Не остановишь силой дождь. Мастерат

Глава 1. Жасминовый пригород

Говорят, каких-то пятьдесят – шестьдесят лет назад, когда дор Мюррей, основатель «Жасмингарда», открыл здесь первый цех по производству «зелий красоты», это был тихий, спокойный район с семейными коттеджами в окружении цветущих жасминовых кустов. А когда жасмин не цвёл, то домики из белого камня среди зелени садов сами смотрелись как цветы. В тихом пригороде жили добропорядочные граждане, чей доход не позволял приобрести дом в хорошем районе столицы.

По мере роста компании пригород менялся: на месте цеха выросла целая фабрика, потом здание, где разместилось управление компании с лабораториями. Вслед за «Жасмингардом» и другие оценили преимущества этого места – недорогую землю и близость к столице. В прежде тихом пригороде выросло ещё несколько фабрик, складов, и всего прочего.

Небольшие коттеджи сменились несколькими улицами дорогих особняков и районом больших многоквартирных домов для работников нашей и других компаний, вовремя оценивших выгоду размещения своих цехов на окраине столицы. Незаметно за полвека тихий Жасминовый пригород превратился в небольшой городок, где было всё – от школ и рынка до публичных домов и казино. Не то чтобы последние меня особо интересовали, но наставник предупредил о том, что на определённые улицы мне лучше не заходить, особенно ближе к вечеру. После моего выбора в пользу «Жасмингарда» дор Петрус Крул переменился ко мне. Уже не смотрел как на помеху, а почти отечески опекал. Похоже ему внушило уважение то внимание, которое проявили ко мне такие важные люди, как Королевский атрефактор и заместитель главы Тайной канцелярии.

Первое время после моего появления на работе он немного недоверчиво косился на меня. Похоже опасался, что я ещё могу передумать. Ещё бы, для многих артефакторов королевский дворец и служба на корону с гарантированно высоким жалованием и доступом к лучшим практикам артефакторики являлись недостижимой мечтой. Но не для меня.

Да, работа в компании «Жасмингард» не обещала мне таких перспектив, как два других предложения, но я не жалела о сделанном выборе. Далеко не всегда компания так ясно даёт понять, что желает видеть у себя начинающего подмастерья. Мне предложили стандартный трудовой контракт на все три года мастерата, а значит, и место полноправного работника, получающего жалование. Мне выделили служебную квартиру на время работы в компании. «Жасмингард» располагался на другом конце Баории и ездить туда каждый день из общежития Академии, где за нами сохранялись комнаты, было бы непросто.

Но даже если бы такого выгодного предложения не было, я всё равно выбрала бы «Жасмингард». Граф в своём раскладе не мог учесть ещё одной причины. Мой пробудившийся дар. Пока он словно спал. Я не могла с уверенностью сказать, что тревожные сны и обострившаяся интуиция – это его проявления. Может, это просто результат пережитой и неизжитой ещё трагедии. Мне нужно разобраться со своим даром и сделать это нужно самой.

Я не хотела, чтобы кто-то знал о моих способностях. Работая в королевском дворце или в Тайной канцелярии, я бы всегда находилась на виду и не смогла бы скрыть внезапно нахлынувших видений. А в «Жасмингарде», даже если вдруг такое случится, никто не придаст значения моим странностям. И выкроить время на самостоятельное изучение книг про ясновидение и прорицательство здесь тоже будет проще.

После защиты диплома нам, поступившим на мастерат, давали месяц отдыха. Денег на полёт в Харран у меня не было, родители основательно потратились на Томека, который этим летом закончил школу и поступил в Военную Академию, и мне помочь не могли.

Я старательно давила чувство обиды на них из-за Томека. Отец не только потратил накопления семьи за несколько лет, но и использовал все свои связи, чтобы брат учился не в провинциальном Харране, а в центральном округе королевства. Правда, не в столице, но во втором по значению городе Лакхора – прекрасной Ларории. Если бы родители потратили на меня когда-то хоть четверть потраченного на брата, то я бы училась не в своём «Пансионате неблагородных девиц», а хотя бы в Харранской магической Академии. И сейчас бы могла, как Марика, заниматься чем-то по-настоящему серьёзным – дирижаблями, мобилями или чем-то ещё, что только придумывается и создаётся, а не теперешними пустяками. Отсутствие базовых знаний ограничивало меня как артефактора.

Больше, чем не обретённые возможности, ранила мысль, что родители ценили брата выше, чем меня, верили в меня меньше, чем в Томека. Так что я не стала искать возможностей для поездки домой, а потратив неделю на решение бытовых вопросов, поспешила переехать в Жасминовый пригород и приступить к работе в компании. Моя идея об усиливающих свойства зелий перчатках пришлась ко двору. За время практики мы с наставником отработали технологию создания нужных заклинаний и их закрепления на перчатках при помощи вышивки серебряной нитью и теперь компания готовилась к выпуску нового продукта на рынок Лакхора.

Была создана модификация одного из уже выпускаемых крема для рук, который и начнёт новую серию «Жасминовое волшебство» под лозунгом «Один крем для посудомойки и принцессы». Дор Борель, отвечающий за продажи, счёл очень продуктивной идею продавать один и тот же крем как с перчатками, так и без. Чуть поднапрягшись, такой крем могла купить любая женщина, а вот в паре с артефактом – только весьма состоятельная. Но это действительно был один и тот же крем в абсолютно одинаковом оформлении. Компания усиленно готовилась к его выпуску и этот месяц я вместе с мастером-наставником была загружена отработкой механизма превращения шёлковых перчаток в магический артефакт.

Неожиданно для меня всплыло ещё одно затруднение. Мало того, что привязку к перчаткам заклинаний нужно было упростить, чтобы с этим могли справиться младшие артефакторы, так при этом от меня потребовали сохранение технологии в секрете, чтобы ни один конкурент не украл идею. Над такими взаимоисключающими требованиями пришлось поломать голову, но мы с мастером Крулом справились. Мой наставник, как человек опытный, помог упростить сложные заклинания, а я вспомнила слова графа Вартиса о двух компонентах, и развила эту идею. Разбила процесс на несколько этапов, ни один из которых не делал перчатки нужным артефактом, но только все вместе.

Глава 2. Блошиный рынок

Про приключения это я так, для красоты, сказала. Какие могут быть приключения средь бела дня в тихом Жасминовом пригороде? Но настроение было именно такое – ожидание открытий и разных сюрпризов. Хоть я жила здесь уже больше двух недель, но хорошо выучила только дорогу до работы. Ещё пару лавок рядом с домом. И всё. Так что любое отклонение от этого маршрута уже несло мне открытия.

Оказывается всего в нескольких поворотах от моей улицы есть небольшой сквер с клумбами и скамейками, и я вдруг поняла, что уже осень. В маленьком городе, где я жила раньше, смена сезонов наступала как праздничное шествие: неторопливо и броско, проглядеть невозможно. А здесь в Баории, среди каменных ущелий улиц, нужно приглядеться, чтобы заметить, как отступает весна и воцаряется лето, а на смену лету приходит осень. Изменения подкрались незаметно. Вот, кажется, только вчера на тополе возле перекрёстка мелькнули первые жёлтые листья, по утрам стало прохладней, но днём-то ещё тепло. Кажется, что золотые дни ещё могут вернуться.

Изменения в прячущейся среди каменных домов природы малы, ускользают от внимания, и ты не замечаешь, что благодатное лето уже ушло. И вдруг натыкаешься, как я сейчас, на яркие рыжие кроны клёнов, кричащие тебе: «Всё, осень пришла!»

В воздухе пахнет щемящей осенней грустью, скрытой от глаз обречённостью. Становится ясно, что впереди лишь холод, темнота, испытания.

– Кароль, я и не заметила, что уже почти прошёл сентябрь. Наверное, последние дни тепла и солнца.

– Да, я тоже со всеми этими передрягами не заметил. Но нет, здесь в столице ещё недели две будет неплохо. Это потом начнутся дожди, - охотно подхватил тему мой спутник.

– Передрягами?

– Не передрягами, переменами, - поправился Кароль. – Меня же не готовили на роль главы клана. Младшая ветвь, и вообще неудачный экземпляр Радзивингов.

Я удивлённо посмотрела на парня. Этот всегда самоуверенный красавец никак не вязался в моём представлении с «неудачным экземпляром». Заметив мой взгляд, Кароль пояснил:

– Радзивинги все поколения отличались сильным магическим даром и учились на боевых магов. А я, ты думаешь, почему пошёл на артефактора? Дар подкачал. Так что никаких надежд на меня не возлагали. И тут из-за дяди и тебя всё перевернулось. Король Анджей ясно дал понять, что никого из старших Радзивингов рядом видеть не желает. Так что вся надежда клана теперь на меня. – Кароль вздохнул и пнул опавшую листву. – Отец учит и учит. А я взял и сбежал к тебе. Все друзья пока разъехались. Да и с ними теперь свободно уже не поговорить.

– Почему?

– Студенчество кончилось и теперь не только мне напомнили об обязанностях перед родом. А интересы наших семей далеко не всегда совпадают.

– А Яцек Лертис? Он ведь не аристократ.

– Не аристократ, - согласился Кароль и бросил на меня взгляд искоса. – Яцек парень неплохой, но очень честолюбивый. Явных гадостей не сделает, но ради карьеры готов использовать любого. Так что ему бы я на все сто не доверился.

Неожиданно мы вышли на берег закованной в камень речушки с переброшенным через неё крепким округлым мостом.

– Мы туда идём? – засомневалась я.

Кароль обернулся и нашёл взглядом шедшего за нами охранника. Я и вправду забыла про него! Правильно угадав невысказанный вопрос, тот кивнул и жестом показал на мост.

– Туда, - расшифровал его ответ Кароль и, подхватив меня под руку, решительно ступил на мост. - Он хорошо знает город.

Внизу на каменных перекатах громко шумела река, стучали наши шаги, и мы замолчали на время. Придерживая шляпку под порывами налетевшего ветра, я подумала, что в отношении Яцека Кароль прав.

– Думаешь, мне можно доверять? – спросила, когда мы сошли с моста и пошли вдоль улицы.

Каменные дома здесь выглядели слегка облезлыми, а попадающиеся на встречу прохожие более разношерстными. Одни щеголяли модными нарядами, другие походили на работяг с одной из здешних фабрик. Многие шли в одном направлении, подсказывая, где нужный нам рынок.

– Отец говорит, что доверять никому нельзя, - ответил мне Кароль и улыбнулся. – Если помнить об этом, то ты самая подходящая особа из моих знакомых, с кем можно поговорить. Ты отказалась от должности при дворе и наши интересы никак не пересекаются. Так что думаю с тобой могу говорить свободно. Предлагаю выгодный союз: ты меня слушаешь, а я кормлю тебя обедами, или вожу куда скажешь. Согласна?

Кароль, смеясь, протянул мне руку, напомнив о начале знакомства.

– Перчатку не сниму, - улыбаясь в ответ, предупредила я и протянула руку.

Он осторожно пожал.

– Жаль, что ты больше не в нашей группе.

– Самому жаль. Знаешь, ты изменила моё отношение к артефакторике. Я вдруг понял, что из Радзивингов я и правда первый, кто отметился на этом поприще, и сравнивать меня ни с кем не смогут. Только стал строить планы, как увековечу своё имя созданием чего-то необыкновенного, как нате вам!

Кароль говорил вроде бы шутя, но мне показалось, что его сожаление искреннее.

– Работать артефактором ты, конечно, уже не будешь, но создать что-то этакое кто тебе мешает? Наоборот, ты теперь вольный художник, никто тебе не указ.

– Знаний не хватит. Я ведь особо не усердствовал раньше. Думал, сейчас на мастерате доберу, но не сложилось…

– Если правда хочешь, то найдёшь возможность, - не согласилась я. – Должны же у твоего положения быть какие-то преимущества?

Кароль не возразил. Да уже и не до этого стало. Ещё не дойдя до рынка, мы услышали шум, всегда сопровождающий большие сборища народа. Мы вышли к широкой площади, примыкавшей к пустырю. На ней стояли крытые навесы, павильоны, торговые прилавки, ближе к пустырю отдельные столы и брошенные на землю покрывала. Кругом клубился народ, гудели голоса, перекрикивающие друг друга, откуда-то доносились обрывки мелодий и стук металла.

Я покрепче вцепилась в Кароля. Как бы не потеряться в такой толпе.

– Сумку держи покрепче, - напомнил Кароль. – Что ты хочешь купить? Куда пойдём?

Глава 3. Письмо от Хельги

Вести меня в здешние трактиры Кароль не рискнул:

– Я тут ничего не знаю. Ещё или тебя отравят, или меня ограбят. Лучше поедем в знакомый ресторанчик.

Место Кароль выбрал тихое, приличное, с умопомрачительно вкусной кухней. За столом, когда мы были в силах оторваться от еды, то говорили по очереди. Радзивинг искренне интересовался, как мне работается, и рассказывал немного о том, чему его учат и о своих будущих обязанностях при дворе.

Как ни приятно проходил обед, долго засиживаться мы не стали. Мне не терпелось вернуться домой и полистать купленный фолиант. Кароля ждали дома.

Вернувшись, я торопливо разложила покупки и принялась изучать «Рейхенбартский Оракул». Книга, как я и подозревала, оказалась магической, из тех, что некоторые считают едва ли не полуразумными. Они сами выбирают себе хозяев и не открываются кому попало. Мне она открылась, но не глубоко. Первый раз я смогла прочитать лишь первые пять страниц. Дальше она или не раскрывалась, или листы оказывались пустыми.

Так продолжалось и дальше. Каждый вечер «Оракул» позволял мне пройти чуть вперёд, иногда делая паузы, когда я была слишком усталой, и, по его мнению, не готова приобщаться к тайным знаниям.

Иногда страницы открывались не подряд, а словно отвечая на волнующий меня вопрос. Например, едва ли не на второй вечер, книга, пропустив, судя по толщине, страниц двадцать, открылась на главе, где описывалось, как пробуждается и работает дар. Я очень боялась, что на меня будут накатывать неконтролируемые видения в самые неподходящие моменты. Очень уж не хотелось, как Рыба Ламар, внезапно начать вещать о бедствиях и падать в обморок. Оказалось, что подобное случается с провидцами нечасто, особенно если они не пытаются запирать свой дар.

В книге способность видеть будущее сравнивалась с ручейком: если позволить ему течь и постоянно пользоваться, то всё в порядке. Если же перегородить русло, то вода накапливается и или заболачивает местность, или рано или поздно прорывается неконтролируемым потоком. Под заболачиванием «Оракул» понимал своеобразное «замусоривание» разума одарённого, когда сны и видения начинали донимать его всё чаще, но тот переставал различать, где истинные пророчества, а где порождение внутренних тревог и предубеждений. Прорыв же мы наблюдали у госпожи Ламар.

Так что из открывшихся в тот вечер страниц стало ясно, что выглядеть припадочной кликушей мне не грозит, особенно если понемногу изучать и развивать свой дар. Так как у меня уже случались недавно видения, то в ближайшее время вполне достаточно будет внимательно прислушиваться к своей интуиции и следовать ей. Примерно так, как я нашла свой «Рейхенбартский Оракул».

Второе, что волновало меня: есть ли смысл в таком даре? Если изменить будущее невозможно, то стоит ли его знать? Не лучше ли жить в неведении.

Ответ на это открывался мне постепенно. «Рейхенбартский Оракул» не истина в последней инстанции, а лишь один из трактатов, созданный каким-то могущественным магом из Рейхенбарта, жившим, наверно, несколько веков назад, когда к провидчеству относились серьёзней, чем сейчас. Пришлось вспоминать, что я так старательно конспектировала на лекциях, и связывать с тем, что прочитала.

У меня получалось так: предсказания, над невнятностью которых мы так смеялись, от того так туманны, что жёстко предопределённого во всех деталях будущего нет. Провидец видит общую картину того, что произойдёт, а нюансы скрыты. Они не предопределены. А ведь для отдельного человека именно эти мелочи могут оказаться решающими. Например, в роковой день у Шанталя обязательно погибли бы десять человек, но мои друзья могли и не попасть в это число. И пусть я эгоистка, но если бы могла, то спасла бы друзей.

Как я поняла из трактата, существуют несколько типов предсказываемых событий: одни однозначны и неотвратимы. Их можно только принять и к ним приготовиться – написать завещание, например. Другие также неотвратимы, но неопределённы по результату. Например, провидец ясно видит, что данная линия событий ведёт к смерти, но чьей именно не определено. Как в смертельном поединке один из участников гибнет, но от того, кто уцелеет, все последующие события меняются.

Третий вид – результат событий предопределён, но степень его выраженности может меняться. Например, пожар обязательно будет, но сгорит ли целый квартал или одна кухня, зависит от действий участников.

И четвёртый тип событий, который может увидеть провидец, это те, что меняют будущее. Они могут произойти или так и не случиться, и это определит всё последующее. Оракул может увидеть эту развилку и предупредить о ней.

Теперь я понимала смысл моего дара и его границы, и твёрдо решила потихоньку осваивать его.

Так за изучением «Оракула» и работой месяц, отпущенный нам на отдых, подошёл к концу. Впереди вновь ждала Академия, начинался мастерат. В начале октября я оставила выделенную мне квартиру и вернулась в общежитие. Комната, выделенная при заселении в кампус, так и оставалась за мной. В ней мне предстояло жить следующие три года во время обучения. Я плохо представляла, как всё будет, хотя по своему контракту с «Жасмингард» поняла, что каждую неделю мне будет предоставляться неоплачиваемый выходной для занятий в библиотеке, и раз в месяц – неделя для посещения Академии.

С утра шёл дождь, небо затянуло серыми тучами и ясно становилось, что тепло окончательно ушло и впереди настоящая осень. Но несмотря на погоду настроение было хорошим. Я предвкушала встречу с Марикой. Соскучилась по ней. На работе все были старше меня и особо я ни с кем не сошлась. Марика уезжала домой в Каланию и вчера должна была вернуться. Яцека тоже хотелось увидеть. Даже с теми двумя девушками, с которыми почти не говорила во время практики, теперь хотелось поболтать. Мне не хватало свободного общения с ровесниками.

Единственный, кого я видела в последнее время, это Кароль. Он ещё раз выводил меня в кафе, но в последнюю встречу нормального разговора не получилось. Кароль побывал во дворце и увидел там княжну Илию. В результате ни о чём другом он уже говорить не мог. Пришлось терпеливо слушать во всех подробностях как произошла эта встреча в коридоре. Какая княжна умница и красавица, какие у неё необыкновенные глаза и мелодичный голос. Как сверкали на солнце её волосы и какие у княжны длинные ресницы. И какое чудо, что столь необыкновенная девушка, оказывается, помнила его, Кароля Радзивинга, и даже поздоровалась с ним. Было смешно и страшно видеть как резко поглупел Кароль, говоря о невесте короля Анджея.

Глава 4. Снова Академия

Письмо Хельги подняло мне настроение на заоблачную высоту. Появление Марики позволило выплеснуть эту радость. Мне показалось, что мои объятия и смех при встрече её даже немного ошарашили. Но она быстро подхватила мой весёлый настрой и предложила отыскать наших одногруппниц и уже вместе идти на лекцию. Марика, в отличие от меня, знала, где их комнаты и скоро мы уже пугали их громким стуком в дверь.

Девушки немного удивились нашему приходу, ведь раньше я не особенно стремилась общаться с ними, но явно обрадовались. Я наконец запомнила их имена. Высокую, с грубыми чертами звали неожиданно мягко – Зося, а невзрачную скромницу Лара.

Так же, как и Марика, они только сегодня вернулись в Баорию и были переполнены впечатлениями. Дома они оказались настоящими звёздами, ведь им удалось стать свидетелями попытки переворота, защиты принца Анджея и его коронации. Хоть с тех пор и прошло три месяца, но для большинства жителей королевства это всё ещё оставалось самыми обсуждаемыми событиями. И неважно, что девушки не ходили к Шанталю, зато лично знали тех, о ком так много писали столичные газеты – Лурию, Олафа, меня, Кароля. Так что им было о чём рассказать, даже не напрягая фантазию. Особенно много дал пищи для рассказов Кароль, который, оказывается, подробно делился с группой впечатлениями о коронации и бале. Слушая это, я порадовалась, что не успела ничего сказать Марике про Хельгу, хотя вначале так хотела поделиться радостной новостью. Нет уж, пусть лучше о ней забудут. Ни к чему, чтобы её имя снова трепали.

– Мне прямо стало неловко, - призналась Марика. - Кароль оказался прав, когда говорил, что я погреюсь в лучах твоей славы. Меня все расспрашивали о вас.

– Да ты что? – удивилась я. – А здесь всё спокойно, никто меня больше не донимает. Вот про Кароля пишут. Как-никак самый молодой член королевского Совета, или как он там называется.

– Так это здесь, - откликнулась Лара. – А у нас в Рионии всё ещё обсуждают.

– И у нас в Сольхее, - подтвердила Зося. – Хотя у нас ещё про жунгарцев много говорят.

– А что про них говорить? – пожала плечами Марика. – Вроде у нас с Султанией всё спокойно. И что говорят?

– Нет, они не про Султанию, про наших жунгарцев, местных. Всякие гадости повторяют. Я даже вникать не стала в эти глупости, - Зося с досадой махнула рукой.

Я вспомнила про женщину, продавшую мне «Оракул». Она ведь как раз жунгарка из Сольхеи. Может, из-за этих разговоров и уехала.

– И правильно! Было бы кого обсуждать, - поддержала её Лара и вернулась к более приятной для неё теме. – Знаешь, Кэсси, я хотела поблагодарить тебя, только думала это будет не к месту. А раз сейчас вспомнили и девочки тоже, то скажу – спасибо!

Из её путанных слов непонятно было за что спасибо. Видно, по моему взгляду это стало ясно, и Лара продолжила:

– Меня обычно не замечают, а в этот раз я всем стала интересна. Всё благодаря тебе. Меня так внимательно слушали. Даже семья ко мне переменилась. Особенно когда сказала, что мастерат буду проходить в королевском дворце.

– О! Ты решила пойти туда?

– Да. Меня пригласили, и я согласилась.

– А я решила остаться в Королевском госпитале, - сказала Зося. – Думала, мы будем вместе.

Девочки принялись обсуждать: стоило ли переходить во дворец и что это может дать, а я внимательней пригляделась к Ларе. И заметила, как она изменилась за прошедший месяц. Пожалуй, назвав её невзрачной по старой памяти, я поторопилась. Сейчас она уже не походила на бесцветного ночного мотылька. Лара придала своим серым волосам золотистый медовый оттенок, покрасила светлые ресницы в тёмно-синий цвет, отчего глаза стали ярче, добавила неяркий макияж, и в результате словно со старого зеркала стёрли пыль: девушка всё та же, но выглядит совершенно по-новому.

За этими разговорами не заметили, как пришли к знакомой аудитории, где нас уже ждали однокурсники. Я обрадовалась, увидев Яцека и, неожиданно, Кароля.

– Девчонки! Как я рад вас видеть! – воскликнул Радзивинг и улыбаясь подошёл к нам. С галантным поклоном Кароль каждой поцеловал руку, пояснив, что его новая должность требует постоянных тренировок.

Парни заржали, а он, снисходительно глянув на них, бросил:

– Дурачьё. Что б вы понимали в придворной жизни.

– Кароль, а ты как здесь оказался? Ты же не стал поступать на мастерат, - удивилась я.

Смущённые его галантностью и смехом парней девчонки на время онемели.

– Решил прислушаться к твоим словам и не оставлять артефакторику. Буду учиться вместе с вами как вольный слушатель. Отец убедительно попросил ректора, и тот не отказал.

– Здорово!

– Правильно! – хлопнул его по плечу Яцек. – Неизвестно какой из тебя выйдет политик, а артефактор должен быть неплохой.

– Ага, если кончу, как дядя, так хоть на кусок хлеба с маслом смогу заработать, - хохотнул Радзивинг.

– А что с твоим дядей? Суд вчера был? Я сюда добирался, всё пропустил.

– Да, вчера. Дядю отправили в пожизненную ссылку и конфисковали в пользу короны всё его личное имущество

– Ого! Не повезло.

– Наоборот. Могли и казнить. Или на рудники отправить. И конфисковали много, но не всё. Говорят, герцог Рионский предлагал забрать всё имущество семьи, но король заступился.

– Кароль, ты… вы поможете мне советом, как вести себя во дворце? – робко обратилась к Каролю Лара. – Я там буду проходить мастерат.

Радзивинг бросил на неё цепкий взгляд и любезно улыбнулся:

– Здесь, в Академии можешь обращаться на ты. Помогу. Кто ещё там будет?

Отозвались два парня, оба не из местных аристократов. Один из Калании, как и Марика, второй из Рионии.

– Отлично! Давайте держаться вместе. Я ведь тоже там новичок. Свой мастерат прохожу. Если что – я помогу вам, а вы мне.

– Уже вербуешь сторонников, Радзивинг, - насмешливо произнёс один из местных студентов-аристократов.

– Завидуй молча, Дангофинг. Тебя-то во дворец не взяли, а ты уже рассчитывал на тёплое местечко.

Глава 5. Начало учёбы

После вводной от Магнолии Винсли первый учебный день покатился по заданным ею рельсам. Мы то сходились все вместе, слушая о правилах заключения магического контракта, то расходились – кто в лаборатории, кто в прозекторскую, кто в лекционные залы. Я была из тех «счастливчиков», кто отправился в прозекторскую. Именно с неё решили начать наше знакомство с целительским факультетом, где нашей небольшой группе предстояло обучаться.

Мы, конечно, в нашем институте учили кое-что по целительской магии: оказание первой помощи, простые заклинания, знакомство с целительскими артефактами. Я думала, что и здесь мы будем слушать лекции о том же, просто более углублённо. Оказалось, что главным предметом изучения для нас здесь станет человеческое тело – как оно устроено, как работает и как на него влияет магия.

– Создаёте ли вы бытовые артефакты или защитные, - преподаватель посмотрел вначале на меня, потом на Яцека, - в любом случае они будут взаимодействовать с человеком и важно не навредить. Поэтому вначале изучим человека.

На мой взгляд для этого совсем не обязательно было вести нас сразу смотреть на трупы. Вполне бы и картинок хватило. Думаю, это стало очередной проверкой нашей решимости. Лару от запахов и зрелища превращения мёртвого тела в нужные для обучения препараты вырвало. Я с трудом удержалась от того, чтобы последовать её примеру. Но подташнивало меня ещё несколько часов и обедать мы не пошли.

Зато воспоминание о прозекторской подтолкнуло согласиться едва ли не впервые поучаствовать в студенческой вечеринке. Лурия их обожала, а я избегала. Несколько раз ещё на первом курсе, пока не научилась говорить «нет» несколько раз попадала на такие сборища. Они быстро превращались в пьянки, а я тогда даже вина в рот не брала, отчего чувствовала себя страшно неловко и сбегала при первом удобном случае. Но когда сегодня кто-то из парней предложил отметить первый день мастерата, не стала отказываться. Недолго нам осталось наслаждаться студенческим братством и если не сейчас, то когда?

Для нашей вечеринки в честь первого дня учёбы выбрали то самое кафе, куда водил меня с Хельгой Олаф. Я старательно избегала его всё это время. Но полученная сегодня от подруги весть смягчила горечь воспоминаний. Теперь, когда при виде зала перед глазами вставало улыбающееся лицо Олафа, то тут же включалась фантазия и я воображала, как эту улыбку увидит Хельга уже на лице сына.

Впрочем, долго погружаться в воспоминания мне не дали. Наша шумная разнородная компания заняла ползала. Парни сдвинули столы, загремели переставляемые стулья и лавки. Я вначале чувствовала себя неловко. В нашем институте даже когда мы собирались что-то отмечать, то парней было мало, а здесь наоборот. Хорошо хоть нашу группу основательно разбавили приведённые ребятами подруги. У Яцека, Кароля и остальных бывших студентов из Баории в Академии оставались приятели и приятельницы, учившиеся на курс или два младше. Они охотно присоединились к нашему празднику.

Не знаю, как Лару, Зосю и Марику, а меня так вполне устроило, что эти яркие девчонки очень быстро перетянули на себя внимание наших однокурсников, и я могла спокойно есть, пить и наблюдать за праздником немного со стороны. Лёгкое вино очень быстро окрасило мир вокруг в радостные цвета, все вокруг стали такими смешными и милыми!

Наверно, мне бы удалось не напиться, если бы не Кароль. Очень скоро он оказался за столом рядом со мной и вцепился в меня, как клещ.

– Кэсси, побудь сегодня моим щитом, - сказал он тихонько и посмотрел такими умоляющими глазами, что я сразу сдалась и кивнула. – Иначе меня растерзают девчонки.

Теперь, когда немилость короля сменилась на расположение, то все его многочисленные поклонницы вернулись, и с удвоенным усердием пытались привлечь внимание Радзивинга. Им хотелось заставить Кароля забыть об их измене.

Они бросали на меня такие злые взгляды, что будь я трезвой – непременно бы испугалась. А так мне это казалось страшно весёлым – дразнить этих высокомерных красоток, которые с презрением смотрели на Зосю, Марику и со злым недоумением на меня. Тем более, что для их злости мне и делать ничего не нужно. Только подыгрывать Каролю, старательно изображавшему галантного кавалера.

Мы пели, смеялись, танцевали, болтали. Беззаботность кружила голову не меньше вина. Мне казались страшно смешными все попытки незнакомых девиц оторвать от меня Кароля. Одна даже вскочила на стол и принялась раздеваться под музыку и восторженное улюлюканье парней.

– Какое у неё бельё красивое, - оценила я, когда на пол полетела блузка.

– Кэсси, ты больше ешь, - ответил Кароль, пододвигая мне ветчину и сыр, - а то это вино коварное.

На не сводящую с него глаз обнажающуюся девицу он при этом не смотрел, только губы поджал и нахмурился.

Вино и правда оказалась коварным. Ещё вечер не кончился, а при очередной попытке идти танцевать я вдруг обнаружила, что ноги меня подводят и зад отказывается покидать лавку. Отрывается ненадолго и снова плюхается назад. Я хохотала так, что ударилась лбом об стол. Стол загудел, но больно не было. Кароль вздохнул, отодвинул от меня полупустую бутылку и отправился танцевать с Марикой. Потом с Ларой. Потом с Зосей. А ни с кем из навязчивых красоток так и не потанцевал.

Моё веселье продолжалось, пока я не заметила, что люди в зале стали как-то странно меняться. То вдруг у льнувшей к Яцеку брюнетки внезапно поменялась причёска и цвет волос, а сам Яцек оказался в военном мундире и старше лет на пять. То у Дангофинга наряд вдруг сменился на тюремную робу, а на руках блеснули противомагические наручники. Эти видения наплывали и быстро исчезали, так что я иногда не понимала, где видения, а где реальность.

Понаблюдав за этими странными изменениями, я сообразила, что это чудит мой дар и поняла – пора убираться домой, пока чего-нибудь не отчебучила. В горле пересохло, и я мстительно глотнула из бокала Кароля. Мой-то он куда-то спрятал! После этого картина окончательно утратила цельность и в памяти остались лишь какие-то обрывки. Марика и Кароль куда-то меня ведут. Темнота сменяется ярким светом фонарей и приходится жмуриться.