( Не)любимая попаданка дракона

Глава 1

Мир перед глазами переворачивается.

Я ударяюсь спиной о землю, из легких с хрипом вырывается воздух. Лежу в кустарнике и не могу вдохнуть, сухие ветки впиваются в спину сквозь ткань.

Рядом, с глухим стуком, падает моя сумка.

Наконец я делаю короткий, прерывистый вдох.

— Ё-моё, — хриплю я, уставившись в густые кроны деревьев над головой.

Сверху на меня падают мои карты. Они плавно кружатся в воздухе, как сорванные ветром листья. Одна приземляется мне на лицо, закрывая обзор.

Я смахиваю ее и приподнимаюсь, с трудом опираясь на локти. Спина ноет.

Лес вокруг стоит плотной стеной. Стволы деревьев, мох, папоротник — всё залито ровным зеленоватым светом.

В голове густой, непроглядный туман. Мысли вязнут в нем, как в болотной трясине.

И один-единственный вопрос, который висит в пустоте:
«Что я здесь делаю?»

Я поднимаю одну из разбросанных карт. На темном поле рубашки проступает желтовато-коричневое пятно, еще пахнущее гарью. Запах едкий, отчетливый.

В памяти всплывает картина: я в кафе, столик украшен воздушными шарами и цветами. Напротив меня сидит девушка с бумажной короной на голове. Рядом — ее подружки. Они празднуют день рождения и заказали «развлечение» — гадание на женихов. Я раскладываю карты на красной скатерти.

На улице бушует гроза. Сверкают молнии. Через приоткрытую форточку врывается сырой, холодный воздух, и доносятся оглушительные раскаты грома, от которых содрогаются стекла.

Я вздрагиваю каждый раз и прошу закрыть окно. Девушки переглядываются и смеются.

— Да не бойся, показывай уже наших суженых! — торопит именинница.

Я раздраженно тасую колоду, но мысли мои далеки от их будущих женихов. Они крутятся вокруг суммы, которую я должна заплатить за квартиру. Хозяйка названивает уже вторые сутки, грозится выставить мои вещи на лестничную клетку.

Вдруг лампочка под потолком шипит и вспыхивает ослепительным белым светом.

Я чувствую резкий запах гари, и мир проваливается в темноту. А затем... привет, лес. Вот так погадала.

Знала ведь, что нельзя браться за карты с плохим настроением, но девушки очень уж просили.

Я неуклюже поднимаюсь на ноги. Первым делом проверяю сумку: дорожная аптечка, пачка салфеток, несколько купюр — всё на месте. Никаких признаков кражи.

Мысль возникает внезапно: неужели опоили и вывезли? По спине пробегает холодок.

Нет, не может быть. Я твердо помню: я ничего не пила и не ела. Это правило номер один — никакой еды во время работы с картами.

Опасливо озираясь я собираю колоду и прячу в сумку. Растерянно топчусь на месте, прикидываю куда идти. Лес вокруг одинаково густой со всех сторон.

Внезапно взгляд цепляется за движение вдалеке. Маленькая темная точка, которая быстро приближается. Она движется с неестественной, пугающей скоростью.

Я не успеваю даже сообразить, кто или что это, как точка уже обретает форму.

Различаю силуэт и... пылающую стрелу, которая летит прямо на меня.

— Мамочки! — вскрикиваю я и падаю на землю, инстинктивно прикрыв голову руками.

Стрела проносится в паре сантиметрах, обдав меня порывом воздуха. Долетает до дерева и, раскрывшись сетью, обвивает толстые ветки.

— Вы что творите?! — кричу я, оглядываясь через плечо.

Но тут прилетает ещё одна стрела и ещё.

Наверное, я очень удачлива, потому что лучник оказывается никудышным и промахивается три раза подряд.

В этот крайне волнительный момент я вдруг вспоминаю слова бабушки: если за тобой бегут неприятностей, не выеживайся, а беги, что есть сил. А она, между прочим, была мастером спорта по тхэквондо.

Не видя поводов не доверять ее мудрости, я вскакиваю и бросаюсь прочь. Бегу зигзагами между деревьями, не оглядываясь. Свист стрел преследует: одна прилетает справа, другая слева, но пока ни одна не достигает цели.

— Эта моя! — раздается крик сбоку.

Я едва не спотыкаюсь от неожиданности. Боже мой, неприятностей двое! Только я успеваю осознать весь ужас своего положения, как резкий толчок в спину сбивает меня с ног.

Воздух вырывается из легких. Я падаю и качусь по земле, а что-то жесткое опутывает руки и ноги. Лихорадочно дергаюсь, пытаясь вырваться, но сетка лишь сильнее затягивается, сковывает движения, впивается в кожу сквозь одежду.

— Спасите... — в панике мой голос срывается на писк.

Сердце бьется так сильно, что отдает в висках. Волосы липнут ко лбу и щекам.

И совсем близко — тяжелые, неспешные шаги. Кто-то приближается.

Я замираю. Может, если не шевелиться, меня не заметят?

Считаю удары сердца.

Шаги затихают, кто-то рядом приседает на корточки. Раздается короткое и тихое цоканье языком.

Я вздрагиваю и зажмуриваюсь.

— Каждый раз одно и то же, — скучающе бормочет низкий мужской голос.

Глава 2

— Не понял, — говорит Леонард и достает нож.

Сердце екает, но я не успеваю ничего возразить. Он одним движением разрезает сеть, и она с глухим ударом падает к моим ногам.

— Ну наконец-то, — я делаю глубокий вдох и разминаю затекшие плечи. — Это издевательство. Имейте в виду, я буду жаловаться…

Леонард резко прерывает меня. Он берет мое лицо в ладони, и взгляд его становится настолько пристальным, что кажется физически ощутимым. Он изучает каждую черту, и с каждой секундой выражение его лица становится всё мрачнее.

Я тяжело вздыхаю. Да, знаю: шрам на лице у молодой девушки смотрится не очень. Как-то моему бывшему захотелось поупражняться в фехтовании перед фестивалем, а партнера для спарринга, кроме меня, рядом не было. Теперь мой правый глаз пересекает тонкая линия в форме полумесяца. Говорили, что со временем он побелеет, но прошел уже год, а он лишь слегка посветлел, став бледно-розовым.

— Да она же непригодная! — Нико разражается громким смехом. — Так тебе и надо, Леонард! Вот что бывает, когда чужих дезер’р из-под носа уводишь. С таким изъяном ее никуда не пристроишь.

К щекам приливает жар возмущения. Какая бестактность! Конечно, на улицах на меня часто смотрят, и поначалу это было невыносимо. Но полгода терапии с психологом сотворили чудо. Я научилась принимать этот шрам и почти не замечать чужих взглядов. Но это!

— Да что вы себе позволяете? — резко поворачиваюсь к Нико.

Он так же высок и строен, как Леонард, только волосы светлые. В его взгляде сейчас читается чистое, неприкрытое злорадство.

Я жду ответа, но оба мужчины меня игнорируют, страшно занятые своими переживаниями. Вернее, переживает только Леонард, а Нико откровенно потешается над ним. Леонард мрачнеет на глазах. Весь из себя нахохлился, кривит недовольную гримасу, губы плотно сжаты, скулы напряжены.

— Как же я рад, что ты успел ее перехватить, Леонард, — довольно отмечает Нико. — От мысли, что мог наложить на нее скрепляющие путы, мороз по коже. Ну, ты давай, не унывай, — он хлопает Леонарда по плечу. — Может, и за нее что-нибудь дадут. Говорят, король на старости лет стал снисходительней.

Леонард с силой бьет ногой по кусту, разбрасывая ветки, и обрушивает на Нико гневную тираду на незнакомом языке. Он бросается вперед, но Нико отскакивает в сторону и скрывается в зарослях.

Пока Леонард занят разборками, я решаю зря времени не терять. Разворачиваюсь и делаю шаг к лесу, но в спину прилетает не терпящее возражений:
— Стоять!

Закатываю глаза, но не останавливаюсь. С какой стати я должна его слушаться?

— Я сказал стоять! — голос Леонарда становится громче.

— Я в ваши игры не играю, — бросаю через плечо, не сбавляя шага.

Останавливаюсь у пня и осматриваюсь. Нужно найти дорогу к людям, привести себя в порядок. После всего случившегося я, наверное, выгляжу как настоящее чучело. Мое единственное приличное платье испорчено. Легкое, ситцевое, с вырезом, открывающим плечи. Я купила его на последние деньги и надевала только по особым случаям. Теперь ткань в грязных разводах и зеленых пятнах от травы. Белое так легко не отстирать.

— Вот как, дезер’ра? — тихий голос звучит прямо у моего уха. — А в какие игры ты играешь?

Я вздрагиваю, но стараюсь этого не показать. Он что, пытается заигрывать? Сначала извалял в грязи, а теперь строит из себя обольстителя? Это уже слишком.

— Оставьте эти вульгарные подкаты, — говорю я, не глядя на него. — Нам с вами явно не по пути.

Я разворачиваюсь и иду по первой же тропинке, лишь бы этот Леонард не сопел мне в затылок.

— И куда же ты направилась? — в голосе Леонарда звучит странный сарказм.

— Подальше от вас. Поближе к цивилизованному обществу.

Леонард вдруг смеется. От всей души прямо, с наслаждением.

Вопросительно оборачиваюсь, а его глаза сужаются. Я не могу не заметить, как он невзначай скользнул взглядом по моим открытым плечам. Ноги тоже не остаются без внимания — короткое платье открывает их во всю красу.

— Давай-ка я тебе кое-что объясню, наглая дезер’ра. — Леонард делает несколько шагов в мою сторону, его походка медленная и уверенная. — Ты теперь моя. Ровно до тех пор, пока главный суб’баи в городе не снимет с тебя мои путы. Надеюсь, это случится скоро. Не думай, что эта связь доставляет мне удовольствие. Я возлагал на тебя большие надежды, но с этим, — он указывает на мой правый глаз, — увы. А уж о том, чтобы представить тебя королю, и речи быть не может.

Леонард подходит вплотную, и меня накрывает его тенью.

— Поэтому давай договоримся: ты будешь послушной и не доставишь мне лишних хлопот.

Я с минуту смотрю на его наглое, но красивое лицо и, усмехнувшись, шагаю к тропе.

Вот ведь беспардонный тип. Он мне должен как минимум новое платье, а как максимум — солидную компенсацию за моральный ущерб. А он ведет себя так, будто это я у него в долгу.

— Ты не дойдешь до города, — его раздраженный голос настигает меня через несколько секунд.

— Вы мне угрожаете? — оборачиваюсь через плечо, не сбавляя шага. Даже ускоряюсь немного.