Не по согласию

Глава 1

Дисклеймер

Все герои и события вымышлены, все совпадения случайны. Книга предназначена для читателей старше 18 лет. Сцены эротики, жестокости или насилия, в том числе сексуального, употребления алкоголя или табака, и другие спорные моменты служат исключительно для раскрытия художественного замысла, присутствуют с художественными целями, и осуждаются автором.

Роман

– Ваш сын надругался надо мной.

– Что?

Он поднимает глаза от стола, на котором подписывает договор.

Показалось, кулаком ударили в переносицу. Странное ощущение. Как будто сон. Нереальность. Ослышался, что ли?

– Что? – ошеломленно повторяет он.

Она стоит, глядя в пол.

В дешевом голубом платье с лямками. Глаза скрываются под челкой льняного цвета, их выражения он не видит – девушка прячет глаза и теребит подол. Огромный живот топорщится под платьем.

Беременная.

Месяц восьмой-девятый. На сносях.

У него вдруг кровь бросает в голову. От гнева. Хочется сжать кулак, по столу врезать, и наорать на дуреху, которая притащилась в его офис.

И наорал бы, если бы дура не была беременной. Ребенок не виноват, что его мамаша – аферистка и тупая курица. По всей видимости, живот настоящий. Она действительно беременна.

– Девушка, мой сын в коме. Почти мертв. Убирайтесь отсюда.

Говорит сдержанно, подавившись сгустком боли.

– Я не вру… – она поднимает голову.

На вид лет девятнадцать. Чуть младше Пашки… По щекам стекают слезы, а глаза голубые и наивные. Глаза вызывают злость. Какого хрена ее пропустили? Секретарша сказала: по вопросу Паши, а он ждал дизайнера, с которым планировал согласовать памятный знак на месте аварии. А вошла она.

Беременная. Голубоглазая. Врушка.

В дешевом платье.

Пашка кастинги моделей проводил, чтобы выбрать девушку на вечер. Бледная, как моль, юная девушка без шика и блеска, с ободранными пальцами и в дешевых шмотках его бы не заинтересовала.

Как у нее язык повернулся!

Он жмет кнопку коммутатора, чуть не выдавливая с аппарата от еле сдерживаемого бешенства:

– Инна, зайдите! – длинноногая рыжая красотка заскакивает в кабинет через секунду. – Кто ее пустил?

– Роман Андреевич, прошу прощения… – оправдывается секретарша. – Она сказала…

– Мне плевать, что она сказала! Кто пустил?!

– Прошу прощения, – бормочет секретарша, хватая ревущую врушку за плечи. – Вам нужно уйти. Извините.

– Это правда! – кричит та, в слезах, пока Инна пытается ее вывести. – Я не вру, прошу, выслушайте, мне больше некуда пойти!

Секретарша все-таки ее уводит. В последней попытке остаться, она хватается за косяк.

– Я была в его машине! – кричит она, словно в ледяную воду с головой от отчаяния прыгает. – Я от него забеременела! У него красный салон, а под сиденьем…

– Стойте, – выдыхает он, пытаясь переварить ее слова. – Оставьте нас. Скажите… В ближайшие полчаса я занят, и отмените встречи.

Пашка любил свою «ламборджини» больше жизни.

Больше вечеринок и покойной матери. Красную машину выпросил на поступление. Год проездил, пока не вмазался на полной скорости в столб, не справившись с управлением.

Кома.

Ему сказали: шансов почти нет, но найдетесь.

У Пашки уже не спросишь.

Мысль вызывает острую боль.

Желание стереть воспоминания, любую мысль, любой намек, лишь бы успокоиться. Сделать вид, что ничего не было. Бабы хоть плакать могут – он не мог. Когда ночью позвонили, а затем пришли, чтобы рассказать, что с единственным сыном… Как будто замерз мгновенно. Вместе с ним. Из реальности выпал. До утра сидел, не понимая, что делать. В восемь оделся, выпил кофе, и ушел на работу.

Как всегда.

Делать ничего не мог.

Состояние шока, абсолютно незнакомое прежде. Он стал похож на робота, автомат, который выполнял свои функции, а внутри пусто.

В обед спустился на парковку и сидел в машине.

Пашка…

Вспомнил, как целовал живот Наташе. Первый курс, свадьба, студенческое общежитие… Как Пашка не давал спать ночами. Первый класс. Смерть Наташи. Вместе, вдвоем. Няньки, бабушка… Дорогие подарки – попытки залюбить за двоих … Все что хочешь. Английская школа. Два языка. Лучший ВУЗ. Любые гаджеты. «Папа, я ламбо хочу».

Зачем?!

Все плыло, а почему он понял, только ощутив соленый вкус на губах, и сообразил, что плачет, как баба.

Друзья сказали, он был с девушкой, хотя в машине одного нашли. Но все так упрямо говорили, что был не один… Он попробовал найти ее. Но все, с кем сын встречался в последние месяцы, уверенно говорили, что в машине в ту ночь их там не было…

Эмоциональный шторм и воспоминания о сыне он пережил, глядя из окна офиса. С двадцать пятого отличный вид.

Помогает успокоиться.

Взглянуть на все с высоты. На проблемы. На сложности. На свои беды.

Прошлое с высоты птичьего полета.

И вот эта мышка была с Пашкой?!

У него не спросишь.

Роман поворачивается.

Девушка сидит в кресле, тонкими, паучьими пальцами теребя подол. Толстая из-за живота, неуклюжая, перепуганная. Смотрит на колени, словно прислушивалась к тому, что происходит внутри.

Надругался. Она сказала: надругался.

От этого все восстает в душе.

– Как тебя зовут?

Отвечает тихо, как в библиотеке:

– Надя.

– Где с Пашкой познакомилась?

– В институте.

– Когда?

– Год назад почти.

Он спрашивает резко, как на допросе, но она отвечает.

Прикидывает в уме: получается, первокурсница была. Пашка интересовался ими. Был популярным парнем. Отличник. Мажор. Девок менял, как перчатки, но эта… Может, изменилась сильно? Наташа красавицей и на девятом месяце оставалась, но не все же такие.

– Доказательства есть? Совместные фотки, видео?