Не оставляй меня в темноте

Пролог

Она открывает глаза, но ничего не меняется. Тьма поглотила окружающее пространство и не дает сфокусировать взгляд. Пытается привыкнуть к темноте, часто моргает, трет глаза. Ничего. Будто провалилась в черную дыру. Затхлый густой воздух застревает в легких, заставляет кашлять и всхлипывать. А может это от страха?

Рядом прошуршала крыса. Она знает, что это именно крыса, потому что слышит писк ее сородичей неподалеку.

Она пытается вспомнить, как оказалась тут. И где вообще находится. Помнит, что ей страшно, что произошло что-то ужасное. Помнит, что нужно бежать, драться, кричать. Только где она, черт подери?!

Сильные руки… тихий спокойный голос… крыло под ключицей… В голове проносится цепь событий, вызывающих мурашки. Связанные руки… темный багажник… пальцы, стертые в кровь.

Она снова открывает глаза.

Сон. Гребаный сон.

Алиса тяжело села в кровати и медленно провела ладонью по лицу, пытаясь стереть груз воспоминаний и вернуться в реальность. Ночник освещал уютную спальню теплым приглушенным светом, межкомнатная дверь открыта нараспашку. Все хорошо. Все прошло и больше никогда не вернется.

Руки… голос… боль…

Она тряхнула головой, волосы разметались по плечам.

«Зря ты осталась сегодня дома…» — прозвучал бархатный голос прямо в голове.

— Нет! — зарычала Алиса и подскочила с кровати, взметнув одеяло, которое медленно сползло с края, а затем свалилось на пол, но девушки уже не было в комнате. Она вбежала в ванную, вцепилась в края раковины и уставилась на свое отражение в круглом зеркале. — Нет, — она направила указательный палец на ту, другую Алису, за стеклом, — не смей, — приказала она сквозь сжатые зубы.

Девушка убрала волосы за левое ухо и слегка придвинулась к зеркалу, рассматривая бледно розовый неровный шрам на нижней челюсти.

Вспышка.

В ушах зазвенело, перед глазами появилась пелена, голова закружилась от удара, который рассек кожу на лице.

— Нет, — снова предостерегла она свое отражение.

Воспоминание было таким ярким, что страх, который она надеялась больше не испытать никогда, скрутился внутри в тугой узел, заставил сердце гулко застучать, отдаваясь в голове, затуманивая разум и оставляя лишь одно желание: перестать чувствовать, существовать, просто выключиться, будто ты со злости закрываешь компьютерную игру, в которой тебя убивают раз за разом.

К черту! Зачем она это делает? Зачем нарочно насилует свой мозг неприятными воспоминаниями? Они итак лезут в голову, внезапно врываются в обычную жизнь в самый неподходящий момент, выламывая дверь с ноги, после чего Алиса еще долго пытается прийти в себя.

К черту! К черту! К черту! Она глубоко вдохнула, выдохнула, приподняла подбородок, чтобы избавиться от накативших слез. Часто поморгала, пытаясь высушить их. Достала из прикроватной тумбы снотворное, проглотила таблетку и легла обратно в кровать, прикрыв глаза. Наконец, можно выключиться, чтобы побыть никем, не видеть снов, не вспоминать, не чувствовать.

Глава 1

— …Ну я бегу, значит. Даже не бегу — несусь, как гоночный болид, по коридору: мне же нужно успеть нырнуть за угол, пока препод не вырулил с лестницы в коридор. А еще стараюсь не топать как слон, — Сашка рассмеялась. Ее смех звучал по-мальчишески, да и сама она выглядела как помесь взрослого пацана с девочкой-подростком: высокая, стройная, с длинными ногами, милым личиком, в подвернутых черных штанах с порезанными коленками и черных кедах на толстой подошве. Рваная джинсовка поверх черной футболки с мультяшным принтом добавляла ей хулиганистости. Сашка болтала, не замолкая ни на секунду.

— Уже почти добежала до угла, думаю, успела! Слышу сзади «Сысоева! Стоять!». Прибежала, блин… Думаю: теперь точно отчислят…— она снова рассмеялась. Алиса старательно пыталась показать заинтересованность, улыбалась, но после беспокойной ночи настроение было ни к черту. Двоюродная сестра же, вообще не умела быть в плохом настроении. С ней всегда было весело, проблемы обычно улетучивались при виде этой взбалмошной девчонки. Но похоже не в этот раз.

Сашке было всего восемнадцать, но в свои двадцать пять Алиса не чувствовала разницы в их возрасте, наверное, потому что сама была в душе подростком.

— Ну, и чего препод сказал? — спросила Алиса.

— «Вы же взрослая девушка, студент, что это за поведение?» Бла-бла-бла, — передразнила Сашка басовитый голос преподавателя и закатила глаза. — Сказал, чтобы в наказание за прогул сделала доклад про Николая Второго. Ненавижу историю.

Они еще весело поболтали, сидя на скамейке в парке, затем пошли к парковке. Алиса подвезла Сашку в общежитие, а сама поехала к отцу за город. На дворе было начало мая, солнце светило, и все казалось прекрасным, ярким, новым. Алиса любила весну, это время года вдохновляло ее на классные работы, которые действительно делались с душой. Она была графическим дизайнером — рисовала иллюстрации, логотипы, разные иконки, в общем, все, что было необходимо для рекламы, сайтов, детских книжек, журналов, да много для чего еще.

Работала обычно на себя, но иногда брала проекты рекламного агентства, в котором год проработала после университета — они не всегда справлялись с количеством заказов, и Алиса была не против помочь с запаркой время от времени. Бралась почти за любые работы и всегда погружалась в них с головой. Это тот редкий случай, когда работаешь по специальности, диплом пригодился, а профессию любишь всем сердцем.

На улице было тепло — Алиса не ошиблась, решив сегодня не надевать ветровку. Джинсы и футболка оказались вполне по погоде. Она медленно катилась по узкой песчаной улочке между коттеджами, которых в поселке было подавляющее большинство. «Рублевка на минималках» — так Сашка называла это место.

Подъехав к одному из больших коттеджей, огороженному высоким забором, Алиса коротко посигналила, и ворота спустя несколько секунд открылись, впуская белую ауди на территорию.

Девушке открылся привычный просторный двор с обилием деревьев и пушистых декоративных кустарников. Перед домом стелилась густая стриженная лужайка, благоухали цветы в клумбах. Слева от трехэтажного коттежда, отделанного камнем и светлой штукатуркой, расположилась беседка для большой компании, рядом — бревенчатая баня. Зелено, мило, уютно, но достаточно консервативно и типично на взгляд Алисы. А чего еще ожидать от родительского дома?

Девушка помнила, хоть была еще совсем ребенком, как они с мамой и папой переехали в этот тогда еще новенький коттедж в начале нулевых. Помнила, как радовалась мама и как отец был горд, что смог перевезти семью из однокомнатной хрущевки в такой шикарный «замок». Ее детская комната была просто идеальной! Все, как она заказывала: на стене нарисован космический корабль, на потолке фосфорные звездочки, которые светились в темноте, мягкий синий ковер под ногами и большая кровать с синим балдахином. Алиса в детстве обожала тему космоса, звезд и галактик.

Она любила этот дом. Очень. Когда-то давно.

Сейчас же Алиса старалась приезжать сюда только по сильной надобности, потому что родная обитель теперь вызывала у нее неприятные воспоминания, да и мамы давно уже не стало. При жизни именно она делала этот дом уютным семейным гнездышком: здесь пахло вкусной домашней едой, всегда был порядок, летом в вазах стояли свежие цветы, а зимой в гостиной непременно потрескивал огонь в камине.

Алиса припарковала машину на асфальтированной площадке у гаража и направилась в дом. На крыльце в плетеном кресле сидел папин охранник: высокий, широкоплечий мужчина лет сорока. Алиса давно его знала и была удивлена, что он здесь, ведь обычно он сопровождал отца только на рабочих встречах и выполнял свои функции только в его компании.

Мужчина был в темных брюках и черной водолазке с воротником под горло. И как ему не жарко в плюс двадцать в таком наряде? Дмитрий, так звали охранника, поздоровался с девушкой и уткнулся в смартфон, где играл в какую-то незамысловатую игру. Алиса поздоровалась в ответ. Она не стала спрашивать, что он здесь делает — решила, что отец сам все расскажет, не просто же он позвал ее приехать домой.

Дочь съехала от отца почти пять лет назад. Сначала она арендовала небольшую квартиру в центре города и какое-то время жила там. Когда отец понял, что Алиса уже точно не вернется жить домой, он купил ей неплохую квартиру недалеко от той, которую она снимала. Это был его подарок на ее двадцать первый день рождения.

Алиса уже давно полностью себя обеспечивала. Она неплохо зарабатывала, не особенно тратилась на вещи или развлечения. На жизнь ей вполне хватало. Она старалась не брать у отца деньги, и он не особенно настаивал — знал, что для дочери важна независимость и поэтому гордился ей. Зато в день ее рождения он позволял себе не скупиться на подарки: квартира, автомобиль, дорогая техника, двухнедельный тур в Грецию — награды от отца Алисы за прошедшие четыре дня рождения.

Глава 2

Пять лет назад

— Алис, я немного задержусь, ты ложись спать, не волнуйся, ладно? — сквозь музыку и шум в телефонной трубке прозвучал голос отца.

— Все нормально, пап, веселись, — улыбнулась Алиса. Папа всегда много работал. Даже в свои выходные мужчина мысленно находился в рабочем кабинете: постоянно отвечал на звонки и время от времени проверял почту. Этот корпоратив пойдет ему только на пользу.

Девушка отложила карандаш и, немного наклонив голову набок, осмотрела законченный рисунок в альбоме. Ей нравилось рисовать в перерывах между парами или просто в свободное время. Сейчас с листа на Алису смотрел Джек Воробей. Капитан Джек Воробей. Ее Сашка фанатела от Пиратов Карибского Моря, и Алиса решила порадовать ее портретом любимого персонажа ко дню рождения.

Отец пожелал дочери спокойной ночи и отключился. На дворе был апрель — скоро сессия. Часы показывали пол первого ночи, но Алиса почти никогда не ложилась раньше двух часов. Вставать утром на учебу, конечно, тяжело, но сова есть сова — ничего не поделаешь. Она потянулась в кресле и, оттолкнувшись от стола, откатилась назад, встала и отправилась по лестнице вниз. На девушке была безразмерная пижама с маленькими желтыми миньонами: кофта с длинными рукавами, которые почти скрывали кисти рук, и широкие штаны. Волосы она убрала в хвост на затылке, чтобы было удобно рисовать, но сейчас снова сняла резинку. Обычно она носила распущенные волосы — ей так нравилось больше всего, несмотря на то, что они были длинные, густые и волнистые.

Ее комната находилась на третьем этаже. На втором был кабинет отца, библиотека и его спальня. По стенам коридоров мягко горели светильники с приглушенным светом. Алиса слушала музыку, спускаясь по лестнице, обитой мягким ковром. В ухе был один наушник, второй свободно болтался на груди. Следующий лестничный пролет вел на первый этаж — широкая лестница со ступенями из светлого камня. Отсюда был виден коридор и холл прихожей. Девушка прошла пару ступеней, и ей вдруг показалось, что она услышала какой-то шум. Вытащив наушник, Алиса остановилась и прислушалась.

«Папа? Нет, он же звонил пару минут назад.»

Она стала тихонько спускаться, прислушиваясь, но все было тихо.

«Послышалось?»

«Господи, чтобы пробраться к ним в дом, нужно очень постараться: забор, ворота на сигнализации, система видеонаблюдения по всему периметру.»

Алису успокоила эта мысль, и она спокойно продолжила свой путь на кухню — хотела перекусить перед сном печеньем с молоком. Но наушник возвращать в ухо не стала, и музыка слабо играла из капелек, болтающихся на груди.

Подходя к кухне девушка оторопела, услышав мужские голоса, донесшиеся из гостиной, в которую вела широкая арка прямо напротив кухни. Алиса остановилась, не дойдя до нужной двери несколько метров, холодная волна зарождающегося страха прокатилась по телу, заставив дыхание сбиться. Голоса были ей незнакомы, они спорили в темноте гостиной.

— Ну, и че ты предлагаешь? — нервно спросил один мужчина низким, немного скрипучим голосом. Говорил он с неприятными «быдловатыми» нотками.

— Обыщем дом, как и планировали, — спокойно ответил ему второй — кажется молодой парень.

— Ты рехнулся что ли? Мы эти хоромы будем неделю обыскивать! Ты сказал, что все на мази, что знаешь, где искать! — возмутился первый.

— Не надо нам весь дом обыскивать, только найдем кабинет Кристенсена. Всё должно быть там.

Из арки в коридор, вдруг, скользнул луч фонарика — похоже, кто-то двинулся в ее сторону, и это мгновенно вывело Алису из оцепенения. Она, затаив дыхание, подбежала к кухонной двери, аккуратно приоткрыла ее трясущимися руками и пробралась внутрь, не включая свет. В помещении было темно, только свет от уличных фонарей, проникающий через большие окна, позволял разглядеть очертания мебели.

«Что за?.. Кто эти люди и какого черта здесь делают? Если заметят меня — убьют? Или сбегут? Проверять версии не хочется.»

Девушка была в носках, поэтому могла перемещаться почти бесшумно. Сердце колотилось так, что, казалось, она не слышит ничего вокруг, кроме его гулких ударов, отдающихся в голове. Руки тряслись от страха. Непонимание. Беспомощность.

«Телефон остался в спальне, черт!»

С собой только плеер, придавленный к бедру резинкой штанов. Дыхание сбивалось, Алиса закрыла рот рукой, боясь выдать себя шумным вдохом или всхлипом, который так и рвался наружу — слезы начинали застилать глаза, еще больше ухудшая видимость. Так, спокойно. Нужно сосредоточиться и не паниковать, просто кто-то хочет ограбить дом, они заберут, что им нужно и уйдут, а она спрячется и пересидит это время.

Алиса выдохнула и осмотрелась. Схватила нож, который лежал в раковине. Нож был небольшой, но его крепкая ручка придала немного уверенности. На всякий случай. Снова бежать в коридор и тихонько пробраться к выходу из дома? Ну нет, туда она не вернется. Вдруг, они еще не ушли. Что делать? Она в замкнутом пространстве, дверь только одна — прямо к ним в лапы? Нет уж. Дождаться, пока они уйдут наверх, точно: один из них сказал, что им нужен кабинет. Но они могут не знать, где он находится, господи, это будет первая дверь, в которую они заглянут по пути!

Окно! Алиса быстро подбежала к окну, аккуратно положила нож на подоконник и взобралась на него. Стоя на коленях девушка, затаив дыхание, стала медленно поворачивать ручку окна вверх против часовой стрелки. Просто откроет окно, выберется на улицу и со всех ног побежит в поселок просить помощь у соседей.

Глава 3

«За что?»

В ушах шумело, пульсирующая боль отдавалась в мозгу, тело было будто ватное.

— Ну ты и придурок, а если бы убил ее? — послышался мужской голос совсем близко к лицу Алисы. Затем она почувствовала, как кто-то взял ее за подбородок и немного повернул лицо. Она с трудом приоткрыла глаза, вспоминая, что произошло. Страх снова вернулся в ее тело, и она часто задышала, придя в себя.

Алиса лежала на диване в гостиной. Лежала на спине, а прямо перед собой она увидела лицо второго мужчины, который склонился над ней, сидя на краю дивана. Увидев, что она открыла глаза, он отодвинулся от нее и убрал руку от ее щеки. Вся левая сторона челюсти ныла, кожу щипало.

— Жива? Не дергайся, — он схватил Алису за плечо и прижал обратно к дивану, когда она попыталась выбраться с него. Ей удалось лишь принять сидячее положение, но дальше двигаться она не стала — его рука не спешила отпускать плечо. Мужчина был странно спокоен, его лицо не выражало никаких эмоций. У него были холодные, немного прищуренные карие глаза, слегка смуглая кожа, казавшаяся совсем темной в тусклом свете, и короткие темные, почти черные волосы. Было сложно рассмотреть его отчетливо из-за недостатка освещения, но она ясно видела его пронзительный взгляд, даже будучи спокойным, этот мужчина пугал ее.

Алиса судорожно осмотрелась по сторонам, заметив боковым зрением какое-то движение. В комнате был полумрак, горела лишь одна декоративная лампа на тумбе в углу. Кроме того, который сидел рядом, здесь находились еще трое мужчин: все одеты в черное, все в перчатках. Один сидел на полу, прислонившись к стене и смотрел на девушку, крутя в руке ее плеер. Другой, прежде неторопливо рассматривавший статуэтки на камине, тоже обратил на нее внимание, перебирая в пальцах что-то, взятое с полки. Последним был тот самый ударивший ее уголовник. Он нервно прошелся по гостиной, подошел к окну и, отодвинув штору на пару сантиметров, осмотрел двор.

Поняв, что девчонка очнулась, уголовник торопливо зашагал к дивану. Он шел прямо на нее — неизвестно, что конкретно он хотел сделать. Снова ударить? Вцепиться в волосы? Вряд ли что-то хорошее.

— Где они, сука?! — прорычал он, схватив девушку за горло. Она сидела на диване, вжавшись в высокий подлокотник, и дернулась в попытке отстраниться, но мужчина, державший ее за плечо, вдруг, резко расцепил пальцы, встал и остановил подельника, несильно толкнув его в грудь.

— Эй, осади, ладно? Я сам с ней поговорю, — с прежним спокойствием произнес он. Получив в распоряжение эту секунду «свободы», Алиса быстро перебралась через подлокотник и судорожно осмотрелась, решая, куда бежать. Повсюду были вломившиеся в ее дом люди, дорогу к выходу из гостиной перекрывал уголовник. Темноволосый мужчина повернулся к ней и выставил перед собой ладонь в успокаивающем жесте.

— Тихо-тихо… ты куда собралась? — он медленно наступал на девушку, держа перед собой руку. Алиса судорожно отступала назад. — Я с тобой просто пообщаюсь, и мы уйдем отсюда, ладно?

Алиса уперлась в стену спиной, и по щеке покатилась слеза.

«Он сказал, они уйдут? Просто оставят меня в покое? Хоть бы это было правдой… Ну, пожалуйста…»

Она всхлипнула и посмотрела мужчине прямо в глаза, ее трясло:

— Чего вы хотите? — дрожащим голосом спросила она.

Мужчина остановился перед ней и прищурился, внимательно глядя в ее лицо. Он был худощавым и высоким — на голову выше Алисы. Выглядел лет на тридцать или немного меньше.

— Мне нужен сейф с документами твоего отца, — сказал он, продолжая пристально смотреть ей в глаза, — он где-то спрятан?

Алиса нервно сглотнула. Она не знала.

— Без понятия, — честно ответила и отвела глаза, не в силах выдержать его взгляд.

— А если подумать? — вкрадчиво произнес мужчина тихим хриплым голосом, почти шепотом. Он сделал к ней шаг и остановился вплотную к девушке. Она вздрогнула и подняла на него глаза, полные слез.

— Я… п-правда… не знаю. Он не посвящает меня в свои дела, — пролепетала она и, всхлипнув, стерла слезы с левой щеки дрожащей рукой, дернулась от боли, задев рассеченную кожу.

Мужчина разочарованно вздохнул и легонько коснулся второй ее щеки костяшками пальцев, затянутых в плотную перчатку. Он провел по ней, стирая слезы, девушка замерла и закрыла глаза, вжав голову в плечи.

— Зря ты осталась сегодня дома… Алиса, — все так же тихо произнес он с ноткой сожаления в голосе. — И что мне с тобой теперь делать? М?

За спиной мужчины послышался шум, и он обернулся. Уголовник выдергивал из телевизора провод, соединяющий его с аудиосистемой. Высвободив оба его конца, он бросил их в руки темноволосому.

— Забираем ее, — безапелляционно бросил он. — Сучка видела наши рожи. А я говорил, что надо взять маски.

Сердце ухнуло вниз. Алиса в панике попыталась зарядить притеснившему ее к стене мужчине в пах, но тот ловко пресек эту попытку, без особых усилий шлепнув по ее колену.

— Нет! Пожалуйста… не надо! — Алиса в панике разрыдалась, и ноги перестали удерживать ее — она закрылась руками и стала сползать вниз по стене.

— Твою мать! Эй, тихо, слышишь? Успокойся, — мужчина присел на корточки и обхватил ее запястья, потянув на себя. Девушка сопротивлялась, сжимала руки в кулаки и неуклюже пыталась закрыться от него, будто это могло защитить.

Глава 4

ПЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

— Это он, папа! — уже закричала Алиса, раздраженная непонимающим взглядом отца.

— Да кто? — тоже раздраженно спросил тот.

— Это он похитил меня, папа! Тогда, здесь! Он! — она закрыла рот рукой, и из глаз покатились слезы.

«Какого дьявола он здесь делает? Почему он работает на отца? Это какая-то чушь, этого не может быть. Невозможно!»

В мозгу проносились размытые от времени картинки, как этот мужчина силой связывает ей руки, затыкает рот… как почти за шкирку вытаскивает из собственного дома…

Тесный багажник… от этого воспоминания свело скулы.

Отец вопросительно посмотрел на Егора, ожидая его реакции на такое заявление. Тот недоуменно перевел глаза с Алисы на отца. Видно было, что он искренне не понимает, в чем дело.

— Я… что? — он вскинул брови, сделав удивленное лицо, и ухмыльнулся, будто только сейчас понял, что речь идет о нем. — Вы что серьезно?

«Ему весело? ЕМУ, ЧЕРТ ПОДЕРИ, ВЕСЕЛО СЕЙЧАС?!»

— Какое похищение? Я же работаю в охране уже черт знает сколько лет, вы знаете все мое прошлое, Андрей Томасович, это бред, — он снова ухмыльнулся. Кристенсен задумался на несколько секунд. Ведь, действительно, звучало как бред. У него отличный послужной список, рекомендации, да и будь он тем самым, вряд ли сунулся бы сюда.

— Дочь, в самом деле, ты просто обозналась, — успокаивающе произнес отец и подошел к ней, протягивая руки. — Успокойся, ты все еще боишься быть в этом доме, я все понимаю, но это не повод видеть во всех угрозу. Я за него ручаюсь — Егор проверенный человек, ты же не думаешь, что я взял бы на работу черт знает кого?

Алиса смотрела на папу испуганными глазами и перебирала в голове все возможные аргументы, но они не находились. Она снова глянула на Егора — тот стоял, не сдвинувшись с места, и все также недоуменно смотрел на нее.

— Татуировка… — пролепетала она сначала неуверенно, а потом, отчетливо вспомнив крыло под левой ключицей мужчины, похитившего ее в ту ужасную ночь, твердо повторила. — Татуировка. У него слева на груди набито крыло птицы. Посмотри сам.

Отец повернулся к Егору, взгляд которого говорил: «вы это серьезно?» Через мгновение тот коротко выдохнул, поняв, что «они это серьезно», и стал не торопясь расстегивать черную рубашку, обтягивающую его, теперь уже далеко не худое, тело. Он стал шире в плечах, был теперь более крепким. Закончив расстегивать все пуговицы до ремня брюк, мужчина показательно раздвинул края рубашки, не отрывая взгляда от Алисы. Его крепкая рельефная грудь была кристально чиста — ни одного изъяна. Никакой татуировки.

— Ну вот, видишь? Нет никакой татуировки. Ты обозналась, малышка, успокойся. Отец обнял дочку и погладил по голове, крепко прижимая к себе. — Я должен ехать, ладно? У меня самолет через два часа, я не могу опоздать, Алис.

— Не оставляй меня с ним, пожалуйста, пап, — всхлипнула она. Этого не может быть. Она почти уверена, что это он. Почти. Да, мужчина изменился, очень сильно изменился: другая прическа, волосы светлее, чем раньше, более мужественное лицо, более крепкое тело. Но ведь и прошло уже больше пяти лет — это естественно.

— Алиса Андреевна, — послышался серьезный голос Егора, — я вам клянусь, что не причастен ни к каким озвученным вами действиям. Вы меня с кем-то перепутали.

«Да заткнись, мать твою, мне плевать, что ты клянешься, гадкий ублюдок!»

Она злобно посмотрела на мужчину, отстранившись от отца. Алиса поняла, что ей нечем крыть — аргументов больше не было, и это злило.

— Пожалуйста, пусть он уйдет отсюда. Пришли кого-то другого, из тех, кого я знаю. Миша пускай приедет, — взгляд дочери был умоляющим.

— Как скажешь, малыш, я пришлю Мишу сюда, только Егор все равно останется — я ему доверяю.

— Боже… — обреченно произнесла девушка, — папа, пожалуйста, разве это так сложно? Я просто прошу, чтобы этого человека не было в нашем доме. Только и всего.

— Дочь, ты мне веришь? — он пристально посмотрел на Алису, та замялась на секунду, затем вымученно кивнула. — Тогда просто успокойся и ничего не бойся, потому что я знаю, что делаю. Егор останется, и за вещами свозит тебя тоже он, потому что тебя я могу доверить только ему. В доме останется Дима, сейчас я вызову Мишу, так что тебе ничего не угрожает. Я буду постоянно тебе звонить или писать. В случае чего, а таких случаев не будет, я поставлю на уши всех без исключений, поняла?

— Пап…

— Я все сказал, — отец посерьезнел, — не веди себя как ребенок, прошу тебя. Все, я поехал.

Он чмокнул дочь в щеку, взял свой портфель и, коротко попрощавшись с Егором, вышел из дома.

Повисла тишина. Алиса смотрела на закрытую за отцом дверь, пытаясь осознать произошедшее. Это какой-то сюр. Невозможно. Человек, которого она боялась и ненавидела, которого отец искал все это время, желая наказать, стоял здесь. В этом самом доме. И именно отец привел его сюда. Боже.

Она медленно перевела взгляд на Егора. Ей казалось, что сейчас он сорвется с места как пес, которого спустили с цепи, и бросится на нее. Но тот всего лишь вздохнул, отвел от девушки глаза, коротко кашлянул, прочистив горло, и уже начал что-то говорить, но Алиса тут же перебила его.

Глава 5

— Что означала твоя татуировка? — Алиса нарушила тишину, в которой они ехали уже десять минут. Девушка сидела на заднем сидении. Егор вздохнул.

— Не было у меня никакой татуировки.

— Как ты ее свел? Лазером? — проигнорировав ответ, продолжила она. Алиса глянула на его отражение в зеркале заднего вида, но тут же отвела глаза: было неприятно, как-то неправильно на него смотреть, быть в одной машине, мирно сосуществовать. Он промолчал, включил правый поворотник и плавно остановился.

Егор отстегнул ремень безопасности, убавил музыку почти на ноль и развернулся к ней, левой рукой взявшись за верх спинки переднего кресла. Алиса невольно вжалась в сиденье, дыхание прервалось. Она хлопала испуганными глазами и молчала — не смогла ничего сказать.

— Слушайте, Алиса Андреевна, — начал он серьезно, — я вас вижу в первый раз в жизни, не считая фото, которое стоит на столе у вашего отца в офисе, конечно. И я здесь исключительно для того, чтобы вас охранять, даже ценой своей жизни, если придется. Потому что это моя работа. И мне было бы проще выполнять эту работу, если бы вы мне доверяли. Так же как ваш отец. Я не знаю, что с вами произошло, и в чем вы там меня обвиняете, но я к этому не имею никакого отношения, можете быть спокойны.

Он выдохнул и замолчал, глядя на Алису.

«Ждешь ответа? Извинений? Чего ты так смотришь?»

Она несколько секунд переваривала сказанное и собиралась с духом, чтобы ответить твердо.

— Поехали уже, — в итоге хрипло выдавила Алиса и, прочистив горло, отвела взгляд от своего водителя. Тот кивнул, вернулся на место и вырулил обратно на дорогу, прибавил музыку.

Алисе стало стыдно.

«Серьезно? Тебе стыдно? Он же врет! Или… Ну, конечно, он врет! Я же не дура. Я все помню. И это не может быть совпадением.»

Но если он врет, тогда зачем он здесь? Зачем бы ему соваться в осиное гнездо, где его ищут уже пять лет? Его и всех тех, кто с ним был тогда. Он ведь предполагал, что она узнает его. Ну, свел татуировку, ну и что?

«Ничего, ты когда-нибудь проколешься, уж я постараюсь тебя вычислить.»

Портрет! Алиса подскочила на месте от собственной мысли, а сердце забилось как пойманная птица в ладони. Она ведь написала его портрет вместо того, чтобы составить фоторобот! Тогда в полиции, точно! Нужно сказать отцу, чтобы он его достал, он должен быть у следователя. Получит портрет и скажет отцу это сладкое «я же говорила». Вот, мол, полюбуйся, а ты видел своего начальника охраны в молодости? Нет? Так вот же он, на картинке!

И вот, Алиса уже видит этот, словно бы, трейлер к фильму: козла скручивают охранники, валят на пол вниз лицом, прямо в грязь… приезжает полиция… он сидит на скамье подсудимых, а Алиса показывает на него пальцем, давая показания… судья бьет молотком, и его уводят в наручниках. Стоп.

Стук молотка прозвучал в реальности? Алиса очнулась и поняла, что это был щелчок захлопнувшейся двери водителя, и посмотрела в окно. Ее двор. Приехали.

Егор любезно открыл девушке дверь автомобиля.

«Попробуй еще руку подай, гребаный джентльмен — отгрызу.»

— Будь здесь, я сама схожу.

— По-моему, мы все обсудили. Я иду с вами.

— Не знаю, что ты там обсудил. Я сказала, что иду одна.

— У меня приказ.

Егор нажал на кнопку брелка, не отрывая взгляда от Алисы. БМВ пикнул, моргнув фарами. В этот момент у девушки зазвонил телефон, и она запнулась не успев сказать ответное «так у меня другой приказ, козлина».

— Плевать, — бросила Алиса и пошла в сторону подъезда, ответив на звонок. Егор двинулся за ней.

Отец сообщил, что прошел регистрацию на рейс, спросил, как у нее дела. Они поболтали минуту, отец пообещал позвонить по прилету. Они попрощались, так как пора было заходить в лифт.

Лифт.

Мать его.

Чертов.

Паршивый.

Лифт.

«Ну почему я такая идиотка?»

Она боялась лифтов. Первые два года после происшествия вообще в них не ездила, но каждый день подниматься на двадцатый этаж пешком — это идиотизм. С трудом, но Алиса все же заставила себя привыкнуть хотя бы к этому, своему, лифту. С трудом, но ездила, справлялась с собой, даже чувствовала себя почти спокойно, ведь всего несколько секунд пути — плевое дело. А сейчас просто вошла в лифт, не включив свою голову: ОН ВЕДЬ ЗАШЕЛ ЗА НЕЙ! И сам нажал на нужный этаж. What? Единственное слово, которое возникло у нее в голове. Откуда он знает этаж? И адрес она ему не сообщала…

Егор был за ее спиной в тесном лифте. Ну, на самом деле, лифт был вполне просторный. Для нормальных людей. Алиса же, даже в комнате всегда оставляла дверь открытой. Она закрыла глаза и отвела руку в сторону, упершись ей в стену, сделала глубокий вдох и решила, что так, с закрытыми глазами, ей будет проще пережить эту отвратительную минуту.

«Я в большой-прибольшой комнате… нет никакого лифта… есть большой… эм… большое… футбольное поле, да.»

Она вздрогнула, услышав шевеление позади, и распахнула глаза. Дернулась от неожиданности, когда увидела собственное отражение в большом зеркале лифта. В зеркале… В котором позади нее отражался Егор. Он смотрел на ее лицо, навалившись спиной на стену и засунув руки в карманы брюк. Увидев испуганный взгляд он вытащил руки и поднял вверх, еле заметно усмехнувшись: ничего такого, мол. Я никакой, мол, не преступник-козлина-тварь.