Не смотри

Пролог

Трейлер дёрнулся и замер.

— Эмма, приехали, — крикнул отец.

Я потянулась на диване, ударившись пяткой о коробку с посудой.

— Мы тут надолго? — спросила я, садясь и выглядывая в окно на ровные ряды одинаковых выцветших трейлеров, узкие дорожки, пыль, и пару брошенных ржавых велосипедов.

Где-то глухо залаяла собака.

— Посмотрим.

Это было папино любимое слово. Оно могло означать что угодно — от уверенного «да» до окончательного «нет», включая все промежуточные варианты. Но я знала его уже достаточно хорошо: когда он говорил таким тоном, решение было уже принято. Просто озвучивать его он пока не собирался.

Я снова посмотрела на улицу и вздохнула. За это лето я привыкла к другим стоянкам — туристическим, с бассейнами, светящимися гирляндами, которыми по вечерам обвешивали трейлеры, шумными компаниями у костра, к смеху и музыке, иногда — до самого утра, если попадалась хорошая компания.

Там было ощущение лета и свободы.

А здесь… пахло застоем и какой-то безнадёгой.

— Тут безопасно, — добавил отец.

Второе его любимое слово.

— Через два дня начинается учебный год.

Чёрт. Конечно. Теперь понятно, что мы здесь делаем. Я не забыла. Я просто предпочитала об этом не думать. У меня всегда так: стоит сосредоточиться на чём-то хорошем, и всё остальное растворяется в дымке.

Однажды девушка по имени Триша, с которой я познакомилась в одном из трейлер-парков, дала мне почитать «Унесённых ветром». Сюжет я помнила смутно, а главная героиня показалась мне слишком упрямой и эгоистичной. Зато я запомнила из её любимых фраз: «Я подумаю об этом завтра». Не лучший пример… но иногда это единственный способ не думать о плохом.

Я слишком увлеклась своими мыслями, потому что папа постучал кулаком в дверь.

— Эй! Ты где? Выходить собираешься?

Он, как всегда, вышел первым — старая военная привычка, как он это называл.

Я открыла дверь и, задохнувшись от раскалённого воздуха, ударившего в лицо, сползла по ступенькам на землю.

В конце августа стояла вязкая, липкая жара.

Я огляделась и вдруг почувствовала странное облегчение. Никому не было до нас дела.

Пожалуй… мне здесь понравится.

— Я приготовлю ужин, — сказала я отцу.

— Ужин подождёт. Осмотрись. Только далеко не уходи.

— Я не маленькая.

— Знаю, — вздохнул он.

Почему-то это прозвучало не как комплимент.

Мы уже два года колесили из штата в штат, но впервые в его голосе я услышала сожаление. А вот я — ни капли не сожалела, ни о том, что он забрал у меня у матери, ни о том, что мы теперь колесили по стране. Мне нравилась наша кочевая жизнь. Только мы вдвоём.

Я шла по дорожке между трейлерами, задумавшись, когда услышала приглушённый крик, за стенами одного из трейлеров.

— Ты вообще охренел?!

— Отвали от меня!

— Я тебе сейчас покажу!

— Рик, ну хватит, он всегда Бэна защищает…

— Сейчас я ему башку разобью, будет таким же дауном, как его брат!

Я замерла, прислушиваясь к возне. Послышался глухой удар, звон разбитого стекла, затем топот ног и чьё-то мычание.

Нужно было бежать обратно к трейлеру. Там папа и телефон, который я, как идиотка, оставила внутри.

Я уже развернулась, когда хлопнула дверь и всё стихло.

Осторожно обогнув трейлер, я прислушивалась, чтобы понять не нужна ли кому помощь, когда услышала тихое шмыганье в кустах. Я осторожно выглянула из-за угла. Прислонившись к трейлеру на земле сидел парень.

Он вытирал рукавом окровавленный нос, на ощупь проверяя, не сломан ли.

— Эй… — тихо позвала я.

Он не ответил, только глубже натянул капюшон. Его пальцы были покрыты синяками.

Я подошла ближе и присела рядом.

— Ты… ты в порядке?

Он поднял голову. Тёмный синяк наливался под глазом.

Я резко вдохнула.

— Господи… подожди.

Достала платок, и протянув руку, осторожно коснулась его носа, стирая кровь.

— Не дёргайся. Сейчас…

Он вздрогнул и посмотрел на меня так, будто не понимал, что происходит.

— Бэн? — вырвалось у меня.

Он удивлённо моргнул.

— Кто тебя обидел? — прошептала я. — Я могу вызвать полицию.

Он резко покачал головой.

— Нет.

— Тогда мой отец… он бывший военный, он поможет…

— Не надо.

— Почему? Тебя же избили! И где твой брат?

— Не лезь, — сказал он тише.

Из-за трейлера послышались голоса: женский смех, грубый мужской бас.

Бэн резко поднялся.

— Иди отсюда.

Он схватил меня за плечи, подняв на ноги и резко толкнул в сторону. Я упала, больно ударившись копчиком.

— Ты что делаешь?! — выдохнула я, с трудом вставая, отряхивая щебень с рук. — Я же помочь хотела!

Он шагнул ближе, наступая и заставляя меня пятиться в сторону дорожки. Лицо его стало жёстким и злым. Я испугалась, что он меня ударит.

— Помощь твоя тут никому не нужна. Поняла?

— Ненормальный…

Он криво усмехнулся.

— Ну так и пошла отсюда..

Шаги раздались совсем рядом и тогда он меня снова толкнул, прошипев:

— Пошла вон, дура.

Это слово ранило сильнее, чем ссадины на ладонях.

Я отступила, чувствуя, как глаза щиплет от слёз.

— Придурок, — прошептала я и развернувшись побежала прочь, почти не видя дороги.

В груди жгло. В голове стучала обида: “Я же просто хотела помочь.”

У двери трейлера я остановилась. Папы не было видно. Я вытерла лицо краем футболки.

— Ненавижу это место, — сказала я вслух и дёрнула дверь на себя.