Не первый раз замужем

Глава 1

Я всегда знала, что я красивая.

Не «может быть», не «если накраситься», а вот прямо — красивая. Такая, на которую смотрят. Такая, про которую говорят: «Ничего себе», даже если вслух этого не произносят.

Красота — это как фонарь ночью. Его невозможно не видеть. Бабки шептались, что я «вся в мать» и «добром не кончится». А мне это даже нравилось. Потому что если не кончится добром, значит, будет интересно.

Мы жили бедно. Нет, не «ой, трудно, но душевно». А просто бедно.

Мама — продавщица в ларьке, папа — где придется. Вещи — с рынка, духи — «чтоб пахли», косметика из того же ларька.

Обычный спальный район, панельки, лифт через раз, магазины с одинаковыми ценниками. Денег всегда было мало. Не хватало ни на что красивое. Даже на нужное не всегда хватало.

В школе это чувствовалось особенно.

Ирке Кречетовой родители покупали новую сумку к новому учебному году, а я цепляла на свою очередной значок, чтобы прикрыть дырку.

Леське родители купили мобильный телефон, а мы даже домашний оплатить не могли.

Я не собиралась жить так вечно.

Я с тринадцати лет знала: я вырасту и буду королевой.

Красивая женщина может найти себе мужчину — и получить от него все, что нужно.

Я быстро поняла главное: надо, чтобы тебя заметили. И я старалась. Ведь красота мне не просто так дана.

Нужно пользоваться своими преимуществами.

Ровесники меня не интересовали. Вообще.

Мальчики из класса были какие-то… недоделанные. Худые, прыщавые, глупые. Они могли обсуждать игры, списывание, физру. И смотреть на меня так, будто я приз. А мне не хотелось быть призом для таких.

Я не видела в них мужчин.

Зато старшие — да.

Старшие братья одноклассниц, из колледжа и универа, с машинами, сигаретами, уверенностью. Они смотрели по-другому. Не с восторгом, а с интересом. Как будто сразу понимали, что я — не для детских разговоров.

Я специально крутилась там, где они были.

Не потому что была глупая. А потому что была умная.

Я знала, что мне не нужен мальчик, который будет взрослеть вместе со мной. Мне нужен тот, кто уже вырос.

Учителя это чувствовали.

«Катя, тебе еще слишком рано думать о мальчиках», — говорили они.

А мне казалось, что я просто не хочу терять время.

Подруги влюблялись в одноклассников, страдали, ревели, писали им сообщения ночами. А я смотрела на это свысока. Мне казалось, что я знаю про жизнь больше.

Я хотела не любви.

Я хотела уровня.

С Костей я познакомилась почти случайно. Почти — потому что я вообще редко делаю что-то случайно.

Когда я искала работу после школы, я специально выбрала место, куда захаживают обеспеченные мужчины.

Дорогой ресторан, где все столики всегда забронированы.

Взяли меня легко.

Заместитель управляющего все собеседование пялился на мою грудь. Наверное, сообразил, что чаевые мне будут оставлять немаленькие.

Костя был старше меня на четырнадцать лет. Казался мне таким взрослым. Машина, часы, спокойствие такое, будто у него все давно решено.

Он посмотрел на меня так, как смотрят не на человека, а на удачную покупку. И я сразу поняла: клюнул.

Он оставил мне свой номер, когда расплачивался — и очень щедрые чаевые.

Я тогда еще подумала: ну конечно.

Такие, как он, всегда так делают. Им важно не просто заплатить, а оставить след.

Чтобы ты потом смотрела на эти деньги и вспоминала не работу, а его.

Номер был написан на салфетке. Аккуратно, уверенно, без сердечек и глупостей.

Просто:

Константин — и цифры.

Он даже не спросил моего номера. Это мне понравилось. Значит, уверен, что я сама позвоню. Или напишу. Или вообще никуда не денусь.

В следующие пару дней он снова приходил. Всегда в одно и то же время. Всегда один. Садился за один и тот же столик у окна. Заказывал примерно одно и то же. Я уже знала, какой он любит кофе, как морщит лоб, когда чем-то недоволен, и как смотрит на меня — будто приценивается.

— Катя, да? — спросил он на третий раз.

— Да.

— Красивое имя. Тебе подходит.

Я улыбнулась. Я вообще умела улыбаться так, что мужчинам хотелось сделать для меня что-то хорошее. Даже если они еще не знали, что именно.

Он не лез сразу. Не хватал, не отпускал двусмысленных шуток, не пытался потрогать.

Он делал вид, что просто разговаривает. Про город, про ресторан, про то, что я пошла после школы работать, а не учиться. Он хмыкнул, но без презрения.

— Значит, смелая, — сказал он. — Таких быстро ломают.

— Меня не сломают, — ответила я, не думая.

Он посмотрел внимательно. Так, что я на секунду засомневалась. Но только на секунду.

Костя был… солидный. Это слово мне тогда очень нравилось. Солидный — значит надежный. У него была своя строительная фирма. Он не кичился, но и не скрывал.

Говорил просто:

— Работаю много. Отвечаю за людей.

Мне казалось, это звучит почти как герой. Мужчина, на котором все держится. Я представляла, как он будет отвечать и за меня тоже.

Через неделю он пригласил меня поужинать. Не после смены, не на бегу. Сказал:

— Завтра в восемь. Заеду.

И заехал. На большой черной машине, чистой до зеркального блеска. Я тогда надела свое лучшее платье. Оно же единственное. Оно сидело идеально.

Он открыл мне дверь. Не показушно, а как будто это естественно. Мне понравилось, что он не спрашивал, куда поедем. Просто повез.

В ресторане он заказал все сам. Мне это показалось заботой. Я вообще тогда многое принимала за заботу.

— Ты не должна платить, — сказал он, когда я машинально потянулась за сумкой. — Привыкай.

Привыкай. Слово было сладким.

Он дарил мне цветы. Не огромные букеты, а хорошие. Дорогие. Такие, которые ставят не в банку, а в вазу. Дарил украшения. Сначала маленькие, почти незаметные. Потом — посерьезнее. Он любил, когда на мне было то, что подарил он.