Не смотри на меня так, Ежик

Когда Игорь пропал, Медведев не на шутку испугался. В его лесу всякое творилось: и отмороженных браконьеров ловили, и на бешеных животных облавы бывали, и охота не ладилась, но чтобы вот так люди исчезали ни с того ни с сего, на его памяти происходило впервые. Этот жаркий август был «урожайным», по страшному стечению обстоятельств Еж был первым, но не последним, кто исчез на этой неделе.

Игорь был не из этих мест. Молодой начинающий натуралист, приехавший из большого города, очень быстро нашел общий язык со всеми обитателями — а насчитывалось их меньше пятнадцати человек — в маленьком поселеньице и для многих стал своим. Всегда такой добрый и отзывчивый, Игорь Ежайкин относился к природе с уважением, любовью и большим почтением, но, что больше всего не нравилось местному егерю и единственному законному представителю власти в этих краях, Георгию Медведеву, был чересчур доверчивым и не нюхавшим настоящего пороху. И от него при первой же беседе за глаза получил прозвище Еж, без двух точек. И еще несколько менее приличных.

И вот этот Еж как в воду канул: ушел куда-то в лес со своими нехитрыми пожитками, хер его знает куда, и не вернулся ни через четыре обещанных часа, ни через двенадцать, ни даже на следующий день.

Пять дней все искали Ежа. Как раз в это же время пропали и новички. Эти-то пошли на охоту, возомнив себя знатоками в охотничьем промысле, без сопровождения, чтоб им пусто было: вооружившись помповыми ружьями и несколькими ножами, отнесшись халатно ко всем предупреждениям бывалых охотников, эти придурки ушли спозаранку позавчера утром. Вот уже пошли третьи сутки, как от них не было ни слуху ни духу. Медведев очень надеялся, что эти паскудники просто заблудились в лесу.

За этих-то блядский паразитов никто сильно не переживал, зная, что охота может длиться не одни сутки. А вот о пропаже Игоря Лизавета Белкина, единственная молодая — ей было чуть за тридцать — женщина в их небольшом селении и по совместительству медицинский работник, первая сообщила и готова была ринуться на его поиски незамедлительно. За ней заволновались и другие: вечно что-то жующий Лешка Хомяков, местный и единственный мастер на все руки, неровно дышащий к Белкиной, все рвался на поиски со своей едва зажившей ногой — попал чуть меньше трех месяцев назад в медвежий капкан, благодаря чуду жив остался. Но Медведев осадил его, сказав, что хотя бы один знающий человек нужен на базе, чтобы принимать сигналы от поисковой группы и в любой момент вызвать подмогу из города, которая, к слову, ни разу не прибывала вовремя. Дима Зайцев, младший помощник Медведева, мечтавший выбраться из этих мест после окончания службы через два года, крепко сдружившийся с Игорем, не жалея себя, шерстил лес километр за километром до самой темноты, а потом, уставший и расстроенный, возвращался ни с чем, чтобы на следующий день продолжать свои поиски. И после первого же масштабного обыска он принес дурные вести, сообщив, что нашел чьи-то останки. Медведев, оставив все дела, бросился к месту, и пред ним предстала жуткая картина. Тело, лежавшее в каком-то немыслимом положении, было страшно обезображено: брюхо вспорото и распотрошено, органы валялись вокруг, как будто образуя некий чудовищный рисунок, на лице вместо привычных черт — полная багровая каша: ни носа, ни глаз и на впавшем лбу четкий отпечаток копыта, как роспись. На волосах черная липкая «маска», и кровь, такое огромное количество крови повсюду, будто бы здесь произошло побоище. В голову тут же пришла пугающая своей очевидностью мысль, что это все, что осталось от Ежа, но присмотревшись внимательнее, Георгий Михайлович отмел все сомнения: несмотря на отсутствие подтверждений, Еж был жив.

— Блядь, — сухо изрек Медведев, видевший картины и пострашнее, однако в нем всколыхнулось бешенство: он всеми силами ненавидел вот таких вот долбоебов, сколько же еще их должно подохнуть, чтобы они наконец взялись за ум и начали прислушиваться к советам более опытных охотников. По быстрому осмотру ему не составило труда определить, что тут постарался разъяренный кабан, даже, вероятнее, самка, охранявшая своих детенышей, — определил Медведев по многочисленным следам от копыт в кустах. Все произошло слишком быстро, и молодняк не успел сориентироваться: кабаниха сбила с ног одного и нанесла первый удар в живот, а затем бивнями распорола брюхо, а копытами превратила его физиономию в месиво. Второй струхнул и бросил товарища умирать. Теперь надо было найти этого дурня и вывезти тело. А еще где-то там, возможно, тяжело раненный Еж.

Второй «зверобой» и его «обидчица» нашлись в двух десятках километраов от места происшествия часом позже. Поисковая команда не успела совсем немного: тело под деревом было еще теплым, и кровь, пропитавшая одежду, какое-то время еще сочилась по каплям из раны в боку, ставшей смертельной. Картина была такова, что самка нагнала человека и попыталась завершить начатое, вновь сбив его с ног, как в первом случае, и нанеся ему неглубокое, но опасное ранение. В итоге тот все же оказался ловчее и, с силой ударив ее несколько раз ножом, куда мог дотянутся, убил взбешенное животное. Попытавшись определить направление, охотник потерял ориентацию и, уйдя в другую сторону от поселения, умер от потери крови. Вот и все. Теперь вновь все силы были брошены на поиски Ежа.

Помимо местных, что уважали егеря и симпатизировали Игорю, к розыскам был подключен и Филинов Степан Егорович, один из той уймы охотников, что по сезонам наводняли эти места из-за крупной хорошей дичи. Возможно, единственный, кого Медведев признавал себе равным и от того более, чем менее интересным собеседником, и, использовав свои связи и возможности, тоже отправился на поиски Ежа. Никому не удавалось даже напасть на след пропавшего натуралиста.

Обкладывая про себя и в слух трехэтажным матом этого горе-путешественника, Медведев глупо надеялся, что тот все еще жив. Он так и переговаривался по рации с Филиновым, который методично обшаривал с собаками один из вверенных ему участков: