Не немая.

Глава 1

Глава 2

Аплодисменты. Улыбки. Вспышки камер.

Аслан стоял на сцене, чувствуя, как тонкие пальцы в его руке дрожат. Он покосился на Майю. Бледная, глаза огромные, смотрит в одну точку. Красивая. Жалкая. Чужая.

— Поздравляем молодых! — гремело из колонок.

Он разжал пальцы. Она убрала руку. Ни слова. Ни взгляда.

Через час, когда гости разошлись по залу, он нашёл её в углу у окна. Стоит одна, смотрит в темноту.

— Значит так, — подошёл он близко, почти вплотную. Голос тихий, холодный. — Я не знаю, что за игру затеял твой отчим и мой дед. Но ты теперь моя невеста. Будешь жить в моём доме. Будешь делать, что скажу. Вопросы?

Она медленно повернулась. Посмотрела снизу вверх. Потом достала из кармана маленький блокнот, написала и развернула.

«Я буду жить в твоём доме. Буду молчать. Буду делать вид, что меня устраивает этот цирк. Но командовать мной будешь не ты. И не отчим. Ясно?»

Он прочитал. Усмехнулся.

— Дерзкая, значит. Посмотрим, как ты запоешь через месяц.

Она забрала блокнот, дописала и снова протянула.

«Я не пою. Я немая. Ты забыл?»

Аслан сжал челюсть. Внутри что-то кольнуло. То ли злость, то ли... нет, только злость.

— Иди в машину, — бросил он и ушёл.

---

Первая брачная ночь. Особняк Аслановых.

Свадьба отгремела. Гости разъехались. Зарина Каримовна демонстративно ушла к себе, даже не взглянув на невестку.

Аслан вошёл в спальню. Майя сидела на краю огромной кровати в шёлковой сорочке, сжавшись в комок. В руках блокнот. Она подняла на него глаза — в них не было страха. Только усталость и настороженность.

Он остановился в дверях. Снял пиджак, повесил на стул. Подошёл к бару, налил виски. Выпил залпом.

— Не бойся, — сказал он, не глядя на неё. Голос ровный, без эмоций. — Я не трону тебя.

Она не шелохнулась. Только сжала блокнот сильнее.

— Мне интереснее с женщинами, которые меня хотят, — продолжил он, поворачиваясь к ней. Взгляд холодный, оценивающий. — А ты... — он сделал паузу, — ты не женщина. Уж тем более не желанная.

Она смотрела на него несколько секунд. Потом опустила глаза. Ни слез, ни обиды. Только кивнула. Один раз. И убрала блокнот на тумбочку.

Аслан ждал. Сам не зная чего. Слез? Истерики? Ещё одной дерзости?

Она легла на самый край кровати, отвернулась к стене и накрылась одеялом.

Он постоял ещё минуту. Потом вышел, хлопнув дверью.

В кабинете он налил ещё виски и долго смотрел в окно.

«Правильно сделал. Поставил на место. Пусть знает», — думал он.

Но почему-то не уходило из головы, как она кивнула. Спокойно. Приняла. Будто он сказал не "ты мне не нужна", а "завтра будет дождь".

«Странная», — подумал он и выпил ещё.

---

Месяц после свадьбы. Холодное сосуществование.

Они почти не виделись.

Аслан уезжал рано утром, когда она ещё спала. Возвращался за полночь — в её комнате свет уже был потушен. Иногда он замечал на кухне остывший ужин, накрытый тарелкой. Для него. Она не оставляла записок. Просто ставила еду в микроволновку и уходила.

Зарина Каримовна делала своё дело тихо, без свидетелей.

— Ты суп пересолила, — говорила она за завтраком, если Майя выходила к столу. — Ты полы плохо вымыла. Ты в моём доме, между прочим. Хоть бы спасибо сказала, что терплю тебя, немую.

Майя молчала. Кивала. Убирала за собой. Уходила в комнату.

Ни разу она не подошла к Аслану. Ни разу не пожаловалась. Ни разу не написала ему ни слова с того первого вечера.

Он замечал, что мать иногда говорит колкости. Но не лез. «Не моё дело. Бабы сами разберутся».

---

Случай в городе.

Аслан сидел в ресторане с женщиной. Высокая брюнетка, длинные ногти, дорогие часы. Она смеялась его шуткам, касалась его руки, строила глазки.

Он уже почти забыл, что у него есть жена.

И вдруг увидел её.

Майя стояла у входа с какими-то бумагами — видимо, отчим загрузил поручениями. Она смотрела прямо на него. И на брюнетку. И на то, как брюнетка гладит его по руке.

Их взгляды встретились на секунду.

Майя отвернулась. Спокойно развернулась и вышла на улицу. Даже плечи не дрогнули.

— Ты чего замер? — спросила брюнетка.

— Ничего, — ответил Аслан, провожая взглядом стеклянную дверь. — Продолжим.

Но внутри шевельнулось что-то неприятное.

Вечером он приехал домой поздно. В её комнате горел свет. Он прошёл мимо, но замер у двери. Тишина. Ни звука.

«Может, постучать? — подумал он. — Сказать, что это не то, что она подумала?»

Он усмехнулся своей глупости и пошёл в кабинет.

«Какая разница, что она подумала? Она мне никто. И она даже не показала, что видела. Значит, плевать. Или планирует что-то? Отчим её точно просто так замуж не отдавал. Надо присмотреться».

---

Наблюдение.

С этого дня он начал замечать.

Она почти не выходила из комнаты. Завтракала, когда все уже уехали. Обедала одна. Горничная говорила, что она целыми днями читает или смотрит в окно.

Один раз он вернулся днём — забыл документы. Поднялся на второй этаж и услышал тихий звук. Он замер.

Плач. Тихое, сдавленное, почти беззвучное всхлипывание. Из её комнаты.

Он постоял минуту. Рука сама потянулась к двери. Но он отдёрнул.

«Не лезь. Может, специально. Хочет, чтобы ты пожалел. Чтобы втёрлась в доверие. А потом ударит, где больнее. Отчим её — конкурент. Она — его оружие. Не будь идиотом».

Он ушёл, так и не постучав.

Но в машине весь день думал об этом звуке. Так плачут, когда никто не видит. Когда некому пожалеть.

«Или когда играют на жалость», — отрезал он внутренний голос. Но тот звук не шёл из головы.

---

Ночь на кухне.

Аслан вернулся в час ночи. Дом спал. Он прошёл на кухню за водой и замер в дверях.

Она сидела на подоконнике.

Большая футболка, босые ноги, коленки поджаты к подбородку. Луна светила в окно, делая её силуэт почти прозрачным. Она смотрела в небо и не слышала, как он вошёл.