Нежеланная

1

Вечер в огромном особняке элитной семьи Хан был похож на тщательно продуманный спектакль. Высокие потолки зала утопали в мягком свете хрустальных люстр, белые розы украшали каждую колонну, а негромкая классическая музыка подчёркивала статус собравшихся гостей. Здесь не было случайных людей — только представители высшего общества, те, чьи имена произносили с уважением и осторожностью.
Семейство Хан праздновало первый год жизни своей маленькой принцессы Джен.
Глава семьи, Натан Хан, стоял рядом с женой. Его осанка была безупречной, взгляд — холодным и собранным. Он не улыбался широко, не позволял эмоциям выходить наружу, но каждый в зале знал: именно этот человек держит всё под контролем. Холзи, напротив, светилась тихим счастьем. Она осторожно укачивала Джен, иногда наклоняясь и шепча ей что-то нежное.
Их старший сын, пятилетний Ноан, не мог усидеть на месте. Он смеялся, кружился вокруг матери, тянулся к сестре и радовался празднику так искренне, как может радоваться только ребёнок, ещё не знающий тяжести фамилии, которую носит.
Чуть в стороне, в кресле с высокой спинкой, сидела Молли Хан. Строгая, собранная, с прямой спиной и внимательным взглядом. Она принимала поздравления с достоинством, словно охраняла не только честь семьи, но и её прошлое. Её глаза внимательно скользили по залу, будто она ждала чего-то… или кого-то.
И вдруг праздничная гармония дала трещину.
Посреди гостей появилась женщина. Никто не заметил, как она вошла — словно возникла из ниоткуда. Она была поразительно красива: ухоженная, уверенная, с холодной улыбкой, которая не касалась глаз. В её руках находился ребёнок — маленькая девочка, которой едва исполнилось полгода. Девочка мирно спала, не подозревая, что стала причиной надвигающегося скандала.
Женщина громко рассмеялась, и её смех прозвучал вызывающе среди благородной тишины зала.
— Поздравляю тебя, Натан Хан, с днём рождения твоей принцессы, — произнесла она, нарочно подчёркивая каждое слово. — Но скажи… как же вторая принцесса? Как же наша дочь?
Музыка оборвалась.
Голоса стихли.
Гости замерли, не зная, куда смотреть.
Репутация семьи Хан была безупречной. За десятилетия никто не смел бросить тень на их имя. И теперь, на глазах у элиты, эта тень вдруг легла на идеально выстроенный образ.
Холзи побледнела и инстинктивно прижала Джен к себе, словно защищая её. Ноан остановился и испуганно взглянул на родителей, не понимая, почему в зале стало так тихо.
Натан сделал шаг вперёд. Его лицо осталось спокойным, голос — ровным, лишённым эмоций.
— Вы ошиблись местом, — произнёс он холодно. — Этот вечер посвящён моей семье. И я не позволю его разрушить.
Женщина лишь усмехнулась, будто именно этого ответа и ждала.
— Ты всегда умел держать лицо, — сказала она тише. — Даже сейчас. Но правда уже здесь. И ты не сможешь приказать ей исчезнуть.
Она посмотрела на ребёнка в своих руках, и девочка проснулась, заплакав тихо, но пронзительно. Этот плач эхом разнёсся по залу, заставив многих гостей опустить глаза....

Все гости наконец разошлись, а за воротами уже сгрудились репортёры с камерами и диктофонами. В особняке царила тишина, нарушаемая лишь лёгким смехом и звуками Виолет. Маленькая девочка ещё не понимала жизни: она весело трогала игрушки и доверчиво оглядывалась по сторонам, а её кукольно холодные серые глаза — точь-в-точь как у Натана — тихо напоминали о правде, которую теперь невозможно скрыть.
В соседнем кабинете Натан и Холзи устраивали бурную ругань. Холзи стояла, сжимая руки в кулаки, а глаза её горели обидой и болью:
— Ты что, сошёл с ума? — кричала она, её голос дрожал от гнева. — Всё это время ты скрывал правду, а теперь… теперь передо мной стоит чужая дочь! Как ты мог так испортить нашу жизнь?
Натан оставался сдержанным, его лицо почти не выражало эмоций, но голос был холодным и твёрдым:
— Холзи, ты сама знаешь, что это произошло случайно. Я не планировал ничего. На той деловой встрече я напился… это было неосознанно.
— Неосознанно?! — Холзи захохотала сквозь зубы, сжав кулаки ещё сильнее. — Ты потерял контроль, а я теряю семью! У тебя есть ребёнок на стороне, и ты до сих пор пытаешься держать это в тайне!
Натан тяжело вздохнул, тихо, почти шепотом:
— Я понимаю… понимаю твою боль. Но теперь это факт. Я не могу изменить прошлое, Холзи.
Тем временем в гостиной бабушка Молли вела переговоры с Лили. Её взгляд был холоден, голос ровный и бескомпромиссный:
— Лили, мы предлагаем тебе деньги. Прими их — и уходи из нашей жизни навсегда.
Лили слегка отступила назад, как будто сопротивлялась:
— Деньги… — прошептала она, словно не желая принимать их, — я… не хочу их брать.
— Это твой шанс уйти с честью, — сказала Молли, не меняя интонации. — Мы не ищем конфликта. Прими предложение — и исчезни.
Лили села на диван, держа Виолет на руках. В её взгляде мелькнула мягкость, почти жалость. Она тихо кивнула:
— Хорошо… я соглашусь, — сказала она наконец, будто делала это неохотно. — Но прошу лишь одно: хотя бы на ночь оставить её здесь. Родная внучка должна провести день в стенах родной семьи.
Молли кивнула. Это был компромисс, меньшее из зол. Она понимала: Лили уйдёт с деньгами и дочерью, но хотя бы на короткое время дитя останется среди родных стен.
Лили мягко улыбнулась, держа Виолет на руках, но в её улыбке ощущалась скрытая хитрость. Деньги она приняла как вынужденную необходимость, но её настоящий план только начинался. Её коварство было тонким, почти невидимым: всё, что происходило сейчас, служило лишь первым шагом в игре, которую она собиралась вести.
Виолет, в этот момент, весело тянулась к игрушкам, к свету особняка, к атмосфере, которую она уже ощущала как родную. Но Лили держала контроль над ситуацией — и за всем этим уже маячил её скрытый замысел.......