Не смотри на меня

Глава 1. Точка отсчёта

Акт 1. Начало

Спальный район — кольцо окаменевшей тишины вокруг мегаполиса. Панельный дом, четвёртый этаж, где смешивались запахи чужих жизней: варёной капустой снизу, табачным дымом сверху. Располагались два прямоугольника с претензией на уют — новая мебель, свежий ремонт, попытка спорить с советской планировкой. Кира изучала своё отражение с тем холодным вниманием, какое свойственно людям, давно понявшим: первое впечатление — один из самых надёжных инструментов. Люди видят то, что она показывает. Остальное — остаётся с хозяйкой.

Зеркало возвращало образ: 166 сантиметров, макияж — не броский, но точный, как выстрел. Губы сияли блеском Louboutin Mauve Heat, идеально подходящий прямым серо-русым волосам Киры. Чёрная куртка-бомбер, тёмно-серая юбка. Сумка в стиле Angel Kiss на плече и броские чёрные сапоги до колена. Её броня — каждый день. Неожиданно карман ожил.

«Пары по административному праву не будет. Препод заболел»

Она могла бы поспать ещё час. Но Кира уже стоит с камуфляжем и боевой готовностью, готовая идти в этот бренный мир. И что студентка не любила больше всего — это зря потраченное время.

Сообщение от Саши: *«Привет, ты как?»*

Три слова. Без ответа.

Входящий: **МАМА**.

Взгляд на экран. Свайп. Динамик. Телефон — на тумбочку. Бомбер соскользнул с плеч.

Мама: — Ну что, ты уже вышла? Как успеваемость? Хвостов нет?

Громкий голос. Без приветствия. Ожидаемо.

Кира: — И тебе доброе утро, мам. Нет, хвостов нет. Всё сдаю вовремя.

Кира шагнула на кухню за аркой. Чайник проснулся. Любимая кружка с вишенками. Жасмин утонул в кипятке — горький аромат поплыл по комнате.

Мама: — Ну, ты там не подведи. Мы же стараемся для тебя. А подружки твои как — Алина, Вика?

Кира: — Нормально. Живы.

Мама: — А квартира? Всё в порядке? Хозяйка не звонила?

Кира: — Мам, я же говорила на прошлой неделе. Квартира стоит, стены на месте. Только соседи...

Кира: — Вчера опять тот алкаш с третьего этажа буянил. Разбил стекло в подъезде, орал что-то про власть. Тут контингент, конечно, специфический.

Мама: — Ой, ну потерпи. Ты же знаешь ситуацию. После того, как отца подставили...

Последовала неловкая пауза. Мама явно подбирала слова, старательно избегая слова «взятка».

Мама: — Мы столько отдали, чтобы он не загремел... Последнее вытрясли, лишь бы ты жила нормально, а не в общаге, с тараканами и соседками, которые трусы на батарее сушат. Цени, что имеешь.

Кира стояла, опираясь бедром о столешницу. Она слышала это тысячу раз, уже как гипноз. Мама выбеливала отца с таким усердием, будто работала в химчистке.

Кира: — Я ценю, мам.

Мама: — Что-то голос у тебя какой-то... Ты чего такая отстранённая?

Кира: — Мам, ты вообще помнишь, что можно начать с «привет, как ты?» А не сразу с допроса про учёбу и деньги?

Мама: — В смысле? Ты трубку взяла, отвечаешь бодро — значит, жива-здорова, ничего тебе не угрожает. Чего спрашивать-то? Не выдумывай проблемы.

Кира:— Логично. Ладно, мам, мне бежать надо. Пара через двадцать минут, опоздаю.

Кира даже не пыталась спорить с надзирателем — она запасала энергию. Не разрываться же на атомы каждый раз.

Мама:— Ну давай. Учись там.

Кира сбросила звонок — и квартира выдохнула вместе с ней.

У неё был ещё час. Планов по захвату мира у нее не было.

---

Глоток чая. Просмотр холодильника — дежурная проверка на чудо.

Наблюдает шведский стол в виде пачки молока, масла, кетчупа, банки маринованных огурцов, доживавшей свой век, и половины коробки конфет «Пьяная вишня».

Ликёрная начинка в восемь утра перед парами — сомнительный выбор. Но других вариантов не было.

Конфета в руке. Шоколад хрустнул, вишня лопнула на языке — сладко, терпко, с алкогольным послевкусием, которое шептало «ещё рано, но кого это волнует». Завтрак чемпионов. Студентка не заморачивалась по поводу тайных вечерь, довольствуясь едой в университетской столовке — как и большинство сверстников, живущих в одиночку.

Холодильник охнул пустотой. Кира упала на стул. Экран — её единственный дофамин.

---

Сообщение из Телеграм. Алина.

Открыла чат. Размытое фото — мужчина с ориентировки. 38 лет. Лицо гармоничное. А взгляд — свинцовая пломба.

Алина: АХРИНЕТЬ! Короче, мне батя щас скинул. Это сбежавший уголовник, 38 лет. Обвиняют в убийстве ТРЁХ женщин. Батя сказал, ему коллега из патруля переслал, типа «для своих», в новостях ещё молчат.

Кира: Вижу. Но ты давай там, не накручивай себя. Я знаю, ты этот тру-крайм 24/7 смотришь, тебе уже маньяки на каждом углу мерещатся.

Алина: Дурная, это другое!!! Надо быть мега осторожной. Если что — сразу звони мне, если не уверена! А то если напрямую вызовешь наряд, можно успеть выйти замуж и развестись.

Усмешка скользнула по губам. Алина и её постоянная паранойя. Хотя паранойя — это когда угроза выдуманная. А тут, кто-то из плоти и крови гуляет по городу с тремя трупами в анамнезе.

Кира: Ага, щас. Я его первая найду! Сфоткаюсь для обложки и напишу мемуары. Тебе — благодарность мелким шрифтом)

Алина: АХАХАХВХ ну удачи! Но я серьёзно!!!

Кира увеличила фото. Будто пыталась прочитать меню на чужом языке. Ничего примечательного. Мог быть соседом, мог продавать сигареты в ларьке, мог бы убить трёх женщин. Она попыталась почувствовать страх — тот первобытный, животный, который должен включаться при виде хищника.

Абсолютно ничего...

Экран погас. Чай допился в тишине звеневшей в ушах. За окном небо наливалось свинцом. Сидеть в четырёх стенах ещё час? Увольте.