Не трожь мою ёлочку, дракон!

1. Вечерняя катастрофа

«Не трожь мою ёлочку, дракон!»

Он — дракон, лорд, просто очаровательный мужчина с принципами и строгим понятием о чести.

Она — попаданка. Она сбегает от родственников, которые хотят её смерти, в его страну.

Их пути пересекаются в старом прогнившем доме, который она заняла, думая, что он ничей, и с первой же фразы между ними искрит напряжение.

2. Качка и ледяная глыба

Валери

Кибитка стучит колёсами по камням. Меня подбрасывает на жёстком сиденье. Но это мелочи.

— Не капризничай, Валери, — деловито говорит Игнис. — Главное, у тебя появился шанс выжить.

Как я успела понять из разговоров «моих» родственников, бывшая я что-то узнала, и жена моего брата, леди Сералина Тэллер, прикончила меня. Отравила ядом от какого-то Седрика.

— А ты случайно не знаешь, что стало мне известно? — спрашиваю у Игниса.

— Чего не знаю, того не знаю, — кисло выговаривает он. — Лучше сконцентрируйся на том, чтобы не выдать себя, Валери.

Да, этот говорящий дневник, мужская душа, заключённая в предмете, сразу почуял, что в тело Валери попал кто-то другой.

Я. Вера Киселёва, которая в своём мире была организатором праздников и погибла максимально нелепо. Да, я сломала шею, поправляя погасшую гирлянду. Та, кстати, в заработала прямо перед моей смертью. Феерично вышло.

И вот моя душа тут. Говорящие предметы, яды, мужчины, способные заморозить колёса кибитки. Вспоминается тот красавец. Эстет нашёлся. Но его образ будто врезался в память. И взгляд, холодный и пронзительный. И стать, с которой он держался.

Тихо вздыхаю. Спасибо ему за спасение, конечно. Вряд ли мы ещё встретимся, ведь я сейчас… уплыву?

Кибитка тормозит, я выбираюсь на мостовую, захлопываю дверцу. Извозчик оборачивается, одаривает меня недовольным взглядом:

— Впредь не прыгайте под колёса, миледи, — он коротко кивает и пускает лошадей вперёд. Я остаюсь на пристани одна. В руке саквояж, под мышкой Игнис. И впереди единственный корабль, на палубе которого уже кипит работа.

— Валери! — шипит Игнис. — Ты здесь не чаек развлекаешь! Твой корабль сейчас уйдёт!

Высокая мачта, натянутые паруса, на палубе суета, освещённая тусклыми сгустками света. Сматываются канаты, раздаются указания. Швартовы уже отвязывают.

Я хватаю саквояж поудобнее и несусь в сторону судна, на каждом шагу рискуя сломать ногу, поскользнувшись на склизких от мороси досках.

Ноги путаются в подоле. Морской ветер лижет щёки ледяным языком.

Матрос уже тянет канат — и трап вот-вот поднимут! Нет!

Я ускоряюсь из последних сил и уже вот-вот запрыгну на трап, но успеваю таки вскочить на узкие мостки. На меня удивлённо смотрит статный мужчина с палубы, похожий по выправке на капитана. Синий мундир, обветренное лицо, широкие мощные плечи.

— Мне очень надо уплыть, — чеканю невозмутимо и улыбаюсь как взбалмошная аристократка. — Я заплачу.

— Проходите, миледи, раз есть чем заплатить, — он не очень довольно кивает, но пропускает меня на палубу.

Так начинается мой путь неизвестно куда. Игнис сказал, что бежать надо по морю, так меньше вероятность, что Сералина снова меня разыщет. И, наверное, если бы у меня был выбор, я бы хотя бы попыталась узнать географию этого мира. А так дорога у меня только одна.

Сбегая из спальни Валери, я собрала себе немного одежды и забрала все её, то есть уже свои, накопления. Игнис сказал, что я богата, это большие деньги. Капитан принимает пять золотых монет, селит меня в гостевой каюте рядом со своей, обещает мне трёхразовое питание и предостерегает, чтобы я не шастала по кораблю и не нервировала матросов.

Но на море такая жуткая качка, что мне ни до чего — я почти не ем, хотя капитан исправно приносит еду, и уж подавно не шатаюсь по палубам. Лежу и сплю большую часть времени в сутках, потому что меня нещадно укачивает. В минуты просветления Игнис, который уже смекнул, что я не Валери, сжато рассказывает мне о мире.

Когда корабль пристаёт в порту, я готова благодарить существующих и несуществующих богов, что это плавание наконец завершилось. Две недели в полубреду-полусне с жуткой тошнотой подошли к концу!

Однако стоит выйти на палубу, я понимаю, что приключения только начинаются.

— В неудачное местечко ты сбежала, Валери, — ёрничает Игнис. — Остров Кайр — самый холодный континент Этерии.

— Будто я могла выбрать, — огрызаюсь вполголоса и иду к трапу.

Зубы сразу начинают стучать. Сколько тут градусов? Минус пятнадцать? Невероятный дубак!

Но когда я схожу на берег, становится чуть теплее. Сразу за причалом начинается рынок — друг за другом припаркованные телеги с разными товарами, перемежающиеся жаровнями с горящими поленьями для тепла. Продаётся все от глиняной посуды до мехов.

У одного такого лотка я выбираю симпатичную накидку с белым меховым воротником. Приходится отдать за неё аж два золотых, но теперь мне гораздо комфортнее!

Следующая задача — найти жильё. Тут есть гостиницы? Или хостелы?

Я почти выхожу с рынка, пересекаю мостовую, по которой с грохотом проезжают телеги и экипажи, и замечаю девочку.

Картинка выбивается из того, что я только что видела. Ей года три, она в тулупчике и каких-то тёплых штанишках, неведомым образом одна добралась до здания через улицу от рынка и идёт вдоль стены.

У меня не было детей в моём мире, и сейчас в сердце что-то ёкает. Маленький ребёнок один, без родителей, в потенциально опасном месте, где носятся лошади.

Я решительно направляюсь к ней. Мимо проносится очередная кибитка, запряжённая четырьмя лошадьми, создавая вибрацию под ногами, а дальше всё происходит как в замедленной съёмке.

Девочка роняет какую-то игрушку и тянется её подобрать, а я вижу, как здоровенная сосулька срывается с карниза, с высоты третьего этажа и летит прямо на малышку. Я не думаю. Тело действует само. Саквояж с Игнисом падают в снег, я со всех ног бросаюсь к девочке и успеваю схватить её, накрыв своим телом.

Жду болючего удара в спину. Такая сосулька может даже меня проткнуть, кажется. Но ничего не происходит. Зато мороз на улице становится будто холоднее.

— Как я понимаю, вы просто не можете не влипать в неприятности, да? — ушей касается знакомый чуть насмешливый голос, который до этого я слышала в сердитом исполнении.

Тот самый голос, который учил меня, как правильно прощаться с жизнью.

Визуалы героев

Визуалы героев

Лорд Аэриос Витерн
Ледяной дракон с острова Кайр.

3. Лёд на языке и дрожь под рёбрами

Валери

Я всё еще крепко держу девочку, не в силах успокоиться после эмоциональной встряски.

Я выдыхаю через нос — медленно и максимально воспитанно.

Мистер Ледяная Глыба смотрит на меня с насмелшивым выражением. На нём нет плаща, он распахнул окно специально, чтобы поговорить со мной. Стоит, опершись на подоконник первого этажа.

— Вы меня преследуете? — спрашиваю, поднимая подбородок. Девочка у меня на руках, а я всё равно пытаюсь выглядеть строго. — Может, хватит уже меня спасать? Я вообще-то справляюсь.

Он лениво спрыгивает с подоконника на мостовую, мягко, почти бесшумно, как снежная хищная кошка. Подходит и останавливается слишком близко.

— Это вы меня преследуете, — спокойно отвечает он. — Если бы вы не лезли под падающие сосульки и повозки, мы бы сейчас не разговаривали.

— Я не лезу! — возмущаюсь. — Я просто живу!

— Так живите, пожалуйста, в другом месте, — произносит он ледяным тоном. — Или хотя бы не на траектории смертельно опасных предметов. Вы несёте с собой хаос.

У меня внутри всё вскипает. Но тут девочка фыркает, утыкается в моё плечо и спасает его от гневной тирады.

— Знаете что, милорд? — тихо, очень культурно шиплю я. — Я не просила вас вмешиваться. И уж тем более не просила читать морали.

— Поверьте, миледи, — он наклоняет голову, словно изучая меня как странный экспонат, — я бы с радостью не вмешивался. Но мне не хотелось, чтобы у ребёнка осталась травма на всю жизнь. Мёртвая красивая женщина — неприятное зрелище.

Он вроде сказал про меня, что я красивая, но в таком контексте, что возмущение бьёт в голову потоком адреналина. У меня перехватывает дыхание. Как он смеет говорить это таким тоном, будто делает одолжение вселенной?

— Благодарю за заботу, дальше я сама справлюсь, — выговариваю. — Уйдите с дороги.

— Справитесь? — мужчина — Боже, какой же он красивый… и надменный. — поднимает бровь. — Судя по статистике ситуаций, которые грозят вам смертью, нет.

Я уже открываю рот, чтобы блеснуть сарказмом, но…

— Лиса! — раздаётся мужской крик.

К девочке подбегает высокий мужчина с красным носом и в меховом жилете. Он почти вырывает ребёнка у меня из рук, потом осознаёт, что я её спасла, и резко меняется: глаза расширяются, лицо светлеет.

— Миледи! Я… у ваших ног! — он чуть ли не падает в реверансе. — Как мне вас отблагодарить? Скажите! Всё что угодно…

— Ничего не нужно, — спешу ответить, чтобы не затягивать спектакль при зрителе с холодным сердцем. — Главное, что ваша малышка в порядке.

Отец ещё раз благодарит, чуть ли не со слезами. Девочка машет мне маленькой ручкой.

Незнакомец с синими глазами смотрит на это с выражением усталого раздражения, мол, потрясающе, ещё больше шума. А я разворачиваюсь и ухожу, давая себе обещание больше с ним не пересекаться.

Возвращаюсь за своим саквояжем и Игнисом, держа спину прямо, но затылком чувствую взгляд этого мужчины. Чёрт, почему от этого внутри становится жарче?

— Ты бросила меня в снег, Валери! — бурчит мой дневник. — Это непростительно. Но ты спасла девочку и жила проблем с Аэрионом Витерном. Так что живём дальше.

— Аэриосом Витерном? — спрашиваю у него, подбирая саквояж и оглядываясь, чтобы не угодить под очередную кибитку.

— Да, он один из правителей острова, а ты с ним так разговаривала… — был бы у Игниса язык, он бы прицокнул.

— Не стращай, — бросаю ему. — Мы с этим Аэриосом больше не встретимся.

— Сомнева-аюсь, — тянет Игнис слишком загадочно, но я отказываюсь продолжать эту беседу.

Зажимаю его под мышкой и ещё раз смотрю по сторонам. Так, что у меня там по плану? Жильё!

Спустя два часа хождения по городу я понимаю, что Этерия не разделяет моих планов. Все гостиницы заняты. Абсолютно все.

Последний хозяин, трактирщик с пузом и лицом человека, которого жизнь бьёт каждое утро половником, сообщает:

— Мест нет. Даже в кладовке. Даже на чердаке. Вонючий подвал — и тот занят.

Я в разочаровании выхожу на улицу. В душу медленно просачивается отчаяние. Если не найти жильё, я замёрзну тут насмерть. Даже на рынке, даже в накидке.

Нелепо озираюсь и понимаю, что пока ходила, заблудилась. Нахожусь незнамо где, в холодном чужом мире, солнце почти спустилось за горизонт, вечереет. На улице зажигаются фонари.

Если бы Мистер Ледяная Глыба узнал, что я оказалась на улице без жилья, наверняка бы и это обсмеял.

Стоит вспомнить об Аэриосе, меня бросает в жар. И щёки теплеют.

Нет. Я во что бы то ни стало должна найти место для ночлега!

Ушей касается цоканье лошади и громыхание колёс по мостовой, и я понимаю, что это мой шанс.

4. Старый дом Хелвинов

Валери

Я замираю. Жду, когда появится та самая повозка, чтобы попросить подвезти меня до куда-нибудь. Ну мало ли в другом городе получше с гостиницами.

Пальцы на руках уже подмерзают. Игнис, зажатый под мышкой, тоже будто заледенел и давно не выдаёт язвительных фразочек.

Из-за поворота выезжает знакомая телега. На козлах тот самый фермер, отец спасённой мной девочки Лисы. На самом деле положение у меня настолько отчаянное, что я бы попыталась остановить любого проезжающего, а тут сама удача широко улыбается мне.

Я машу ему рукой, и он осаживает лошадей рядом со мной.

— Вы, может, знаете, где можно переночевать? — спрашиваю, поглядывая на девчушку. — Здесь все гостиницы забиты.

— Да, миледи. — Он машет рукой. — У нас тут ярмарка, много людей прибыло. Садитесь, подвезу вас. Можете остановиться у меня на ферме. Угол найдётся.

Я мнусь. Становится неловко так его обременять.

— Я бы не хотела вас стеснять, — бормочу, забираясь в телегу.

Лиса радостно хлопает по моим коленям игрушечной лошадкой, смотрит хитрыми глазками из-под вязаного чепчика. Мы смеёмся. Наконец-то хоть что-то светлое.

Фермер представляется Норманом и без умолку рассказывает мне про остров. Холодный край, со снежными равнинами и каменистыми плато, по северной границе горная гряда.

Я постепенно отогреваюсь в устланной шкурами телеге.

Сумерки переходят в тёмный вечер. Но над козлами загорается сгусток света и освещает пространство вокруг. Видимо, что-то магическое. Потом узнаю у Игниса.

Мы едем долго, портовый город исчезает из виду, впереди растекается необъятная снежная равнина, и где-то вдалеке, почти у въезда в некое подобие ущелья я замечаю небольшое чёрное строение.

— А что там, Норман? — спрашиваю фермера.

— А… это? Старый дом Хелвинов, миледи, — объясняет он. — Хозяева уехали три года назад. Никто там не живёт.

И в моём мозгу формируется дикая идея — поселиться в этом заброшенном доме. Крыша над головой, приведу жилище в порядок, а потом как-нибудь выкуплю, судя по всему, денег у меня с собой действительно много.

— Спасибо вам, что подвезли, Норман, — говорю вежливо. — Высадите меня около этого дома Хелвинов.

Он не сразу соглашается, сначала пытается меня вразумить, что леди вроде меня одной в заброшке опасно, что там всё промёрзло и прогнило наверняка, но я остаюсь непреклонной. Чего стеснять людей, когда тут целый дом никем не используется?

Норман в конце концов сдаётся и высаживает меня у косого заборчика.

— Берегите себя, миледи, — сокрушённо выговаривает он.

Я благодарю и машу на прощанье Лисе.

До дома шагов двадцать по участку, но снега тут, похоже, по колено. Ноги проваливаются. Сапожки моментально промокают.

— Ты и правда не ищешь лёгких путей Валери, — подначивает Игнис. — Раньше ты была… как бы выразиться… менее отчаянной, во!

Я не отвечаю. Злюсь на чёртовы сугробы, на ночь, на пробирающий до костей холод. Ступни ноют.

Я добираюсь до двери и, естественно, она оказывается заперта. Но рядом я обнаруживаю разбитое окно. Кто-то предприимчивый уже побывал там до меня.

Недолго думая, я забрасываю саквояж внутрь, потом Игниса, не обращая внимания на его причитания, потом забираюсь сама.

Платье успело намокнуть и отяжелеть, так что я трачу на взбирание к окну почти все свои силы и едва чувствуя тело распластываюсь по пахнущему плесенью полу.

Лежу. Отдыхаю. Кожи касается более тёплый, чем на улице, воздух, и я нахожу в себе силы подняться. Оказывается, я попала в небольшую комнату вроде кладовой, из неё дверь приводит меня в просторную гостиную с камином и даже неплохо сохранившейся мебелью.

Дальше я идти не хочу, меня манит камин. В лунном свете вижу поленницу у стены. В теле будто открывается новое дыхание. Быстро добираюсь до дров, переношу их в камин и тут понимаю, что зажечь их мне нечем. Вызывать огонь трением?

— Возьми кресало! — гнусавит Игнис. — Всему тебя учить надо, Валери! Вон та штука, которая висит сбоку от очага!

Там и правда висит странный предмет, напоминающий ножницы, но сжав их колечки, я высекаю мощную искру.

Вскоре камин разгорается, обдавая меня оживляющим теплом и запахом горящей древесины. Лучшее, что я испытала за весь день.

Пожалуй, тут можно жить. Надо будет, конечно, привести это место в порядок, но это наживное. Кажется, всё не так плохо, да?

И в этот момент дверь за моей спиной влетает внутрь, ударяясь о стену.

Я взвизгиваю, подпрыгиваю и разворачиваюсь, схватившись за кочергу.

Ну конечно! Кто ещё это может быть?

Аэриос Витерн.

Плащ в снегу, вид такой свирепый, что от него хочется куда-то спрятаться, а взгляд, которым он пронзает меня насквозь, холоднее здешней зимы.

Мой рот открывается сам собой:

— Вы? Опять?!

5. Холодный дракон и горячий спор

Валери

Дверь ещё дрожит после удара, а Аэриос Витерн делает тяжёлый шаг вперёд.

Он занимает собой почти весь дверной проём, дом словно испуганно сдвигается назад, освобождая ему место. Плащ покрыт инеем, по волосам пробегают серебристые искорки, будто в них запуталась гирлянда-роса.

Он смотрит на меня взглядом, который можно было бы продавать по маленьким порциям как оружие массового уничтожения.

— Вы… — я едва дышу, потому что стоит Аэриосу Витерну зайти внутрь, как комната вдруг становится слишком тесной.

— Да, я, — произносит он хриплым низким голосом. Воздух от этого голоса тяжелеет. — И на этот раз мы с вами пообщаемся о… нарушении закона.

— О каком ещё нарушении… — начинаю я, но он поднимает руку, и я замолкаю.

— Этот дом, — взгляд Аэриоса Витерна скользит по стенам, потолку, камину, по моему мокрому платью, — занят вами незаконно.

Я чуть не роняю кочергу от неожиданности. Выпрямляюсь. Встряхиваю головой и задираю подбородок.

— Дом пустует. Разваливается. Все его покинули. Он ничей.

— А земля моя, — спокойно произносит Аэриос Витерн, приближаясь ко мне.

Каждый его шаг — движение хищника, который ещё не решил, что сделает с добычей: отпустит или попробует на вкус. Он подходит слишком близко, и я инстинктивно перехватываю кочергу покрепче. Мой жест вызывает лишь тень снисходительной улыбки.

— Дом покинут. Но земля под ним принадлежит мне. И всё, что на ней находится, принадлежит… — Витерн делает паузу, тяжёлую, как и его взгляд. — Мне.

Я сглатываю. В горле першит.

— Хорошо, — тяну я слишком спокойно. — Если вы такой принципиальный… я заплачу. Сколько стоит этот дом?

Его бровь медленно приподнимается. В глазах вспыхивают белёсые искры… Витерн изучает меня какое-то время непроницаемым взглядом, а потом бросает:

— Я не принимаю взяток, миледи.

— Это не взятка… — бурчу себе под нос. — А покупка…

— Впервые вижу, чтобы сделка с недвижимостью проходила под покровом ночи, — невозмутимо парирует Аэриос. — И сопровождалась проникновением в дом через окно.

— Ну… вы ж сегодня вышли ко мне через окно, — огрызаюсь, но откладываю кочергу и лезу в саквояж. — Так что я думала, тут это в порядке вещей…

Роюсь. Ищу кисет.

Нахожу платье, чулок, рубашку, Игниса, который возмущённо сопит…

Но не нахожу главного. Где все деньги?!

Меня словно обдает ледяной водой. Внутри всё сжимается.

Я снова роюсь. Слышу собственное учащенное дыхание. Переворачиваю всё содержимое и… пусто.

— Н-нет… — выдыхаю в тишину.

Комната качается перед глазами. К лицу приливает кровь. Я замираю, не в силах осознать масштаб проблемы. В груди вакуум. Глаза предательски щиплет.

Аэриос молча наблюдает. Очень внимательно.

— Похоже… — Он медленно подходит ближе, и между нами остаётся пара вздохов. — У вас и денег нет, чтобы дать мне взятку.

— Меня обокрали! — взрываюсь я. — Пока я с вами препиралась там на улице!

Он слегка наклоняет голову. Не совсем улыбка, но что-то злое и красивое мелькает в уголке губ.

— Жаль, — в голосе мнимое сочувствие. — Но это не меняет сути. Вы незаконно заняли дом на моей земле.

Я сжимаю кулаки и растерянно спрашиваю:

— И куда я пойду?

Он подходит ещё ближе. Так близко, что я чувствую, как пахнет его кожа. Что-то холодное, чистое, хрустальное. Еловый иней, свежий воздух с горной вершины… и что-то горячее под ним, едва уловимое.

Он втягивает воздух, чуть поднимая голову. Почти незаметный жест, но для меня он видится слишком отчётливо. И глаза Аэриоса меняются — становятся ярче, светлее, почти светящимися. Он смотрит на меня… слишком жадно. Ноздри подрагивают, словно он… продолжает дышать моим воздухом?

— Вы сказали мне, что прекрасно справляетесь сами, — произносит он таким тоном, каким в приличных домах не пользуются. — Кажется, это была ваша последняя фраза.

Мне не хватает воздуха. От волнения — или близости этого мужчины — кружится голова.

— Я… — голос внезапно сипнет. — Я не смогу уйти прямо сейчас.

Он смотрит сверху вниз, скользя нечитаемым взглядом по моему лицу.

— Я не злодей, — произносит он снисходительно, почти тепло… если бы под этим теплом не скрывались колючие льдинки. — Поэтому у вас есть неделя.

— Неделя? — выдыхаю я.

— Неделя, чтобы придумать, куда перебраться. И да… — он медленно, демонстративно втягивает воздух, будто запоминая мой запах. Его зрачки слегка расширяются. — Постарайтесь больше не проникать в чужие дома ночью. Это… вносит беспорядок.

Он разворачивается. Его плащ взлетает от порыва воздуха, точно большое чёрное крыло.

— Приятного вечера, миледи, — бросает он.

И уходит.

Просто уходит.

Оставляя меня стоять, дрожа и от злости… и от жара внутри, которому просто неоткуда взяться! Он меня околдовал, что ли?

Я без сил плюхаюсь на диван у камина, зарываюсь лицом в ладони. Меня потряхивает.

— Ну что, Валери? — оживает Игнис, верный дружочек тут как тут. — Я же говорил тебе, нельзя вот так разговаривать с драконами.

Я поднимаю резко голову.

— С кем разговаривать?! С дра?.. — что за чёрт! Я не ослышалась? — Что?

— С драконами, — повторяет Игнис, будто мы обсуждаем погоду. — Аэриос Витерн — ледяной дракон. Человек с виду, но внутри… ну, ты поняла. Магия, крылья, хвост, пламя-лед — полный набор.

Я на несколько секунд теряю дар речи, а потом возмущенно спрашиваю:

— Почему ты мне раньше этого не сказал?!

— Я ждал момента, когда ты будешь морально готова, — важно отвечает дневник. — Не мог же я влезать в тот момент, когда ты на него орала.

— Прекрасно! — я поднимаюсь и швыряю пыльную бесформенную подушку в стену. — Просто великолепно! Аэриос дракон, я бездомная, денег нет, дом не мой…

Я делаю пару нервных шагов по гостиной. Бросаю взгляд на свой дневник.

— Игнис, ну раз ты такой умный, — говорю с сарказмом. — Скажи, как я мне теперь выжить?

6. Выживание

Валери

Пара мгновений тишины, и мой анимар наконец выдает задумчивым тоном:

— Видишь ли, Валери, я-то знаю способы, но при жизни они помогли мне нажить врагов. И эту самую жизнь основательно укоротить. Так что… думаю, мои варианты тебе не подходят. К тому же я с удовольствием посмотрю, как ты сама выкрутишься.

И на этом Игнис замолкает.

— Эй! — я сердито встряхиваю дневник, но он в ответ притворяется, что храпит.

Вот же… Обреченно вздыхаю. Время позднее, действительно, что ли, поспать?

Кладу книгу на столик, саквояж под голову и сворачиваюсь на пропахшем сыростью диване, укутавшись в плащ.

Засыпаю под мерное потрескивание дров.

Утро наступает неумолимо и против моей воли. Поднимаю тяжелую голову и осматриваюсь.

Камин прогорел, и всё тепло выдуло в разбитое окно. А я, кажется, превратилась за ночь в ледяную скульптуру в натуральную величину.

Медленно сажусь, кутаясь в меховую накидку. Тело задеревенело. Руки и ноги словно чужие. В воздухе клубится белесый пар от моего дыхания.

Хмуро смотрю на мутный сероватый свет, пробивающийся через единственное целое окно.

Надо что-то придумать. Найти работу. Чтобы было что есть и где жить.

С неохотой встаю. Пол ледяной. Поджимаю пальчики ног и быстро влезаю в сапожки.

— И куда ты собралась? — лениво бурчит Игнис, когда я запихиваю его в саквояж.

— Искать работу, — мрачно цежу я.

— В метель? В одиночку? В чужой стране, где тебя уже, вероятно, ищут убийцы? — со скепсисом спрашивает он.

— Да, Игнис, — сама слышу, что звучу безрадостно.

— Ну а меня зачем тащить в этот холод? — тянет он наигранно сердито.

— Ты же хотел посмотреть, как я буду выкручиваться? — Я бросаю на него косой взгляд и собираюсь захлопнуть саквояж. — К тому же, если я найду работу в какой-нибудь деревне, может, там и останусь. Вдруг судьба мне улыбнётся?

— Ага. Улыбнётся! — с сарказмом выдаёт Игнис. — Скорее уж оскалится и цапнет за мягкое место.

Вскоре я, преисполненная твердым намерением найти работу, выхожу на улицу и направляюсь к дороге. Но эта идея перестаёт казаться гениальной уже через несколько минут.

Ветер лупит по лицу, болюче кусает за нос и щеки. Снег хрустит под ногами, налипает на подол, превращаясь в ледяные оковы.

Иду. Дышу. Шмыгаю носом.

Но я же сильная, независимая… ладно — отчаянная, но решительная женщина.

— Тебе конец через двадцать минут, — гнусавит Игнис из сумки. — Я считываю твой уровень жизненного тепла.

Я не отвечаю. Проходит сколько-то времени. Я упорно иду. И уже не чувствую пальцев. Нос болит. Щёки отваливаются.

И тут за спиной вдруг раздаётся лошадиное ржание и хриплый мужской голос:

— Эй, красавица, подбросить?

Я оборачиваюсь и вижу телегу, доверху набитую какими-то тюками. На козлах сидит мужчина лет пятидесяти, в меховой шапке с щелью вместо улыбки. Он смотрит на меня с оценивающим прищуром.

— Мне до ближайшего города, — отвечаю я, в душе благодаря бога, что мир не без добрых людей.

— Залезай, чего уж там.

Я слишком замерзла и устала. Поэтому залезаю. Сажусь рядом, на единственное доступное место. Едем какое-то время, и вдруг мужик кладет руку мне на колено. Меня передергивает. Блеск! Мне только приставаний какого-то неизвестного типа не хватало. Теперь полный набор проблем. Флеш-рояль!

— Такая красавица, одна на дороге… опасно ведь, — сочувственно выговаривает он, чуть сжимая пальцы.

— Опасно, — соглашаюсь. — Но, похоже, опасность грозит вам.

— Это почему? — ухмыляется, негодяй!

— Потому что если ваша рука не исчезнет с моего колена через секунду, — поясняю ангельским тоном, — я вгрызусь вам в лицо и откушу нос.

Он дёргается, будто его ударило током.

Его рука исчезает быстрее, чем моя самооценка при виде Аэриоса.

— Ой… да шучу я, миледи…

— А я нет, — отрезаю.

Мы едем дальше в неловкой тишине, пока впереди не вырастают деревянные дома. Небольшая деревушка: низкие крыши под снегом, синеватые рамы, дым из труб. Самое высокое здание — ратуша, напоминающая коробку из-под обуви, но вытянутую вверх и с остроконечной крышей.

Я выпрыгиваю из телеги раньше, чем мужик успевает что-то сказать, и бросаю:

— Спасибо за поездку.

— А может… — начинает он.

— Нет, — холодно отрезаю я.

Мужик с раздражением взмахивает поводьями и уезжает.

— М-да, Валери… — посмеивается в саквояже Игнис. — Даже не знаю, по-моему, твои способы нажить врагов гораздо действеннее моих…

Я не отвечаю. Работа. Мне нужна работа! Я начинаю своё паломничество с крайнего домика. Иду от одного к другому. Тут есть и мастерские, и трактир, и постоялый двор, но увы.

— Мне бы работу… — говорю в простой харчевне.

— У нас своих хватает. — Мужчина в засаленном фартуке даже не смотрит в мою сторону.

С каждым таким диалогом я всё сильнее сжимаю полы накидки.

В каком-то обычном жилом доме меня встречает уставшая женщина с ребёнком на руках, а ещё трое прячутся за её юбкой.

— Может, нужна помощь по хозяйству? — спрашиваю, окидывая неубранное жилище.

— Нет, — женщина говорит тихо. — Вам нужно в порт, там чужаков нанимают.

В ратушу я захожу в последнюю очередь.

— Я писарь, — говорю служащему в ливрее. — Умею писать красиво… и грамотно!

— Извиняйте, миледи, — он вытягивает губы в линию. — У нас нет бумаги.

Везде отказ. Везде дают один и тот же совет: идти в порт. Это как раз там, откуда я прибыла. Ну да, ну да.

Время уже сильно послеобеденное. Полдня ходьбы, холод, унижение — а в результате работы как не было, так и нет. И в душе крепнет тягучая уверенность, что я никому не нужна.

Игнис молчит. Слишком громко и демонстративно.

Обратно я добираюсь уже с другой телегой. На козлах седовласая женщина с суровым лицом и добрым взглядом. Она без лишних вопросов довозит меня до дома Хелвинов и ничего не просит взамен. Сердце сжимается от тоски и благодарности, и я обещаю обязательно отблагодарить её в следующий раз.

7. Дракон над огнём

Валери

Горячий клуб дыма ударяет в лицо. Я отшатываюсь. Кашляю. Глаза слезяться. Раскаленный воздух режет горло. Дом трещит и стонет, со всех сторон ревет пламя.

Я прижимаю Игниса к груди.

— В-входная дверь… — пищит он.

Я зажимаю его под мышкой, закрываю рукавом нос и ползу обратно в гостиную.

Стены полыхают, искры летят на диван, и по нему медленно расползается огненное пятно. Над головой раздается оглушительный треск.

Я поднимаю взгляд — по потолочным балкам бежит огненная трещина. Температура корежит и выгибает перекрытия.

Одна балка с хрустом срывается и падает прямо передо мной. Я отпрянываю, жар обжигает ноги. Балка перекрывает проход к двери.

— Ох, Валери… — выдавливает Игнис. — Это становится… очень плохим приключением.

Я окружена пламенем. Сердце в ушах грохочет так, что перекрывает гневный рев пожара. Голова кругом.

И вдруг что-то резко меняется.

Жар гаснет. Воздух холодеет так быстро, что дыхание превращается в ледяные облачка. Изогнутые языки пламени замирают.

Потолок над головой стремительно покрывается серебром инея, по стенам вьются морозные узоры.

Я тоже замираю. Сжимаю дневник до боли в пальцах.

Потолок внезапно выламывается, обнажая ночное небо. Сверху обрушивается водопад ледяных искр. А над пробоиной что-то… по воздуху бьют огромные крылья. Крик ужаса застревает в горле и не выходит. Я не верю глазам. Это же…

Огромный синий дракон!

8. Замок, ледяное сердце и драконьи крылья

Валери

Аэриос не мигая смотрит на меня.

— Вы временно поживёте в моём замке, — заявляет он таким тоном, будто отдаёт приказ армии.

Я моргаю. Потом ещё раз.

— Простите, где? — уточняю, опасаясь, что ослышалась.

— В моём замке, — повторяет он терпеливо. — Мне неинтересно наблюдать, как вы снова попытаетесь умереть.

В конце в голосе появляется снисходительная насмешка. Будто я нарочно ищу способы покинуть этот мир! В груди вспыхивает огонёк гнева.

— Простите, но я предпочла бы держаться от вас подальше, — выговариваю сухо. — Каждый раз, когда вы появляетесь рядом, со мной случается несчастье. Не вы ли их притягиваете?

Он подходит. Снег под его сапогами едва слышно хрустит.

— Я увидел пожар из окна замка, — произносит он холодно. — И не мог оставить леди умирать в огне. Его взгляд вспыхивает чем-то опасным. — Нравится вам это или нет.

Я кусаю губу, но упорствую:

— Я… справлюсь сама, — повторяю твёрдо.

Он усмехается. Мелодично, чуть хрипло. Опасно.

— Миледи, вы уже продемонстрировали, как прекрасно справляетесь, — замечает он. — Хватит ломаться.

— Я не хочу стеснять… — начинаю, но он меня прерывает, мягко касаясь моих губ пальцем.

— Не стесните. — Его голос звучит так уверенно, что его хочется слушать и слушать. — В моём распоряжении целый замок, и комнат там хватит на небольшую армию.

— Тогда… — я вздыхаю. — Я бы хотела отработать проживание.

Он вздёргивает уголок рта. Это не улыбка, но определённо на лице отражается интерес.

— Я подумаю над этим, — отвечает он. — А теперь, пока вы не подхватили лёгочную хворь, позвольте доставить вас ко мне в замок.

— Ка… — я едва успеваю произнести. — Каким образом?

Чёрт. Кажется, я уже понимаю как, и мне становится дурно.

Но Аэриос уже отходит и… обращается в дракона. Его тело выгибается, вокруг поднимается завеса инея, голубая дымка, которая разрастается от его человеческого тела, расползается в стороны, и вот передо мной уже невероятно красивый и пугающий дракон сине-лазурного цвета. Он, будто красуясь, распахивает крылья, потом складывает и делает шаг ко мне.

Он опускает голову и поворачивает шею, подставляя мне место там, где она перетекает в тело. Жест понятный без слов: садись.

— Валери, не тяни, — гундит Игнис. — Если ты не сядешь, я сяду туда вместо тебя.

Он делает драматическую паузу, пока я пытаюсь осознать, как он собрался это делать, и он добавляет:

— И неминуемо свалюсь. Так что… давай без позора?

Я делаю шаг к дракону. Руки дрожат — то ли от холода, то ли от абсолютного трепета.

Я провожу пальцами по чешуе. Она удивительно тёплая, даже непростительно тёплая для такого мороза, мягкая и пружинит под пальцами. И пахнет невероятно — снова этот аромат морозной хвои, свежего снега и чего-то пряного, тёмного.

Хвост, огромный длинный, как змея, изгибается и подставляет самый кончик так, чтобы я могла опереться. Я немного неуклюже подбираю юбку, устраиваюсь в ложбинке между выступающих лопаток и шеи.

И дракон взмывает ввысь. Один хлопок крыльев по воздуху — и мы летим. Сердце проваливается в живот, и я судорожно хватаюсь свободной рукой за один из шипов, которые гребнем спускаются от головы, а другой ещё сильнее сжимаю Игниса.

— Валери, да не трясись ты так, — бурчит он. — Никогда на драконах не летала что ли?

Может, прежняя Валери и летала, но я-то не она… И мне дико страшно. Мускулы дракона перекатываются подо мной, ощущение шаткости опоры нервирует, не даёт дышать спокойно.

Дом Хелвинов исчезает далеко внизу и выглядит как чёрно-красное от остаточного огня пепелище.

Дракон несёт меня вглубь острова. Над деревушкой, где мне отказали в работе, дальше. Над ещё одним городом, который погружён в мутную дымку жёлтого мягкого света.

Мы пересекаем ещё одну снежную долину, пока не добираемся до гор, чёрных, как кости древних существ.

Я прижимаюсь к шее дракона сильнее. Он горячее, чем кажется. А вокруг — холод, бескрайний, звенящий.

Мы летим недолго, хотя время тут кажется относительным. Вскоре на возвышенности, пологом большом холме появляется чёрный с жёлтыми глазами окон силуэт замка.

Монументальный, большой, суровый и, кажется, построенный из чистейшего синего льда. Наверху одной из башен огромный балкон, подсвеченный яркими жёлтыми световыми сгустками.

Именно туда и садится дракон. Приземляется мягко, как птица.

Он наклоняет голову. Подводит хвост, помогая мне слезть.

Я едва стою. Меня шатает, хотя под ногами твёрдый камень синего цвета, который я издали приняла за лёд. Дракон отходит на пару шагов и обращается в человека.

Аэриос слегка дёргает подбородком, стряхивая иней с гривы тёмно-синих густых волос и смотрит на меня.

— Пойдёмте. Покажу вам комнату, — произносит он так, будто это чистая формальность. И добавляет чуть мягче: — И… вы, должно быть, голодны. Поужинаете со мной?

Он смотрит на мои губы, будто ждёт ответа, но в его синих глазах вспыхивают белёсые искры, и мне почему-то кажется, что этот ужин будет совсем не про еду.

9. Ужин без иллюзий

Валери

Я смотрю на него снизу вверх и вдруг четко осознаю две вещи. Первая — я адски голодна. Вторая — я, растрёпанная, босая, в закопчённом платье, стою на балконе драконьего замка и делаю вид, что это нормально.

— Я… — прочищаю горло. — Я не одета для светских ужинов.

Игнис издает звук, похожий на скрежет зубов и обречённо вздыхает. Аэриос же скользит по мне медленным взглядом. Без стыда. Без спешки. Не упуская ничего. От такого внимания становится горячо. Он смотрит не как мужчина, оценивающий женщину, а как хищник, который уже решил, что добыча никуда не денется.

— Я и не предлагаю вам светский ужин, — отвечает он спокойно.

Подходит ближе. Слишком близко. Воздух между нами сгущается, становится горячим и вязким. Его аура давит, ощущается физически, словно он положил мне обе руки на плечи.

— Этот ужин не прихоть и не любезность, а необходимость, — продолжает Аэриос. — Вам нужно восстановить силы.

Я ловлю себя на том, что смотрю ему не в глаза, а на губы. На то, как они двигаются, слегка изгибаются в призрачной усмешке. Интересно, они такие же жёсткие и холодные, как их хозяин, или?..

Поймав себя на этой мысли, злюсь до боли в зубах. На себя.

— После ужина, — добавляет Аэриос уже мягче, — служанка поможет вам принять ванную и лечь спать. Обещаю.

Почему он так… заботится? Почему его это вообще волнует? Но жалобное урчание желудка заставляет меня согласиться.

— Хорошо, — говорю я наконец. — Я поужинаю с вами.

Он чуть приподнимает бровь.

— Но, — продолжаю я упрямо, — при одном условии. Вы ответите на мои вопросы.

Уголок его рта поднимается, будто весь его вид говорит «да неужели?».

— Договорились, — к моему удивлению, произносит он. — Пойдёмте.

Он разворачивается и направляется к хрустальной двери, ведущей с балкона внутрь замка, предупредительно придерживает ее передо мной.

Внутри тепло сразу обволакивает тело. И я понимаю, насколько же сильно замёрзла, несмотря на плащ на плечах.

По пути стараюсь незаметно потрогать стены. Мое любопытство почему-то очень веселит Игниса, и он по-лошадиному фыркает. Вопреки ожиданиям, камень стен не ледяной, а тёплый, с мягким голубоватым отливом.

Мы спускаемся по широкой винтовой лестнице. Она выглядит лёгкой и даже почти воздушной. Спускаемся на этаж, проходим его, затем по галерее спускаемся на уровень ниже. Вскоре по неширокой лестнице ещё на уровень ниже. По пути я успеваю осознать, что здесь все размещено экономно, четко и разумно, как на рабочем столе эффективного перфекциониста. Всё рядом, всё под рукой.

На третьем уровне нас встречает женщина лет сорока. Прямая спина, строгий тёмный костюм, седина в тёмных волосах. Взгляд цепкий и оценивающий.

— Лорд Витерн, — склоняет голову. — Я распорядилась подготовить покои.

— Благодарю, Эстель, — коротко кивает он. — Подайте ужин. И приготовьте ванную для леди Валери.

Женщина бросает на меня быстрый взгляд. Изучающий. Без любопытства и неприязни.

— Конечно, милорд.

В просторной столовой приглушённый свет, который позволяет рассмотреть богатый, но не вычурный интерьер. Аэриос проводит меня к длинному столу из тёмного дерева и усаживает в одном его конце в кресло с подлокотниками. Справа дышит жаром камин, бросая красноватые всполохи на мебель.

Хозяин замка занимает место за столом напротив меня. Между нами расстояние, но ощущение такое, будто мы сидим слишком близко.

Неприметная прислуга выставляет на стол блюда. Запах горячего мяса и свежего хлеба я улавливаю прежде, чем успеваю увидеть, чем меня будут кормить. Ароматы бьют в голову, и я понимаю, что держалась из последних сил, чтобы сохранить остатки приличия и не наброситься на эту еду.

— Приятного аппетита, баронесса Тэллер, — мягко желает мне дракон.

— Спасибо, малдорд, — выговариваю быстро и… наконец позволяю себе таки приступить к трапезе.

И мысленно благодарю свой голод. Чуть не ляпнула Аэриосу: «да ладно, можно просто Валери».

Ем как с голодного края. Густой суп исчезает из тарелки почти мгновенно. За ним горячее мясо и хлеб.

Игнис, который лежит на столе рядом со мной, цокает языком и бормочет что-то о леди и правилах приличия. Я не ела два дня и не обращаю внимания на его бухтение. А когда оставляю пустую посуду, он удовлетворенно хмыкает:

— Ну ладно… Хоть поела. Теперь я почти спокоен: голодная смерть тебе не грозит.

Я игнорирую его и поднимаю взгляд на Аэриоса. По телу с теплом от пищи расползается приятная расслабленность. И я смелею.

— Вы ответите на мои вопросы? — спрашиваю прямо.

Он берёт бокал, медленно вращает вино и смотрит на меня с азартом.

— Как только вы назовёте своё имя, — говорит бархатисто и делает глоток.

— Валери, — выдыхаю я.

— Вопрос, леди Валери, — напоминает Аэриос. — Прошу.

— Вы сказали, — начинаю я, — что увидели пожар из окна замка. Но ведь дом Хеллвинов очень далеко отсюда, мы летели долго. Если бы вы действительно увидели огонь отсюда, вы бы никак не успели прибыть в нужный момент.

Он снова чертовски обаятельно поднимает угол губ.

— Вы правы, — произносит он, кивнув сам себе. — На самом деле я летел проведать вас.

— Вы… — в мой голос невольно пробивается дрожь, — вы что, преследуете меня?

Аэриос вместо ответа смотрит на меня совершенно невозмутимым взглядом и вопросительно приподнимает одну бровь.

— Ну… Честно говоря, — продолжаю я, пытаясь сказать мягче и никого не обидеть, — после того, что мы сначала встретились на материке а потом мы снова столкнулись в здешнем порту, я подумала, что вы меня преследуете.

Он усмехается.

— Так получилось, — говорит он. — Я был на материке по делам… вашей семьи в том числе. А живу я здесь.

Я замираю, едва не подавившись воздухом.

— Моей… семьи?

— Бароны Тэллеры не так незаметны, как им хотелось бы, — бросает он небрежно. — А вы оказались в центре чужой игры.

10. Суровый снаружи, какой же внутри?

Валери

Из ступора меня выводит деликатное покашливание Эстель. Рядом с ней стоит невысокая девушка лет двадцати в простом, но удобном сером платье. Русые волосы заплетены в косу, серые глаза цвета весенних туч рассматривают меня с интересом.

— Леди Валери, это Мира, — представляет мне служанку Эстель, и девушка слегка наклоняет голову в приветствии. — Мира проводит вас в ваши покои и поможет обустроиться.

— Спасибо, — бормочу я, беру со стола Игниса и следую за служанкой.

Мира идет не спеша. Я иду за ней, сонливость наваливается ватной тяжестью в теле. Перед глазами проплывают строгие интерьеры. Наконец девушка открывает передо мной массивную дверь из светлого дерева, и я попадаю в выделенную мне комнату.

Меня сразу окутывает тепло от растопленного камина. Ноги зарываются в мягкий ворс ковра, и по телу пробегает волна удовольствия.

Тут уже все подготовлено: широкая кровать по центру застелена свежим бельем, на кресле разложена длинная белая ночная рубашка. Темно-синие шторы задернуты. Ощущение, что я попала в сапфировую шкатулку.

Я обследую комнату и захожу за темно-синюю ширму с рисунком под морозный узор, отгораживающую часть покоев. А за ней… Я вижу такое, от чего готова застонать в голос.

На каменной плитке у самой стены стоит на изогнутых ножках белая ванна. На ее бортике красуются пара узорчатых кувшинов, спиральные раковины и полупрозрачная галька. Я тут же вся начинаю чесаться.

— Мира, — оборачиваюсь я к служанке, — вам помочь натаскать воды?

— Натаскать воды? — Мира выглядит озадаченной.

— Ну да… — я оборачиваюсь на ванну и с тоской прикидываю, что туда придется влить не меньше пятнадцати ведер. — Чтобы наполнить ванну.

Мира сдерживает улыбку и проходит мимо меня. Снимает с бортика кувшин, кладет его на край и… из него начинает течь струя воды, словно из крана. Она течет, течет и не думает заканчиваться. Затем Мира берет гальку и кладет ее на дно, и от ванны тут же начинает исходить тепло и пар.

Игнис снова по-лошадиному фыркает.

— Ну ты даешь, Валери! — хохотнув, говорит он. — Натаскать воды… Еще предложи развести под ванной огонь, чтобы нагреть ее.

— Молчи уж, а то искупаешься первым, — шиплю я дневнику в переплет, пока Мира отвлеклась.

Затем девушка помогает мне избавиться от закопченных лохмотьев. Я забираюсь в ванну и растекаюсь по ней, словно кисель. Греюсь снаружи и изнутри. Отмокаю, разглядывая потолок и стены. Огонь в камине умиротворяюще потрескивает.

Задеревенелое от напряжения последних дней тело превращается в послушный воск. Мысли словно развязываются.

— Ни за что бы не сказала, что внутри этого замка может быть так тепло и уютно… — тяну я.

— Почему, госпожа? — тихо спрашивает Мира.

— Ну… Он такой холодный и отстраненный снаружи. Неприступный. Пугающий. Под стать хозяину…

— Пугающий? О, на самом деле лорд Витерн не такой, — твердо возражает Мира.

— Разве? — я бросаю на нее взгляд. — Просто он кажется очень… грозным.

Служанка улыбается.

— Это потому что он справедливый и требовательный. К себе и остальным, — продолжает она. — К тому же после того, как несколько лет назад…

Она вдруг сконфуженно замолкает, прикрыв рот рукой, оглядывается на дверь.

Я смотрю на нее, ожидая продолжения. Но зря. Мира убирает руку ото рта и деловито предлагает:

— Давайте я помогу вам помыться…

Я мысленно вздыхаю в разочаровании и позволяю о себе позаботиться.

Ночная рубашка из мягкой теплой ткани ласково скользит по распаренному телу.

Игнис мирно посапывает на прикроватной тумбочке.

Я ложусь на пахнущую свежестью и луговыми цветами кровать, белье хрустит, как первый снег. Накрываюсь тяжелым одеялом и проваливаюсь в мягкие объятия сна.

Мне снится полет на драконе, могучие синие крылья с лунными бликами, отблески пожара на снегу.

Просыпаюсь от грохота. Распахиваю глаза и сажусь в кровати. Непонимающе смотрю на окутанную синим сумраком комнату. Вдруг дверь открывается, мимо кровати проходит Мира и раздвигает шторы. Комнату заливает радостный солнечный свет, и я вижу в окно чистое небо и сверкающие белые пики.

А за Мирой несколько слуг втаскивают в комнату два тяжелых сундука. Слуги невпопад произносят что-то типа “добрутро”, ставят ношу недалеко от двери и уходят.

— Доброе утро, леди Валери! — щебечет Мира. — Лорд Витерн приглашает вас к завтраку.

— Как мило, Валери! — тут же подает голос Игнис. — Обрати внимание, что к завтраку, а не завтракать. Будто намекает, что главное блюдо — это ты.

Я, игнорируя подколку дневника, пялюсь на сундуки.

— Что это? — сипло спрашиваю у Миры.

— Лорд Витерн прислал вам одежду, госпожа, — улыбается служанка.

Я вскакиваю. Возмущение затапливает мгновенно до кончиков волос. Это как вообще? Подлетаю к сундукам, судорожно поднимаю тяжёлые крышки, перебираю содержимое.

Так и есть. Тут не только верхняя одежда и платья, но и то, что носят под ними. Рассматриваю шелковые коротенькие панталончики и чувствую, что краснею. Блеск! Мало того что это увеличивает мой долг, так это ещё и… чересчур пикантно.

— Но… Зачем? — задаю вопрос.

Мира мягко улыбается.

— Чтобы ее носить… Ваше вчерашнее платье… пришлось выкинуть.

Как бы я ни сердилась, она права. Ходить в чем-то надо. А долг… Я обязательно придумаю, как его выплатить.

Мира помогает мне одеться в приятное достойное голубое платье с высоким горлом и вышивкой серебристой нитью. Затем мы направляемся в столовую.

Пока я иду, придумывая, как выразить своё негодование непробиваемому Мистеру Ледяной Глыбе. Хотя где-то в глубине души понимаю, что должна быть благодарна.

Это и бесит больше всего — я не просила помощи, он её навязывает, и не поблагодарить неправильно, а поблагодарить — переступить через собственную гордость.

Но стоит мне войти в столовую, я забываю все свои колючие формулировки.

Визуалы к главам 9-10

Эстель