Лея:
Мешок на голове. Я задыхалась в нём.
Меня куда-то тащили: сначала вперед, затем вверх по ступеням. Гулкий топот ног заглушал все остальные звуки. Я не сопротивлялась — бессмысленно. Все равно выследят, все равно схватят.
Такова моя судьба, я уже смирилась.
Меня впихнули в комнату и грубо швырнули на кровать. Первым порывом было сорвать ткань с лица, но сверху тут же навалилось тяжелое тело.
— Держи крепко эту стерву! — прохрипел главарь, и сотрясся в болезненном кашле.
Меня грубо схватили за запястья. Вот тут я не выдержала — закричала, сорвавшись на вопль. Крик тут же оборвали, накрыв рот ладонью, напомнили бесполезность любых потуг.
Так было всегда. Слезы обожгли глаза: не спастись, только покориться.
Мои руки стянули шнурком и намертво привязали к спинке кровати. Наконец мешок сорвали.
Я посмотрела на своих мучителей. Четверых добротных мужиков. Злых и взвинченных, молодых и сильных…
Хотя, если честно, вид у них был уже изрядно потрепанный и, без преувеличения, — покалеченный…
Они в ответ уставились на меня — маленькую, беспомощную, сжавшуюся в комок — и... перекрестились.
— Гарольд, останешься за ней присматривать! — скомандовал здоровяк с остатками некогда пышной рыжей шевелюры.
У бедняги Гарольда от страха глаза едва не полезли из орбит.
— Почему я? — прошамкал он (с недавних пор парень шепелявил из-за отсутствия передних зубов).
— Не боись, тут куча народа! Не успеет!
Троица покинула комнату так быстро как только смогла. Оставшийся малый прижался к стене и с опаской огляделся, будто ожидал, что из щелей вот-вот поползут ядовитые змеи.
Я бессильно откинулась на подушку. Кисти онемели от тугой веревки, но просить об облегчении не рискнула: Гарольд вряд ли отважится ещё раз подойти ко мне после последнего случая.
Оставалось только ждать и надеяться... Я оборвала себя на этой мысли. Никто не придет на помощь. Сама пыталась спастись — и вот результат: лежала теперь связанная в какой-то конуре. Судя по доносящимся снизу звукам таверны, мы на постоялом дворе.
Значит, много людей. Значит, обойдётся малыми проблемами.
Меня не трогали до глубокой ночи. Гарольд дежурил у двери, не отлучаясь даже по нужде. Он всем своим видом показывал, что готов был в любой момент пуститься в бегство.
Ну и пусть. Мне тоже было не сладко!
Суматоха у двери разбудила меня: конвоиры втаскивали в комнату нечто огромное. Спросонья или с перепугу я не сразу поняла, что это за исполин. С виду человек, но невероятно громадный и мускулистый. А еще почему-то... зеленый.
Как моим щуплым тюремщикам вообще удалось его скрутить?
— Вы его убили! — догадалась я.
Рудольф выругался:
— Помалкивай, дура!
— Отец обязательно узнает, как вы со мной обращаетесь!
Мужчины переглянулись, и мне не понравился их взгляд.
— Он нас не найдет.
Последний аргумент рассыпался в прах. Я с ужасом наблюдала, как зеленокожего подтаскивают к постели. Когда его свалили рядом, мне пришлось забиться в дальний угол из страха быть раздавленной.
Его грудь мерно поднималась — значит, жив. А ещё от него до безобразия разило спиртным.
Мужчины нависли над кроватью, переводя дух.
— Знакомься, — хмыкнул Рудольф. — Твой новый защитничек.
Я опешила. Перевела взгляд с бесчувственного гиганта на конвоиров:
— Вы в своем уме?
Сомнения были. Особенно после всего пережитого ими…
— Твой отец уже едет сюда, — отчеканил Рудольф, заставив меня внутренне содрогнуться. — А до тех пор этот присмотрит за тобой.
Все четверо поспешили вон.
— Постойте! Вы не можете меня так оставить! — закричала я вслед.
Наедине с мужчиной, в закрытой комнате, беспомощная... Да не просто с мужчиной — со зверем! За мгновение я на воображала столько мерзостей, что хватило бы на поколения вперёд. А мои конвоиры даже не обернулись.
Дверь хлопнула. Из коридора донеслись удаляющиеся голоса:
— Жалко мужика… — прошепелявил Гарольд.
— Чего жалеть? Он орк! — ответил резко Рудольф. — Этих магия…
Слова затихли. Я по-новому взглянула на соседа.
— Орк, значит. — Незнакомое слово непривычно сорвалось с губ.
Следующие несколько часов я отчаянно пыталась освободиться. Дергала путы, тянула веревку зубами. Сколько времени осталось до приезда отца? Мне уже мерещилась его тяжелая поступь за дверью, хотя раньше утра ждать его не стоило. Я стерла кожу в кровь, но узлы не поддались.
Удача была не на моей стороне.
Я посмотрела на орка. Что ему такого наплели, что он согласился охранять меня? Наверное, просто озолотили и правду скрыли. Я грустно усмехнулась: то-то его утром ждет сюрприз.
Окончательно выбившись из сил, я затихла. Орк снова привлек мое внимание. Он лежал на боку в одних штанах, и по его телу можно было спокойно изучать анатомию мужского тела: рельефный пресс, широкая грудь, мощные плечи. Он не двигался, и я, осмелев, подползла ближе, пытаясь разглядеть лицо, скрытое густыми волосами.
В поместье горничные любили шептаться об орках — лесных чудовищах, похищающих детей и невинность девиц…
Я никогда не была суеверной, но в последнее начинала верить…
Но только в результат. И по доброй воле.
Смутившись, я отвернулась от верзилы и попыталась уснуть. Четкого плана не было, но, возможно, мне удастся с ним договориться?