Не спасайте Дьявола

Глава 1: Крыша и рога

Я сижу за этой чертовой стойкой уже третий год, и каждый раз, когда звонит звонок, мне хочется заорать в трубку: "Да пошел ты, пациент, сам себе укол ставь!" Но я не ору. Я улыбаюсь. Улыбка медсестры — это как презерватив: без нее все идет наперекосяк, а с ней — все равно хреново, но хотя бы не так заметно. Меня зовут Анна, и я должна была быть врачом. Должна была резать, шить, спасать жизни. Вместо этого я разливаю кофе, меняю простыни и слушаю, как главный врач, этот жирный ублюдок с галстуком, объясняет мне, почему я "еще не готова". Готова к чему? К тому, чтобы лизать ему задницу? Он меня подсидел. Один раз я отказалась переработать сверхурочно, и бац — моя дипломная работа "случайно" потерялась в архиве. Теперь я здесь, в этой больнице, где пациенты стонут, а я думаю: "А на хрена я вообще училась?"

Смена кончилась в полночь. Я выхожу на улицу, и воздух такой густой, как будто город решил подышать дымом сигарет смешанном с текилой. Улица знакомая до тошноты — те же трещины в асфальте, те же фонари, мигающие, как будто им тоже плевать на все. Я иду медленно, сумка болтается на плече, внутри — пачка сигарет и пустой кошелек. Досада жрет меня изнутри. Почему именно я? Почему этот гад в белом халате решил, что может сломать мою жизнь одним мановением пера? Я представляю, как вхожу в его кабинет, хватаю скальпель и... Нет, стоп. Я не убийца. Я просто медсестра, которая мечтает о мести, но вместо этого курит в перерывах и смотрит в потолок.

Тяжело вздыхаю. Грудь сжимается, как будто кто-то надавил на диафрагму. Вздохи — это моя новая привычка. Они выходят из меня, как пар из чайника, который давно остыл. Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на небо. Звезд нет, только смог и луна, похожая на грязный ноготь. Но вместо неба я вижу его. Мужчину. На крыше моего дома. Он стоит на самом краю, балансируя, как будто это цирковой канат, а не бетонный бортик. Руки раскинуты, пальто развевается на ветру. Черт, он собирается прыгнуть.

Вокруг никого. Улица пустая, как моя квартира после развода. Я кричу: "Эй! Идиот! Не смей!" Голос эхом отскакивает от стен, но он не слышит. Или не хочет. Он просто стоит там, силуэт против неба, и ветер треплет его волосы. Сердце колотится, как молоток по наковальне. Я не думаю. Бросаю сумку на тротуар — она шлепается с глухим стуком, сигареты вываливаются — и бегу к подъезду. Дверь скрипит, как всегда, и я вваливаюсь внутрь. Запах кошачьей мочи и плесени бьет в нос. Лифт? Конечно, не работает. Эта развалюха никогда не работает, когда нужно. Я лечу по лестнице, ступеньки размываются под ногами.

На пятом этаже я уже запыхалась. Легкие горят, как после марафона, которого я никогда не бегала. "Черт, Анна, ты что, куришь слишком много?" — думаю я, хватаясь за перила. Ноги наливаются свинцом, но я не останавливаюсь. Этот ублюдок на крыше — он не прыгнет. Не на моей улице. Не сегодня. Я медсестра, черт возьми, я спасаю людей. Или пытаюсь. На седьмом этаже я спотыкаюсь, колено саднит, но продолжаю. Ключ от двери на крышу — у меня он есть с тех пор, как жила здесь с бывшим. Он был электриком, чинил проводку, и ключ остался. Полезная штука для тех, кто любит курить на ветру.

Дверь на крышу — ржавая, тяжелая. Я вставляю ключ, поворачиваю, и она открывается с воем, как в дешевом хорроре. Ветер хлещет по лицу, холодный и соленый. Я бегу к краю, где видела его. Город внизу — огни, машины, жизнь, которая течет без меня. Он все еще там. Стоит, спиной ко мне, на грани. "Стой! Не прыгай!" — ору я, но голос срывается. Он поворачивается — медленно, как в замедленной съемке — и шагает вперед. Прыгает.

Время замирает. Я бросаюсь к краю, рука вытянута, пальцы царапают воздух. "Хватайся!" — думаю я, но не успеваю. Его пальто мелькает, и он падает. Нет, не падает. Повисает. В воздухе. Как будто гравитация решила взять отпуск.

Я моргаю. Это сон? Должно быть сон. Потому что у него... крылья. Темно-красные, кожистые, как у летучей мыши из ада, сложенные за спиной. И рога — два изогнутых шипа, выходящих чуть выше лба, блестящих в лунном свете. Он висит там, в метре от земли, и смотрит на меня снизу вверх. Глаза — черные, бездонные, с искрой, которая жжет.

Он подлетает. Молча, грациозно, как будто воздух — его стихия. Приземляется на крышу передо мной, крылья складываются с шелестом. Ухмылка на его лице — бесстыжая, как у парня, который знает, что ты хочешь его, даже если ты сама не знаешь. Он высокий, мускулистый, в черном костюме, который выглядит слишком дорогим для такой крыши. Волосы темные, растрепанные ветром. И этот взгляд... Он проникает под кожу, заставляет кровь бежать быстрее.

Я отступаю на шаг. Сердце стучит в ушах, но не от страха. От чего-то другого. Горячего. Странного. Как будто он смотрит не на меня, а сквозь меня, на все мои секреты, на ту Анну, которая прячется за улыбкой медсестры. Я переживаю, но за кого? За него? За себя? За этот мир, который вдруг стал таким... реальным?

— Ты меня пыталась спасти? — спрашивает он. Голос низкий, бархатный, с хрипотцой, от которой мурашки бегут по спине. Он подходит ближе, почти вплотную. Запах — мускус и дым, как после костра в аду.

Я пытаюсь держать себя в руках. Руки дрожат, но я сжимаю кулаки. "Черт тебя дери," — вырывается у меня. Голос хриплый. "Я думала, тут ненормальный с крыши сигануть хочет! Что за хрень? Крылья? Рога? Ты что, из цирка сбежал?"

Он смеется. Смех глубокий, вибрирующий, как землетрясение в груди. Голова запрокидывается, рога блестят. "О, милая, цирк — это для смертных. Я... нечто большее." Он выпрямляется, ухмылка не сходит с лица. "Раз так, я должен тебя наградить."

Наградить? Я стою там, на этой вонючей крыше, в своей помятой униформе, с потом на лбу, и смотрю на него. Дьявол? Ангел? Какая разница. В моей жизни все пошло наперекосяк с того момента, как этот главный врач решил поиграть в бога. А теперь этот тип с крыльями обещает награду. Я должна бежать. Крикнуть. Позвонить в полицию. Но вместо этого я чувствую, как уголки губ дергаются вверх. Улыбка? Черт, это не я. Или уже я?