Не моя вина

Глава 1. Полина

Дверь в комнату резко распахивается, бьётся об стену. В проёме — его силуэт, тяжёлый и злой.
— Кобыла, лежишь ещё? — слова Виктора проносятся грохотом по моей маленькой комнатке, сбивая дыхание.
Я не отвечаю, просто смотрю в потолок, стараясь мысленно отстроить стены между нами. Не помогает.
— Чего тебе? — наконец выдавливаю из себя, голос звучит приглушённо, будто из-под одеяла.
— Сгоняла быстро за бутылкой. Давай, нечего лежать, жиреть.

Устало смотрю на его пропитую рожу, на вечно красные, мутные глаза. Поднимаюсь с кровати, отложив потрёпанный томик Брэдбери. Ненавижу эти дни, когда мама уходит на ночную смену в больницу — не на работу, а именно на смену, как будто её обычная жизнь теперь там, среди капельниц и белых халатов. А мне остаётся терпеть его.

Отчим. Виктор Бряхин. По профессии - слесарь. Ну, как слесарь — когда подвернётся работёнка, и если он не в запое. Что мама в нём нашла восемь лет назад, для меня до сих пор загадка вселенского масштаба. Любовь? Страх одиночества? Или просто усталость быть одной, с маленькой дочкой на руках?

Натягиваю куртку. Старую, школьную, уже маловатую в плечах и коротковатую в рукавах. Но другой нет. В этой я когда-то ходила на уроки, а теперь — на второй курс экономического.

— У меня нет денег, — говорю, подходя к столу, за которым он сидит, раскачиваясь на стуле. — На что я куплю?

Он даже не поворачивает головы. Смотрит куда-то мимо меня, сквозь стену, раскосым, пьяным взглядом.
— Че ты врёшь, — сипит он. — Есть у тебя деньги. Пошла, сказал.

Как же он меня достал. В прямом смысле. Он знает, что я подрабатываю в кафе три раза в неделю. Я коплю каждую копейку, тайком, как преступница. Мечтаю о съёмной комнатенке, о тишине, о дверях, которые можно закрыть изнутри. И, конечно, в мои планы никогда не входило тратить эти кровные на пойло для этого пьяницы.

Молча вытаскиваю из потайного кармана рюкзака смятую купюру. Если не возьму эту чертову бутылку, он будер орать и кидать вещи, как обычно.

Иду по тёмному, пахнущему котом и старой штукатуркой подъезду. Выхожу на холод. Январь впивается в лицо иголками, забирается под тонкую ткань куртки.

Алкомаркет на первом этаже соседней многоэтажки — мой личный позорный столб. В этой же многоэтажке живёт Даша Крылова. Моя подруга. Ну, как подруга… Одногруппница. Мы вместе на экономе. Она — платно, я проскочила по бюджету. Прекрасно знала, что мама не потянет, а от Виктора я никогда ничего не получала. Ни доброго слова, ни помощи. Одно только «давай» да «пошла». Нахер его.

Заворачиваю за угол к подъезду Даши и замираю. У лавочки, несмотря на холод, — толпа. Молодые, громкие, красивые. Девчонки в модных пуховиках, парни кто-то без шапок. Они что-то обсуждают, смеются, дымят. Среди них — пара знакомых лиц с потока и… сама Даша. В белой пуховой шапке, как с картинки.

— Полинка! Иди к нам! — замечает меня она, машет рукой.

Сердце ёкает. Шумные компании — это не моё. Совсем. Моё — это книга, чай (если повезёт, и Виктора нет дома) и тишина. А сейчас мне надо пройти мимо них. Всеми ими видимая. И зайти в алкомаркет.

«Только бы не заметили, только бы не спросили», — молюсь про себя, опуская голову. Надежда, конечно, глупая.

— Поль, ты чего к нам не идёшь? — Даша уже рядом, звонкая, пахнущая дорогими духами, на марафете. Она стоит со мной у входа в магазин, и мне хочется провалиться. Стыд пылает щеками. Я, не пьющая вообще, покупаю бутылку водки. Вечером. При всём честном народе.

— Да мне домой надо, Даш. Понимаешь…
— Ну-да, ну-да, — качает она головой, и в её глазах мелькает то ли понимание, то лёгкое презрение. — А мы тут с ребятами поедем на тусу. У Вадьки друг вернулся в город, Руслан, кажется. Так вот, он всех зовёт к себе, отметить приезд.

— Хорошо провести вам время, — выдавливаю я, расплачиваясь на кассе. Девушка-кассир бросает на меня безучастный взгляд, протягивает сдачу и злосчастную бутылку в синем пакете. Он горит в моей руке, как клеймо.

— Так давай с нами! Чего сидеть-то дома? Поехали. Я тоже там буду. Вадю ты знаешь. Всё будет хорошо! — Даша хватает меня за рукав, и в её голосе — азарт, искреннее желание меня «спасти» от моего тоскливого вечера.

И я… размышляю. Мысль о том, чтобы вернуться в квартиру, где Виктор будет постепенно сползать в тяжёлое, агрессивное пьянство, вызывает тошноту. Мама вернётся только утром. Десять часов в этой камере с ним. Или…

Или можно сбежать. Хоть на несколько часов. К незнакомым людям, в гул неизвестной квартиры. Где будет страшно, неловко, но где не будет его.

— Дай десять минут, — слышу я свой голос, будто со стороны. — Забегу домой, переоденусь.

Глаза Даши вспыхивают победой.
— Заметано! — она сияет. — Ждём тут! Не вздумай слиться!

Я киваю, поворачиваюсь и иду обратно. Пакет с водкой тяжело болтается в руке. По пути домой меня накрывает волна сомнений. Что я делаю? Это не моя история. Не мои люди. Но дверь в квартиру уже открывается, и из нее доносится хриплый голос Виктора, орущий на кого-то по телефону.

Решение кристаллизуется, холодное и твёрдое. Я еду с Дашей.

___________________________________________________________

Дорогие читатели, буду рада видеть Ваши комментарии и звездочки ❤️