(не) продана. Сломай меня, если сможешь.

Пролог

Темнота здесь не пустая. Она густая. Как патока. Ею можно подавиться. Она забивает нос, рот, впивается в кожу липкой плёнкой.

Я не могу пошевелиться. Тело — одно сплошное «не могу». Скованное, одеревеневшее от боли и от этой дурацкой, детской позы эмбриона, в которую меня впихнули. Колени упираются в холодный металл, спина — во что-то мягкое. Багажник. Я в багажнике.

Где я?

Мысль ударяется о стенки черепа, как птица о стекло, и отскакивает, не найдя ответа. В голове — белый шум. Видео с помехами. Последний чёткий кадр: лицо той женщины с автовокзала. Идеальный макияж, ногти-стилеты, сладкий, как дешёвые духи, голос. «Я помогу тебе, бедная девочка».

Идиотка. Наивная, тупая идиотка. Я поверила. Поверила, что в этом мире ещё есть доброта. За хот-дог и три фальшивые улыбки.

А потом — удар. Не звук, а именно ощущение. Горячая вспышка в затылке, и мир резко оборвался, свернулся в точку.

И теперь это. Багажник. Тряска под колёсами. Приглушённый бит из салона, от которого дергается висок. И запах. Бензин. Старое тряпьё. И ещё что-то… Металлический, медный привкус страха. Моего собственного.

Я пытаюсь вздохнуть глубже, но воздух спёртый, отработанный. Грудь пронзает спазм. Я замираю, жду, когда он отпустит. По щекам ползут слёзы. Они не горячие, а какие-то тёплые, предательские. Я не плачу. Я не позволю себе плакать. Это просто реакция организма. Сопливая, слабая реакция на стресс.

Включи мозги, Лизка. Включи!

Я медленно, чтобы не закружилась голова, поворачиваю её. В абсолютной темноте начинают проступать смутные очертания. Запасное колесо. Трос. Канистра.

Сердце начинает отбивать новую, бешеную дробь. Не просто страх. Паника. Та, что сжимает горло, сводит живот в тугой болезненный узел.

Они везут меня в лес. Чтобы убить? Или хуже…

Нет. Нет-нет-нет.

Я упираюсь руками в крышку, толкаю изо всех сил. Тупая, бессмысленная надежда. Крышка даже не шелохнулась. Заблокирована. Изнутри или снаружи — неважно.

Я зажмуриваюсь. Внутри всё дрожит. Не тело — душа. Та самая, которую пытались продать, купить, а теперь, кажется, просто выбросят на свалку, как использованный хлам.

С экрана телефона, который я так и не получила, мне бы пришло уведомление: «Ваша жизнь подходит к концу. Оцените наше обслуживание?»

Ирония. Чёртова, горькая ирония.

Машина резко сворачивает, меня прижимает к стенке. Шум асфальта под колёсами сменяется на глухой, ухабистый грохот. Грунтовка. Лесная дорога.

Всё. Это конец.