(не) убежать от него

Глава 1

Мой отец умер полгода назад, оставив после себя маленькую однокомнатную “хрущевку” в самом плохом районе нашего городка. Квартира была напрочь убитая и требовала таких денежных вложений, которых у меня отродясь не было. Продать же ее за более или менее приличную сумму, тоже не представлялось возможным, поэтому мне приходилось жить там, утешая себя, что у меня есть какое-никакое, но жилье.

Я старательно мыла полы, передвигала старую мебель и покупала новые пледы и подушки, чтобы хоть как-то сделать мою халупу похожей на уютный дом. Получалось плохо. Оборванные обои, потрескавшийся от долгой жизни линолеум, ободранные подоконники – все это не просто говорило, а вопило о бедности и даже о нищете.

Моей скромной зарплаты продавца в супермаркете едва хватало на коммуналку, питание и скромную одежду. Зачастую я одевалась в сэконде, и бурно радовалась, когда мне удавалось “поймать” там что-нибудь стоящее, как к примеру, синие левисы, которые я носила с большой гордостью.

Я хваталась за любые подработки, всегда выручала девчонок, которым не хватало законных выходных и они просили меня выйти за них.

– Полечка, ты у нас просто палочка-выручалочка, – обнимала меня довольная Нина, моя напарница, когда я согласилась отработать за нее в праздники, – Чтобы мы без тебя делали? Ты такая лапочка!

– Отдыхай, Нин, – улыбалась я, – У тебя же семья, а мне все равно нечего делать. – Нина, похоже, не догадывалась, что выручаю ее не по доброте душевной, а потому что за работу в праздники, мне заплатят чуть больше положенного, и я смогу наконец купить себе новые кроссовки или зонтик… Да и сумка моя явно просилась на заслуженный отдых, как впрочем и много другое.

Я мечтала, что когда-нибудь у меня будет хорошая работа и я смогу не бояться, что мне не хватит денег, чтобы дожить до получки и смогу покупать то, что мне хочется, не выискивая глазами таблички со скидками, а еще я может быть наконец побываю на море! Хоть недельку, хоть на самом недорогом курорте! Как же мне хотелось увидеть море, пальмы, прогуляться по набережной в красивом платье, чтобы ветер приподнимал мои волосы, а я бы задумчиво смотрела на солнце, тонущее в вечернем море…

Так, мечтая о светлом будущем я и жила. До тех пор, пока настоящее не стало тем самым кошмаром, по сравнению с которым моя бедная, но уютная жизнь, показалась вполне себе нормальной. Во всяком случае, она была стабильной и спокойной

Он пришел поздно вечером. В конце мая поздно темнеет, поэтому я сидела в кухне, не зажигая света и смотрела в приоткрытое окно. Ветерок шевелил занавеску, и с улицы тянуло запахом сирени. Был слышен смех – подростки сидели на лавочке около подъезда и что-то рассказывали, кто-то перебирал струны гитары. Я пила чай и лениво размышляла о том, что нужно постирать наконец занавески – окна постоянно открыты, а на улице пыльно… В дверь позвонили и я, решив, что это соседка, которая заглядывала по вечерам, чтобы посидеть у меня, выпить чаю и отдохнуть от своих деток, открыла

Он буквально вдавил меня в прихожую, заняв собой все небольшое пространство. Высоченный, широкоплечий мужчина, лет сорока, с темными волосами и упрямым подбородком, покрытым щетиной. У него были пронзительные глаза, которые буквально прожигали насквозь и сведенные на переносице брови.

От мужчины пахло дорогим табаком, дорогим парфюмом, большими деньгами и… опасностью.

– Что вам нужно? – пропищала я, надеясь на то, что он ошибся дверью, или подъездом.

– Мне нужна ты! – рявкнул он.

Глава 2

Я отступила в комнату, он шел за мной следом, на его скулах играли желваки, а в глазах плескалась ярость. Боже, у меня вспотели ладони от страха и сердце готово было выскочить из груди.

– За-а-чем я вам нужна? – пролепетала, продолжая пятиться, пока не наткнулась спиной на шкаф. Он навис надо мной, будто скала

– Придется тебе, кукла, ответить за грехи твоего папеньки, будь он не тем помянут. – ухмыльнулся он и ухватил меня за подбородок, – Ничего так, девочка, свежая. – процедил он.

Мне удалось выскользнуть из его рук и я метнулась к окну.

– Я буду кричать. – я рванула на себя оконную раму, она открылась со скрипом и в лицо мне дунул свежий ветерок, – Кто-нибудь вызовет полицию.

– Посмотри в окно, – хмыкнул мужчина, – Там мои люди. Хоть обкричись, никто не посмеет вмешаться. – я выглянула в окно – два внедорожника с тонированными стеклами. Возле машин стояли коротко стриженные парни с широченными плечами, они лениво перебрасывались словами, прислонившись к машинам и посматривали на окна…

Я отшатнулась от окна, судорожно вспоминая, где у меня телефон. Кажется он в кухне. Черт! Как нарочно, я оставила мобильник на кухонном подоконнике…

– Сядь. – мужчина кивнул в сторону дивана и я послушно присела на самый краешек. Может быть это все же какая-нибудь ошибка? И сейчас я все объясню, он поймет и мы с ним расстанемся…

– Это не ошибка. – он будто прочитал мои мысли, – Что ж Аркашка такую убогую хату дочке оставил? – он, прищурившись осмотрел стены, – Столько денег через него прошло, а тебе ничего не перепало, выходит?

– Какой Аркашка?.. – до меня дошло, что он говорил о моем отце, и я быстро его перебила, – Вы точно ошиблись! Папа работал кладовщиком, у него была очень маленькая зарплата и он часто болел… Вы ошиблись…

– Я никогда не ошибаюсь, кукла, – качнул он головой, – И о папе своем выходит, что ты мало знала! – насмешливо продолжил он, – К его лапкам миллионы прилипли. Причем, заметь, чужие миллионы, которые придется отдавать. Тебе, кукла, отдавать.

– Я не кукла! – рассерженно кричу я, – И где же эти миллионы? – я распахнула шкаф, – Ищите! Если найдете – они ваши! Только подумайте, – судорожно вздохнула, – Если бы у нас были миллионы, как вы говорите, жили бы мы в такой нищите?

– Вот то и интересно, – протянул мой “гость”, – Где он схоронил деньги?

– Не было у него ничего. – я так вымотана, что у меня не осталось сил даже на то, чтобы бояться, – Мы с папой никогда не шиковали, у него на лекарства даже денег не хватало, так что вы не там ищите… Если даже вы убьете меня, – я обняла себя за плечи, мне вдруг стало очень холодно, – Вы все равно ничего не найдете. – мои зубы начали стучать, а пальцы заледенели, – Но вы ищите, конечно…

– Не боись, поищем. – он бросил на меня такой взгляд, что я съежилась, – И молись, чтобы нашли…иначе придется тебе все отрабатывать, а ты столько не стоишь, кукла, даже, если будешь круглыми сутками… работать. – он опять усмехнулся и схватил меня за руку, – Поедешь со мной.

– Ку-у-да? – прошептала я и мое сердце ухнуло куда-то вниз, – Я не могу, мне завтра на работу.

– Теперь ты на меня работаешь. – процедил он и провел большим пальцем по моим губам, – Будешь делать все, что я захочу, если… если, конечно тебе дорога твоя жизнь, поняла?

– Поняла, но…

– Никаких “но”! – рявкнул он так громко, что я вздрогнула.

В это время в комнату заглянул один из “качков”.

– Демид, там это… – парень с интересом посмотрел на меня, – Ребята спрашивают, долго мы тут будем, а то нас в клубе ждут.

– Клуб сегодня отменяется. – буркнул Демид, – Оставишь тут Севу с Лехой, пусть перевернут все, каждую досочку поднимут… Вдруг тайник какой.

– Понял. – лениво кивнул парень, – А девушка?...

– Куклу забираю. – ухмыльнулся Демид, – В дочки-матери поиграем с ней. Все, Кир, пошли.

Я слушала все это, вытаращив глаза и старалась не расплакаться. Это похоже на кошмарный сон! Разбудите меня! Пожалуйста, кто-нибудь! Это не может быть правдой.

– Не вздумай кричать. – прошипел Демид, вытаскивая меня из квартиры на лестницу, – А то я и с соседями могу разобраться, поняла?

– Да, – сглотнула я, надеясь, что нам на пути встретится хоть кто-нибудь. Хоть один человек, который потом позвонит в полицию и расскажет, как меня увели с собой бандиты… Но было так тихо, будто во всем доме не было никого живого.

Если кто и подавал голос, то это маленькая собачка, которую выгуливала каждое утро пожилая женщина со второго этажа. Собачка храбро лаяла, и даже пыталась рычать…

– Ай Моська, – хмыкнул Демид, когда мы проходили мимо двери, за которой надрывалась собачка, – Маленькая, видать, но храбрая. Уважаю.

Мы вышли во двор и Демид втолкнул меня в машину. Кир прыгнул за руль, я вжалась в угол сидения… В этот момент, я хотела только одного – чтобы все это оказалось сном.

Визуалы

Пора познакомиться с нашими героями.

Полина. Такой ее увидел Демид

Демид. Таким его впервые увидела Полина

Мои дорогие, очень волнуюсь. Поддержите книгу - добавьте в библиотеки и подарите звезды.

Глава 3

В салоне пахло кожей, табаком и каким-то парфюмом. Демид с Киром и еще один парень, к которого они звали Деном, перебрасывались фразами, смысла которых я совершенно не понимала, будто они говорили на незнакомом мне наречии. Я закрыла глаза и постаралась успокоится.

Я вспоминала нашу с папой жизнь и пыталась вытащить из этих воспоминаний хоть что-нибудь, что говорило бы о больших деньгах… Ничего. Пусто. Мы покупали продукты в самых обычных магазинах, “ловили” скидки, в нашей квартире не было ремонта лет двадцать, если не больше… Я и работать пошла, потому что не могла себе позволить даже учебу в колледже – на бесплатное мне не хватило баллов, а платить было нечем.

– Папа, что же у тебя за друзья такие были? – мысленно обращалась я к отцу, – Почему теперь мне приходится расплачиваться за какие-то твои долги?

Как мне объяснить этому отморозку, что у нас никогда не было не то, что миллионов, но даже сотен тысяч? Я и понятия не имею, каким образом папа мог быть причастен к этим бандитам…

– Приехали, кукла. – обернулся ко мне Демид и выпрыгнув из машины, открыл дверцу с моей стороны, – Вылезай.

– Не надо меня называть куклой. – тихо сказала я, ступая на землю, – Меня Полиной зовут.

– А че! – заржал Кир, – Правда ведь на куклу похожа, на эту, как ее… Барби, вот! Волосы белые, глаза большие, сиськи, попа…

– Хватит ржать, – осадил Кира Демид, – Иди, предупреди Галку, чтобы подготовила комнату для… Полины.

Кир хмыкнул и побежал по ступеням в дом. Я оглянулась – двухэтажный дом, большие панорамные окна, терраса, покачиваются фонарики, в окнах горит свет и мелькают люди. Тихо, все это похоже на красивую картинку чей-то жизни, где есть большой загородный дом, терраса, увитая плющом, мерцают огоньки, где-то слышен смех и стрекочут кузнечики… Но я подняла взгляд на Демида и все очарование этого мгновения рассыпалось, как песочный замок…

– Проходи. – Демид шутовски поклонился, – Добро пожаловать.

Я молча поднялась по ступеням и вошла в дом. Все было так, как бывает в обычных домах – стол, камин, мягкие диваны и кресла,на которых лежали подушки и пестрые пледы, я заметила в окна стеллажи, набитые книгами, подошла ближе.

На полках стояли довольно редкие издания – Золя, Диккенс, Чехов… Я провела пальцем по корешкам, кто бы мог подумать, что такие люди, как этот Демид могут иметь такую библиотеку. Хотя может быть это и не его книги…

– Удивлена? – прервал мои размышления Демид, – Думала, что у меня в доме ружья по стенам и кинжалы висят? – хохотнул он, – Я знаешь ли еще музыку слушаю и…

– Ничего я не думала. – буркнула я и села в кресло, – Мне больше думать не о чем, как о ваших увлечениях… Может вы все же постараетесь понять, что вы ошибаетесь, – я вздохнула, – Я, правда, ничего не знаю ни о каких деньгах! Если бы у меня были деньги, – я шмыгнула, – Стала бы я жить в этой халупе? Вы же сами видели?

– Видел. – кивнул Демид, – Но, что поделать, – ухмыльнулся он, – Нет денег – придется работать.

– Как? – посмотрела я ему в глаза, – Будете забирать мою зарплату? Хорошо, но только мне тогда нужно вернуться домой, потому что мне завтра на работу…

– Помолчи, а? – рявкнул Демид, – На кой мне твоя работа? Сколько ты там получаешь? Полтинник?

– Меньше. – опустила я голову.

– Ну, о том и речь. – кивнул Демид, – Твоей жизни не хватит, чтобы отработать, а тебе ведь еще надо есть и пить… Так что поживешь здесь и будешь работать на меня.

– Не поняла, – я прикусила губу, – Полы что ли мыть? Или белье стирать? Готовить я не очень умею…

– Ты глупая совсем? - поднял бровь Демид, – Полы мыть есть кому, да и повар у меня хороший, а ты будешь радовать меня… Придется тебе поработать, – он бросил на меня тяжелый взгляд, – Поняла?

– Нет. – я сложила на груди руки и изо всех сил постаралась не разреветься, – Если вы хотите, чтобы я с вами… спала, то забудьте об этом. Нет. – комната поплыла у меня перед глазами, – Лучше умереть.

– Ты что, кукла? – прошипел Демид и схватив меня за плечи, рывком поднял с кресла, – Будешь ерепениться, отдам тебя мальчикам на забаву, а они уж придумают, что с тобой делать, можешь даже не сомневаться! Они у меня смышленые! – он наклонился ко мне, – Так что будешь раздвигать ноги и ротиком работать для меня, если не хочешь играться сразу с тремя, это тебе ясно?!

Я молчала. Он тряхнул меня так, что моя голова чуть не оторвалась от туловища и швырнул обратно в кресло.

– Не рыпайся, кукла. – прорычал Демид, – Лучше смирись, тогда будет не больно, а местами даже приятно. Я умею делать девочкам приятно.

Он развернулся и вышел из комнаты, а сидела, глотая слезы и проклинала свою никчемную жизнь.

В комнату заглянула пухленькая молодая брюнетка.

– Пойдем со мной. – кивнула она мне, – Это ты Полина?

– Да. – прошептала я.

– Я – Галя, – она быстро побежала по лестнице на второй этаж, я едва поспевала вслед за ней, – Вот здесь будет твоя комната, – Галя толкнула светлую деревянную дверь, – Располагайся.

– Спасибо. – я осмотрелась – большая комната, у окна кровать, покрытая пестрым покрывалом, туалетный столик, кресло, небольшой шкаф.

– Вон там дверь в ванную и туалет, – Галя кивнула на белую дверь в простенке, – В шкафу есть одежда, так что можешь переодеться.

– А телефон?... – робко спросила я, – Можно мне позвонить?

– Чего нет – того нет. – покачала головой Галя, – И вот еще… – она внимательно посмотрела на меня, – Не пытайся бежать. Ничего не получится, только разозлишь Демида.

– И что тогда? – я закусила губу, – Убьет?

– Не убьет, – усмехнулась Галя, – Но… я тебя предупредила, а дальше думай своей головой. Не спорь с ним и все будет хорошо.

Она тряхнула головой и пошла к двери.

– Через час ужин, – обернулась Галя, – Спускайся вниз.

– Я не голодная. – я села в кресло и отвернулась.

– Как знаешь, – вздохнула Галя и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Глава 4

А утром следующего дня пришел он. Демид.

Он подошел к кровати и его губы дернулись.

– Придется тебе постараться, кукла. – тихо сказал он и начал расстегивать рубашку, глядя мне в глаза, – Не нужно брыкаться – я буду нежным… если ты будешь послушной.

– Я не хочу, – выкрикнула я, натягивая одеяло, – Это невозможно! Я не буду с тобой спать! Выйди из моей комнаты! Убери от меня руки!

– Придется. – процедил он и с силой сдернув одеяло, швырнул его в угол, – Не сегодня, так завтра. Не захочешь добровольно – заставлю силой. И помни, девочка, – он наклонился так, что я ощутила запах его парфюма – мятный и свежий с нотками дерева и табака, – я не буду играть с тобой в кошки-мышки. У тебя времени - ровно до вечера. И, если ты продолжишь истерить, то… – он резко выпрямился и усмехнулся, – То ты пожалеешь… Время дискуссий вышло. Теперь ты выполняешь мои условия.

Он вышел из комнаты, хлопнув дверью и я услышала, как щелкнул замок. Я уткнулась в подушку и разрыдалась от обиды и боли.

Неужели все о чем я мечтала, сейчас вот так просто разбилось? Я не увижу море, не надену летящее платье, не пройдусь по белому песку, обжигающим босые ступни? Из-за чего?

Я скрипнула зубами. Не хочу я подчиняться этому мужлану, я не девочка по вызову. Пусть попробует взять меня силой! Как он это себе представляет? Пугать он меня вздумал? Ха! Меня трудно напугать, в конце концов, я свободный человек! Пусть попробует! Сердце колотилось так, что, казалось, треснут ребра. Я представила его руки, его вес, и желудок свело тошнотой. Нет, только не это...

Я лихорадочно натянула на себя одежду и огляделась по сторонам. Должен же быть какой-нибудь выход? Из любой ситуации, даже самой патовой, всегда должен быть выход… Рванула на себя оконную створку – на меня тут же уставился какой-то громила, который сидел на террасе и гладил по загривку большого пса, пес рыкнул, а парень усмехнулся и помахал мне рукой, я тут же захлопнула окно. Что делать?

Я заметалась по комнате, как пойманная в клетку мышь. Думай, Полина, не зря же ты столько книг прочитала!

Холодный ужас сжимал горло. Выхода не было. Окно – сторожевая собака и громила. Дверь – на замке. Мое тело, моя воля – уже не были моими. Они стали предметом торга, угрозы, насилия.

Не хочу! Не могу! – кричало внутри, но крик этот был беззвучным, запертым, как и я. Отчаяние, липкое и холодное, заползало под кожу. Мысли путались, скатываясь в одну черную точку…

Кто такой это Демид и почему он решил, что может вот так просто растоптать меня? Я не знаю, что там его связывало с папой, но я не имею к этому никакого отношения! И не собираюсь расплачиваться за его долги! Прости, папа, но это не моя игра.

Я опять подошла к окну и, спрятавшись за занавеской, оглядела двор. Интересно, просматривается ли территория? Наверняка где-то висят камеры, знать бы еще где. Ни собаки, ни того парня, что ее гладил , не было видно, но это ровным счетом ничего не значило – может они просто сейчас вне зоны видимости. Сидеть и ждать вечера, как забитая овца? Нет. Придется выйти из дома. Хотя бы чтобы понять, с чем я имею дело.

Будь, что будет!

Истерить я не буду, но и покорно идти на поводу у этого Демида, я тоже не стану. Не дождется!

Осторожно спустившись по деревянной лестнице на первый этаж, я пошла на запах еды. Если пахнет едой, то значит там кухня и скорее всего готовит женщина. С женщиной я смогу поговорить и может быть сумею что-то разузнать. Кухня оказалась большой, светлой и уютной. Наверное, в другое время, я позавидовала бы той женщине, которая здесь хозяйничала…

– Доброе утро! – около плиты стояла полная круглолицая женщина, на вид ей было лет пятьдесят, у нее были светлые кудрявые волосы и курносый нос, усыпанный веснушками, – Садись-ка, милая, налью тебе чаю. У меня плюшки поспели. – она вытерла руки передником и поставила на стол блюдо с румяными булочками, – Тебя как звать-то?

– Поля, – улыбнулась я, присаживаясь к столу.

– А я тетя Оля. – она присела напротив меня, подперев щеку рукой, – Ешь, Поля, ешь. У меня плюшки всегда удавались.

– Спасибо, очень вкусно. – булочки, действительно, были вкусными и поняла , что ужасно проголодалась. Напившись чая, я помогла тете Оле убрать со стола.

– Скажите, а я могу выйти прогуляться? – как бы невзначай спросила я, – Хочется воздухом подышать…

– А чего не выйти? – пожала она плечами, – Иди, посиди на солнышке.

– Меня… я видела в окно собаку, – пробормотала я, – Меня не покусают?

– Ой, да не бойся, – махнула она рукой, – Они на вид грозные, а на самом деле как котята. Возьми вон, – она сунула мне в руки булочку, – Угостишь и они тебя за свою примут.

– Странно, бойцовские псы… – хмыкнула я.

– Э, да там от бойцовских псов – только рожи зверские, – заливисто расхохоталась тетя Оля, – Они своего хозяина стоят – тот тоже вроде грозен…

– Да? – протянула я, – Мне показалось, что он… опасный.

– Ну для кого-то опасный, а за своих горой стоит… – она отвернулась к духовке, качая головой, – Иди, милая, погуляй, а я мясом займусь.

Я вышла на террасу и зажмурилась от яркого солнца, пахло свежестью и цветами… спустившись со ступенек, я пошла по дорожке, поглядывая по сторонам, людей не было видно, только пчелы кружились над цветами. Я протянула руку к цветку и замерла… навстречу мне по дорожке мчался огромный питбуль. Боже. Что делать? Бежать? Смешно соревноваться в беге с собакой. Пес подбежал ко мне и… сел напротив, высунув язык. Мне даже показалось, что на его, действительно зверской морде, мелькнуло подобие улыбки.

– Ты меня не съешь? – прошептала я, – У меня есть для тебя плюшка, вкусная… – я протянула булочку псу и он осторожно, губами, взял ее, секунда и плюшка исчезла, – Ох, ты обжора, – тихо рассмеялась я, – Значит тетя Оля меня не обманула? И псы эти страшны только с виду? А про хозяина она ведь тоже сказала, что он не так грозен, как кажется. Я потрепала пса по шее, а он вильнул хвостом в ответ

Глава 5. Демид

Тишина. Густая, давящая, нарушаемая только треском поленьев в камине. Я стоял у окна, сжимая в руке тяжелую пепельницу – холодный оникс, гладкий и беспощадный. Как факт. Как долг.

Аркадий.

Имя обожгло изнутри, как кислота. Не просто вор. Не просто крыса, сбежавшая с общаком. Друг. Единственный, наверное, за всю эту поганую жизнь, кому я хоть немного верил за решеткой.

В кабинете пахло дорогим коньяком, кожей и… пылью воспоминаний. Я зажмурился, и тюремная коробка навалилась со всей своей мерзкой реальностью:

Сырость. Вечная сырость бетонных стен, въевшаяся в кости. Скрип нар. Гогот дежурного по коридору. И он – Аркаша. Щуплый, с хитринкой в глазах, но с какой-то дикой, необъяснимой жизненной силой. Как сорняк, пробивающий асфальт. Помню, как он поделился последней пайкой хлеба, когда я после "воспитательной беседы" с паханами лежал разбитый в углу.

– Держись, Демид , – хрипел он, суя мне в руку черствую горбушку. Его пальцы – тонкие, нервные, музыкальные. Он мечтал о скрипке, болван. В зоне!

Я швырнул пепельницу на кресло. Звякнуло. Глухо. Как тогда звякнули наручники на его запястьях, когда его повели в ШИЗО за ту самую пайку, которую он мне отдал. За то, что ослушался "смотрящего". Идиот. Героический идиот.

Мы выживали. Доверяли друг другу глоток воды, кусок сахара, самое сокровенное – мысли о свободе, о женщинах, о том, как заживем по-человечески. Он клялся, что если выберется, найдет свою дочурку, Полинку. Глаза у него светились, когда о ней говорил.

– Умница она у меня, Демид, вся в меня, только красивая.

Красивая. Да. … хрупкая. Как фарфор. И глаза – те же самые, как у отца, серые, с искоркой. Только в них не было его хитринки. Был чистый, животный ужас. И ненависть. Когда я ворвался в ее комнату, когда увидел, как она вжалась в стену… Это был взгляд загнанного зверька. Не воровской дочери. Не соучастницы.

– Папа давно умер! Я ничего не знаю о ваших деньгах!

Ее крик все еще звенел в ушах. Истеричный. Отчаянный. И… правдивый? Чертовски правдивый.

Я подошел к бару, налил коньяку. Жидкий огонь обжег горло, но не смог прогнать холодную струю сомнения. Аркадий исчез. Бесследно. С деньгами. Я искал. Весь общак искал. Нашли только могилу на каком-то захудалом сельском погосте. Пьяный загул, сердечный приступ. Типичный конец для сломленного зоной человека, который не смог вписаться в вольную жизнь. А деньги? Ушли в песок. Или он успел их спрятать? Кому рассказал? Этой… Полине?

– Я ничего не знаю!

Я снова увидел ее у стены. Белое, как мел, лицо. Глаза, полные ужаса. Она скорее предпочтет смерть. Ей противна моя постель. Мои прикосновения. Это ли не самый чистый показатель? Воры, шлюхи, предатели – они цепляются за жизнь, лгут, выкручиваются. Она… оттолкнула меня, зная, что я могу пойти на все.

Она не знала, Демид. Голос в голове звучал настойчиво, противно. Голос разума. Аркаша ее бросил. Как его бросили. Как меня бросили. Он не рассказал ей ничего. Не оставил ничего, кроме фамилии и страха.

Я допил коньяк. Горечь расползалась по всему телу. Не только от алкоголя. От осознания.

Злость. Яростная, всепожирающая злость на Аркадия – за предательство, за воровство, за то, что втянул в это невиновную – все еще клокотала где-то в глубине. Но ее вектор смещался. С Полины – на призрак ее отца. На его глупую, пьяную смерть, которая лишила меня даже права на месть. Кого бить? Кого карать? Мертвеца? Его дочь, которая оказалась просто… пешкой? Жертвой вдвойне?

Я подошел к окну, смотря в темный сад. Там, в комнате, она сейчас одна. Под присмотром Ольги. С мыслями обо мне – чудовище, насильника, убийцы ее надежд.

Я всегда помогал слабым. Старухи, дворняги… Даже в зоне крыс не давил – пусть бегают. Слабых ненавидел, но… не трогал, если не лезли. А она… Она слабая? Да. Физически. Но то, что она не сломалась, нашла в себе силы оттолкнуть… Это не слабость. Это отчаянная сила. Сила, чтобы сказать "нет". Даже ценой всего.

Я не хотел этого признавать. Злился на себя за эту мысль. За эту… жалость? Нет. Не жалость. Переоценку. Я ошибся. Ошибочно нацелил гнев. Сломал не ту, кого нужно.

Придется тебе постараться, кукла. Мои слова ей эхом отдались в памяти. Глупость. Какая теперь "старательность"? Какое послушание? После того, как я силой притащил ее сюда? После того, как я увидел в ее глазах не страх насилия, а тоску по утраченной свободе?

Она не кукла. Куклы не смотрят на тебя с такой ненавистью и… презрением.

Я резко развернулся от окна. Нужно было идти. Проверить дела. Отвлечься. Но ноги не шли. Мысль крутилась вокруг нее. Вокруг ее бледного лица. Вокруг ее дрожащих рук.

Злость утихала. Непрошено, неожиданно, но утихала, как шторм, выдохшийся в берег. Оставалось другое. Тяжелое. Непривычное. Чувство долга перед призраком друга и его дочерью? Нет. Слишком пафосно. Осознание своей ошибки и тупика? Ближе.

Я подошел к столу, взял телефон. Набрал номер охранника у ее окна.

– Это я. – Голос прозвучал хрипло. – Девушка… Полина. Никаких эксцессов… не обижать.

Положил трубку. Не добавил "до вечера". Не добавил угроз. Просто… пусть отдыхает.

В камине рухнуло обгорелое полено, рассыпав искры. Как рухнула моя уверенность, что я все контролирую. Что она – просто вещь, компенсация за украденное.

Она была дочерью Аркадия. Дочерью человека, который однажды поделился со мной последней пайкой хлеба в аду. А потом Аркадий обокрал меня, обокрал нас всех.

И я… я чуть не сломал ее окончательно.

Злость еще тлела где-то глубоко – на Аркадия, на мир, на себя. Но на нее… Она гасла. Сменяясь тяжелым, неудобным чувством, в котором не хотелось разбираться. Признаться себе в этом? Ни за что. Но игнорировать факт уже не получалось.

Она не знала. Она просто оказалась на моем пути. Как я когда-то оказался на пути ее отца в тюремной камере. Только он протянул руку. А я – нет.

Я налил еще коньяку. За Аркадия. За его глупую, пьяную смерть. За украденный общак. За его дочь, которая теперь боится каждого моего шага за дверью.

Глава 6

– Ты кто такая? – высокий молодой парень стоял передо мной, сощурившись от солнца. Гром радостно вилял хвостом, умильно глядя на него. Парень совсем не был похож на тех качков, что накануне сопровождали Демида, он скорее напоминал студента-старшекурсника – модные очки в тонкой оправе, и за их стеклами виднелись насмешливые голубые глаза, светлые волосы, джинсы, белая футболка, – Привет! – поздоровался он, – Ты смелая – не испугалась Грома.

–Знаешь, кто-то сказал, что чем больше он узнает людей, тем больше любит собак, – пробормотала я, – И сегодня я в этом убедилась. Некоторые люди меня пугают намного больше.

– О, – усмехнулся парень, – Красивая и умная к тому же… Я – Глеб.

– Полина. – кивнула я, – Ты здесь… работаешь или…

– Боже упаси. Я здесь... отбываю визит вежливости. Мамина воля. – перебил меня Глеб, – Я к дяде приехал. Мама просила ему передать старые бумаги. – он фыркнул, – Ей ведь не объяснишь, что ему не интересны все эти фотографии, письма и всякое такое… А ты? – он с интересом взглянул на меня, – Тоже у кого-то гостишь? Я только пару дней назад приехал, никого не знаю. Люди тут приходят, уходят… – он пожал плечами, – Кто кому кем приходится – шут их разберет.

– Ну… – протянула я, – Вроде, как гощу… кое у кого… Твой дядя – это Демид? – я поняла, что Глеб чем-то напоминает Демида – наверное очень давно тот тоже был таким же, хотя сейчас в это трудно было поверить…

– Ага, – кивнул он, – Демид. Пошли к бассейну пройдем, там можно посидеть под зонтиками, очень жарко. Вон у Грома язык на плече висит.

– Идем. – я подумала, что надо постараться узнать у Глеба, можно ли отсюда выбраться. Похоже, что он пока не знает про меня, и я решила, что это большая удача. Мы пошли вдоль дома по дорожке, выложенной плиткой и я заметила, как из окна на первом этаже на нас внимательно смотрит Галя. Я отвернулась, почему-то от ее взгляда мне стало не по себе.

Около бассейна стояли шезлонги, столики и ротанговые кресла под полосатыми зонтиками. Мы сели за столик. Гром умчался, услышав шорох в кустах.

– Не иначе, как кошка пробежала, – улыбнулся Глеб, – Они с ней вечно носятся друг за другом.

– Он ее не съест? – испугалась я.

– Они спят в обнимку. – рассмеялся Глеб, – Прямо как кошка с собакой.

– Вот странно, – проговорила я, – Собака и кошка нашли общий язык, а люди зачастую не слышат друг друга.

– Да, есть такое, – Глеб внимательно взглянул на меня, – Поля, у тебя что-то случилось?

– Почему ты так подумал? – кисло улыбнулась я, – Это заметно?

– Вообще-то да, – усмехнулся Глеб, – У тебя глаза… больные что ли… прости, – поспешно добавил он, – Это не мое дело.

– Ничего. – покачала я головой, – Всякое навалилось… со всех сторон.

– Значит нужно срочно поднять тебе настроение. – уверенно сказал Глеб.

– Как? – усмехнулась я, – Не думаю, что у тебя получится.

– Чего это? – он снял очки и протер стекла белоснежным носовым платком, – Я вообще-то парень веселый… Слушай, – он водрузил очки на нос, – А что ты скажешь, если я приглашу тебя в кафе? Не подумай ничего такого… просто посидим, выпьем кофе, съедим что-нибудь вкусное, а?

– В кафе? – сердце забилось быстрее. Неужели у меня будет шанс улизнуть отсюда? Нет, вряд ли… Глеб наверняка пойдет к Демиду и скажет ему, что решил пригласить девушку в кафе… – А дядя твой разрешит?

– Ну во-первых, я не мальчик, чтобы отпрашиваться у дяди, – хмыкнул он, – Во-вторых, дядя уехал по делам. Сказал, что приедет поздно. – я почти перестала дышать, ладони вспотели… нужно решаться, пока Демид не вернулся и не пришел ко мне, как обещал…

– С удовольствием. – улыбнулась я, стараясь, чтобы Глеб не заметил моего волнения, – А мы можем уйти… как-то незаметно? Понимаешь, не хочется, чтобы судачили…

– Ой, вы девушки, любите все усложнять! – рассмеялся Глеб, – Ладно, уйдем по-тихому. Я тут нашел одну лазейку… – он хитро мне подмигнул, – Точнее Гром нашел, а я просто шел по его следам. Видишь, – он кивнул в сторону огромного дерева, росшего рядом с высокой оградой, – За этим дубом есть маленькая калиточка. Зачем она там? – он пожал плечами, – Подозреваю, что никто не знает и попросту о ней забыли. Она заросла вьюном… В общем, я толкнул дверь, – он сделал страшные глаза, – А она, хоп! и открылась. Ну я все опять замаскировал, – он смутился, – Прям почувствовал себя скаутом каким-то… Мы через нее выйдем, а там через пару метров трасса. Я машину заранее поставлю. Идет?

– Идет. – у меня пылали щеки от волнения, – Может будет лучше, если ты будешь ждать в машине, чтобы мы не привлекали… внимания? Чтоб уж совсем по-скаутски было, – попыталась пошутить я.

– Точно! – он кивнул, – Тогда, как выйдешь наружу, повернешь направо и иди по тропинке.

– А камеры? – я прикусила губу, – Никто не заметит?

– Во-первых, не думаю, что за деревом есть камера, – Глеб задумался, – Но на всякий случай я на полчасика выключу видеонаблюдение.

– Ты сумеешь? – протянула я.

– Обижаешь. – Глеб выпятил грудь, – Я – опытный программист, уж с этим примитивом как-нибудь справлюсь. Ну что? Договорились? В семь я буду ждать тебя.

– Договорились. – твердо ответила я.

– Ну и отлично. – он встал, – Ты, кстати, не сказала – у кого гостишь?

– Вот вечером и расскажу. – улыбнулась я, – А то вдруг нам не о чем будет говорить?

– Ладно, – он взглянул на часы, – Пойду тогда проверю машину… Ничего, что я тебя оставлю?

– Конечно. – кивнула я, – Мне тоже нужно… навести марафет. – Глеб, насвистывая пошел к дому, к нему подбежал Гром, радостно подпрыгивая, а сидела, стараясь унять свое волнение. Неужели у меня получится выбраться из этой тюрьмы? На секунду мне стало стыдно – я собиралась обмануть Глеба, который ни в чем не провинился предо мной, но я отбросила эту мысль – он племянник Демида. И значит один из них.