Не своя жизнь

1. Что с братом? Не стой ноги встал?

Свет вспыхнул внезапно, нахально прорываясь сквозь веки. Следом неприятный пронзительный визг какого-то садистского механического устройства. Видимо, местный будильник, рассчитанный на весь объем базы. А размер у неё будь здоров.

Продолжать спать в таких условиях – непосильная задачка. Вокруг ворча и тихо матерясь, зашевелились приятели по несчастью.

– Быстрее, – услышал я негромкий окрик через пару коек от меня. – Сейчас капрал нарисуется, может гадостей наделать, – подгонял своих соседей парень с рыжими смешными кудряшками вокруг курносого лица.

Я вздохнул. Имело смысл верить. Это нас с братом только вчера поздно вечером выгрузили на базу. А рыжий, судя по всему, «старожил». Уже хоть что-то знает о местных порядках.

Сон стряхивался тяжело. Не выспался. Но надо брать себя в руки.

Натянул футболку. Только взялся за джинсы, как обнаружил, что мой брат даже не думал шевелиться. Он как лег спать на верхнюю надо мной койку, так и продолжал спать. Да так безмятежно.

Ничего себе. Не знал, что у меня брат слон. Ноль эмоций, фунт презрения на местные откровенно садистские формы побудки. Вон как сладко давит подушку во сне. Аж восхитился его непробиваемостью.

Но долго восхищаться мне не дали.

– Подъём! – вдруг пронесся ураганом визгливо-скрипучий голос под сводами объемной военной палатки, в которой умещалось около сотни пацанов. Брезент аж всколыхнуло, словно сильным порывом ветра. Видать, магией слова владеет или звука. Мда, ядрёный букет вкупе с дюже неприятным голосом. – Шевелите булками, кошаки ленивые. Иначе быть вам кошаками дранными…

Стало ясно, про кого рыжий предупреждал.

Коренастая несуразная фигура капрала с непропорционально большой башкой и носом картошкой вполне соответствовала голосу. Такие девушкам, однозначно, не нравятся. Не удивительно, что характер мерзкий. Отыгрывается за девственно чистую личную жизнь.

Палатка тут же заполнилась заполошным гамом и суетливыми движениями.

А Лёха продолжал и дальше меня удивлять. Никакой реакции на противный голос и окружающую суету.

– Лёх, вставай, – я понял, что придется будить брата самому.

Ноль реакции.

– Лёх, Лёшка! Вставай! Быстрей! – упорно продолжал я.

Без толку.

– Лёх… – бросился его тормошить.

В ответ он вздрогнул и заскрипел зубами. Но просыпаться решительно отказывался. Ну, ничего себе его в сон затянуло.

Возмущенный, я слегка пихнул брата в плечо.

В ответ тот что-то промычал, но вроде как открыл глаза. Только было видно, что чисто автоматически. Сон никак не хотел отступать.

– Хватит спать! Вставай давай, соня! Хватит подушку давить! – усилил я нажим.

А в ответ – ничего. Всё тот же осоловелый взгляд в потолок.

– Лёх, нашёл время прикалываться! – по-настоящему разозлился я и снова заехал ему в плечо. Только в этот раз более ощутимо.

Помогло. Брат хотя бы потянулся ушибленное место потереть и заторможено обернулся.

– Слазь, – рявкнул я, не понимая, почему он смотрит на меня глазами удивленного енота. – А то сам спущу, – пригрозил я.

Но до него как будто не доходило.

Да, что с ним? Лёха, также не двигаясь с места, круглыми от удивления глазами растеряно шарил по палатке. Он что, забыл, где мы?

– Лёх, да хорош! Вместе же по шее получим! – не удержался я и совсем по-детски сорвался на фальцет. Мда. А я был уверен, что избавился от противного щенячьего писка ещё несколько лет назад.

Капрал тем временем вновь принялся наполнять просторы палатки своим мерзким голосом, не забывая при этом подмахивать себе даром, а я, вспомнив про джинсы, бросился их натягивать.

– А ну, быстрее! Быстрее, кому сказано, дрыщи помойные! Да какие из вас солдаты?! Тьфу! Смотреть тошно… – своим визгливым голосом вещал капрал гадости, от чего я невольно скривился.

Впереди целых пять лет ада, где нас будут варить заживо в кипятке из забористых матюков. Терпеть их не могу. Мозги для того и даны, чтобы уметь донести свою точку зрения до оппонента, не опускаясь так низко. Даже обматерить можно красиво, совсем без похабщины.

Увы, но это не про армию. Разве что в имперке, возможно, по-другому. Как-никак там готовят кадры для внешней разведки. Но я понимал, насколько призрачен шанс, попасть в элитный род войск.

Так что светят мне солдатские будни, сдобренные крепким мужицким словцом. Хочешь не хочешь, а привыкать придется.

В узком проходе между двухъярусных коек напротив нас случился неожиданный, но предсказуемый в реалиях спешки заторчик. Из него, что пробка из шампанского, вылетел пацанчик и приземлился аккурат на колени моего соседа.

– Ай, смотри, куда жопу свою пристраиваешь, – сердитым басом рявкнул Пётр и подзатыльником согнал со своих колен хлипкого на вид ботана в круглых очёчках. Бедолагу кто-то толкнул, вот он и приземлился в весьма недвусмысленной позе на колени хмурого верзилы.

Ухмыльнулся. Одновременно и смешно, и жалко пацанёнка. Ему на вид лет пятнадцать. Вот куда такому в армию?

Я же потянулся под свою койку за кроссовками. Не знаю, что там брат себе думает, но у меня нет желания отхватывать от местного гориллы в первый же день.

Пока завязывал шнурки, не заметил, как брат таки покинул своё гнездовье.

– Чего? – вскинулся я, когда он хлопнул меня по спине.

– Мишка… – растеряно промямлил тот, глядя на меня глазами побитого щенка.

Что ему такое забористое снилось, что он до сих пор сам не свой?

– Чего хотел? – раздраженно повторил вопрос, братец уже начинал злить своим неадекватом. Но так и не дождался ответа. Он продолжал тупить и дальше. – Одевайся, блин! Капрал – злобяра! Всё равно, что наш Полкан. Порвет и не заметит…

Повезло. Лёшка, наконец, пришёл в себя. Оделся со скоростью метеора. Я даже удивился. Никогда не замечал за ним такой любви к армейской дисциплине. Если куда-то собирались, первым всегда был я. Потом ещё и ждать брата приходилось.