Не существующий властитель

Человечество достигло пика науки. Озоновый слой стерся в ничто, но необходимость искать новые миры отпала сама собой. Жесткий контроль рождаемости стабилизировал популяцию до комфортного миллиарда. Мы победили ожирение, простуду и сам страх смерти от старости. Превратили рак в рутинную процедуру коррекции клеток. Само понятие «болезнь» выцвело из лексикона. Именно в этот момент предельной санитарной чистоты на Земле возник тот, кого позже в сводках нарекли Властителем. Проект по его ликвидации получил кодовое имя «Адам».

Враг существует в единственном числе. У него нет свиты, нет идеологии, нет понятия морали. Его цель — это тотальная аннигиляция человеческой биомассы. Никто не знает, откуда он взялся и почему выбрал облик, столь пугающе архаичный — облик, воплощающий в себе неразумную ярость эволюции.

Мы, люди, пришли к единственному возможному выводу: это последнее испытание человечества перед становлением, чем-то большим?

Я проснулся оттого, что сигнал моего пробуждения не сработал. На электронных часах горело четыре минуты восьмого. А это уже четыре минуты сбоя. Меня это разозлило. День всегда расписан по минутам: личная гигиена, завтрак, занятие полезным, обед, развлечения, ужин и кое-что ещё перед сном. Сбой в четыре минуты означал, что придется сократить занятие полезным, а я не любил, когда система давала трещину.

Я сел на кровати и потянулся за смарт-тканью халата. И замер.

В углу спальни, возле стены с имитацией утреннего тумана, стояла женщина.

Обнаженная. Лет тридцати на вид, с длинными спутанными волосами цвета влажной глины. Кожа бледная до синевы, словно она никогда не видела ни солнца, ни ламп полного спектра. Она стояла неподвижно, чуть наклонив голову, и смотрела на меня. Глаза выглядели человеческими, но что-то в движении зрачков напоминало птицу — рывками, с фиксацией.

-(Эгос) Вы кто?

Спросил я, чувствуя, как холод поднимается от ступней к затылку.

-(Эгос) Как вы попали в модуль? Здесь трехуровневая биометрическая защита.

Женщина не ответила. Она сделала шаг вперед. Движение выглядело плавным, но каким-то неправильным. Бедро вывернулось под углом, невозможным для человеческого сустава, и тут же встало на место с влажным хрустом. Словно внутри что-то перестроилось, подогналось под новую траекторию.

Я вскочил с кровати и попятился к двери. Сердце колотилось в бешеном ритме.

-(Эгос) Прошептал, пытаясь успокоиться. Эгос. Семь утра. Подъем. Пункт первый: гигиена.

Женщина снова шагнула. Ее лицо оставалось спокойным, почти сонным. Но руки начали меняться. Пальцы удлинились, кожа на них лопнула и сползла лохмотьями, обнажая хитиновые сегменты. Из подушечек выдвинулись крючья. Как у богомола, только крупнее, влажно поблескивающие в тусклом свете имитации рассвета.

-(Эгос) Выдыхая последний воздух. Адам.

Это и есть оно. То, о чем говорили в сводках. Враг. Властитель. Я смотрел, как женское тело начинает ломаться, подстраиваясь под хищную конечность, и понимал: оно не женщина и не человек. Оно просто надело эту форму, как надевают одежду. Криво, небрежно, с анатомическими ошибками. В складке живота я заметил, как кожа на секунду стала прозрачной, обнажив не внутренности, а плотную массу, напоминающую спутанные корни и мышечные волокна вперемешку.

Я побежал.

-(Эгос) Крича, что есть силы. ПОМОГИТЕ! АДАМ В МОДУЛЕ! СЕКТОР СЕМЬ-ДЕВЯТЬ!

Тишина. Звукоизоляция в жилых модулях, установленная недавно, идеально работала. Мой крик поглотили стены. Сзади послышался треск. Я обернулся на бегу и увидел, как дверь спальни выгнулась наружу и слетела с петель, словно ее выбило плечом. В проеме стояло оно. Уже не женщина. Мужчина. Лицо другое, черты грубее, челюсть тяжелее. Волос нет. На теле проступает узор, напоминающий кору дерева, но он тут же втягивается, маскируясь под человеческую кожу. Адам, грубо имитируя одежду, вырабатывал ткань поверх кожи. Что-то похожее на серый балахон — выглядит так, будто ребенок вырезал платье из войлока и приклеил к телу.

Он двинулся за мной. Не быстро. Медленно. Хищник, знающий, что жертве некуда бежать. Я свернул на кухню, опрокинув стул, и рванул к панели экстренного вызова. Нажал. Экран мигнул красным, большим шрифтом: «СИСТЕМА СВЯЗИ ЗАНЯТА. ОЖИДАЙТЕ».

-(Эгос) Прохрипев. Да вы издеваетесь.

Занятие полезным. Пункт три. С десяти до двенадцати. Чем я буду занят, если меня убьют? Надо сообщить куратору, что я не приду.

Мысль мелькнула и исчезла, смытая волной животного ужаса. Адам вошел на кухню. Оно перегородило проход. Ростом превышало дверной проём, затем пригнулось, и я услышал, как его позвоночник издал звук ломающихся сухих веток. Это же не кости? Они же так не ломаются? Глаза теперь смотрели по-разному: левый — человеческий, карий, почти печальный; правый — затянут бельмом, под которым вращались фасеточные линзы.

Я схватил со стола нож. Не для нападения. Просто чтобы держать. Руки дрожали. Надежды нет.

-(Эгос) Эгос. Завтрак. Пункт второй. Я не завтракал. Я имею право на завтрак.

Адам замер. Его голова дернулась, как у ящерицы, следящей за мухой. Он смотрел на нож. Потом перевел взгляд на мое лицо. Губы, тонкие и бледные, разошлись очень неестественно. Как будто он пытался понять, зачем это существо держит в руке кусок тонкого железа.