лицо исказилось в зверином оскале.

Волшебница достала из складок платья алую розу, сияющую неземным светом.

— Проклятие падёт, когда твой сын докажет, что не стал таким, как ты, и его полюбит чистая душа. Но знай: время ограничено. Пока с этой розы не упадёт последний лепесток, у тебя есть шанс. Если же цветок увянет, проклятие станет вечным. Твой сын навсегда останется волком, а ты будешь вечно бродить по свету чудовищем…

С этими словами она исчезла, оставив после себя лишь мерцающий след.

Дворец погрузился в хаос. Придворные в ужасе стали разбегаться, но серебристое свечение обратило их в заколдованные предметы быта. Король, теперь уже чудовище, остался один в опустевшем тронном зале. Его сын, юный принц, в ту же ночь впервые ощутил, как внутри него просыпается звериная сущность. С наступлением темноты его тело начало трансформироваться: кости хрустели, кожа покрывалась шерстью, а разум затуманивался волчьим инстинктом.

Волшебство изменило и всё вокруг замка. Вечная зима наступила в тех краях. Годы шли. Придворные все больше теряли свой облик, разум и всё чаще впадали в забытье, оставаясь просто шкафами, канделябрами, напольными часами и прочей мебелью, и утварью. Чудовище, некогда бывшее королём, скрывалось в самых тёмных уголках своих владений, а принц каждую ночь превращался в волка, скитаясь по лесам и оплакивая свою судьбу.

Проклятье набирало свою силу. Лепестков у розы становилось всё меньше. Принц теперь мог оборачиваться в волка и днём. Лишь одна надежда оставалась: где‑то в мире жила девушка, способная разглядеть за чудовищной оболочкой доброе сердце. И пока алая роза, заключённая в хрустальный колпак в заброшенном бальном зале, сохраняла свои лепестки, у них был шанс на спасение…

Миссис Пофс замолчала, с печалью и надеждой глядя на меня. Я делаю глоток из чашки и гадаю, является она кем-то из придворных в прошлом, или мне всё же повезло и это обычная посуда.

Но в целом, то, что произошло в этой сказке – похоже на историю, которую знаю я. Уже неплохо. Значит, Изабелль и будет той девушкой, что снимет проклятие. Ещё бы найти волшебницу и выяснить, может ли это стать условием для моего возвращения домой…

Люмпер кашлянул, привлекая моё внимание. Я поднимаю на него недоумённый взгляд.

– Тебе бы прогуляться с принцем, потанцевать…

– О-у…– выдавливаю в ответ. – Вы знаете…я совсем не подхожу на роль той, что снимет проклятье. Но знаю, кто сможет это сделать и помочь Аддаму.

Слуги переглядываются. В их взглядах сомнение. Впрочем, у меня оно тоже есть. Судя по тому, как ведёт себя Изабелль…

Но любовь ведь творит чудеса, верно?

Встречайте следующую историю нашего сказочного литмоба "(Не) добрые сказки":

Глава 10

Я долго раздумываю над историей Аддама, лёжа в роскошной кровати в выделенной мне комнате. Это ведь получается, что король жив и до сих пор разгуливает по замку чудовищем? Или же он уже…того…умер?

Всё неправильно в этом мире. Есть, конечно, схожесть со знакомой сказкой. Но всё же. А ведь раньше я хотела, только не умереть от скуки в одиночестве в своей пустой квартире. Теперь вот «веселье» прикатило. От него бы не погибнуть.

Долго ворочаюсь, но, наконец, засыпаю. А посреди ночи просыпаюсь от лёгкого скрежета, словно кто-то провёл когтями по дереву. Подскакиваю и отползаю к изголовью кровати. Даже дышать страшно. Может, за дверью Аддам в своём волчьем обличии?

Но проверить я не решаюсь. Ну его. В лесу принц вёл себя, как разумное существо. Но ведь нет гарантии, что при появлении луны в нём не проснутся все инстинкты хищника…Поэтому сижу тихо, как мышка, стараюсь не издать ни единого звука. Прислушиваюсь и надеюсь, что загадочный и, слава богу, нерешительный визитёр уйдёт.

Не знаю, сколько времени я просидела, не шелохнувшись, но тело успело онеметь от сидения в одной позе. Наверное, долго. Но больше из-за двери не раздалось ни звука.

У страха глаза велики. Может, мне вообще это приснилось. Выдыхаю, перевожу взгляд на окно и застываю от ужаса. Нечто большое, в чешуе стоит у окна и смотрит на меня немигающим взглядом жёлтых, хищных глаз. Тону в омуте своих эмоций, меня затягивает взор чудовища.

Чудовище…что-то всколыхнулось в подсознании. Это ведь король!

Интересно, а быть съеденной бывшим королём считается честью? Или это не считается, так как он теперь чудовище и вовсе не человек?

Вот же бред в голову лезет! Тряхнула головой, чтобы отогнать глупые мысли. Меня сейчас убьют, а я размышляю о чести. Дурочка.

Бывший король неожиданно разрывает зрительный контакт хищника и жертвы, оборачивается, рычит и исчезает от окна. Мне становится легче. На сегодня убийство откладывается, и на том спасибо.

Небо светлеет. Вот что напугало чудовище. Он боится дня…или света? Впрочем, неважно. Главное, что теперь я в относительной безопасности. Но за убитые нервные клетки придётся высказать Аддаму. Вот только найду его комнату для начала.

Отправляюсь в ванную комнату, где уже наполнен кувшин и лежит полотенце. Что ж, пожалуй, по достижениям в сфере быта я скучаю больше всего. Хочется уже принять ванну или душ. Но откуда такая роскошь в сказке? Естественно, её здесь нет, и не предвидится.

Привожу себя в порядок, выхожу из ванной комнаты. Миссис Пофс уже поджидает меня на сервировочном столике. Тим тоже здесь, вовсю скачет на кровати. От его детской непосредственности на моих губах появляется улыбка. Вокруг творятся странные и необъяснимые вещи, а в случае всех обитателей замка, можно сказать, трагичные, а ребёнок позволяет себе быть просто ребёнком. И пожалуй, его смех, среди всеобщего уныния, настоящее волшебство.

– Доброе утро! Надеюсь, тебе, Ванда, хорошо спалось? – весело щебечет Тим, спрыгивает с кровати, отчего моё сердце на миг замирает, ловко приземляется и через мгновение оказывается на сервировочном столике.

Я облегчённо выдыхаю. Миссис Пофс, кажется, тоже была на грани инфаркта. Прохожу к кровати и начинаю её застилать.

– Доброе утро! Хотя таковым его трудно назвать. Спала я прекрасно, до момента появления чудовища у моего окна…

– Ох, милая! – глазки миссис Потс округляются, в них даже отражается тревога.

Заколдованные слуги у меня ассоциируются с оживлёнными нейросетью изображениями. Так, забавно видеть эмоции на чашке или заварочном чайнике. Похоже, я медленно схожу с ума. Уже даже ищу положительные стороны моего попадания в этот мир.

– Тебе стоит быть осторожнее, – миссис Пофс покачнулась из стороны в сторону, словно человек, что сокрушённо мотает головой. – Мы и сами стараемся не сталкиваться с Его Величеством…он теряет остатки человечности…

– Если бы у него были хоть крохи человечности – никто его не обратил бы в чудовище, – парирую я и подхватываю со столика тарелку с глазуньей, усаживаюсь на кровать и принимаюсь завтракать.

По-хорошему нужно бы пересесть за столик, но я решаю, что в этой комнате могу позволить себе такую мелочь. Пока принц не видит. Хотя и на него всё равно. Пусть Изабелль старается его обворожить. У меня же желание только выбраться из этого кошмара.

А, ну ещё высказать Аддаму всё, что думаю о его замке, отце и придворных. Потом уже можно и бардак разгребать. Уж лучше бы я тогда в сказку о Золушке попала. Хоть не так обидно бы было. Но всё же беру себя в руки, заканчиваю внутреннюю истерику, доедаю завтрак.

– А где я могу найти Аддама?

Чип и миссис Пофс переглядываются, улыбаются. Я в ответ закатываю глаза. Не буду их разочаровывать и говорить, что иду к нему для скандала. Нельзя же быть настолько жестокой.

– Но ты не можешь явиться к принцу в таком виде! – Тим многозначительно играет бровями.

Я смотрю на себя и понимаю, что в этом он, пожалуй, прав. Надо бы сменить ночную рубашку на платье. Правда, своего уже не вижу в комнате. Значит, вновь придётся облачаться в принцесскины наряды. Вот как я должна работать в платье из шёлка?

Переодеваюсь в ванной. Заплетаю волосы в косы и укладываю их в подобие короны. Благо шпилек здесь предостаточно. Смотрю на себя в зеркало и качаю головой. Теперь я точно не похожа на горничную.

Глава 11

Стоит мне выйти на улицу, как холодный ветер бросает в лицо колючие снежинки. Я зябко кутаюсь в плащ. И чего Аддаму не сидится в замке в такую погоду? Хотя…вспоминая паутину по углам, я начинаю его понимать. Оглядываюсь и пытаюсь понять, в какой стороне может гулять этот принц.

– А пойду-ка я налево, чего уж там. Терять-то особо нечего. Подумаешь, заблужусь в заметённом снегом саду, замёрзну, в лучшем случае заболею, в худшем — умру, – бормочу себе под нос и делаю первый неуверенный шаг со ступеней.

Наверное, разговаривая сама с собой, я выгляжу глупой или даже сумасшедшей. Но если подумать, здесь особо нормальных и нет. Стерва Изабелль, оборотень-принц, заколдованный король…чего ещё ждать? А, ещё забыла про душку Гастона. Да пожалуй, за своё психическое состояние переживать не стоит.

«А может вообще свалить по тихой?» – эта неожиданная мысль заставляет меня остановиться и оглядеться.

Я стояла на мосту. Внизу покрытая льдом река. Замок возвышался впереди — мрачный исполин из серого камня, укутанный снежной пеленой. Его зубчатые башни пронзали низкое свинцовое небо, а узкие окна напоминали щели в броне древнего воина. Крыши тяжело осели под толстыми шапками снега, а с карнизов свисали длинные, острые, как копья, сосульки.

Сады вокруг замка превратились в призрачное царство зимы. Дорожки давно скрылись под нетронутым снежным покровом, и лишь тёмные силуэты кустов проступали из белой пелены, словно окаменевшие стражи. Старые яблони и груши, обнажённые и хрупкие, склонялись под грузом снега; их ветви скрипели на ветру, будто жаловались на тяжкий груз. Вдалеке, там, где сад переходил в парк, виднелись обледенелые статуи — их очертания размыло вьюгой, и казалось, что каменные фигуры пытаются шагнуть вперёд, но застыли на полпути.

За парком, насколько хватало взгляда, простирался лес. Деревья стояли сплошной стеной — чёрные, суровые, припорошённые снегом. Их кроны сливались в тёмную массу, из которой время от времени вырывался стон ветра. Лес выглядел неприступным, будто граница между миром людей и чем‑то древним, что дремало в его глубине.

С другой стороны, резко обрываясь у подножия замка, вздымались отвесные скалы. Их серые, изрезанные морозом склоны уходили ввысь, теряясь в клочьях облаков. На выступах лежали снежные карнизы, а в расщелинах темнели ледяные наросты. Скалы казались неприступной крепостью, возведённой самой природой, — ни тропы, ни следа человеческого присутствия. Лишь ветер, проносясь между камней, выводил протяжную, тоскливую песню.

Всё вокруг дышало холодом и безмолвием, будто мир замер в ожидании чего‑то неминуемого.

– Заблудилась? – звучит вкрадчивое над ухом, горячее дыхание обжигает кожу.

Я подпрыгиваю, ударяюсь затылком, а позади раздаётся сначала клацанье зубов, а затем тихий стон и ругательство. Потираю место ушиба, понимаю, как глупо выгляжу, поправляю причёску и поворачиваюсь к Аддаму (а я нутром чую, что это он), натягивая покер-фейс.

– Вообще-то, я вас…нет, не так…тебя…ой, да пофиг. Я тебя искала, – тычу в грудь парня пальцем.

Он явно офигевает от происходящего. Подвисает на пару секунд. Но затем всё же берёт себя в руки, выгибает бровь, как бы разрешая мне продолжить.

– Меня сегодня ночью чуть не сожрали! А перед этим не довели до сердечного приступа! – скрещиваю руки на груди.

Аддам обводит округу взглядом, словно виновник моего почти убиения находится где-то здесь. По моей спине пробегает холодок. Кажется, даже волосы на голове шевелятся.

– Ну не съели же, – спокойно выдаёт он и пожимает плечами.

У меня дар речи пропадает. Но ненадолго, к счастью.

– В смысле «ну не съели же»?! Я не могу здесь оставаться! Да я даже наши договорённости не смогу выполнить. Как я буду убирать бардак, если мне откусят руку?! – меня уже изрядно потряхивает.

Я даже и сама не знала, что такая смелая. Но принца моя речь не проняла.

– Всё, что тебе нужно для безопасности – не выходить ночью из комнаты. Правила просты, – он разворачивается и идёт в направлении замка.

– А чуть раньше об этом нельзя было сказать? – кричу вслед возмущённо, но ветер подхватывает мои слова и уносит куда-то в сторону. До адресата они всё же не долетают.

Просто стою и наблюдаю, как Аддам идёт к замку, оставляя меня одну на мосту. Холод сковывает пальцы, пробирается под кожу, но я не делаю ни шага. Ещё немного и он скроется. А до леса мне нужно пересечь только парк. И значит, я смогу вернуться в город. Волоком притащу сюда Изабелль и спокойно вернусь домой. Да, я гений!

Ещё немного и Аддама уже не видно. Разворачиваюсь и что есть сил припускаю в сторону леса. Только бы успеть. Хотя вряд ли кто-то бросится за мной в погоню.

Ноги тонут в сугробах, лёгкие горят огнём, но я упрямо пробираюсь через парк к лесу. И вот уже видны деревья. Вступаю под защиту леса. Я втягиваю носом ледяной воздух, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Деревья смыкаются за спиной, отсекая вид на замок. Здесь, в лесу, тишина другая — глухая, настороженная.

Пробираюсь вперёд, увязая в снегу по колено. Каждый шаг отнимает силы, но я не останавливаюсь. Главное — уйти подальше, найти дорогу в город, а там уж как‑нибудь разыскать Белль и уговорить её отправиться в замок.

Внезапно ветка хрустит совсем рядом. Я замираю вслушиваясь. Тишина. Может, просто ветер? Делаю ещё несколько шагов — и снова этот звук, уже ближе.

Глава 12

Губы прилипают к снегу, а в ушах звенит от удара. Я лежу, не в силах вздохнуть. Тяжесть чужого тела придавливает меня к земле. Горячее дыхание обдаёт шею, а в нос ударяет острый, дикий запах – пыль, старая шерсть и что-то медное, словно кровь. Это точно не Аддам. Он пахнет лесом, хвоей.

Сердце колотится так, что, кажется, выпрыгнет из груди в любую минуту и остановится только в сугробе.

Не двигайся. Не дыши. Притворись мёртвой.

Эта древняя, животная мудрость всплывает в голове, как системное сообщение на мониторе компьютера. Но тело не слушается. Пальцы в сугробе судорожно сжимаются.

Тяжесть слегка смещается. Что-то холодное и влажное – нос? – ткнулось в мой висок, потом провело по щеке. Оно принюхивается. Явно размышляет, насколько я съедобна. Жмурюсь. Но от этого становится ещё страшнее.

– Сама пр-р-ришла, – раскатисто рычит чудовище, обдаёт меня своим смрадным дыханием сильнее, отчего к горлу подкатывает тошнота. – Зайчик попался и будет съеден!

Над ухом гремит его смех, на снег падает слюна. Я мысленно прощаюсь с жизнью, проклинаю себя за глупость и несбыточные надежды.

Лапа чудовища, ну или рука, хоть и с когтями, переворачивает меня на спину. Давит меньше, но теперь я вижу его хищный взгляд, острые зубы, морщинистую, чешуйчатую маску. Рваный плащ сливается с тенями. Очертания были размыты, словно он часть тьмы, живущей в этом лесу.

– Он…Аддам…он будет меня искать, – хриплю, стараюсь придать голосу угрожающий оттенок.

Но больше похоже на предсмертный писк мыши. Той, что попала в лапы голодной кошки.

Глаза, напоминающие полную луну, сузились.

– Ты пр-р-ро моего сына? Он не посмеет прервать мой ужин. Как и все остальные. – Он опять наклоняется. – Возможно, он пр-р-ривел тебя сюда и бр-р-росил, как знак окончания нашей вр-р-ражды. Ты подар-р-рок, что окажется в моём желудке.

В его голосе звучит странная нота – смесь презрения и разочарования. Страх ненадолго отступает. Неужели он говорит правду? Волна клокочущей ярости захлёстывает меня, заставляя забыть об опасности.

Я – подарок? Так вот, для чего я нужна принцу? И ведь для этого он ищет горничных? Заманивает на ужин к отцу…А я тут пекусь о снятии проклятия. Весь этот городок полон чудовищ. Каждый здесь полон пороков. И за что, спрашивается, меня забросило сюда?

– Ты лжёшь! – неожиданно для самой себя заявляю я. Он ведь просто пытается запугать меня (кстати, он с этим успешно справился. Я ведь поверила на какое-то мгновение. Даже логика отключилась). – Аддам не такое чудовище, как ты!

Мгновенная тишина. Ветер стихает, будто затаив дыхание. Глаза чудовища расширяются от изумления, а затем в них вспыхивает звериная ярость. Он рычит, и этот звук похож на гром во время ужасной грозы.

– Чудовище? – его голос прорывается рёвом. – Я – король! Я создал это королевство. Я – закон на этой земле!

Он поднимает когтистую лапу. Я вжимаюсь в снег, готовлюсь к удару, боли, концу. Мысленно прошу прощения у коллег, которых не любила. Вспоминаю с теплом своих педагогов, что привили мне любовь к чтению. И проклинаю то волшебство, что затянуло меня сюда.

Но удара не следует.

Из чащи, бесшумной и стремительной тенью вылетает другая фигура. Она врезается в чудовище сбоку, сбивая его с ног. Слышится глухой удар, треск веток, яростное рычание. И, – о боже, я даже различаю тембры этих животных.

Отползаю, упираюсь в ствол дерева, не в силах оторвать взгляда от драки. Это Аддам. В волчьем обличии. Огромный, чёрный волк с глазами, полными холодного, разумного гнева. Он не пытается загрызть чудовище (а зря! Может, это тоже ключ к снятию проклятия!), лишь оттесняет его ударами мощных лап, ловко уворачиваясь от когтей отца. Борьба за территорию. Но не насмерть.

– Уйди! – рычит Аддам голосом, в котором человеческая речь и звериный рёв. – Она под моей защитой!

Где же ты был раньше? Почему дал мне сбежать? Хотел проучить? Что ж, это удалось. Опыт приобретён и дальнейших попыток я не предприму.

Король-чудовище отшатывается, он был массивен, но движения принца точнее, быстрее.

– Ты защищаешь пищу? – с презрением вопросил он. – Глупец…как и твоя мать…

Этот выпад, казалось, обжёг Аддама сильнее когтей. Он издаёт короткий, яростный рык и делает шаг вперёд. Король отступает ещё на шаг, сливается с тенью стволов мрачного леса.

– Игра твоя…скучна, – бормочет чудовище. – Но она продолжается…Пока роза не осыплется…

Он исчезает. Будто его и не было. Только примятый снег и обломанные ветки говорили о недавней схватке.

Волк тяжело дышит, пар клубится из оскаленной пасти. А затем он медленно поворачивает голову ко мне. Его жёлтые глаза, ещё полные дикого огня, встречаются с моими. Я нервно сглатываю и мечтаю провалиться сквозь землю. Зубы выбивают дробь – реакция на отступившую опасность. Но пошевелиться я по-прежнему не могу.

Аддам делает ко мне шаг. Я инстинктивно вжимаюсь в дерево. Это в первую встречу он не был так страшен. Теперь всё изменилось. Принц останавливается. Медленно, будто через силу, он закрывает глаза и отряхивается. Слышен тот же странный звук, как при нашей первой встрече – лёгкое сияние, хруст костей, меняющихся формы. Через несколько мгновений передо мной на коленях в снегу сидит уже человек. Без рубашки, в простых штанах, с бледной кожей, по которой струился пар. Он тяжело дышит, а на его плече зияют три длинных красных полосы – следы когтей.

Глава 13

Аддам доносит меня до самой спальни и только там ставит на ноги.

– Тебе нужна горячая ванна, а я пока попрошу слуг принести горячий чай.

А мне страшно его отпустить. Что, если король придёт сюда посреди дня? Или уже вечер? У меня нет сил даже взглянуть в окно.

Аддам, казалось, считывает мои мысли о страхе остаться одной. Он не спешит уходить, пока я, окоченевшая и грязная, стою посреди роскошной комнаты, оставляя мокрые следы на ковре.

– Тим, — зовёт он, не повышая голоса.

Маленькая чашка тут же выскакивает из-за кресла. Они все, что ли, трутся в моей комнате?

– Слушаю, Ваше Высочество!

– Попроси миссис Пофс приготовить ванну и согреть чай. И… – он на мгновение запинается, – позови Генри. Пусть дежурит в коридоре.

Последнюю фразу говорит тихо, но я её слышу. Это не забота, а констатация факта: теперь я по-настоящему пленница, и за мной присмотрят. Но почему-то эта мысль не вызывает протеста, лишь глухую усталость.

– Спасибо, – шепчу, глядя куда-то мимо его плеча.

Аддам кивает и, наконец, выходит, тихо прикрывая за собой дверь. Через несколько минут в комнату вкатывается массивный медный таз, за которым семенили ожившие щётки и губки. Миссис Пофс, водружённая на поднос, вещает оттуда командным тоном.

– Всё, милая, раздевайся и залезай! Пока отогреешься, я расскажу, как обхитрила этого старого скрягу-самовара, чтобы он дал больше горячей воды!

Процесс оказывается почти комичным и отвлекает от тяжёлых мыслей. Вскоре я уже сижу в благоухающей травами горячей воде, сжимая в руках кружку с душистым чаем. Тело понемногу оттаивает, а вместе с ним возвращается и осознание произошедшего.

– Миссис Пофс… этот… король. Он всегда был таким?

Чайник на краю таза вздыхает, и из носика вырывается облачко пара.

– О нет, дорогая. С каждым годом он всё больше… теряется. Становится больше зверем, меньше – человеком. Раньше он просто рычал из темноты. А теперь выходит на свет, охотится… – она замолчала. – Лепестков на розе остаётся всё меньше. Это отзывается на всех нас. И на нём – сильнее всего.

«И на Аддаме тоже?» – думаю я, вспоминая его ярость в лесу и усталые глаза после.

Ванна и чай делают своё дело. Облачившись в свежее, на этот раз простое шерстяное платье, я чувствую, что готова к тому самому «разговору». На столике рядом с камином, где уже потрескивают поленья, стоит новый поднос с едой и двумя чашками. Аддам ждёт, сидя в кресле и глядя на огонь. В свете пламени его профиль кажется менее суровым, почти хрупким.

– Садись, — говорит он не поворачиваясь.

Я занимаю кресло напротив. Молчание затягивается, прерываемое только треском огня.

– Я не хотел, чтобы ты пострадала, – наконец начинает он. – Объявление о горничной было настоящим. Мне… замку… нужна помощь. А сбежать ты должна была. Любой на твоём месте сбежал бы. Я хотел дать тебе шанс увидеть лес, понять, что обратной дороги нет. Но не предполагал, что он… что он выйдет.

– Почему? — спрашиваю я тихо. – Почему он ненавидит тебя?

Аддам горько усмехается.

– Он ненавидит себя. А я – живое напоминание о его неудачах. О матери, которую он довёл до ранней могилы своим деспотизмом. О сыне, который, по его мнению, слишком слаб, чтобы быть настоящим королём. Он считает, что я должен был давно найти способ убить его и снять проклятие силой. А я… – он сжимает кулаки, – я не могу. Как бы я его ни ненавидел, он мой отец. И проклятие связано с его жизнью. Убей я его – стану таким же чудовищем внутри, каким он стал снаружи. И, возможно, навеки закреплю чары.

– А роза? И… чистая душа?

– Легенда, – отрезает Аддам. – Или нет. Волшебница не оставила инструкций. Только намёк. Что любовь может быть ключом. Но какой любви? Сыновней? Романтической? Сострадания? И кто эта «чистая душа»? Я перерыл все книги в библиотеке. Ничего. Последние годы я просто… ждал. Пока лепестки опадают. А отец сходит с ума.

В его голосе звучит такая беспомощная, знакомая мне тоска, что сердце сжимается. Он заложник не только проклятья, но и собственной морали.

– А Изабелль? – вдруг вырывается у меня.

Аддам хмурится.

– Дочь часовщика? Что с ней?

– Она… я просто слышала сказку. Похожая на вашу историю. И там именно такая девушка – добрая, любящая книги, чистая сердцем – снимает проклятие с принца-чудовища своей любовью.

Принц несколько секунд смотрит на меня, а затем смеётся. Звук горький и невесёлый.

– Изабелль? Добрая? – он качает головой. – Ванда, она известна на весь городок не своей добротой, а тем, что вычислила самого богатого холостяка в округе и ведёт на него охоту с упорством опытного ловца. Её «чистота души» измеряется в золотых монетах. Она скорее продаст душу за новое платье, чем станет кем-то рисковать.

Вот так. Моя последняя надежда рушится с тихим звоном. Стерва так стерва. Значит, сказка сломана окончательно. Или… она просто другая?

– Тогда… что мне тут делать? – голос мой дрожит. – Я не та девушка. Я просто хочу домой.

Глава 14

Скрежет за дверью повторялся с пугающей регулярностью. Это было не рычание и не тяжёлое шарканье когтей — а методичный, металлический звук, будто что-то огромное и железное медленно волокли по каменному полу. Правило Аддама («не выходи из комнаты ночью») вбилось в подкорку. Я сидела на кровати, закутавшись в одеяло по самые уши, и прислушивалась.

Но вместе со страхом росло и любопытство. И злость. Я устала бояться каждой тени.

Тихо, на цыпочках, я подкрадываюсь к двери и прикладываю ухо к холодному дереву. Скрежет совсем близко. А потом... слышится тяжёлое, механическое пыхтение, как у старых паровых часов.

— Генри на посту. Угроз не обнаружено, — проговаривает низкий, скрипучий голос, больше похожий на скрежет шестерёнок.

Это не человек. И не зверь.

Сердце ёкнуло. Я приоткрываю дверь на сантиметр, подглядываю в щель.

В слабом свете лунного серебра, пробивавшегося из окна в конце коридора, маячит гигантская фигура. Это... доспехи? Полный рыцарский лат, но не на человеке, а оживший, движущийся сам по себе. В одной руке он сжимает огромную алебарду, древко которой он и волочит за собой, создавая тот самый скрежет. Его шлем медленно поворачивается из стороны в сторону, пустые глазницы выискивают движение в темноте.

Генри. Доспехи-страж. Железный, блин, человек. Семнадцатого века. Или в каком периоде действия сей сказки происходят? Лично я уже запуталась.

Он охраняет дверь. Мою дверь.

Чувство двойственное. С одной стороны — облегчение: этот железный великан явно может дать отпор чешуйчатому королю. С другой — леденящий ужас. В этом замке даже защита жуткая и неживая.

Генри завершает свой полуоборот и снова застывает, превратившись в мрачную статую. Я тихо прикрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной и медленно выдыхаю. Спать уже не хочется. Мысли путаются, перескакивая с железного стража на усталые глаза Аддама, от них — на хищный взгляд его отца, а затем — на пожелтевшие страницы воображаемых книг в библиотеке.

Утром меня будит не скрежет, а тихий перезвон. На сервировочном столике Тим аккуратно подпрыгивает, сталкивая ложку с чашкой.

– Доброе утро! Генри всю ночь не спал, всё ходил! – радостно сообщает он. – Значит, ты в безопасности!

– Он всегда так... шумит? – спрашиваю я, садясь на кровати.

– Только когда на посту. Днём он стоит в оружейной зале и не двигается. Совсем. Как настоящие доспехи, – поясняет Тим. – Его сложно было заколдовать, знаешь ли. В нём нет... ну, жизни, как в нас. Только долг. Волшебнице пришлось постараться.

Представить волшебницу, вкладывающую душу в рыцарские латы, было странно. Но в этом замке я уже перестаю удивляться.

После завтрака я, полная решимости, выхожу из комнаты. В коридоре пусто. Ни Генри, ни скрежета. Только пыль, тихо парящая в лучах солнца, пробивавшихся через высокое стрельчатое окно.

Я собираюсь идти искать Аддама или библиотеку, но путь мне преграждает Корсворт. Он возникает из тени ниши так внезапно, что я вздрагиваю.

– Его Высочество просил передать, – скрипуче начинает он, – что задерживается. Некие... обязанности во внешнем периметре поместья. Он велел отвести вас в библиотеку и предоставить в ваше распоряжение. – Дворецкий делает паузу, и его маятник качается с подозрительным одобрением. – И велел напомнить, что вы не горничная. Вы – исследователь. Пожалуйста, следуйте за мной.

Библиотека оказывается огромным залом в западном крыле. Высокие потолки теряются в полумраке, стены от пола до потолка уставлены книгами. И здесь царит тот же хаос: груды фолиантов на полу, опрокинутые стремянки, паутина, свисающая с канделябров. Но среди этого бардака чувствуется мощь знаний.

– С чего бы вы хотели начать, мадемуазель? – спрашивает Корсворт.

Я обвожу взглядом это книжное море. «С чего начать, когда ищешь иголку в стоге сена, да ещё и в параллельной вселенной?»

– Для начала – с ведра и тряпок. Работать в таком бардаке будет не очень приятно. А затем – всё, что связано с межмировыми путешествиями, порталами, «странниками» и... проклятиями, которые могут быть связаны с привнесёнными извне элементами, – выпаливаю я. – И всё, что есть о той волшебнице. Легенды, описания.

– О, это сузит круг поисков до... нескольких десятков полок, – невесело пошутил Корсворт. – Я помогу. Некоторые из нас ещё помнят, где что лежало... до Великого Падения.

«Великое Падение». Видимо, так они называют день проклятия.

Мы принимаемся за работу. В помощь мне прилетают несколько пипидастров. Небольшая, но серьёзная подмога. Правда, за работу они принимаются настолько стремительно, что через несколько минут уже ничего невозможно различить из-за взметнувшейся в разные стороны пыли. Когда же она, наконец, оседает, я принимаюсь намывать полы.

Ну а потом я принимаюсь сгребать книги в тематические стопки, а Корсворт, Люмьер (неожиданно присоединившийся к нам) и парочка оживших стремянок таскают тяжёлые тома. Это было сюрреалистично: я, обычная девушка из другого мира, руковожу уборкой в магической библиотеке, мне помогают часы, канделябр, мебель и пипидастры.

К полудню мы расчищаем угол у большого дубового стола. Я устраиваюсь там с первой стопкой книг. Языки самые разные: древние, забытые, некоторые тексты светились едва заметным перламутровым светом. К моему удивлению, я могу читать их — видимо, заслуга магии этого мира или «Ванды», в чьём теле я нахожусь.

Глава 15

Перед ужином я успеваю смыть с себя всю грязь из библиотеки в ванной, в которую уже к моему возвращению в комнату кто-то принёс горячую воду. Это было истинное блаженство. Известная реклама шоколада меркнет, в сравнении с этим простым житейским удовольствием.

Правда, сильно не расслабишься. Столько всего свалилось в последние дни. И я так и не поняла, что мне нужно сделать. Аддам вроде неплохой. В отличие от того же отца. Изабелль просто избалованная девчонка, что нашла себе идеального мужчину и пытается его завоевать. Вполне адекватное желание, если подумать.

Вот только выбраться из сказки мне это не поможет. А вот если я разгадаю послание – шанс вернуться будет более реальным.

А что, если рассказать Аддаму всю правду о себе? Он ведь вроде мне рассказывает всё. Хоть и не сразу. И явно не совсем всё. Но всё же страшно, что меня примут за сумасшедшую.

Мысленно визуализирую сцену, где заколдованный принц-оборотень, с недоверием слушает историю о том, как я проснулась в доме небогатой семьи фиг знает какого времени и какой страны. А точнее, я просто попала в историю, так похожую и ни черта непохожую на знакомую с детства сказку. В лучшем случае он покрутит пальцем у виска… а может, и поверит.

Кринж, конечно.

Выползаю из ванной, оборачиваюсь огромным пушистым полотенцем и падаю на кровать. Желания ужинать совсем нет. А ведь мы только библиотеку убрали. Сколько в замке всего комнат? Хотя бы жилых? Про подсобные помещения промолчу. Их ведь, наверное, тысячи…

Вздыхаю, нехотя поднимаюсь с кровати и иду к шкафу. Оттуда прямо мне в руки уже стремится красивое голубое платье.

Платье, которое почти само натягивается на меня, неброское, но удивительно изящное. Тёмно-голубая, мягкая на ощупь шерсть кашемира с высоким вырезом, отороченным серебристым шитьём. Рукава узкие, длинные, облегающие, от локтя до запястья расшиты тонким, как паутина, узором из тех же серебряных нитей. Юбка платья ниспадает плавными, тяжёлыми складками, создавая изящный силуэт, но не сковывая движений. Оно тёплое, практичное и идеально подходит для прохлады вечернего замка.

Зеркало показывает мне серьёзную, чуть уставшую девушку с большими глазами, кажущимися ещё больше на бледном лице. Я заплетаю волосы в простую, но аккуратную косу, перебрасываю её через плечо. Не принцесса, но и не служанка. Исследователь. Союзница. Так даже лучше.

Аддам уже ждёт меня в небольшой столовой, примыкающей к его кабинету, а не в том мрачном, гулком парадном зале, где мы ужинали в первый мой день в замке. Здесь уютнее. Небольшой, но роскошный камин из тёмного мрамора пылает живым огнём, отбрасывая танцующие тени на деревянные панели стен, украшенные охотничьими трофеями и старинными картами.

В центре комнаты стоит круглый дубовый стол, накрытый на двоих белоснежной скатертью. Канделябр с пятью свечами (будто бы обычный, но я замечаю, как одна из свечей, когда я вхожу, чуть вытягивается в струнку, подражая Люмперу) отбрасывает тёплый, приглушённый свет на фарфоровую посуду и серебряные приборы. На столе дымятся блюда: запечённая дичь под соусом из лесных ягод, запеканка из корнеплодов с травами, тёплый хлеб и кувшин с темно-рубиновым вином. Запахи умопомрачительные, совершенно непохожие на простую похлёбку из дома Ванды.

– Я подумал, здесь будет... уютнее, – говорит Аддам, отодвигая для меня стул. Он уже сменил потрёпанную куртку на тёмно-зелёный дублет, под которым виднеется простая белая рубашка. В свете свечей его черты кажутся мягче, а в звериных глазах нет прежней холодной отстранённости. Только усталость и какое-то тихое ожидание.

– Спасибо, – киваю я садясь. – Здесь и правда гораздо приятнее.

Ужин начинается в почти комфортном молчании, нарушаемом лишь потрескиванием дров и тихим звоном приборов. Голод, который я не чувствовала в комнате, неожиданно просыпается, и еда оказывается восхитительной. Вино терпкое, согревающее, разливается по телу мягким теплом и слегка притупляет остроту сегодняшних переживаний.

– Ты нашла что-то в библиотеке? – наконец спрашивает Аддам, откладывая нож.

Я медленно кладу свою вилку. Стоит ли показывать ему эту страшную запись? Но он прав – мы союзники. Утаивание информации – предательство нашего нового, хрупкого доверия.

– Есть одна книга... – начинаю я осторожно. – Не совсем книга. Скорее, дневник или сборник заметок. Без имени автора. Там были схемы, символы... и одна фраза.

Я описываю рисунки, а затем, глядя на пламя в камине, медленно, слово в слово, повторяю загадочную надпись: «Проклятие сей крови обратить вспять может лишь тот, кто пришёл извне, ибо не отягощён грузом вины сего мира. Но путь домой для странника лежит через сердце чудовища, что он же и исцелит. Две судьбы — один ключ. Выбор — жертва.»

В комнате воцаряется тишина, настолько плотная, что слышно, как шипит воск, стекающий со свечи. Аддам не двигается. Он смотрит куда-то мимо меня, в тёмный угол комнаты, его лицо становится каменной маской. Только мускул на скуле мелко дёргается, выдавая внутреннюю бурю.

– «Пришёл извне», – наконец, тихо, почти беззвучно произносит он. – Значит, ты и вправду не отсюда. Не просто из другого городка.

– Нет, – шепчу я. – Я из другого... времени. Или мира. Я не Ванда. Моё имя — Ольга. И я знала историю, похожую на вашу, как сказку, которую читала в детстве.

Глава 16

Хожу по комнате из угла в угол, словно одержимая. И что я делаю? Точнее, сделала?

Нет, понятно, что мне жаль бедного, несчастного, проклятого с детства парня. Но подержаться за ручку с малознакомым мужчиной, который запер меня в своём мегастранном замке – полный кринж. Достойно героини дешёвого романчика. «Ой, ты бедный чудовище, давай я тебя пожалею!» Фу. Сама себе противна.

Я останавливаюсь перед зеркалом. Всё то же лицо Ванды, только искажённое гримасой раздражения. «Исследователь. Союзница». Да легко. Союзница, у которой от одного прикосновения сгорают щёки и путаются мысли.

За окном воет вьюга. Где-то там, в глубине замка, он. Или… оно? Чудовище. Принц. Аддам. Кем он был в тот миг, когда смотрел на наши сплетённые пальцы? В его взгляде было что-то… необъяснимое. Не звериное. Слишком человеческое. От этого стало ещё страшнее.

Сажусь на кровать, упираюсь локтями в колени и обхватываю голову руками. Это полный ужас. Явно ведь не так будет снято заклятие. Метод из старой сказки явно не подействует. Потому что здесь всё неправильно.

Роза – единственное, что хоть чуть-чуть похоже.

Роза!

Я ведь хотела её увидеть!

Откидываюсь спиной на кровать и испускаю громкий, протяжный стон. Вот же ты дурёха, Оля! Вместо того чтобы выбраться из жуткой сказки, пытаешься очаровать принца.

А может…рискнуть и взглянуть на розу самой? Тайно пробраться…куда? Я ведь даже не знаю, в каком из множества залов находится сей заколдованный цветок.

Вздыхаю. Не найдя лучшего решения, готовлюсь ко сну. Утро ведь вечера мудренее. Может, с рассветом и неловкость исчезнет. Мне тогда будет проще убедить Аддама показать цветок, разведать, где он находится. А дальше…буду действовать по ситуации.

Зарываюсь с головой под одеяло. Но сон никак не идёт. За дверью вновь слышится скрип. Наверное, Генри заступил на ночную службу. Резко раскрываю глаза и сажусь на кровати. Вот оно решение. Можно ведь попросить Генри сопроводить меня!

Мысль кажется такой блестящей и такой очевидной, что я мгновенно выскакиваю из-под одеяла. Железный страж. Его долг — охранять. А что может быть лучше охраны, чем сопровождение глупой гостьи, которая решила прогуляться ночью по запретному замку? Он не станет задавать лишних вопросов. Он просто выполнит приказ… или просьбу.

Накидываю поверх ночной рубашки тёплый плед, как плащ, и босыми ногами ступаю на холодный каменный пол. Подхожу к двери, прислушиваюсь. Скрежет раздаётся снова — размеренный, металлический, как шаг часового.

Делаю глубокий вдох и приоткрываю дверь.

В тусклом свете ночных факелов, вмурованных в стену, Генри предстаёт во всём своём величии. Его латы отливают тусклым свинцовым блеском, алебарда застыла в положении «на караул». Пустые глазницы шлема смотрят прямо перед собой в пустоту коридора.

– Генри? – тихо зову я.

Шлем поворачивается ко мне со скрипом, требующим смазки. В глазницах вспыхивает тот самый слабый красноватый огонёк.

– Мадемуазель. Вы не должны покидать покои в ночное время. Правило.

– Я знаю. Но… мне нужно увидеть розу. Сейчас. Это очень важно. – Я стараюсь, чтобы мой голос звучал твёрдо, а не как жалобный лепет.

Огни в глазницах мерцают, словно он обдумывает. Скрипят шестерёнки в его грузной фигуре.

– Его Высочество не отдавал такого приказа. Моя задача — обеспечить вашу безопасность в пределах этой комнаты.

– Обеспечьте её, сопровождая меня, – настаиваю я, делая шаг вперёд. – Вы же будете со мной. Что может быть безопаснее? Если что-то случится… вы сможете меня защитить. Или позвать на помощь.

Ещё одно скрипучее размышление. Кажется, логика ему импонирует. Или же в его заколдованном сознании долг защиты перевешивает долг удержания в заточении.

– Куда именно, мадемуазель?

И тут я немного подвисла. Где же находится роза? По легенде все действия происходили в бальном зале. Возможно, там и оставили магический артефакт.

– В бальный зал. Где стоит роза под стеклом, – неуверенно произношу я.

Генри издаёт протяжный, шипящий звук, похожий на выпускаемый пар. Это, кажется, его версия тяжёлого вздоха.

– Нет, мадемуазель. Правило.

Я смотрю на него умоляющим взглядом, но мой страж неумолим. Он вновь продолжает свой путь. А я возвращаюсь ни с чем в комнату. Ну…хотя бы попробовала. Можно броситься в сторону бального зала, тогда и Генри придётся последовать за мной. Ну не комнату же ему велели охранять, а меня. Но стоит ли овчинка выделки?

Нет. Нужно просто дождаться завтра.

С этой мыслью и ложусь спать. В этот раз волнение отступает, и я погружаюсь в сон.

Утро встречает меня спокойным зимним солнцем, пробивающимся сквозь высокие окна. Неловкость никуда не делась, но она стала тише, приглушённая усталостью и решимостью. После завтрака я отправляюсь прямиком в библиотеку, как обычно.

Сегодня находится здесь уже приятнее. Пыли нет, воздух стал свежее. Нужно будет постепенно браться за весь замок и наводить порядок. Аддам уже в библиотеке. Он стоит у окна, спиной ко мне, и смотрит на заснеженный парк. Его поза напряжённая. Услышав мои шаги, он оборачивается. На его лице — не холодная маска и не вчерашняя уязвимость, а что-то среднее: сдержанная внимательность.