(не) Моя девочка

Пролог

Игорь

14 лет назад

Дым не пахнет костром. Он воняет пластмассой, краской и чем-то сладковато-приторным — горит жизнь, собранная по кусочкам. Я не думал. Тело думало за меня. Уши отфильтровывали крики Марка где-то справа, треск дерева, вой сирен на подходе — и вычленяли главное: тихие всхлипы за дверью, в конце залитого алым коридора.

— Игорь! Дочка! Там дочка! — голос Марка сорвался на фальцет. Не «Алиса». «Дочка». Это слово, брошенное в огонь, было важнее всех приказов в мире.

Нога выбила замок. Жар ударил по лицу, как пощёчина. Комната девочки. Розовые обои начали пузыриться от огня. И она — комочек на полу, забившийся в самый угол, с широко раскрытыми, беззвучными от ужаса глазами. Такими же карими, как у Марка. В них прыгали отражения пламени. Она быстро моргала, закрывала лицо ладошками, начиная кашлять.

— Не бойся, — мой голос звучал странно глухо.

Сдёрнул с кровати ещё не тронутое огнём одеяло, накрыл её с головой, выхватил из огненной ловушки. Она не кричала. Просто вцепилась в меня мёртвой хваткой — маленькие пальцы впивались в кожу даже через ткань. В ней не было веса, только пульсирующий страх.

Вынести её было делом техники. Уложить в безопасной дали от дома, в колючей траве, завернуть плотнее — тоже.

— Закрой глаза и не открывай, пока я не скажу, — бросил я.

Она послушно зажмурилась. Ресницы тут же стали мокрыми.

Вернуться за Марком было сложнее. Он, раненый осколком стекла в бедро, почти не мог двигаться. Тащить его на себе, чувствовать, как его кровь смешивается с потом на моей шее, — это была рутина. А вот видеть его лицо, когда он увидел на траве тот завёрнутый комочек, — это было невыносимо. Не благодарность. Не боль. Облегчение, сметающее всё на свете.

Он рухнул на колени рядом и просто прижал лицо к одеялу. Его плечи тряслись.

Потом послышался вой сирен, мигалки, суета. Алису окутали в алюминиевое покрывало и увезли. Марка уже уложили на носилки. Он был бледный как смерть, его зафиксировали ремнями, кто-то из медиков давил на бедро, останавливая кровь. Когда я подошел, он приподнял голову. Его пальцы нашли моё предплечье и впились в него так, что синяки не сходили три дня.

— Игорь, — его голос, хриплый от дыма, звучал тихо, как приговор. — Я всё понял. Они не остановятся. Пока она здесь — она оружие против меня. Я исчезаю. Сегодня же.

Я кивнул. Это был единственный разумный выход.

Он посмотрел на меня. Взгляд абсолютно чистый и ледяной. В нём не просьба — констатация факта, который он только что для себя решил.

— Ты сегодня дал ей вторую жизнь. Если… если со мной что-то действительно случится — ты за неё. Ты — единственный. Обещай мне.

Ветер с реки нёс пепел и тот самый сладковатый запах. Я смотрел на пятно на траве, где только что лежала его дочь. Посмотрел ему в глаза и произнёс то, что не имел права не сказать:

— Обещаю. Будет как своя.

Марк кивнул, отпустил мою руку и потерял сознание.

Через неделю они бесследно исчезли.

На четырнадцать лет.

Мои хорошие, добро пожаловать в мою новиночку. Приятного вам прочтения. Листаем дальше!

Глава 1. Игорь

Игорь

Настоящее

Тишина в моей новой квартире — самое дорогое, что у меня есть.

Я купил её на деньги от продажи доли в бизнесе. Никаких воспоминаний на стенах. Никаких запахов, кроме дорогого парфюма и крепкого кофе. Никаких призраков.

Особенно женских.

Особенно призрака жены, которая предпочла моего лучшего друга.

Предательство не приходит с ножом в спину. Оно приходит с ароматом чужого одеколона на моей подушке. После этого перестаёшь верить не только людям, но и собственным ощущениям.

Стою у панорамного окна и смотрю, как первый ноябрьский снег лениво хоронит город. Пальцы сильнее сжимают стакан, и лёд в виски едва слышно трещит, отзываясь на напряжение. Лёд — единственный свидетель моих мыслей.

Вибрация телефона на стеклянной столешнице — как грубое вторжение. Гулкое, дребезжащее.

Неизвестный номер.

Я почти отклоняю вызов, но старый инстинкт, или едва уловимая нить из прошлого, заставляет поднять трубку.

— Игорь.

Голос не изменился. Тот же низкий баритон. Только теперь в нём есть трещина. Не возрастная, а усталая, напряжённая.

— Голос узнаёшь?

— Марк, — имя вырывается само, будто я ждал этого звонка все четырнадцать лет.

— Мне нужен человек, которому я доверяю на двести процентов. Ты. Сейчас.

— Я вне игры, Марк. Закрылся.

— Это не игра.

Он делает паузу. В тишине на другом конце провода повисает что-то тяжёлое, липкое.

— Угроза не мне. Угроза ей. Помнишь своё слово?

Я помню.

Запах гари. Глаза девочки в огне. Её цепкие пальцы. И его взгляд тогда, у скорой.

Если что — ты за неё.

Тишина в квартире перестаёт быть тишиной. Она становится вакуумом, высасывающим воздух. Я смотрю на своё отражение в тёмном стекле — лицо мужчины, который думал, что сжёг все мосты.

— Где вы? — спрашиваю я и уже ненавижу себя за этот вопрос.

— Приезжай. Здесь… ей нужна тень. Ей нужен ты.

Связь обрывается.

Опускаю телефон. За окном снег теперь кажется пеплом. Четырнадцать лет тишины — и одно предложение, чтобы всё это разрушить.

Подношу стакан к губам. Виски обжигает горло, но не согревает. Он лишь растапливает лёд внутри, выпуская наружу старый, забытый страх и запах дыма.

Обещаю.

Слово, оказывается, тяжелее любого оружия.

И оно только что выстрелило.

Я думал, что клятва, данная четырнадцать лет назад, — реликт. Красивые слова в момент адреналина. Марк жив, здоров, где-то далеко. А я… я свободен от всего. От долгов. От обязательств. От веры.

На следующий день после звонка на емейл приходит письмо. Без темы.

Три вложения: электронный билет бизнес-классом на завтрашний рейс, адрес снятой квартиры и цифра на отдельной картинке. Аванс, покрывающий любые расходы и риски. Марк никогда не экономил на безопасности, особенно когда дело касалось самого важного. Он всегда держал слово. Как тогда, четырнадцать лет назад, когда сказал: «Исчезну» — и растворился. Так и теперь: он платит аванс за кошмар, в который я добровольно соглашаюсь погрузиться.

Четырнадцать лет я ничего о нём не слышал. Ни слуху ни духу. Он сменил город, фамилию, род деятельности. Из Марка Слуницкого, отставного майора с горящими глазами, он превратился в Марка Савицкого, девелопера. Уважаемого. Застроившего полгорода. Одинокого волка в дорогом костюме, который так и не женился повторно.

Его жена, светлая, хрупкая Анна, умерла от болезни крови, когда их дочери Алисе было четыре. Он тогда сломался. Бросил службу, которая была ему домом, взял дочь на руки и сказал:

— Всё. Я твой щит.

И стал им.

Бизнес он строил с нуля, с тем же упорством, с каким раньше штурмовал учебки. Мы познакомились ещё в армии. Он для меня был не просто наставником. Он был человеком чести в мире, где это слово давно выцвело. Разница в семь лет не чувствовалась, но он был взрослым не годами, а какой-то стальной внутренней опорой. Во мне, замкнутом пацане из детдома, он видел сына. Относился с той строгой, невысказанной заботой, от которой ком в горле встаёт даже сейчас. Мы проводили кучу времени вместе, даже после моего дембеля.

Потом я открыл свою охранную фирму — «Ильин и партнёры». Звучало солидно. А в ту злополучную ночь четырнадцать лет назад я гостил у него. Он пригласил меня не просто так, хотел предложить долю в своём новом проекте.

— Будущее за недвижимостью, Игорь. Будем строить свои крепости, а не охранять чужие, — сказал он.

Мы сидели в кабинете, он показывал чертежи, а я смотрел на фото на столе: он и маленькая Алиса с бантами.

— Заодно крепость для принцессы построим, — усмехнулся он.

Выпить мы так и не успели. Раздался первый хлопок, потом вой сигнализации, запах гари. Сотрудничать мы не стали. Ему пришлось бежать, чтобы спасти самое важное.

У меня не остаётся причин отказываться. Жена… бывшая жена, забрала половину и укатила к «любимому другу». Осталась пустота, которая гудит в ушах по ночам. Почему бы не помочь единственному человеку, который когда-то в этой пустоте зажёг свет?

Из чувства долга. Только из чувства долга.

Дорогие мои! История обещает быть очень эмоциональной и непростой, так что устраивайтесь поудобнее. Если герои и сюжет вам отзовутся — буду очень благодарна за ваши звёздочки и комментарии. Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потеряться. Поехали! ❤️