(не)параллельные прямые

ПРОЛОГ

СЕРГЕЙ

Нежные пальцы ведут медленную дорожку от ключицы вниз, по животу, очерчивая контуры мышц. Кожа горит под этими касаниями, просыпается, покрывается мурашками.

Я не открываю глаза. Сквозь дрему чувствую пробивающуюся головную боль, но не позволяю ей испортить этот сон. Он бывает слишком редко. Приходит иногда, когда я слишком устал и слишком одинок. Сон, в котором она рядом. Её руки. Её запах. Её дыхание на моей шее.

Во сне она всегда возвращается. Не говорит, где была. Не объясняет, почему ушла. Просто приходит и ложится рядом, как будто ничего не случилось. Как будто не было той весны, больницы, врачей…

Ее рука ныряет под резинку боксеров и чуть сжимает.

С губ срывается хриплый стон.

Как же я соскучился. Не только по этому. По теплу. По близости. По ощущению, что ты не один. Тянусь к ней, не контролируя себя, не думая, просто повинуясь телу, которое помнит то, что разум пытается забыть.

Она отзывается. Мои ладони скользят по гладкой коже, притягивая ближе. Пальцы ныряют между ее бедер. Там все влажно и горячо. Я касаюсь и чувствую ответную дрожь.

Отвожу ногу чуть выше, придвигаясь еще ближе. Веду носом по ее шее. Как же я скучал по этому запаху. И тому, как пахнет женщина, когда ты просыпаешься рядом.

Какая же реальная.

Но что-то будто не так. Аромат слишком сладкий. Цветочный…

Он окутывает, манит, обещает сладость… но чужой. Он ей не подходит. Лена пахла по-другому.

И, кажется, я его уже где-то чувствовал.

Мысли путаются. Я мешкаю… Но и боюсь прогнать наваждение, снова остаться одному в пустой квартире, где тишина давит на уши, а на прикроватной тумбочке стоит её фотография в серебряной рамке.

— Только не останавливайтесь… — шепчет она.

Меня пробивает словно током реальность. Это не сон.

Девушка, что взобралась на меня, чья упругая грудь возвышается над моим лицом, не моя жена… Но самое ужасное — она реальная!

— Черт! — вмиг прихожу в себя, распахиваю глаза, скидывая ее с себя.

Движение резкое и грубое, не такое, каким я был секунду назад.

Она вскрикивает и откатывается на другую сторону кровати.

Меня затапливает злость. Жмурюсь, голова раскалывается от резких движений.

— Какого… — я не сдерживаюсь в выражениях, — Ты делаешь в моей постели?! — шиплю на нее.

Конечно, мне был знаком этот цветочный аромат. Он преследовал меня всю зиму. Просачивался в аудиторию, оставался на листах контрольных работ, которые я проверял по ночам. Сладкий, настойчивый. Как сама его обладательница.

И сейчас его настырная обладательница сидела обнаженная на моей кровати, едва прикрываясь пледом. Волосы растрепаны, глаза блестят, щеки раскраснелись.

Она выглядит обиженной и одновременно вызывающей. В ней словно нет ни капли стыда, только какое-то непонятное, необъяснимое право на то, чтобы быть здесь. В моей постели. В моей жизни, в которую я никого не пускаю.

— А вы не помните? — девушка закусывает губу от обиды и этот жест вдруг режет по сердцу. Но я не позволяю себе размякнуть. Не сейчас.

Она смотрит на меня снизу вверх, и в ее глазах вызов.

— Как ночью брали меня, — она не отводит взгляд, и у меня сердце пропускает удар. В ушах — звон, в висках — пульсация, в голове — черная дыра, в которой не осталось ни одного воспоминания о том, что было после того, как я заказал последний виски.

Это не может быть правдой. Я не мог. Я никогда бы не позволил себе. Даже пьяный. Есть границы, которые я никогда не переступал. Но сейчас, глядя на нее, голую с красными следами на шее, которые я не помню, чтобы оставлял, я перестаю быть в чем-то уверен.

Я не помню, сколько выпил вчера. И что именно. Сначала был виски. Потом, кажется, коньяк. А после уже всё равно. Я редко себе это позволяю. Почти никогда. Но вчера был повод, который каждый год находит меня, сбивает с ног, выворачивая наизнанку.

— Тебе лучше уйти.

— Вы меня выгоняете?

Я бросаю взгляд на экран телефона. Почти десять. Валентина Анатольевна привезет Алису с минуту на минуту. Нужно привести себя в порядок. Алисе нельзя видеть отца в таком состоянии. Как и нельзя лицезреть в моей квартире постороннюю голую женщину.

— Давай, Золоторева, — тороплю девушку, — Где твои вещи? — окидываю взглядом спальню, нахожу ее платье на спинке стула. Обхожу кровать прямо в боксерах и протягиваю ей. Она не торопиться его брать.

— Мне нужно в душ.

— А мне нужно, чтобы ты как можно скорее ушла, и чтобы ноги твоей больше здесь не было.

Говорю жестко, иначе если она почувствует каплю сомнения, уцепится за нее и придумает того чего нет.

Протягиваю ей платье еще раз. Она не берет. Тогда я принимаюсь одевать ее сам. Как когда Алиса начинает капризничать и упорствовать, когда ей пора в садик, а она не хочет вставать с кровати. Только еще одного капризного ребенка мне не хватало!