(не) Сказочная Мария для опера Медведева

Глава 1

Глава 1.

— Здравия желаю. Вызывали, Петр Семенович? — вхожу в кабинет начальника отдела.

— Да, Медведев, заходи, — подполковник сидит с серьезным видом, перебирая в руках карандаш, явно переживает.

Но меня не это беспокоит, а то, что он прячет от меня свой взгляд. Дело гиблое, нечистое, скорее попахивает просьбой. Личной… И при этом еще слишком геморройной.

— Присаживайся, Артур. Задание к тебе важное, — а сам глазки отводит. Боится сказать напрямую. Видимо, работка дрянь.

Тяжело вздыхаю, но стул отодвигаю и сажусь.

— Не томи, что там. Опять командировка? Куда на этот раз? — решаю упростить задачу и подталкиваю к быстрому разговору. Ненавижу сюсюканье. Эти детские сопли выводят из себя. А полковник будто специально тянет время.

— Артур, ты у меня лучший опер. У тебя двое крутых ребят в подчинении, — прогиб засчитан, но вот чует мое сердце, не за похвалой меня сюда позвали. — Получено взять молодого бойца в команду. После университета. Распределение идет по всем РОВД города. Мы не единственные в программе. Так что…

— Что? — не могу понять его намека. — Нужно поехать в академию и выбрать лучшего студента?

— Нет. Ее уже направили к нам. Сегодня первый рабочий день. Скоро должна приехать, — у меня чуть челюсть не выпадает. Мало того, что юнца направляют, так это еще и баба…

— И что прикажешь с ней делать? Макраме вязать? Или пироги печь?

— Учить. Опытом делиться. Быть наставником и желательно другом. Девчонка хоть и молодая, но смышленая, перспективная. Отличница, активистка, спортсменка. Ей как раз нужен толковый напарник, как ты. Рядом с тобой она станет идеальным опером.

Я замираю и сжимаю плотно челюсть. Он издевается?

— Я не в детском саду. Мы тут бандитов ловим, преступников вяжем. С оружием, — говорю тихо, сквозь зубы, отчего Семеныч хмурится. — Я не обязан следить за фиалками…

— Это приказ, — теряет терпение подполковник, и я встаю. Стул со скрипом отъезжает, и начальник вскакивает за мной. — Она уже в здании. Можешь идти и знакомиться с новой подчиненной. Раз в неделю будешь докладывать об ее успехах. И…

— Что еще? — смотрю в упор и готов достать табельное и разрядить полностью обойму. Но лишь сжимаю кулаки.

— Она дочь главного судьи по области. Будь, пожалуйста… — видимо, хочет сказать что-то типа: «осторожнее», «аккуратнее», но под моим взглядом прокашливается и добавляет: — Помягче, она все же девочка…

— Это все? — едва сдерживаюсь, но работа для меня — превыше всего. А Семеныч хоть и старый, дед уже, но старший по званию, приказа ослушаться не могу.

Погоны не позволяют и выправка военная.

— Все. Свободен. Отчет жду в пятницу, — заканчивает.

— Замечательно! — отвечаю и пулей вылетаю из кабинета.

Додумались. У меня тут дело нераскрытое, а они фиалку ванильную под бок подкладывают. Где эта девица? Я сейчас быстро ее напугаю, сама сбежит. А с ее связями точно незамедлительно переведут.

Открываю дверь, и меня нехило так пробивает током. Стоит девица лет двадцати пяти. Маленькая, пучеглазая, с медведем в руках. Она поворачивается, и хочется вырвать из рук игрушку и сжечь к херам.

На кой мне эти ясли? Она совсем дура, притащилась с плюшевым медведем?

— Это мой талисман, будет нас охранять. Я Мария, можно просто Маша. А вы Артур? Да? Мой непосредственный начальник? — голос звонкий, мелодичный, но такой раздражающий.

— Еще раз увижу с игрушками, пойдешь в детские сады о ПДД рассказывать. Там как раз твоего ума контингент, — перевожу взгляд на бойцов, и они сразу притихли. — Свидетелей опросили? Потерпевшая пришла в себя?

Прохожу мимо и слышу, как она тяжело вздыхает, но молчит. Я тебя сломаю, фиалка, сама сбежишь…

Она хлопает глазами и смотрит на меня. Лишь дышит часто, пожалуй, в уме поласкает всеми ароматными словами. Но мне плевать.

— Нет еще, — говорит Бугор, за это получает возмущенный взгляд.

— И что? Я должен сам идти и опрашивать? Может, вас тоже в патрульные записать?

— Никак нет, — говорит Бугор. — Закончу отчет и займусь тут же.

— С утра потерпевшая еще была без сознания, медсестра сказала, что сразу мне наберет, как придет в себя девушка, — отвечает Лютый, и я сажусь на свое место.

— А что за дело? — спрашивает фиалка, а у меня мурашки от ее голоса по коже.

Передергиваю плечами, чтобы сбросить наваждение с себя. Пришла на мою голову.

— Маньяк, убийца, за последнее…

— Бугор, заткнись! — обрываю его. — Не торопись! — указываю ей и ловлю возмущенный взгляд на себе. Девочка, тебе еще придется так сильно усмирять свой пыл. Куда бы тебя послать? Идея приходит как по щелчку. — Ты идешь в архив и делаешь мне отчет по всем…

— Схожим случаям за последние десять лет? Может, встречу похожие картины и свидетелей сговорчивей, чем сейчас? — заканчивает за меня, и я слегка теряюсь от такой дерзости.

Но, черт возьми, идея хорошая. И фиалка будет в клетке, а не на пастбище, мешаться под ногами.

— Ступай, — отсылаю ее. — Лютый, проводи ее, пускай займется делом, и разъясни всё там. Будут новости — звони.

Он тут же встает и ждет, когда фиалка возьмет блокнот и ручку. И как только за ними закрывается дверь, я поворачиваю голову на Бугра.

— Артур, она же еще соплячка, как ты согласился?

— У меня не было выбора. Она дочь главного судьи, так что мы в заднице, — встаю и подхожу к окну. — Закончил! Поезжай к свидетелям, опроси их.

Отдаю приказ, чтобы остаться в тишине и просто перевести дыхание, иначе придушу новенькую голыми руками и тут же сяду!

Глава 2

Глава 2

Мария

— Дочка, ты уверена, что хочешь именно туда? — интересуется отец, наблюдая, как я собираюсь. — Я могу устроить тебя в любое спокойное отделение. Там ребята сейчас расследуют важное дело, опасное!

— Папа, я просто так пять лет отдала учебе? Я опер! И хочу помогать людям! Так что прими это как должное и не уговаривай отказаться от своей мечты! Ну и этот отдел в моем районе, так что выбор очевиден.

— Знаю, что это за мечта, будь осторожна, — папа подходит ко мне и обнимает.

Такой серьезный и строгий судья, но дома нежный и заботливый папа. Обожаю его! И я хочу, чтобы никаких бандитов не было на улицах, которые могут запросто убить человека!

— Мы с тобой делаем одно дело. Я буду ловить, а ты сажать, — прижимаюсь к нему и улыбаюсь.

— Точно, а мама учить уму-разуму, чтобы меньше было преступников, — шутит папа и отходит от меня.

— Если бы было так просто, то у нас не было бы работы…

Поворачиваюсь к плюшевому медведю и направляюсь к нему. Мой талисман. Не могу без него пойти. Хватаю игрушку и спускаюсь к машине.

— Маш, ты берешь с собой медведя? Как думаешь, что скажут здоровые мужики, которые работают там не первый год? — делает замечание вдогонку папа.

— Я не могу без него. Это мой талисман. А мужики твои привыкнут. На работе мы работаем, а не разглядываем игрушки…

— Ты Малфина с собой берешь? Танюшка же его дарила тебе? — спрашивает мама и улыбается.

— Да, после ее смерти Малфин охраняет мое спокойствие… Всё, я уехала, — целую их и сажусь в машину.

Смотрю на мишку и улыбаюсь.

— Ну что, Малфин? Теперь пора наконец покопаться в деле Танюшки? Мы уж точно раскроем тайну, пока они пять лет просиживают свои штаны и скрывают всё от меня!

До РОВД доезжаю быстро, паркуюсь и иду наперевес с медведем в здание. На меня пялятся, будто я сумасшедшая. Но эта игрушка не просто красивая обертка и мягкий релакс. Это напоминание о том, что мою лучшую подругу, почти сестру, жестоко убили. И мне нужно всё узнать, каждую подробность и даже незначительную деталь. Расписываюсь на проходной и прохожу в кабинет.

Вчера я была на разговоре с начальником. Главный очень приятный мужчина. Он похож на доброго дедушку, который готов во всём помочь. Но думаю, это из-за отца. Слишком переживает папа за меня, поэтому и начальник такой сердобольный. Меня привыкли принимать за слабую и хрупкую девушку. Но я им всем покажу, что отличный опер и умею делать свою работу!

— Привет, — здороваюсь с мужчинами, которые в кабинете. Они непонимающе разглядывают меня. Будто я не только дверью ошиблась, но и зданием в целом.

— Ты откуда такая красивая, салон красоты дальше по улице, — усмехается один.

— Я ваш новый сотрудник, Мария, — представляюсь и протягиваю руку. Он смотрит на нее, будто это НЛО, но всё же пожимает и переводит взгляд на другого парня.

— Я Бугор, это Лютый, Артур скоро будет, — он отпускает руку, и я протягиваю Лютому.

Тот смотрит на меня и пожимает, даже не вставая.

— Ты бы убрала медведя, это лишнее, — спокойно, без подколов, даже рассудительно говорит мне Лютый. А папа боялся, что засмеют…

Я отхожу и слышу, как дверь открывается за спиной.

— Это мой талисман, будет нас охранять, — оборачиваюсь и вижу в дверях стоит высокий, мускулистый мужчина. — Я Мария, можно просто Маша. А вы Артур? Да? Мой непосредственный начальник? — волнение так резко накрывает меня. Блин, я сейчас потеряю сознание, но специально напрягаюсь, чтобы не отрубиться.

— Еще раз увижу с игрушками, пойдешь в детские сады о ПДД рассказывать. Там как раз твоего ума контингент, — он переводит взгляд на бойцов, и они сразу хмурятся. — Свидетелей опросили? Потерпевшая пришла в себя?

И всё…

Он не смотрит на меня, будто я пустое место. Я готовилась к такому отношению. И уж точно не в игрушки пришла играть. У меня есть миссия, и я покажу всем и ему лично, что со мной стоит считаться. Он начинает разговаривать с ребятами, а на меня даже не смотрит. Просто обсуждает расследование, но я не могу сидеть в стороне.

— А что за дело? — спрашиваю невзначай. Но Артур игнорирует меня и ведет себя странно. Его будто трясет от меня.

Вот говнюк!

Такого пренебрежения ко мне еще никто не испытывал и не показывал так открыто.

— Маньяк, убийца, за последнее…

— Бугор, заткнись! — обрывает его Артур и переводит наконец-то на меня свой взор. Я вздергиваю подбородок и не отвожу глаз, хоть внутри начинает все дрожать. Меня захлестывает таким пренебрежением с примесью ненависти от его взгляда, что даже хочется уйти и перевести дыхание. Что я такое ему сделала? — Не торопись! — резко говорит, чем вызывает волну гнева на него. — Ты идешь в архив и делаешь мне отчет по всем…

Отлично. Мне туда и нужно! Я даже позволяю улыбнуться себе, в то время как у Артура сейчас искры из глаз сыплются.

— Маньякам и убийцам за последние десять лет? Может, встретятся похожие картины и свидетели сговорчивее, чем сейчас? — заканчиваю за него. И опять волна ненависти в его глазах.

— Ступай, — отсылает меня, как назойливую муху. — Лютый, проводи ее, пускай займется делом, и разъясни всё там. Будут новости — звони.

Уже не обращает на меня внимания, и это больно режет по моему самолюбию.

Я тебе покажу еще. Ты научишься со мной работать!

Мария

Лютый выходит из-за стола, и мы выходим из кабинета. Проходим длинный коридор и сворачиваем на лестницу.

— Здесь много коридоров, пару раз запутаешься, потом будешь ориентироваться. Пока дорогу назад запомнила?

Лютый спускается в подвальное помещение, а я оглядываюсь назад.

— Да, никогда не было топографического кретинизма, — отшучиваюсь и спешу за ним по ступенькам.

— Все вы так говорите, пока жареный петух в задницу не клюнет.

— Я в школе, потом в университете участвовала в соревнованиях по спортивному ориентированию, и наша команда занимала первое место. Так что не думаю, что это суждение относится ко мне, — гордо заявляю и ловлю на себе заинтересованный взгляд Лютого.

Глава 3

Глава 3

Артур.

— То есть от нее ждать проблем? — спрашивает Бугор.

— Посидит сутками в архиве, будет подбивать текущие дела, сдавать их, выезжать на мелкие заявки и самой надоест играть в полицейского, — отмахиваюсь от него, погружаясь в работу.

Мы что-то упускаем. Идея поискать схожие дела отличная, может это и правда серия убийств, которая тянется. Даже руки чешутся, чтобы пойти и самому все перерыть. Но также отдаю отчет, что фиалка, дабы выслужиться, сделает это превосходно. Пускай покажет себя.

Телефон вибрирует, и я открываю сообщения.

— Лютый написал, что потерпевшая пришла в себя. Мы с ним к ней, ты по очевидцам. Давай не затягивай, — командую и накидываю куртку на плечи.

— Будет сделано.

С Лютым встречаемся на проходной и выходим на улицу.

— Где фиалка?

— Кто? — переспрашивает он.

— Маша наша, — повторяю и сажусь в авто. Даже самому смешно становится. Наша…

— В архиве оставил с Валентиной Георгиевной. Она оттуда точно не сорвется, — усмехается Лютый и заводит машину.

Боковым зрением улавливаю движение и чувствуя, как холодок проходится по затылку и на заднем сиденье, появляется наша Маша.

Внутри вспыхивает ярость. Я с трудом сдерживаю свою злость, но все-таки решаю сохранить спокойствие и разобраться в ситуации.

— Маша, что ты тут забыла? — спрашиваю сдержанно.

— Я решила присоединиться к вам, — отвечает Маша с улыбкой.

— Но мы же договорились, что ты останешься в архиве с Валентиной Георгиевной, чтобы ничего не сорвалось! — напоминает Лютый, а я делаю глубокий вдох, чтобы не вытащить паршивку из машины и не отшлепать прямо на плацу перед другими сотрудниками.

А Маша смущенно пожимает плечами и на лице уже нет улыбки, серьезная и не проницательная маска. Видимо видя мой настрой, понимает, что глазки строить здесь не прокатит и нужно переходить к другим действиям.

— Думаю, что лучше буду с вами. Во-первых, вы здоровые мужчины, а девушка слабая, после покушения, напуганная. Она просто побоится вам довериться. А я смогу с ней поговорить и расспросить ее, как девочка девочку.

— Ты осознаешь, что сейчас ослушалась моего прямого приказа? — говорю медленно, строго, с нажимом, чтобы она прониклась моей злостью.

Она кивает и вижу, как сжимает челюсть. Хочет что-то сказать, но сдерживается. Да, фиалка, молчи, пока я реально не выволок и не отходил тебя ремнем.

— Я вам там буду полезна, — стоит на своем она.

Лютый переводит взгляд на меня и грузно вздыхает.

— Поехали, если ты вылезешь раньше времени и будешь проявлять самодеятельность, отправлю туда, где будешь реально полезна…

Лютый выезжает, и я отворачиваюсь. Ну и на кой черт я на все это подписался? Ее воспитывать и воспитывать. Дерзкая, юная, с ней точно будут проблемы. Ее действительно нужно отправить куда-то… Причем в ближайшее время иначе она запорет мне дело.

Мы подъезжаем к больнице и идем в отделение реанимации, подходим на пост. Я показываю ксиву медсестре, и она кивает мне.

— Мне бы увидеться и поговорить с Алдошиной Светланой. Как ее состояние?

— Тяжелое, но стабильное. Говорит с трудом, но понимает и осознает, где находится. Пройдемте, я вас провожу, — она берет карточку и ведет нас прямо по коридору. — К ней никого не впускаем кроме врача и медсестер, никто ей не интересовался.

— Она сирота. Поэтому родственников у нее нет, — говорит Лютый и слышу, как Маша позади вздыхает.

Я кошусь на нее и вижу, как у фиалки взгляд будто она в прострации. Боится? Тогда ей точно не место здесь. И зачем ей это все? Если хочет играть в крутую, то шла в медицинский, стала бы врачом и спасла много жизней.

— Я сделаю пометку для других, чтобы у нас не было никаких проблем потом с вами, — говорит медсестра и подходит к палате, где стоит охранник.

Я показываю ксиву, и он отходит в сторону. Перед нами открывают дверь, и мы входим в палату. Девочка лежит на кровати и вздрагивает, как только видит нас. Она такая маленькая и хрупкая, глаза огромные от испуга и зрачки слишком сильно расширены. Рядом со мной появляется Маша и жертва сразу начинает смотреть на нее. Она и правда слегка успокаивается, и начинает дышать уже медленнее.

Не хочется признавать, но тут фиалка была права.

— Привет, я Маша. Не пугайся этих здоровых дядек, они хорошие, — говорит она и присаживается на стул возле кровати. Жертва не сводит с нее взгляда, и сжимает кулаки. — Как тебя зовут?

Фиалка открывает сумку, и я вижу, какую-то папку внутри. Но она достает блокнот с ручкой и опять смотрит на нее.

— Света, — хрипло отвечает, будто дверь скрипит.

— Очень приятно. Скажи, ты помнишь, что произошло? — спрашивает Маша.

— Д-да, да, — говорит она и кивает сразу.

— Расскажи, пожалуйста, — просит Маша, поражаюсь ее тактичности. Она сейчас очень мягкая и располагающая к себе.

— Я гуля-ляла, — запинается Света. — В парке у своего дома, — голос хрипящий, но все же можно разобрать слова. — Ночью. Мне не спалось. Сзади удар. А потом темнота, отключилась, — она стала кашлять и опять учащенно дышать.

Она молчит, но я не решаюсь вступать, чтобы не спугнуть девчушку, которая сейчас опять переживает все заново.

— А когда очнулась? Видела что-то? — продолжает задавать вопросы Маша.

Жертва кивает и закрывает глаза. По щекам текут слезы и перевожу взгляд на Машу. Она сильно сжимает ручку и слегка поддается вперед, но сдерживается и выпрямляется.

— Не видела. Чувствовала. Он насиловал меня. А на голове был мешок. Я начала вырываться, и тогда что-то стало давить шею. Больно, дико, не могла кричать, а когда я уже почти отключилась, то все резко прекратилось и все… Теперь я тут…

Маша все записывает и кивает.

— Ты касалась его? — она вздрагивает от моего голоса, но не поворачивает головы. — Царапала? Может на ощупь что-то почувствовала. Часы, кольца, пластырь на руках? — спрашиваю у Светы.

Глава 4

Глава 4

Козел! Нет, урод! Я ему покажу! Чуть ли не проклинаю про себя этого самовлюбленного опера. То же мне вообразил из себя господа бога… Я сделал за них работу, а они хвосты свои павлиньи распушили и ходят важные.

Я ощущаю разочарование по отношению к некоторым людям… Даже имени не хочется его произносить. Он попросту не ценит мой труд! А я ведь стараюсь! Резко останавливаюсь и осматриваюсь.

Блин.

Моя излишняя злоба и обида настолько сильно отравила душу, что я неправильно пошла. И где я? И виноват в этом только Он!

Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Вместо того, чтобы злиться я стараюсь сохранить спокойствие и продолжать делать свою работу на высоком уровне. А в данный момент нужно понять, где я. Подхожу к стене, где нарисован план эвакуации и разбираюсь в нем. Так я сейчас здесь, а мне нужно было повернуть направо.

Боже, если кто-то узнает, что я заблудилась. Особенно Лютый, будет припоминать мне всю оставшуюся жизнь…

Нельзя это им позволить. Возможно, эти люди завидуют мне или просто не осознают того, мы делаем одно дело и можем быть разными звеньями одной крепкой цепочки... Я уверена, рано или поздно эти мужчины поймут мою ценность и начнут уважать меня.

— И что тут делает юная красавица? — слышу голос позади себя и резко оборачиваюсь, убирая палец с плаката об эвакуации. — Потерялась?

Еще один с ухмылкой Чеширского кота.

— Нет, изучала план, — строго отвечаю и обхожу парня. Дорогу почти знаю, мне нужно вернуться в исходную точку и повернуть в другую сторону.

— Да, ладно, я никому не скажу. Пошли отведу куда нужно. Меня Марк зовут. А ты? — игнорировать некрасиво, да и обижать нельзя, вдруг реально расскажет, потом смеха будет.

— Мария. Я новый опер. Сегодня первый день. Иду в архив, — выпаливаю и переступаю с ноги на ногу.

— Тут можно выйти не возвращаясь, пошли проведу, — он указывает на другой коридор, и я бегло бросаю взгляд на план эвакуации. Там и правда есть проходная комната.

— Спасибо, — смущенно улыбаюсь и мы выходим за дверь.

— Так вот почему наш Артур такой напряженный. Ты не сдавайся. Топи за свое, если что вот мой телефон, — он достает карточку и сует мне в руку. — Набирай помогу, если страшный медведь будет работой загружать, — он подмигивает, и мы оказываемся возле проходной архива. — Добро пожаловать к нам.

И уходит.

Что-то мне подсказывает, что его доброта не связана с симпатией ко мне. Тут есть подвох. Неужели они поспорили на меня? Узнать бы детали… Только у кого? Так! Мне срочно нужен друг!

Расписываюсь опять и иду к Валентине Георгиевне.

— Здравствуйте, снова я… — улыбаюсь и чувствую на себе снисходительный взгляд.

— Получила от Артура за выходку? — спрашивает она.

— Немного. Я пришла пересмотреть дела. Подскажите куда? Мне очень нужно загладить свою вину, — чувственно прошу ее и она закатывает глаза.

— Пошли малахольная. Я уже сделала выписку. Вон в том краю, смотри и ищи эти дела. Поняла? — говорит она и так долго смотрит на меня, пока я пробегаю взглядом по листу.

— Поняла. Спасибо огромное, с меня тортик, — улыбаюсь во все двадцать восемь и иду к полкам.

— Я люблю “птичье молоко”, — слышу голос Валентины Георгиевны.

— И я. Особенно если там есть прослойка бисквита.

— Да-а-а-а, — соглашается она и я с хитрецой смотрю на нее.

М-м-м-м, а вот и друг в этом огромном мире серьезных дядек.

Я собираю папки дел и сажусь за стол. Аккуратно достаю ту, что лежит в сумке и начинаю их изучать.

Руки дрожат, но именно из-за этого я пришла сюда. Именно ради того, чтобы узнать, что случилось пошла в полицию. Мне нужно все выяснить. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Три, два, один. Открываю глаза и читаю: Воронова Татьяна Михайловна, семнадцать лет. Открываю и вижу фотографию подруги. Красивая зеленоглазая брюнетка. Как помню улыбчивая и светлая. Подружка моя… Сердце предательски сжимается от той боли, которая никак не может утихнуть и отпустить. Я вчитываюсь в строчки дела и судорожно делаю пометки в своем блокноте.

… Смерть наступила от асфиксии, но орудие преступления не найдено, предположительно тонкий прут или синтетическая веревка…

Судебно-медицинская экспертиза.

Даже руки начинают дрожать, когда читаю такие вещи. Взгляд бросается на фото Тани и сердце замирает. Мне срочно нужно подышать. Я столько ждала этого дня, когда узнаю правду и детали преступления, что сейчас не могу сдвинуть взгляд дальше ее фотографии и начать читать…

Глаза все смотрят на фото…

Закрываю и откладываю в сторону.

— Валентина Георгиевна, я пойду кофе возьму, вы будете? — спрашиваю у нее, и она улыбается.

— Пошли со мной, угощу тебя.

Она идет в подсобку, и я за ней.

— Вижу, что тебя трясет. Сложное дело? — в лоб спрашивает она, но другого я не ожидаю от людей, который тут работают.

— Да, — коротко отвечаю, потому что перед глазами все еще лицо моей подруги.

— Не стоит тебе в такое лезть. К тому же первое задание. Можно начать с другого. С краж, например, — говорит она и ставит чашку с горячим кофе.

— Не могу. Я должна себя показать с профессиональной стороны, — мешаю ложкой сахар и тяжело вздыхаю.

Особенно этому напыщенному Артуру.

— Говоришь ты это обреченно. Будто реально кому-то что-то должна…

Я поднимаю на нее взгляд и ведь она права. Обязана. Подруге. Я могла сделать хоть что-то… Но не сделала. Поэтому сейчас должна!

— Точно. Работа такая, обязывающая…

Уклончиво отвечаю и улыбаюсь, а Валентина Георгиевна слега хмурится.

— Артур хоть и строгих, но нормальный мужик. Ты главное его слушайся, не лезь на рожон и дай ему привыкнуть к тебе. И все будет отлично…

— Правда, что на меня поспорили в отделе? — перебиваю ее и вижу, как удивленно взлетают ее брови и она поджимает губы.

Да. Методика работает, когда спрашивает в лоб и сразу, то человек не может скрыть своих эмоций и подготовиться. Так и у Валентины Георгиевны не выходит.