Не трожь мою ёлочку, дракон!

1. Вечерняя катастрофа

«Не трожь мою ёлочку, дракон!»

Он — дракон, лорд, просто очаровательный мужчина с принципами и строгим понятием о чести.

Она — попаданка. Она сбегает от родственников, которые хотят её смерти, в его страну.

Их пути пересекаются в старом прогнившем доме, который она заняла, думая, что он ничей, и с первой же фразы между ними искрит напряжение.

2. Качка и ледяная глыба

Валери

Кибитка стучит колёсами по камням. Меня подбрасывает на жёстком сиденье. Но это мелочи.

— Не капризничай, Валери, — деловито говорит Игнис. — Главное, у тебя появился шанс выжить.

Как я успела понять из разговоров «моих» родственников, бывшая я что-то узнала, и жена моего брата, леди Сералина Тэллер, прикончила меня. Отравила ядом от какого-то Седрика.

— А ты случайно не знаешь, что стало мне известно? — спрашиваю у Игниса.

— Чего не знаю, того не знаю, — кисло выговаривает он. — Лучше сконцентрируйся на том, чтобы не выдать себя, Валери.

Да, этот говорящий дневник, мужская душа, заключённая в предмете, сразу почуял, что в тело Валери попал кто-то другой.

Я. Вера Киселёва, которая в своём мире была организатором праздников и погибла максимально нелепо. Да, я сломала шею, поправляя погасшую гирлянду. Та, кстати, в заработала прямо перед моей смертью. Феерично вышло.

И вот моя душа тут. Говорящие предметы, яды, мужчины, способные заморозить колёса кибитки. Вспоминается тот красавец. Эстет нашёлся. Но его образ будто врезался в память. И взгляд, холодный и пронзительный. И стать, с которой он держался.

Тихо вздыхаю. Спасибо ему за спасение, конечно. Вряд ли мы ещё встретимся, ведь я сейчас… уплыву?

Кибитка тормозит, я выбираюсь на мостовую, захлопываю дверцу. Извозчик оборачивается, одаривает меня недовольным взглядом:

— Впредь не прыгайте под колёса, миледи, — он коротко кивает и пускает лошадей вперёд. Я остаюсь на пристани одна. В руке саквояж, под мышкой Игнис. И впереди единственный корабль, на палубе которого уже кипит работа.

— Валери! — шипит Игнис. — Ты здесь не чаек развлекаешь! Твой корабль сейчас уйдёт!

Высокая мачта, натянутые паруса, на палубе суета, освещённая тусклыми сгустками света. Сматываются канаты, раздаются указания. Швартовы уже отвязывают.

Я хватаю саквояж поудобнее и несусь в сторону судна, на каждом шагу рискуя сломать ногу, поскользнувшись на склизких от мороси досках.

Ноги путаются в подоле. Морской ветер лижет щёки ледяным языком.

Матрос уже тянет канат — и трап вот-вот поднимут! Нет!

Я ускоряюсь из последних сил и уже вот-вот запрыгну на трап, но успеваю таки вскочить на узкие мостки. На меня удивлённо смотрит статный мужчина с палубы, похожий по выправке на капитана. Синий мундир, обветренное лицо, широкие мощные плечи.

— Мне очень надо уплыть, — чеканю невозмутимо и улыбаюсь как взбалмошная аристократка. — Я заплачу.

— Проходите, миледи, раз есть чем заплатить, — он не очень довольно кивает, но пропускает меня на палубу.

Так начинается мой путь неизвестно куда. Игнис сказал, что бежать надо по морю, так меньше вероятность, что Сералина снова меня разыщет. И, наверное, если бы у меня был выбор, я бы хотя бы попыталась узнать географию этого мира. А так дорога у меня только одна.

Сбегая из спальни Валери, я собрала себе немного одежды и забрала все её, то есть уже свои, накопления. Игнис сказал, что я богата, это большие деньги. Капитан принимает пять золотых монет, селит меня в гостевой каюте рядом со своей, обещает мне трёхразовое питание и предостерегает, чтобы я не шастала по кораблю и не нервировала матросов.

Но на море такая жуткая качка, что мне ни до чего — я почти не ем, хотя капитан исправно приносит еду, и уж подавно не шатаюсь по палубам. Лежу и сплю большую часть времени в сутках, потому что меня нещадно укачивает. В минуты просветления Игнис, который уже смекнул, что я не Валери, сжато рассказывает мне о мире.

Когда корабль пристаёт в порту, я готова благодарить существующих и несуществующих богов, что это плавание наконец завершилось. Две недели в полубреду-полусне с жуткой тошнотой подошли к концу!

Однако стоит выйти на палубу, я понимаю, что приключения только начинаются.

— В неудачное местечко ты сбежала, Валери, — ёрничает Игнис. — Остров Кайр — самый холодный континент Этерии.

— Будто я могла выбрать, — огрызаюсь вполголоса и иду к трапу.

Зубы сразу начинают стучать. Сколько тут градусов? Минус пятнадцать? Невероятный дубак!

Но когда я схожу на берег, становится чуть теплее. Сразу за причалом начинается рынок — друг за другом припаркованные телеги с разными товарами, перемежающиеся жаровнями с горящими поленьями для тепла. Продаётся все от глиняной посуды до мехов.

У одного такого лотка я выбираю симпатичную накидку с белым меховым воротником. Приходится отдать за неё аж два золотых, но теперь мне гораздо комфортнее!

Следующая задача — найти жильё. Тут есть гостиницы? Или хостелы?

Я почти выхожу с рынка, пересекаю мостовую, по которой с грохотом проезжают телеги и экипажи, и замечаю девочку.

Картинка выбивается из того, что я только что видела. Ей года три, она в тулупчике и каких-то тёплых штанишках, неведомым образом одна добралась до здания через улицу от рынка и идёт вдоль стены.

У меня не было детей в моём мире, и сейчас в сердце что-то ёкает. Маленький ребёнок один, без родителей, в потенциально опасном месте, где носятся лошади.

Я решительно направляюсь к ней. Мимо проносится очередная кибитка, запряжённая четырьмя лошадьми, создавая вибрацию под ногами, а дальше всё происходит как в замедленной съёмке.

Девочка роняет какую-то игрушку и тянется её подобрать, а я вижу, как здоровенная сосулька срывается с карниза, с высоты третьего этажа и летит прямо на малышку. Я не думаю. Тело действует само. Саквояж с Игнисом падают в снег, я со всех ног бросаюсь к девочке и успеваю схватить её, накрыв своим телом.

Жду болючего удара в спину. Такая сосулька может даже меня проткнуть, кажется. Но ничего не происходит. Зато мороз на улице становится будто холоднее.

— Как я понимаю, вы просто не можете не влипать в неприятности, да? — ушей касается знакомый чуть насмешливый голос, который до этого я слышала в сердитом исполнении.

Тот самый голос, который учил меня, как правильно прощаться с жизнью.

Визуалы героев

Визуалы героев

Лорд Аэриос Витерн
Ледяной дракон с острова Кайр.

3. Лёд на языке и дрожь под рёбрами

Валери

Я всё еще крепко держу девочку, не в силах успокоиться после эмоциональной встряски.

Я выдыхаю через нос — медленно и максимально воспитанно.

Мистер Ледяная Глыба смотрит на меня с насмелшивым выражением. На нём нет плаща, он распахнул окно специально, чтобы поговорить со мной. Стоит, опершись на подоконник первого этажа.

— Вы меня преследуете? — спрашиваю, поднимая подбородок. Девочка у меня на руках, а я всё равно пытаюсь выглядеть строго. — Может, хватит уже меня спасать? Я вообще-то справляюсь.

Он лениво спрыгивает с подоконника на мостовую, мягко, почти бесшумно, как снежная хищная кошка. Подходит и останавливается слишком близко.

— Это вы меня преследуете, — спокойно отвечает он. — Если бы вы не лезли под падающие сосульки и повозки, мы бы сейчас не разговаривали.

— Я не лезу! — возмущаюсь. — Я просто живу!

— Так живите, пожалуйста, в другом месте, — произносит он ледяным тоном. — Или хотя бы не на траектории смертельно опасных предметов. Вы несёте с собой хаос.

У меня внутри всё вскипает. Но тут девочка фыркает, утыкается в моё плечо и спасает его от гневной тирады.

— Знаете что, милорд? — тихо, очень культурно шиплю я. — Я не просила вас вмешиваться. И уж тем более не просила читать морали.

— Поверьте, миледи, — он наклоняет голову, словно изучая меня как странный экспонат, — я бы с радостью не вмешивался. Но мне не хотелось, чтобы у ребёнка осталась травма на всю жизнь. Мёртвая красивая женщина — неприятное зрелище.

Он вроде сказал про меня, что я красивая, но в таком контексте, что возмущение бьёт в голову потоком адреналина. У меня перехватывает дыхание. Как он смеет говорить это таким тоном, будто делает одолжение вселенной?

— Благодарю за заботу, дальше я сама справлюсь, — выговариваю. — Уйдите с дороги.

— Справитесь? — мужчина — Боже, какой же он красивый… и надменный. — поднимает бровь. — Судя по статистике ситуаций, которые грозят вам смертью, нет.

Я уже открываю рот, чтобы блеснуть сарказмом, но…

— Лиса! — раздаётся мужской крик.

К девочке подбегает высокий мужчина с красным носом и в меховом жилете. Он почти вырывает ребёнка у меня из рук, потом осознаёт, что я её спасла, и резко меняется: глаза расширяются, лицо светлеет.

— Миледи! Я… у ваших ног! — он чуть ли не падает в реверансе. — Как мне вас отблагодарить? Скажите! Всё что угодно…

— Ничего не нужно, — спешу ответить, чтобы не затягивать спектакль при зрителе с холодным сердцем. — Главное, что ваша малышка в порядке.

Отец ещё раз благодарит, чуть ли не со слезами. Девочка машет мне маленькой ручкой.

Незнакомец с синими глазами смотрит на это с выражением усталого раздражения, мол, потрясающе, ещё больше шума. А я разворачиваюсь и ухожу, давая себе обещание больше с ним не пересекаться.

Возвращаюсь за своим саквояжем и Игнисом, держа спину прямо, но затылком чувствую взгляд этого мужчины. Чёрт, почему от этого внутри становится жарче?

— Ты бросила меня в снег, Валери! — бурчит мой дневник. — Это непростительно. Но ты спасла девочку и жила проблем с Аэрионом Витерном. Так что живём дальше.

— Аэриосом Витерном? — спрашиваю у него, подбирая саквояж и оглядываясь, чтобы не угодить под очередную кибитку.

— Да, он один из правителей острова, а ты с ним так разговаривала… — был бы у Игниса язык, он бы прицокнул.

— Не стращай, — бросаю ему. — Мы с этим Аэриосом больше не встретимся.

— Сомнева-аюсь, — тянет Игнис слишком загадочно, но я отказываюсь продолжать эту беседу.

Зажимаю его под мышкой и ещё раз смотрю по сторонам. Так, что у меня там по плану? Жильё!

Спустя два часа хождения по городу я понимаю, что Этерия не разделяет моих планов. Все гостиницы заняты. Абсолютно все.

Последний хозяин, трактирщик с пузом и лицом человека, которого жизнь бьёт каждое утро половником, сообщает:

— Мест нет. Даже в кладовке. Даже на чердаке. Вонючий подвал — и тот занят.

Я в разочаровании выхожу на улицу. В душу медленно просачивается отчаяние. Если не найти жильё, я замёрзну тут насмерть. Даже на рынке, даже в накидке.

Нелепо озираюсь и понимаю, что пока ходила, заблудилась. Нахожусь незнамо где, в холодном чужом мире, солнце почти спустилось за горизонт, вечереет. На улице зажигаются фонари.

Если бы Мистер Ледяная Глыба узнал, что я оказалась на улице без жилья, наверняка бы и это обсмеял.

Стоит вспомнить об Аэриосе, меня бросает в жар. И щёки теплеют.

Нет. Я во что бы то ни стало должна найти место для ночлега!

Ушей касается цоканье лошади и громыхание колёс по мостовой, и я понимаю, что это мой шанс.

4. Старый дом Хелвинов

Валери

Я замираю. Жду, когда появится та самая повозка, чтобы попросить подвезти меня до куда-нибудь. Ну мало ли в другом городе получше с гостиницами.

Пальцы на руках уже подмерзают. Игнис, зажатый под мышкой, тоже будто заледенел и давно не выдаёт язвительных фразочек.

Из-за поворота выезжает знакомая телега. На козлах тот самый фермер, отец спасённой мной девочки Лисы. На самом деле положение у меня настолько отчаянное, что я бы попыталась остановить любого проезжающего, а тут сама удача широко улыбается мне.

Я машу ему рукой, и он осаживает лошадей рядом со мной.

— Вы, может, знаете, где можно переночевать? — спрашиваю, поглядывая на девчушку. — Здесь все гостиницы забиты.

— Да, миледи. — Он машет рукой. — У нас тут ярмарка, много людей прибыло. Садитесь, подвезу вас. Можете остановиться у меня на ферме. Угол найдётся.

Я мнусь. Становится неловко так его обременять.

— Я бы не хотела вас стеснять, — бормочу, забираясь в телегу.

Лиса радостно хлопает по моим коленям игрушечной лошадкой, смотрит хитрыми глазками из-под вязаного чепчика. Мы смеёмся. Наконец-то хоть что-то светлое.

Фермер представляется Норманом и без умолку рассказывает мне про остров. Холодный край, со снежными равнинами и каменистыми плато, по северной границе горная гряда.

Я постепенно отогреваюсь в устланной шкурами телеге.

Сумерки переходят в тёмный вечер. Но над козлами загорается сгусток света и освещает пространство вокруг. Видимо, что-то магическое. Потом узнаю у Игниса.

Мы едем долго, портовый город исчезает из виду, впереди растекается необъятная снежная равнина, и где-то вдалеке, почти у въезда в некое подобие ущелья я замечаю небольшое чёрное строение.

— А что там, Норман? — спрашиваю фермера.

— А… это? Старый дом Хелвинов, миледи, — объясняет он. — Хозяева уехали три года назад. Никто там не живёт.

И в моём мозгу формируется дикая идея — поселиться в этом заброшенном доме. Крыша над головой, приведу жилище в порядок, а потом как-нибудь выкуплю, судя по всему, денег у меня с собой действительно много.

— Спасибо вам, что подвезли, Норман, — говорю вежливо. — Высадите меня около этого дома Хелвинов.

Он не сразу соглашается, сначала пытается меня вразумить, что леди вроде меня одной в заброшке опасно, что там всё промёрзло и прогнило наверняка, но я остаюсь непреклонной. Чего стеснять людей, когда тут целый дом никем не используется?

Норман в конце концов сдаётся и высаживает меня у косого заборчика.

— Берегите себя, миледи, — сокрушённо выговаривает он.

Я благодарю и машу на прощанье Лисе.

До дома шагов двадцать по участку, но снега тут, похоже, по колено. Ноги проваливаются. Сапожки моментально промокают.

— Ты и правда не ищешь лёгких путей Валери, — подначивает Игнис. — Раньше ты была… как бы выразиться… менее отчаянной, во!

Я не отвечаю. Злюсь на чёртовы сугробы, на ночь, на пробирающий до костей холод. Ступни ноют.

Я добираюсь до двери и, естественно, она оказывается заперта. Но рядом я обнаруживаю разбитое окно. Кто-то предприимчивый уже побывал там до меня.

Недолго думая, я забрасываю саквояж внутрь, потом Игниса, не обращая внимания на его причитания, потом забираюсь сама.

Платье успело намокнуть и отяжелеть, так что я трачу на взбирание к окну почти все свои силы и едва чувствуя тело распластываюсь по пахнущему плесенью полу.

Лежу. Отдыхаю. Кожи касается более тёплый, чем на улице, воздух, и я нахожу в себе силы подняться. Оказывается, я попала в небольшую комнату вроде кладовой, из неё дверь приводит меня в просторную гостиную с камином и даже неплохо сохранившейся мебелью.

Дальше я идти не хочу, меня манит камин. В лунном свете вижу поленницу у стены. В теле будто открывается новое дыхание. Быстро добираюсь до дров, переношу их в камин и тут понимаю, что зажечь их мне нечем. Вызывать огонь трением?

— Возьми кресало! — гнусавит Игнис. — Всему тебя учить надо, Валери! Вон та штука, которая висит сбоку от очага!

Там и правда висит странный предмет, напоминающий ножницы, но сжав их колечки, я высекаю мощную искру.

Вскоре камин разгорается, обдавая меня оживляющим теплом и запахом горящей древесины. Лучшее, что я испытала за весь день.

Пожалуй, тут можно жить. Надо будет, конечно, привести это место в порядок, но это наживное. Кажется, всё не так плохо, да?

И в этот момент дверь за моей спиной влетает внутрь, ударяясь о стену.

Я взвизгиваю, подпрыгиваю и разворачиваюсь, схватившись за кочергу.

Ну конечно! Кто ещё это может быть?

Аэриос Витерн.

Плащ в снегу, вид такой свирепый, что от него хочется куда-то спрятаться, а взгляд, которым он пронзает меня насквозь, холоднее здешней зимы.

Мой рот открывается сам собой:

— Вы? Опять?!