Не твоя невеста

Пролог

Шепот Камня Предков

Священная Роща кольцом окружала долину орков из племени Теней. Воздух здесь был насыщен запахом влажного мха, перегнивших листьев и какого-то древнего, почти осязаемого волшебства, что хранилось в каждом валуне, поросшем лишайником.

Свет сюда пробивался с неохотой, тонкими золотистыми нитями, которые выхватывали из полумглы то резной лист папоротника, то каплю росы на хвое. Но разогнать вечную, благоговейную прохладу, царившую под сенью древних крон, он был не в силах.

Здесь все говорили шепотом. Даже неугомонный Зирус, который пришел сюда, крепко держа за руку свою восьмилетнюю сестру Яру, притих, подавленный молчаливым величием места.

Их привел старый Багарх. Шаман племени Теней. Никто не знал точно, сколько он уже бродит по этому свету. Говорили, он помнил времена, когда священный валун в центре Рощи еще не оброс мхом.

– Духи Рощи благоволят к детям, ибо в вас еще нет злого умысла, – проскрипел он, останавливаясь перед огромным камнем, наполовину вросшим в землю. – Это Камень Испытаний. Он помнит голоса тех, кто основал наш клан. Сегодня он проверит вашу связь с ними.

Зирус, которому едва минуло десять зим, выпрямил спину, поджал губы и вскинул подбородок, стараясь изо всех сил выглядеть достойным воином, каким был его отец. Он был сыном Урги – носительницы Теней – и брата вождя – прославленного воина Рактора. Груз ожиданий давил на его узкие плечи с каждым днем все сильнее.

– Что нужно делать, шаман? – тихо спросил он.

– Приложите ладони к камню, – повелел Багарх. – Закройте глаза. Не слушайте ушами – слушайте сердцем. Камень заговорит с тем, кто готов услышать. Он может показать вам образ, донести звук, рожденный в прошлом, или просто… чувство.

Зирус решительно шагнул вперед, крепко прижал ладони к холодной поверхности камня. Он зажмурился, на лбу выступили капельки пота от напряжения.

«Сейчас, – думал он. – Сейчас услышу зов к великим битвам! Громовые раскаты голосов предков, рев боевых рогов! Они увидят, что я достоин!»

Минута растянулась в вечность. Затем прошла еще одна. В ушах у него стояла лишь звенящая, унизительная тишина, нарушаемая далеким, безразличным пением лесной птицы.

Ничего. Абсолютно ничего.

Лицо его вытянулось от разочарования. Губы задрожали. Он отступил, опустив голову, не в силах взглянуть в глаза шаману.

– Я… ничего не слышу, – сдавленно признался он.

В его глазах читалась жгучая обида и досада на себя, на камень, на несправедливость всего мира.

Багарх тяжело вздохнул. Он подошел к мальчику и положил свою сухую руку ему на плечо.

– Не все связаны с прошлым одинаково, дитя мое, – сказал он мягко. – Камни молчат для тех, чье призвание – стремительность ветра, сила руки и острота взгляда. Твой отец в десять зим тоже слышал у этого камня лишь тишину. Но разве от этого его клинок стал менее острым, а сердце – менее отважным? Твой путь тебя еще настигнет.

Зирус лишь кивнул, сглотнув комок в горле. Он не поверил шаману до конца, но слова об отце его немного взбодрили.

– Теперь твоя очередь, Яра, – обратился шаман к девочке.

Та медленно, почти нерешительно, подошла к валуну. Ее маленькая, тонкая ладонь казалась совсем хрупкой на фоне древнего монолита.

Камень был почти ледяным, но когда она прикоснулась к нему всей ладонью, то почувствовала в самой его глубине смутную, далекую вибрацию. Яра закрыла глаза, как велел шаман, и погрузилась в темноту, стараясь ни о чем не думать.

Сначала ничего не происходило. Лишь тихий шелест листьев и собственное неровное дыхание. Но затем холод камня под ее ладонью начал отступать, сменяясь странным, глубинным теплом.

Тишина вокруг стала меняться. Пение птицы отдалилось, зато девочка услышала тихий шепот. Бормотание тревоги, смутный гул решимости, отголосок давно забытой печали.

И тогда перед ее внутренним взором вспыхнул ясный образ.

Исчезла прохладная тень Рощи. Ее окружал ослепительный, беспощадный свет и зной выжженной солнцем равнины. Пыль стояла в воздухе столбом, щекотала ноздри.

Перед огромным валуном возникла группа орков. Они были измождены до предела. Лица покрыты грязью, одежды оборваны. Раны перевязаны грязными тряпками.

Во главе стояла орчиха с седыми волосами. Она подняла руку, и ее хриплый голос прозвучал с невероятной силой:

«Здесь! Дальше не пойдем!

Здесь мы найдем покой! Духи этой земли сильны, вода в ручье чиста. В этом месте мы сложим наши копья и вырастим наших детей.

Этот камень, что принесли мы с гор предков, будет нашим свидетелем, нашим алтарем и нашей клятвой!

Бегство окончено! Теперь мы – не стая изгнанников!

Отныне мы – Клан Теней!

И да содрогнутся те, кто придет с мечом, перед нашей решимостью быть здесь! Нашей решимостью ЖИТЬ!»

В голосе той орчихи была надежда. Измученная, окровавленная, но несломленная надежда основать дом.

1

Вечернее багровое солнце пробивалось сквозь дымку, окутавшую поселение орков. Его косые лучи цеплялись за остроконечные крыши шатров, выхватывая из полумрака резные орнаменты на костяных балках и тяжелые шкуры диких зверей, заслонявшие входы.

В племени Теней пахло дымом очага, вяленым мясом и терпкой травой, которой устилали земляные полы.

Этот запах был знаком Яре с самого детства.

Она затаилась в узкой расщелине между двумя большими шатрами, прижавшись спиной к шершавой, прохладной древесине опорного столба.

Из своей тесной засады молодая орчиха имела прекрасный вид на парадный вход в жилище вождя – величественное сооружение, превосходившее остальные размерами и сложностью отделки.

И не просто видела. Яра слышала каждое слово.

– Яра не станет чьей-либо женой против своей воли, Гром! – заявила мать Яры, скрестив руки на высокой груди. – Только переступив через мое бездыханное тело.

Яра сглотнула. Она знала эту позу, этот тон. Отцу точно не понравится, что с ним так разговаривают.

– Урга, прекрати! – отрезал Гром, вождь орков. – По древним законам нашего клана, каждая орчиха, достигшая пятнадцати зим, обязана найти мужа. Я шел тебе навстречу, жена! Поступился правилами, отсрочил ее брак. Но всему же есть предел! Ей семнадцать! Помедли еще немного, и ни один уважающий себя орк не удостоит ее вниманием.

– И это все, чего ты боишься? – вспыхнула Урга. – Что на твою дочь никто не польстится? Серьезно?

Тени, дремавшие у ее ног, внезапно взволновались, зашевелились, словно стая нетерпеливых гончих, учуявших дичь. Они впитывали гнев своей повелительницы, готовые по первому ее зову обрушиться на врага.

– Я не ведаю страха, жена, – устало выдохнул Гром. Он провел массивной ладонью по лицу, и Яра, затаив дыхание, заметила, как глубоки стали морщины на его лбу. – Я пытаюсь мыслить о ее грядущем. О будущем клана. Одинокая орчиха – это слабость.

– Неправда! – парировала Урга, ее глаза вспыхнули. – Ты страшишься подорвать свой авторитет перед кланом. Боишься, что шепот за твоей спиной превратится в откровенную насмешку. Что скажут: «Вот Гром, могучий вождь, сокрушитель Лунных эльфов, а собственную дочь к повиновению склонить не в силах».

– Ты говори, говори, да не заговаривайся! – рыкнул Гром. – Слова твои – что листопад, шумят, да сути не несут.

Его тяжелый взгляд встретился с горящим взором жены. В напряженной тишине, последовавшей за его словами, было слышно лишь потрескивание поленьев в очаге и учащенное дыхание Яры, притаившейся снаружи.

– И что же? – губы Урги изогнулись в безрадостной усмешке.

Она сделала шаг вперед, и тени послушно последовали за ней, сгустившись вокруг бедер подобно боевой юбке, сплетенной из самой тьмы.

В сознании вождя боролись два желания. Первое, простое и ясное: хорошенько встряхнуть свою строптивую супругу за очередное неповиновение, за дерзость, бросающую вызов его решению. Прижать ее к стене, заставить замолчать силой своего тела и воли, напомнив, кто здесь главный.

Но было и второе желание. Более глубинное, рожденное годами совместной жизни. Оно шептала о другом пути.

О том, чтобы просто взять и снести этот барьер из гнева и упрямства не грубой силой, а страстью. Опрокинуть Ургу на их общее ложе, укрытое мягкой шкурой пещерного зверя, и добиться своего куда более приятным для них обоих способом.

В этом заключалась их извечная война и столь же вечное примирение.

– Может хватит прятаться? – голос дяди Рактора раздался слишком неожиданно, заставив Яру подскочить.

Он возник из глубоких сумерек, словно материализовался из самого воздуха.

Всегда он умел подкрадываться незаметно, двигаясь совершенно бесшумно. Его высокая, но более поджарая, чем у вождя-брата, фигура была облачена в мягкую кожу. В черных глазах искрилась неизменная усмешка.

– Я думаю, тебе стоит вмешаться, дядя, – улыбнулась Яра, кивнув в сторону шатра, откуда доносились напряженные голоса. – Ты обладаешь уникальной способностью: разряжать накалившуюся обстановку между ними.

От автора

Дорогие читатели! Рада вас видеть в гостях!

Несмотря на то, что это вторая книга цикла «Луна и Тени», роман написан так, что его можно читать совершенно отдельно.

Все необходимые события прошлого объясняются в тексте, погружая вас в мир с первой же страницы.

Первая книга цикла – «Избранная для орков».

https://litnet.com/shrt/b8aE

2

Рактор издал негромкий, бархатный смешок и изящным движением провел рукой по своим иссиня-черным волосам, заплетенным в несколько сложных, тонких кос.

– Ох, нет! Прости, дорогуша. Ни в коем случае. Мое появление лишь подольет масла в огонь их прений. Гром начнет рычать, что я вмешиваюсь. А Урга... твоя мать, почуяв, что я на ее стороне, станет еще непримиримее. Нет, нет, – он покачал головой, его взгляд стал заговорщицким. – А все в итоге может закончится тем, что совсем не предназначено для твоих невинных глазок, девочка.

Яра почувствовала, как по ее щекам разливается горячая волна краски, и смущенно отвела взгляд от красноречивой, слишком многообещающей ухмылки второго мужа своей матери.

Ей всегда было неловко слышать об этой части жизни родителей. Той, что была скрыта за завесой их общего шатра.

Тройной союз между ее отцом – вождем племени, матерью – носительницей Теней, и младшим братом вождя уже давно не вызывал пересуды в племени.

Первое время, конечно, шептались. Старейшины хмурили седые брови, воины переглядывались, а орчихи задумчиво смотрели на троих, пытаясь разгадать эту странную геометрию любви и власти.

Но время и воля духов все расставили по своим местам. Союз стал восприниматься как нечто незыблемое, как восход солнца над острыми пиками Хребта Черепов. Ибо был он благословлен свыше!

По крайней мере, так возвестил шаман племени – Багарх, чье слово в делах духовных было законом.

Однако для Яры этот союз всегда оставался сложной, не до конца разгаданной загадкой. Она с детства видела, как могучий и грозный Гром мог положить свою огромную ладонь на плечо Рактора с доверием, которого не оказывал больше никому другому.

Видела, как Урга, чей нрав с каждым годом становился все круче, часто смотрела на младшего брата мужа с нежностью, которая смягчала даже Тени у ее ног.

И видела, как Рактор, этот насмешливый и ловкий охотник, был тем клеем, что скреплял две мощные, но такие разные силы, не давая им разрушить друг друга в яростном столкновении.

– Они решают мою судьбу, – тихо, почти шепотом, произнесла Яра, устремив взгляд в подернутое дымкой небо, где одна за другой загорались первые, робкие звезды. – Отец хочет выдать меня замуж.

– А матушка, я полагаю, жаждет для тебя союза с принцем из сказки, – мягко закончил Рактор.

Он прислонился плечом к шершавому бревну, но его пронзительный взгляд не упускал ни единой эмоции, мелькавшей на лице племянницы.

– Знаешь, в их споре нет правых и виноватых. Есть лишь два разных вида любви. Любовь твоего отца – это любовь вождя. Он видит клан, его будущее, его силу. Он желает для тебя надежного пристанища и защиты. Особенно после того, как его не станет. А любовь твоей матери... она всепоглощающая, стихийная, как ее тени. Она жаждет для тебя урагана страстей, полета души, пьянящего чувства.

– А чего желаешь ты? – внезапно, с неподдельным интересом, спросила Яра, поворачиваясь к нему. – Ты – часть этого... союза. Ты видишь все изнутри.

Рактор задумался.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива. По-своему. Не так, как это видится Грому. Не так, как грезится Урге. А так, как пожелаешь ты сама. Даже если этот путь поведет тебя далеко от стен нашего поселения, – он помолчал, а затем снова обнажил свои острые клыки в улыбке. – Но, знаешь, твой отец в чем-то прав. Дожидаться принца на белоснежном драконе можно до скончания времен. Порой стоит самой опоясаться мечом и отправиться на его поиски.

– Или, на худой конец, вырастить собственного дракона, – хмыкнула Яра, неожиданно легко подхватив его метафору.

Эти слова вызвали у Рактора новую, одобрительную улыбку.

– Это куда надежнее, – кивнул он. – И, что немаловажно, неизмеримо увлекательнее.

3

В этот момент спор в шатре, доносившийся до Яры с Рактором приглушенным гулом, вновь стал набирать силу.

– Ты слепец, Гром! – возмутилась Урга. – Неужели ты совсем не знаешь свою дочь? Яра никогда не станет приложением к боевому топору какого-нибудь из твоих воинов! Ее дух – это ураган, который сметает все на своем пути! Она дочь носительницы Теней!

– Силы не пробудились в ней! Да я и не прошу ее связать жизнь с одним из моих воинов! – прогремел в ответ Гром. – Я предлагаю ей отыскать скалу, что устоит перед ее ураганом! Есть и другие кланы, могучие и древние, чья сила не уступает нашей! Их долины плодородны, воины – сильны духом. А сыновья их вождей, чья кровь столь же горяча, нуждаются в умной и сильной жене. Это будет не просто брак, Урга! Это будет союз, который сплотит нас. Сделает наше племя несокрушимой горной грядой! Или ты хочешь, чтобы Яра осталась одна, когда мы оба отправимся к Духам, чтобы пировать в их небесных чертогах?

– Только не говори, что ты просто хочешь продать нашу дочь в другой клан, как мешок с зерном! – не сдавалась Урга. Тени у ее ног взметнулись вверх, подобно стае разгневанных воронов, готовых броситься в бой. – Ты говоришь о союзе, но вижу я лишь сделку! Торговлю живой душой! Однажды ты точно так же выкупил меня у другого племени!

– И разве плохо это для тебя закончилось?

– Гром! Я не позволю!

– Ты думаешь только о ее сегодняшнем счастье, а я – о ее завтрашнем выживании и о силе всего нашего рода! – Гром ударил себя массивным кулаком в грудь.

– Чтобы думать о силе нашего рода, муж, у тебя еще есть сын, – отрезала Урга. Она откинула голову, бросая вождю новый вызов. – Наследник твоей крови. Плоть от плоти твоей.

– Рагон еще слишком мал, жена. Ему нужны годы, чтобы окрепнуть и понять бремя власти, – отмахнулся Гром, но его взгляд на мгновение смягчился при мысли о младшем сыне.

– Есть еще Зирус, – продолжила Урга, и ее губы тронула гордая улыбка. – Он растет смелым и бесстрашным воином. Сильным, ловким, и в его жилах течет кровь твоего рода, Гром. Та же несгибаемость. Я так горжусь им.

– Под стать моему брату Рактору, – кивнул Гром и вдруг усмехнулся, в уголках глаз залегли ироничные морщины. – Ваш общий с Рактором сын смел и бесстрашен, это да. Но… дисциплина – вот что кует настоящего воина. А дисциплине его, видно, не научили.

Гром отхлебнул вина из чаши, не сводя с Урги тяжелого взгляда.

– Он слишком много времени уделяет… скажем так, любовным похождениям. Ни единой юбки не пропустит. Я не слепой. Вижу, как он заигрывает с дочерью кузнеца, а на следующий день уже шепчется с другой у колодца.

– Он молод, Гром, – отрезала Урга. – Сердце его горячо, и кровь кипит. Это пройдет.

– Пройдет? – Гром с силой поставил чашу на стол. – Зирус слишком мало времени уделяет военным задачам клана. Кто будет патрулировать границы племени? Кто будет изучать карты и тактику боя? В голове Зируса, я подозреваю, пляшут исключительно орчихи.

– Гром! – вспыхнула Урга, и тени рванулись к мужу, остановившись в сантиметре от его груди, словно наткнулись на невидимую стену.

Они молча смерили друг друга взглядами: он – холодным и непреклонным, она – пылающим от гнева.

– Говорю, как есть. Не вижу смысла приукрашивать, – парировал вождь, не отступая. Но затем его суровое лицо неожиданно смягчилось, а в уголках глаз залегли лучики морщин. – Но я могу его понять. Ему восемнадцать. Кровь играет. Помню Рактора в его годы… Тот вообще умудрился охмурить и лишить невинности дочь вождя из клана Горного Корня прямо во время празднества Великого Охотника. Еле тогда удалось избежать кровопролития между кланами.

– Прекрати сейчас же! – Урге не слишком приятно было слышать про старые любовные похождения ее второго мужа.

– Серьезно? – хмыкнула Яра, с удивлением и внезапно вспыхнувшим любопытством посмотрев на своего дядю.

Такой откровенности, да еще и в разгар родительского спора, она точно не ожидала. В ее голове складывался новый, куда более пикантный образ этого всегда насмешливого и ловкого орка.

– Обесчестил дочь вождя из другого клана? Прямо во время священного праздника? Дядя, да ты… опасен.

– Это всего лишь ошибки юности, дорогуша, – ничуть не смутившись, Рактор лишь элегантно пожал плечами, но в его позе читалось скорее удовольствие от произведенного эффекта, чем раскаяние. – Та девица, надо сказать, была весьма… настойчива в своем желании обрести достойного мужа. А я, – он приложил руку к сердцу с комичной торжественностью, – увы, был слишком молод, горяч и галантен, чтобы отказать ей в пылкой просьбе. Получается, я почти что совершил акт милосердия.

– Как низко, дядя! – возмутилась Яра, но в ее глазах прыгали веселые искорки. – И еще гордишься этим! А я все гадала, в кого Зирус такой… щедрый на сердечные победы. Теперь ясно – яблочко от яблони недалеко падает.

– Ах, не будь так сурова к старику, – парировал Рактор. – Что касается моего отпрыска… да, сын, к сожалению, действительно порой переходит все мыслимые и немыслимые границы.

– Стоит с ним серьезно поговаривать.

Яра прекрасна знала беззаботный нрав Зируса, его ослепительную улыбку, что растопила сердца доброй половины молодых орчих в поселении. Но за этим скрывалась некоторая безответственность, которая беспокоила даже ее.