( Не) случайная ошибка

Глава 1

Гул ночного клуба «Бездна» напоминал сердцебиение огромного зверя. Басы были настолько мощными, что отдавались в самой грудной клетке, заставляя ребра вибрировать в такт безумному ритму. Здесь, внизу, на танцполе, плавились тела, а воздух, пропитанный дорогим алкоголем и тяжелым неоном, казался густым, как патока.
Я поправила шелковое платье на тонких бретельках, которое сейчас казалось мне чересчур открытым. Я пришла сюда не танцевать.
— Алиса, ты бледная как смерть, — Маша перекрикивала музыку, вцепившись в мой локоть. — Пойдем отсюда. Это место… оно не для нас. Ты же видишь, кто здесь собирается.

Я проследила за её взглядом. Вдоль стен стояли мужчины в костюмах, стоимость которых превышала мой годовой доход, а их глаза оставались холодными и оценивающими, даже когда они улыбались спутницам.
— Мне нужны документы, Маш, — я упрямо сжала челюсти. — Мой брат не мог просто так влезть в эти долги. Его подставили. И человек, который это сделал, сейчас там.
Я подняла голову к VIP-ярусу, отделенному от общего зала тяжелым балюстрадами и тонированным стеклом. Там царил полумрак, приглушающий кричащие огни танцпола.
И именно тогда я увидела его.

Дамиан Громов. Человек-призрак. Человек-скала. О нем говорили шепотом, а те, кто решался перейти ему дорогу, исчезали из бизнес-хроник навсегда. Он сидел в глубоком кресле, и его поза излучала абсолютную, почти ленивую власть. В одной руке он крутил бокал с янтарной жидкостью — лед мелодично бился о хрусталь, хотя я не могла этого слышать, я это чувствовала.
Внезапно он замер. Его голова медленно повернулась, словно он почуял чужой взгляд на своей коже.

Мой вдох застрял где-то в горле. Его глаза — темные, как ночное море перед штормом — ударили по мне прицельно, без промаха. На таком расстоянии я не должна была видеть их выражения, но я видела. Это был не просто интерес. Это было хищное узнавание. Будто он ждал именно меня.
— Он смотрит на тебя, — севшим голосом проговорила Маша. — Боже, Алиса, он на тебя смотрит… Уходим. Прямо сейчас.
Дамиан не шевелился. Он медленно поднес бокал к губам, делая глоток, но его взгляд продолжал сканировать меня, спускаясь от лица к ключицам и ниже, задерживаясь на тонкой ткани платья. Это не был вульгарный осмотр. Это было присвоение.
Сердце пропустило удар, а потом пустилось вскачь, вбивая пульс в виски. В этот момент я совершила самую большую глубость в жизни — я не отвела глаза. Я смотрела на него, сжимая кулаки до боли, пока в его взгляде не промелькнула искра одобрения. Или насмешки.

— Уходим, — выдохнула я, наконец обретая способность двигаться.
Мы почти бежали к выходу. Прохладный ночной воздух города ударил в лицо, вырывая из душного кокона «Бездны». На парковке было тихо, только где-то вдалеке визжали шины.
— Алиса, стой! Куда ты?! — Маша едва поспевала за мной, когда я пулей вылетела из клуба.
Её каблуки звонко стучали по асфальту, а сама она выглядела по-настоящему напуганной. Мы добежали до моей машины, и я судорожно вцепилась в дверную ручку.
— Уезжай, Маш. Садись в такси и просто уезжай, — бросила я, не глядя на неё.
— А как же ты? Ты видела, как он смотрел? Лиса, этот человек не просто богат, он... он стихийное бедствие!
В этот момент из тени вышел Громов. Его появление было настолько тихим, что Маша вскрикнула, отшатнувшись. Дамиан даже не взглянул на неё. Для него существовал только один объект в этом радиусе — я.
— Девушке лучше воспользоваться советом подруги, — произнес один из охранников, возникший словно из-под земли рядом с Машей. Он не коснулся её, но преградил путь ко мне так вежливо и твердо, что Маша застыла.
— Лиса... — жалобно позвала она.
— Всё в порядке, иди! — прикрикнула я, хотя внутри всё вопило об обратном. — Я позвоню!

Охранник мягко, но настойчиво направил Машу в сторону стоянки такси, отрезая её от меня живой стеной. Она оглядывалась, её лицо было бледным в свете неоновых вывесок, но она понимала: против таких людей у нас нет оружия.
И вот теперь мы остались одни. Только я, он и густая ночная тишина, в которой звук его дыхания казался оглушительным.

Дамиан шел не спеша, расстегивая на ходу верхнюю пуговицу рубашки. Он не приближался вплотную, остановившись в паре метров. Но пространство между нами мгновенно наэлектризовалось.
— Перчатки — это красиво, — произнес он, и его голос оказался глубже и бархатистее, чем я представляла. — Старая школа. Но в моем заведении не стоит ничего терять, Алиса. Я не люблю возвращать вещи.
Я похолодела.
— Откуда вы знаете мое имя?
Громов слегка склонил голову набок. Свет фонаря подчеркнул его острые скулы и волевой подбородок. Он не улыбался, но в уголках его глаз затаилось нечто такое, от чего по коже пробежали мурашки — и далеко не от холода.

— Я знаю о тебе всё, — просто ответил он. — Знаю, зачем ты пришла. Знаю, что ты ищешь. И знаю, что ты готова отдать, чтобы спасти брата.
Он сделал один короткий шаг вперед. Я замерла, боясь дыхнуть. Он не коснулся меня, но я буквально кожей чувствовала исходящий от него жар и запах дорогой кожи и сандала.
— Ты сегодня очень старалась быть незаметной, — он окинул меня медленным взглядом с ног до головы, и мне показалось, что на мне и вовсе нет одежды. — Но ты — единственное, что в этом гадюшнике имело смысл.

Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в коленях. Его присутствие подавляло, заполняя собой всё пространство парковки.
— Если вы всё знаете, значит, знаете и то, что мой брат ни в чем не виноват, — я постаралась придать голосу твердость, хотя он предательски дрогнул. — Верните ему расписки. Те цифры, что там указаны — это безумие. Он никогда не проиграл бы столько.
Дамиан издал короткий, сухой смешок, который не затронул его глаз.
— Вина — понятие относительное, Алиса. В моем мире виноват тот, кто оказался слабее. Твой брат был слаб. Он поставил то, чего у него не было, надеясь на чудо.
— Он поставил свою жизнь! — выкрикнула я, делая шаг к нему, забыв об осторожности. — Вы же понимаете, что это ловушка? Ваши люди его подпоили, подсунули эти бумаги…
Громов вдруг подался вперед. Совсем немного, но я инстинктивно отпрянула, ударившись лопатками о стекло своей машины. Он не коснулся меня, но его лицо теперь было так близко, что я видела темные крапинки в его зрачках.
— Мои люди не заставляют людей совершать глупости. Они лишь создают для этого условия, — прошептал он. Его взгляд упал на мои губы, и на мгновение в этом холоде вспыхнуло что-то первобытное. — Пять миллионов, Алиса. Срок истекает завтра в полночь. Как думаешь, сколько стоит жизнь твоего непутевого брата на черном рынке органов? Или, может, мне просто отправить его в шахты отрабатывать долг лет тридцать?
Холод ужаса сковал мои внутренности. Пять миллионов. У нас не было и десятой части этой суммы.
— У меня нет таких денег, — выдохнула я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы бессилия. — Но я… я найду. Я продам квартиру, возьму кредит…
— Квартира твоей матери стоит копейки в этом районе, — отрезал он, и от того, насколько детально он был осведомлен о моей жизни, по спине поползли ледяные мурашки. — Кредит тебе не даст ни один банк с твоей зарплатой помощника юриста. Ты в тупике, птичка.
Он замолчал, давая мне возможность прочувствовать всю глубину бездны, в которую я падала. Тишина на парковке стала оглушительной.
— Чего вы хотите? — наконец спросила я, понимая, что этот разговор затеян не ради того, чтобы просто меня напугать. — Зачем вы вышли сюда ко мне?
Дамиан медленно выпрямился, снова возвращая себе маску ледяного безразличия, но в его глазах плясали опасные искры.
— Мне не нужны твои гроши, Алиса. У меня их достаточно. Мне нужно то, что нельзя купить официально.
Он сделал паузу, и я почувствовала, как воздух между нами загустел, превращаясь в натянутую струну.
— У твоего нынешнего босса, адвоката Соколовского, есть сейф. В этом сейфе лежит папка с документами по тендеру в порту. Принеси мне её до завтрашнего вечера, и долг твоего брата будет аннулирован. Полностью.
— Это… это преступление, — прошептала я, качая головой. — Я не могу. Соколовский доверяет мне. Если меня поймают, я сяду в тюрьму.
— Либо ты, либо твой брат, — безжалостно произнес Дамиан. — Выбор за тобой. Но учти… если ты согласишься, ты станешь моей соучастницей. А я очень ревниво отношусь к своей собственности.