Не сказка для малышки

Глава 1. Решение

Я сидела на кровати, обхватив колени, и смотрела в стену. Телефон валялся рядом — на экране застыло последнее сообщение от Никиты: «Прости, ты хорошая, но мы слишком разные. И да, ты так и не дала мне шанса. Сколькко можно мурыжить меня?».

Не дала. Конечно, не дала. Потому что для парней девственность — это как клеймо. То ли приз, который нужно любой ценой сорвать, то ли проклятие, из-за которого с тобой никто не хочет иметь серьезных отношений. Он ухаживал за мной три месяца, а когда понял, что просто так раздвинуть ноги перед ним я не готова, — слился. Сказал, что я «не дала».

— Лиса, пойдем в клуб, отдохнем и забей ты на этого придурка! — Дина ворвалась в комнату без стука, как всегда.

— Дин, не могу… он же бросил меня… больно, — всхлипнула я, хотя думала, что слезы уже кончились.

— Боже, да и пофиг! Он просто идиот. Я тебе всегда говорила. — Она плюхнулась рядом на кровать и бесцеремонно откинула мои волосы с лица. — Он хоть причину назвал?

— Ага, сказал, что не дала.

Дина закатила глаза так выразительно, что это можно было заносить в учебник «Как показать всю глубину презрения за одну секунду».

— Мда, типичный идиот. — Она вздохнула. — А ты что теперь?

— А я теперь чувствую себя так, будто девственность — это приговор, — выдохнула я и сама испугалась того, как жалко это прозвучало.

— Лис, ты дура, что ли? Какой приговор? — Дина схватила меня за плечи и встряхнула.

— Ну потому что я не могу решиться, а парни бесятся и уходят. Вот и приговор.

Дина на секунду задумалась, потом ее лицо озарила улыбка — та самая, после которой обычно происходило что-то безумное.

— Ну, пойдем, найдешь в клубе какого-нибудь папика, трахнешься — и все, дело с концом. Ты не девственница, и всё будет пучком.

— Как-то звучит не очень… — протянула я, хотя внутри что-то дрогнуло. А вдруг она права?

— Зато тебе будет очень. Найдешь профессионала. — Дина подмигнула.

— Ага, так и найду того, у кого на лбу написано: «Профессионально лишаю девственности, прыгайте на меня».

Дина заржала. Звонко, заливисто, как умела только она. И я невольно улыбнулась — впервые за последние два дня.

— Ну поверь, таких сразу за версту видно. А там, может, и клюнет на тебя, себе присвоит, и будешь ты при папике, — продолжила она, сверкая глазами.

— Дин, я не хочу быть при папике.

— Тебе понравится, поверь. Я тут клуб один знаю. Там богатые часто ошиваются, клеют телочек, потом трахают, потом с радостью себе на шею сажают.

— Дин, я не такая, — возразила я, но голос прозвучал неуверенно.

— Ой, перестань! Все мы не такие. — Она встала и подошла к моему шкафу, начала решительно перебирать вешалки. — Найди значит того, кто понравится и у кого на шее ты с радостью будешь сидеть. Пойдем.

Я смотрела на нее, на ее азарт, на ее уверенность — и чувствовала, как во мне что-то ломается. Решимость. Или отчаяние. Или и то и другое вместе.

— Ладно… — прошептала я.

Я надела легкое шифоновое платье. Оно струилось по телу, как вода, при каждом движении оголяя бедра и колыхаясь на ветру от включенного кондиционера. Платье было с открытой спиной, поэтому лифчик я не надела — он просто не влезал в этот замысел. Грудь третьего размера оказалась в свободном полете, и это придавало мне одновременно и уверенности, и дикого стеснения.

Я смотрела на себя в зеркало и повторяла как мантру: «Я пришла лишиться девственности и забыть об этом как о страшном сне».

В такси Дина болтала без умолку, но я почти не слушала. Сердце колотилось где-то в горле. Мы доехали до клуба быстро — огромное здание с зеркальными стенами, вывеска горела неоново-синим, у входа стояли здоровенные охранники. Клуб Мёд.

— Ну что, Алис, вперед, во взрослую жизнь! А то тебе 20, а цветочек-то не сорван, — объявила Дина, хватая меня за руку.

— Дина! — шикнула я, оглядываясь по сторонам.

— Ну что «Дина»? Я в 18 уже, а ты до сих пор. Пойдем, главное — найти чистоплотного и красивого. И сексуального. Такого, кому хотелось бы отдаться.

Охранники на входе косо покосились на нас. Я покраснела так, что, кажется, стала светиться в темноте. Боже, за что мне это? Но раз уж решилась…

Внутри клуб гремел басами. Свет пульсировал в такт музыке, люди двигались в полумраке, и воздух был густым от запаха духов и свободы.

Мы прошли к бару.

— Два мохито, — сказала Дина бармену с таким видом, будто заказывала шампанское в Елисейском дворце.

Бармен — симпатичный парень с татуировками на руках — подмигнул, быстро смешал коктейли и поставил перед нами.

— Спасибо, — кивнула я, чувствуя себя белой вороной в этом глянцевом аду.

— Так что, Лиса, празднуем твою свободу! Ну и за будущий член, — громко провозгласила Дина, поднимая бокал.

Я поперхнулась. Мохито пошел не в то горло, я закашлялась, а бармен вздернул бровь с легким интересом.

— Дина, я тебя не знаю, — прошипела я, чувствуя, как горят щеки.

Она заржала. Бармен усмехнулся, покачал головой и отошел к другому клиенту.

— Ладно, Лиса, расслабься. Вон, смотри, тебя вон тот пожирает глазами, — Дина кивнула куда-то вверх.

Я обернулась. В вип-ложе, откинувшись на диван, сидел мужчина. Лет тридцать пять — тридцать семь. Темные волосы, зачесанные назад, широкие плечи, обтянутые дорогой рубашкой, и тяжелый, пронзительный взгляд, который был устремлен прямо на меня.

— Дин, он же старше меня, — прошептала я, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

— Значит, опытнее.

— Дин, я ему в дочки гожусь!

— Ой, да перестань! Это самец в самом соку, — Динин голос вибрировал от восторга. — Смотри, какая секс-машина.

— Дина, я тебя убью, он кажется заметил, — я отвернулась, но слишком поздно — он поднял бокал в мою сторону, и внутри меня что-то перевернулось.

— Вот и отлично! Считай, лучший секс в твоей жизни уже не за горами.

Я стояла, потягивая мохито, и была красная как рак.

Глава 2. Шок

Я увидела кровать. Большую, застеленную темным шелком.

Он закрыл дверь. Я услышала щелчок замка и увидела, как он убрал ключ в карман брюк.

— Ну так что, маленькая? — спросил он, прислонившись к двери и скрестив руки на груди.

Я сглотнула. Сердце колотилось так, что, казалось, он мог его услышать. Я начала снимать с плеча тонкую лямку платья…

— Э-э, стоп. — Его голос вдруг стал ледяным. — Ты дура, что ли? Признавайся. Ты дурь подкидываешь в моем клубе?

Я открыла рот. Ничего не поняла.

— Чего???

— Того.

Он отошел от двери, сел на стул напротив меня и уставился тяжелым взглядом.

— Ты думала, жопой повертишь — и я не пойму? У меня ориентировка есть, что такие, как ты, дурь подкидывают в моем клубе.

— Это не я! — выпалила я, чувствуя, как по спине бежит холодный пот. — Вы в своем уме?

— Снимай трусы. Буду осматривать.

— Вы что?!

— Что слышала. Снимай, говорю.

— У меня ничего нет! — закричала я, начиная злиться.

— Уже скинула, значит? — Он прищурился.

— Ничего я не скидывала!

— Сумку выворачивай.

Я трясущимися руками вытряхнула содержимое сумочки на кровать.

— Там ничего нет! Телефон, ключи, карта — вот!

— Значит, трусы — снимай, — повторил он, и в голосе не было ни тени шутки.

— Вы охренели? — заорала я.

— Девочка, еще слово — и я исполню то, зачем ты сюда шла. Только без твоего согласия.

Я замерла. В его глазах была сталь.

— Да пожалуйста! — Я задрала платье и сняла трусы, швырнув их ему в лицо.

Он поймал их одной рукой, даже не моргнув.

— Поворачивайся спиной, наклоняйся, — скомандовал он.

— Вы что, думаете, я дурь в себе прячу?

— Через границу именно так и проносят, — ответил он спокойно, будто речь шла о погоде.

— Вы совсем?! Я что похожа на ту, кто через границу дурь проносит?

— Не знаю. Сейчас время другое, и я не на границе, а владелец клуба, которому очень не нравится, что происходит с моими гостями. Наклоняйся!

— Не трогайте! — закричала я, но он уже подошел сзади.

— Не рыпайся. Ты трахаться пришла — ну считай, потрогаю, потом трахну, если будешь хорошо себя вести.

— Изверг! Животное! — выкрикнула я, чувствуя, как слезы подступают к глазам — от унижения, от страха, от всего сразу.

— Ммм, какие ругательства, — усмехнулся он. — Из детского сада сбежала?

— А вы из тюрьмы?

— Э-э не, в тюрьме не был. — Его голос стал опаснее. — Но наркотики не люблю и в своем клубе не потерплю.

Он резко прижал меня лицом к стене и нагнул. Я пискнула, когда его пальцы коснулись меня.

— Не пищи, я лишь проверю.

Я закусила губу. Стыд жег так, что я готова была провалиться сквозь землю. Он был грубым, но осторожным. Я почувствовала, как его палец скользнул внутрь, и ахнула от неожиданности.

Он замер.

— О! Да… ты целка. Ну нихрена себе. Вот так подарочек.

Он вынул палец и шлепнул меня по попе — не больно, скорее утвердительно.

— Ладно, ошибся. Свободна.

— Охренеть! — Я выпрямилась, горя от унижения. — Облапали и палец вставили!

— А ты хотела член? — он поднял бровь. — Ну это всегда пожалуйста.

— С вами ни в жизнь! — выкрикнула я, хватая трусы.

— Ну-ну, мелкая, иди, пока отпускаю. В следующий раз не отпущу.

Его взгляд прошелся по моему лицу, задержался на груди, скользнул по бедрам. Я быстро начала натягивать трусики обратно, чувствуя, как дрожат руки.

— Хотя… — протянул он.

Он резко схватил меня за запястье и бросил на кровать. Я упала на шелк, платье задралось до пояса, трусы остались висеть на одной ноге.

— Раз уж ты здесь, отвлекусь от работы, — прорычал он, нависая надо мной.

— Стойте!

— Чего стоять? Ты согласилась пойти.

— До того, как вы меня к стенке прижали! — закричала я, пытаясь отползти.

— Ну сейчас извинюсь. Тебе понравится, целочка, войду в твою сладкую дырочку — самые сливки сниму.

Я посмотрела на его руку. На безымянном пальце блеснуло обручальное кольцо.

— Вы женаты! Как вы можете!

— О, это ничего не значит. Я, может, в разводе.

— Ага-ага, все вы так говорите — «в разводе», — выпалила я, не веря ни единому слову.

— Серьезно говорю, развожусь. Не убегай.

Он дернул меня за ноги, развел их в стороны резким движением. Я оказалась полностью открытой перед ним — платье задралось, трусы болтались где-то на щиколотке. Я взвизгнула и прикрылась руками.

— Мммм, — протянул он, разглядывая меня. — Какие сладкие губки… розовенькие, нетронутые. Ничего, тебе понравится. Ты же хотела.

Я покраснела до корней волос.

— Ну, будет тебе член и нормальный мужик, — сказал он, словно подводя итог.

Он снял рубашку. Я ахнула. Огромный, накачанный торс, черные волосы, которые тонкой дорожкой уходили вниз, под брюки. Первый секс… с ним…

«Ладно, — подумала я. — Была ни была».

Глава 3. Первый крик

Он расстегнул ремень, спустил брюки и я увидела его член. Дубина — по-другому никак не назовешь. Огромный, твердый, с набухшей головкой.

Он достал презерватив, натянул на свой ствол не сводя с меня глаз. Боже, он же меня порвет, буквально!

Я сглотнула и непроизвольно свела ноги.

— Не-не-не, не своди, — прорычал он, разводя их обратно. — Мне нравится смотреть на твою дырочку. Девственная, узенькая… Ничего, я подготовлю.

Он навис надо мной, и я почувствовала запах его парфюма — дорогой, терпкий, мужской. Сердце колотилось где-то в горле. Я закрыла глаза и закусила губу, готовясь к тому, что должно было случиться.

— Открой глаза, маленькая.

Я повиновалась.

В темноте его глаза горели как угли — властные, голодные, не терпящие возражений. Он смотрел на меня так, будто я уже принадлежала ему. Будто не было никакого «еще» или «потом». Будто всё уже случилось в его голове, и теперь он просто забирал свое в реальной жизни.

А потом его губы коснулись моих.

Я не ожидала, что он будет целовать. Думала, он из тех, кто сразу переходит к делу — грубо, быстро, без нежностей. Но он целовал так, что у меня перевернулось всё внутри. Сначала мягко, пробуя, изучая. А потом — властно, глубоко, заставляя мой рот открыться навстречу.

Я впустила его язык.

Он сгреб мое лицо в ладони — большие, жесткие пальцы — и углубил поцелуй. Я застонала. Сама не поняла, как этот звук вырвался из меня. Но он услышал.

— Ммм, хочешь, значит, — прошептал он мне в губы, и в голосе скользнула самодовольная усмешка.

Я не успела ответить. Его рука уже скользнула вниз, пальцы сжали край моего шифонового платья, и одним резким движением он сдернул его вниз. Ткань с треском подалась, обнажая грудь.

Я ахнула. Грудь третьего размера, которую я всегда стеснялась, которая всегда казалась мне слишком большой для моего худого тела, теперь оказалась перед ним — беззащитная, нагая, трепещущая.

Он замер на секунду, разглядывая.

— Природа наградила, — проговорил он тихо, почти благоговейно. — И никто еще не взял.

Он провел большим пальцем по соску, и тот мгновенно затвердел. Я выгнулась, сама не понимая, что делаю.

— Ничего, — его голос стал глубже. — Моей будешь.

Он наклонился и взял сосок в рот.

Я вскрикнула. Это было слишком. Слишком остро, слишком чувственно, слишком. Его язык двигался медленно, выписывая круги, посасывая, покусывая, и я чувствовала, как между ног становится влажно. Не просто влажно — мокро.

— Расслабься, маленькая, — прорычал он, не отрываясь от моей груди.

А его рука пошла вниз.

Я почувствовала, как его пальцы скользнули по животу, задержались на пупке, а потом нырнули между ног. Он раздвинул влажные складочки, нашел то самое место, которого я сама боялась касаться, и надавил на кклитор.

Я застонала. Громко, отчаянно, не в силах сдержаться. Тело выгнулось дугой, пальцы вцепились в простыни, а он только усмехнулся, чувствуя мою реакцию.

— Чувствительная, — констатировал он, не прекращая ласки. — Нетронутая.

Он надавил сильнее, и я дернулась, не зная, хочу ли я убежать или, наоборот, прижаться ближе.

— Смотри на меня, — приказал он. — Не закрывай глаза. Я хочу видеть каждую твою эмоцию, когда ты впервые кончишь.

Я не могла думать. Не могла дышать. Его палец двигался по клитору — медленно, ритмично, сводя с ума. Внутри меня нарастало что-то огромное, пугающее, неизбежное.

— Отпусти, — прошептала я. — Пожалуйста…

— Нет, — ответил он. — Только после того, как ты кончишь.

Он ускорился. Я закричала.

Волна накрыла меня с головой — я не ожидала, что это будет так сильно. Меня трясло, выгибало, из глаз брызнули слезы, а он смотрел на меня сверху вниз — довольный, властный, хищный.

— Вот так, — сказал он, когда конвульсии стихли. — Первый оргазм с мужчиной. Запомни его.

Я лежала, тяжело дыша, и не могла пошевелиться. Мое тело больше не принадлежало мне — оно принадлежало ему.

А он медленно стянул с ноги трусики и развел мои ноги шире.

— А теперь, — сказал он, нависая надо мной, — самое главное.

Глава 4. Зверь

Он вставил один палец.

Я выгнулась на кровати, впиваясь ногтями в шелк простыней. Ощущение было странным — не больно, нет. Полнота. Незнакомая, пугающая, но почему-то до острого правильная. Будто мое тело всю жизнь ждало именно этого.

Он двигался медленно, изучая меня изнутри. Палец скользил легко — я была настолько мокрой, что он вошел без сопротивления. А второй рукой он продолжал играть с моим клитором — надавливал, кружил, заставлял вздрагивать и стонать. Каждое прикосновение отправляло искру прямо в низ живота.

— Ммм, какая сладкая, — прорычал он, сверля меня взглядом. — Узенькая, горячая, вся течешь для меня.

Я закусила губу, пытаясь сдержать стоны, но не могла. Каждое его движение отзывалось во мне вспышкой, и я ненавидела себя за то, как громко дышу, как выгибаюсь ему навстречу.

Он добавил второй палец.

— А-аххх! — вырвалось из меня. Я почувствовала, как стенки растягиваются, принимая его. Туго. Тесно. Но не больно — возбуждающе до дрожи в коленях.

— Терпи, маленькая, — сказал он, не прекращая движений. — Скоро войдет член — тяжелее будет.

Его пальцы двигались внутри меня — ритмично, глубоко, каждый толчок сопровождался нажатием на клитор. Я потеряла счет времени. Мир сузился до его рук, его запаха, его хриплого дыхания над ухом.

Я почувствовала, как внутри начинает нарастать что-то огромное. Знакомое после первого раза, но сейчас — в десять раз сильнее.

— Я... я сейчас... — прошептала я, не веря сама себе.

— Давай, — приказал он и надавил на клитор большим пальцем, одновременно согнув пальцы внутри меня.

Меня разорвало.

Я закричала. Не застонала — закричала. Громко, отчаянно, не в силах сдержать этот дикий звук. Тело выгнулось дугой, простыни намокли подо мной, а я кончала и кончала, волна за волной накатывали на меня, и я не могла остановиться.

— Ой, бляяя, — выдохнул он, чувствуя, как мои мышцы сжимаются вокруг его пальцев. — Нихера себе сжимаешь...

Он не убирал руку. Смотрел, как меня трясет, как слезы текут по щекам, как я хватаю ртом воздух.

— Еще, сучка, давай, — прорычал он и снова надавил.

Я кончила второй раз. Прямо на его пальцах. Меня трясло так, что кровать ходила ходуном, и я слышала свой голос — чужой, хриплый, не мой.

— Какая мокрая, — протянул он, вынимая пальцы и поднося их к моему лицу. — Как течешь... Да ты готовая, маленькая сучка. Тебя трахать надо и трахать.

Он перевернул меня на живот, задрал мое платье выше, оголяя полностью, и рывком поставил на четвереньки.

— Руки в пол, — приказал он, и его ладонь шлепнула меня по ягодице — звонко, чувствительно.

Я всхлипнула, но подчинилась.

Он навис сзади. Я чувствовала жар его тела, слышала, как он разрывает упаковку презерватива, как натягивает его на свой огромный член. А потом — головка коснулась моего входа, мокрого, раскрытого, готового.

— Будешь терпеть, — сказал он, и это был не вопрос. — Будешь кричать — не остановлюсь. Поняла?

— Да, — прошептала я, и он вошел.

Одним толчком.

Я вскрикнула — боль была острой, режущей, будто меня разрывают изнутри. Он был огромным, слишком огромным, и каждый сантиметр его члена входил в меня с боем. Я чувствовала, как растягиваюсь, как мышцы судорожно сжимаются, не в силах принять его полностью.

— Бляяя, — простонал он, запрокидывая голову. — Узкая-то какая, сука... Черт, я сейчас кончу сразу.

Он замер на секунду, давая мне привыкнуть. Я стояла на четвереньках, дрожа всем телом, вцепившись в простыни, и пыталась дышать.

— Расслабь дырочку, маленькая, — прорычал он, поглаживая мою спину. — Дай трахнуть тебя.

Я глубоко вздохнула и расслабилась — насколько могла.

Он начал двигаться.

Поначалу было больно. Каждый толчок отдавался во мне спазмом, и я кусала губу, чтобы не закричать. Но с каждым движением боль уходила, а на смену приходило что-то другое.

Жар. Неистовый, животный жар.

Он трахал меня жестко — бедра вбивались в мои ягодицы с влажными шлепками. Он рычал, как зверь, и это рычание отзывалось где-то глубоко внутри.

— Да, — простонал он. — Да, маленькая. Принимай меня.

Я начала двигаться ему навстречу. Мои бедра ходили назад и вперед, в такт его толчкам, и я чувствовала, как его член заполняет меня всю. Каждый толчок посылал волну удовольствия от макушки до пяток. Я чувствовала, как внутри снова нарастает этот огромный комок — оргазм приближался, и я ничего не могла с этим поделать.

— Кончаю... — прохрипела я. — Я сейчас...

— Давай, — прорычал он и вбился в меня особенно глубоко.

Меня разорвало.

Я закричала — громко, на весь клуб, наверное. Мое тело свело судорогой, мышцы сжались вокруг его члена с невероятной силой, и я почувствовала, как он дернулся внутри меня.

— Ой, бляяя! — заорал он. — Нихера себе сжимаешь! Еще, сучка, давай!

Он не останавливался. Трахал меня через оргазм, и это было одновременно и больно, и невероятно сладко.

— Еще! — приказал он, шлепая меня по ягодице. — Я сказал — давай!

И я кончила в третий раз. Волна была такой сильной, что меня вырубило на секунду — перед глазами поплыли белые круги, и я упала лицом в подушку, только всхлипывая и вздрагивая.

Он замедлился. Потом остановился. Навис надо мной, тяжело дыша, и я чувствовала, как его член пульсирует внутри меня.

— Поворачивайся, — приказал он, вынимая.

Я перевернулась на спину. Мое тело было мокрым от пота, волосы слиплись, грудь тяжело вздымалась.

Он навис надо мной — огромный, с этим чудовищным членом, блестящим от моей влаги.

— А теперь, — сказал он, разводя мои ноги шире и нависая сверху, — трахну тебя как следует. Лицом к лицу. Хочу видеть, как ты кончаешь в четвертый раз.

Он вошел.

Я застонала, обхватывая его ногами за талию. Теперь боль почти прошла — осталось только жаркое, мокрое, неистовое трение.

Он двигался глубоко, медленно, насаживая меня на себя.

Глава 5. Спокойной ночи

Я влетела в квартиру, захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и сползла на пол.

Сердце колотилось так, что, казалось, выскочит из груди. Его рубашка — огромная, черная, пропитанная его запахом — все еще была на мне. Я сжала ткань в кулаках и зажмурилась.

Перед глазами стояло: его лицо, его руки на моих бедрах, его член внутри меня. Как он рычал. Как я кричала. Как кончала снова и снова, теряя контроль над собственным телом.

— Блядь, — прошептала я в пустоту. — Я нарвалась на маньяка. Извращенца. Тирана.

Я вскочила, заметалась по комнате. Телефон был зажат в руке, экран горел сообщением от неизвестного номера: «Тимур. Не вздумай заблокировать. Спокойной ночи, Алиса из страны чудес. Сладких снов. Я уже знаю, что тебе приснится.»

— Да пошел ты, — выдохнула я и нажала «заблокировать».

Руки дрожали. Я сбросила его рубашку на пол, как будто она могла укусить, натянула свою пижаму — большую, мягкую, с медвежатами, такую детскую, такую нелепую после того, что только что произошло. Залезла под одеяло, свернулась клубочком и попыталась успокоить дыхание.

Все. Заблокировала. Он не достанет меня. Я просто не открою дверь. Не отвечу. Исчезну. Забуду. Переживу этот кошмар и вычеркну.

Телефон завибрировал.

Я вздрогнула, посмотрела на экран. Новое сообщение. С другого номера.

Я открыла.

«Еще раз и будешь на коленях завтра сосать, пока не скажу, что хватит.»

Воздух застрял в легких.

Я перечитала. Раз. Другой. Третий.

Внутри все сжалось — от страха, от унижения, от того, что где-то в самой глубине живота вдруг снова проснулся этот дурацкий, запретный узел. Я сжала бедра и зажмурилась.

Не смей. Не смей возбуждаться от этого. Он псих. Он маньяк. Он контролирует тебя. Блокируй.

Я заблокировала и второй номер.

Телефон тут же завибрировал снова. Третий номер.

«У меня их сотня, маленькая. Не трать мое время. Завтра в восемь. Я знаю твой адрес. Не заставляй меня подниматься.»

Я сглотнула.

Горло пересохло. Пальцы заледенели. Я смотрела на экран и не могла пошевелиться.

Я посмотрела на дверь. На замок. На цепочку.

Слабо. Если нужно, он и выломать сможет...

Телефон завибрировал снова.

«Спокойной ночи, Алиса. Выспись. Я буду следить.»

Я не стала блокировать. Просто положила телефон экраном вниз, свернулась клубочком и закусила губу. Закрыла глаза и провалилась в тревожный сон, полный темных глаз, огромных рук и его хриплого шепота: «Моя. Теперь ты моя.»

Глава 6. Утро

Я сидела на кровати, обхватив колени, и смотрела на телефон, как на гремучую змею. Его последнее сообщение все еще горело на экране: «Спокойной ночи, Алиса. Выспись. Я буду следить»

Спать я, конечно, толком не спала. Всю ночь ворочалась, вздрагивала от каждого шороха, прислушивалась к звукам за окном. А под утро, когда начало светать, во мне что-то щелкнуло.

Злость.

Настоящая, жгучая, вышибающая дурь из головы злость.

Кто он такой, в конце концов? Владелец клуба? Ну и что? Трахающийся в разводе мужик с кольцом на пальце? Какого черта он диктует мне, что делать? «Завтра в восемь», «не заставляй меня ждать», «будешь на коленях сосать»...

— Да пошел ты! — сказала я вслух, и мой собственный голос придал смелости.

Я схватила телефон, разблокировала его дрожащими пальцами и начала печатать. Быстро, зло, не думая о последствиях.

«Это была разовая акция. Лавочка закрыта! Я в ваши сучки не нанималась! Трахайте жену! Оривидерчи!»

Я нажала «отправить», выдохнула и швырнула телефон на подушку.

Вот так. Точка.

Я встала, подошла к окну. На улице было серое утро, моросил дождь, и это как нельзя лучше соответствовало моему настроению. Я чувствовала себя разбитой, но свободной. Да, я переспала с незнакомцем. Да, это было жестко, грубо, животно. Но это был один раз. И никто не заставит меня повторить.

— Разовая акция, — повторила я себе, как заклинание. — Закрыто.

Я пошла в душ. Стояла под горячей водой, смывая с себя его запах, его прикосновения, его власть. Мыла волосы два раза. Терла кожу мочалкой, пока она не покраснела. Потом долго смотрела на себя в зеркало.

Синяки на бедрах — следы его пальцев. Следы на шее — от его губ. И странная, тянущая боль внизу живота — напоминание о том, как он входил в меня.

— Заживет, — сказала я своему отражению. — Все заживет.

Я надела джинсы, кофту с высоким воротником, заварила кофе и села на кухне. Телефон лежал на столе экраном вниз. Тишина.

Ни одного сообщения.

Я ждала. Минуту, пять, десять. Ничего.

— И правильно, — сказала я себе. — Что он мог ответить? «Ок, пока»? Вот и всё.

Я выпила кофе, съела бутерброд и почувствовала, как ко мне возвращается спокойствие. Я справилась. Я поставила его на место. Я свободна.

В двенадцать часов дня пришло сообщение. С нового номера, конечно.

Я открыла, усмехнувшись. Ну что там? «Ты пожалеешь»? «Я тебя найду»? Что еще может написать уязвленный мужик?

«Лавочка, говоришь? Интересно. А кто кончал и кричал на всю комнату? Забыла уже? Могу прислать запись с камер. У меня в комнате их четыре. Хочешь посмотреть на себя со стороны?»

Кофе застрял в горле.

Я перечитала. Потом еще раз.

Камеры.

Четыре камеры.

Он записал всё.

Мои пальцы задрожали, когда я набирала ответ.

«Вы блефуете.»

Ответ пришел через три секунды.

«Проверим? Сброшу на почту. А заодно твоей подружке Дине. И маме. И бывшему. Как тебе идея, Алиса?»

Мир поплыл перед глазами. Я вскочила из-за стола, чуть не уронив кружку.

— Нет... — прошептала я. — Нет, нет, нет.

Я перезвонила на этот номер. Поднялся автоответчик. Я набрала снова — молчание. В третий раз — то же самое.

Через минуту пришло сообщение:

«Не дергайся. Будешь послушной — видео останутся только у меня. Будешь рыпаться — улетят в общий чат твоей группы в универе. У тебя же есть одногруппники? Будет весело.»

Я опустилась на стул, чувствуя, как ноги становятся ватными.

Вот оно. Не свобода. Не «оривидерчи».

Клетка.

И ключ у него.

Я сидела, сжимая телефон, и смотрела на его последнее сообщение. Потом пришло новое:

«В восемь. Будешь готова. В платье. Без трусов. Я проверю. Опаздывать нельзя.»

Я не ответила. Просто положила телефон и уставилась в стену.

В голове билась одна мысль: «Я сама влезла в это. Сама. Танцевала. Согласилась пойти. Села к нему в машину.»

Я не знала, что делать. Позвонить в полицию? Сказать, что меня шантажируют видео, на котором я добровольно трахалась с владельцем клуба? А потом объяснять, зачем я вообще туда пошла? Зачем надела это платье? Зачем лишилась девственности с незнакомцем в vip-комнате?

Меня вывернет наизнанку. И Дину подставлю. И себя.

Я посмотрела на часы.

Четыре часа дня.

До восьми оставалось четыре часа.