Нежная помощница для доминанта

1.

2

Делаю осторожный шаг в кабинет. Воздух здесь кажется гуще и значительно холоднее, словно мощный кондиционер работает не только на понижение температуры, но и на вымораживание самой атмосферы.

Мужчина сидит в кресле в расслабленной позе, однако его взгляд скользит по мне с головы до ног так тяжело и цепко, что перехватывает дыхание. Хмурый. Не просто недовольный ситуацией, а источающий какое-то пронзительное неодобрение каждым миллиметром своего существа.

Ну здравствуй, гроза нашего маленького филиала. Или олимпиец, снизошедший до простых смертных.

Судорожно открываю ежедневник и нацеливаю ручку на девственно чистый лист. Мой голос звучит слегка хрипловато из-за проклятого насморка, хотя я изо всех сил стараюсь выдать максимально деловой и собранный тон.

— Назовите, пожалуйста, критерии, по которым нам необходимо подобрать для вас новую помощницу.

Он медленно переводит фокус с моего лица на блокнот и начинает говорить. Звук его голоса оказывается ровным, низким и абсолютно лишенным эмоций. Возникает стойкое ощущение, будто он диктует сухое техническое задание для сборки сложного механизма.

— Высшее образование, строго экономическое или юридическое. Опыт работы персональным ассистентом не менее трех лет. Свободный английский на уровне С1. Подтвержденный. Готовность к ненормированному рабочему дню и частым командировкам. Знание делового этикета, включая международный формат. Умение обращаться с конфиденциальной информацией. Опыт ведения переписки на двух языках. Организаторские навыки, куда входит умение планировать, расставлять приоритеты и предугадывать задачи руководителя. Знание основ кадрового делопроизводства. Водительские права категории B. Абсолютная стрессоустойчивость.

Генеральный чеканит слова, а я быстро записываю, чувствуя, как от каждого нового пункта мои глаза все сильнее лезут на лоб. Список получается пугающе внушительным, исчерпывающим и совершенно неадекватным для нашей скромной конторы.

С такими навыками нужно работать не в заштатном филиале, а как минимум в кресле личного помощника президента корпорации. Доминант. Именно так я буду называть его про себя. Этот человек явно слишком высокого мнения о собственной персоне. Да к топ-моделям на мировых подиумах предъявляют меньше требований, чем здесь к девочке, которая должна просто варить кофе и складывать бумажки в папки.

Мужчина замолкает. Я торопливо дописываю последнее слово и сжимаю пластиковый корпус ручки так сильно, что костяшки пальцев белеют от напряжения.

— Вы все зафиксировали? — интересуется он с едва уловимой насмешкой, бросая короткий взгляд на мой исписанный вдоль и поперек листок.

Коротко киваю, с огромным трудом проглатывая комок острого возмущения пополам с липким корпоративным страхом.

— Я могу идти?

— Идите, Валерия. И попрошу все резюме перед первичным созвоном с кандидатками пересылать мне на почту.

Ну конечно. Чтобы ты мог заранее заклеймить их позорным штампом профнепригодности и насладиться собственной властью. Поняла.

— Да, непременно, — выдавливаю из себя жалкое подобие вежливой улыбки и разворачиваюсь к выходу.

В мыслях я уже рисую себе горячую ванну и повторяю спасительную мантру о скором возвращении в родные стены.

— Стойте.

Замираю на полпути к заветной двери, ощущая, как сердце делает кульбит и неуклюже бухается куда-то в район пяток.

— На время поиска мне потребуется временная помощница. Передайте вашей начальнице, чтобы она подобрала кого-то из имеющихся кадров.

Он делает паузу, а по моей спине моментально пробегает ледяной холодок самого дурного предчувствия.

Только не это. Подобный приказ означает лишь одно. На растерзание к боссу отправят кого-то из нашего маленького отдела. Мечтающую оказаться на его столе Любочку, которая не продержится там и часа без нервного срыва. Или Оксану. Или даже думать об иных вариантах не хочется.

Снова киваю, не оборачиваясь, и практически выбегаю из кабинета. В потной ладони судорожно зажат ежедневник с невыполнимым заданием, а на горизонте уже маячит свежеиспеченная проблема гигантских масштабов.

Покинув приемную и ввалившись в кабинет своей непосредственной начальницы с этим дурацким поручением, я чувствую страшную усталость. Возникает иллюзия, будто мне на плечи положили огромный мешок с мокрым песком. Передать Ольге Леонидовне ультимативную просьбу Его Величества оказывается делом двух минут. Она внимательно выслушивает мои сбивчивые объяснения, задумчиво хмурится и тяжело вздыхает.

— Хорошо, Лерочка. Я подумаю, кого к нему направить. Иди пока на рабочее место и заканчивай свои дела.

Думай, Ольга Леонидовна, думай. Только умоляю всеми святыми угодниками, не смотри в мою сторону.

К огромному счастью этот бесконечный рабочий день наконец подходит к концу. Собираю вещи в сумку и медленно плетусь домой пешком. Благо наша квартира находится недалеко от офиса, и эти двадцать минут неспешной ходьбы остаются единственным временем за сутки, когда меня никто не дергает.

Квартира встречает меня подозрительной и пугающей тишиной. Замираю прямо в прихожей, напряженно прислушиваясь к звукам. Очень странно. Нет ни привычного гудения телевизора на максимальной громкости, ни тяжелого шаркающего топота. Отсутствуют даже дежурные вопли про зайку.

Бросаю взгляд на наручные часы и тихо хмыкаю. Сегодня я освободилась чуть раньше обычного, на циферблате без десяти семь. Поди мой домашний царь просто проголодался и сбежал к свекрови в поисках нормального пропитания.

В последнее время проблемы начали наваливаться снежным комом. Постоянные неоплачиваемые переработки в офисе, жалкая зарплата, вызывающая желание плакать вместо радости, и полное отсутствие перспектив. А тут еще муж. Мой личный домашний крест в растянутых пижамных штанах.

Захожу на кухню и мгновенно чувствую, как копившееся за день раздражение вспыхивает с новой ослепительной силой. В раковине гордо возвышается настоящий Эверест из жирных тарелок и сковородок. На обеденном столе валяется надкусанный засохший бутерброд, окруженный липкими лужицами засахаренного варенья.

3.

— Проспала!

Этот панический мысленный вопль разрывает тишину спальни и мгновенно уничтожает последние остатки тяжелого утреннего сна. Впервые в жизни.

В моей скучной реальности, где каждый шаг расписан по минутам, подъем всегда звенит ровно в семь ноль-ноль, а отбой наступает не позже одиннадцати, чтобы организм вообще мог как-то функционировать.

Но сегодня мой хваленый внутренний будильник просто сдох. Я ношусь по квартире в слепой панике и на ходу откусываю кусок от бутерброда, который муж вчера так заботливо бросил на полку холодильника. Заветренная дешевая колбаса определенно не самый лучший завтрак для начала кошмарного дня.

Впрыгиваю в старые джинсы и натягиваю единственную чистую кофту из своего скудного гардероба. Боже правый, если бы мне сегодня не предстояло заменять личную помощницу этого пугающего доминанта, я бы даже не дергалась. Подумаешь, одно-единственное опоздание за долгие пять лет безупречной службы в нашей компании. Но именно сегодня, по закону вселенской подлости, я должна была появиться в офисе раньше всех остальных, подготовить рабочее место и встретить начальство во всеоружии.

Засовываю ноги в холодные кроссовки и вылетаю на крыльцо прямо под ледяной осенний ливень, льющий сплошной серой стеной. Этот день изначально решил меня уничтожить. Плюнув на попытки сохранить приличный вид, срываюсь с места и несусь в сторону офиса бегом. До начала смены остается жалких десять минут при стандартных двадцати минутах быстрого шага. Остается только молиться всем богам, чтобы дыхалки хватило на этот спринтерский рывок.

Бегу по лужам, совершенно не разбирая дороги, пока в голове бьется липкая пульсирующая паника. А вдруг генеральный уволит меня прямо с порога? Пытаюсь убедить себя, что это полная глупость и никто не вышвыривает проверенных сотрудников за мелкую утреннюю оплошность. Хотя этот конкретный мужчина точно способен на подобное. Учитывая его ледяной нрав, ему даже весомый повод не нужен, хватит просто плохого настроения.

Загоняя собственные страхи глубже, я сама не замечаю, как преодолеваю дистанцию до нужного здания. Заскакиваю под спасительный бетонный козырек, судорожно хватая ртом влажный воздух, и тут же замираю на месте. На служебной парковке прямо сейчас плавно и хищно останавливается огромный черный внедорожник. Приехал.

Дверца распахивается, выпуская наружу моего новоиспеченного босса. Он неспешно раскрывает широкий зонт-трость и направляется ко входу с пугающей грацией крупного сытого хищника. Красивый до судороги в животе. Высокий, возвышающийся над обычными прохожими, затянутый в безупречно сидящий темный костюм и кипенно-белую рубашку. В одной руке зажат дорогой кожаный портфель, другая уверенно держит изогнутую ручку зонта.

Вздрагиваю от внезапного осознания того факта, что откровенно пялюсь на него, резко разворачиваюсь и пулей залетаю в холл. Бросаю затравленный взгляд на настенные часы, которые показывают ровно две минуты до официального старта. Успела.

Вваливаюсь в родной отдел и немедленно натыкаюсь на несколько пар расширенных от ужаса глаз. Коллеги смотрят на меня так, будто я только что восстала из мертвых. Опускаю голову, осматриваю себя и мысленно стону от навалившегося отчаяния. Джинсы до самых колен забрызганы грязью, промокшие волосы жалкими крысиными хвостиками липнут к побледневшим щекам, а с подола серой кофты на линолеум звонко капает дождевая вода.

— Лерочка, родная, что стряслось? — тут же подхватывается со своего места Любочка, всплескивая руками.

— Ты совсем про зонт забыла в такой ливень? — вторит ей Оленька, разглядывая меня с брезгливой жалостью, словно я плешивый бездомный котенок, случайно забредший в элитный питомник.

И внезапно в глазах этой сострадательной девушки вспыхивает очень расчетливая деловая искра.

— Слушай, раз уж я сегодня выгляжу куда более презентабельно для приемной директора, — начинает она невероятно сладким, мурлыкающим голоском, — может, махнемся местами? Я посижу наверху у босса, а ты пока в тишине подобьешь мои квартальные отчеты.

В уставшем мозгу моментально вспыхивает яркая мысль о том, что это мой единственный шанс избежать грандиозного позора.

— Да, конечно, — торопливо соглашаюсь я, боясь упустить внезапную соломинку. — Если тебя не затруднит. Я действительно больше смахиваю на утопленницу, чем на секретаря руководителя.

Коллега расцветает в победной улыбке, кидает мне на стол пачку влажных салфеток с громким влажным шлепком и радостно семенит к кабинету Ольги Леонидовны договариваться о замене.

Замираю на месте, напрягая слух до предела. Из-за закрытой двери доносятся приглушенные эмоциональные голоса, слов совершенно не разобрать, но интонации говорят сами за себя. Крепко сжимаю холодные пальцы крестиком и беззвучно молю вселенную о пощаде. Пусть начальница согласится, пусть отправит к этому монстру накрашенную Оленьку, только не меня.

Но чуда предсказуемо не происходит. Спустя бесконечную минуту инициативная сотрудница возвращается на свое рабочее место с непередаваемо кислой миной, тяжело плюхается на стул, и в этот момент ее телефон разражается требовательной трелью. Девушка снимает трубку, обреченно вздыхает и открывает толстый ежедневник. Похоже, руководство снова наказало инициатора, нагрузив ее дополнительной сложной работой за самодеятельность. В нашем маленьком коллективе ничего не проходит бесследно.

Кое-как оттираю салфетками самые заметные пятна грязи на штанинах, скручиваю мокрые пряди в тугой небрежный узел на затылке и беру свой блокнот. С чувством абсолютной, беспросветной обреченности плетусь наверх к доминанту. То есть к генеральному директору. Главное в состоянии дикого стресса не ляпнуть это прозвище вслух, иначе вылечу на улицу быстрее, чем успею моргнуть.

Просторная приемная по-прежнему напоминает жуткие руины после масштабного артобстрела. Все как и было вчера. Повсюду валяются смятые листы бумаги, растерзанные плотные папки покрывают пол неровным слоем, а монитор компьютера все так же сиротливо лежит экраном вниз. Судя по всему, даже штатная уборщица не рискнула сунуться на эту проклятую территорию, справедливо опасаясь попасть под горячую руку свирепого босса. Набираю в легкие побольше кислорода, мысленно прощаюсь с карьерой и неуверенно стучу в массивную дубовую дверь.

4.

Паника отступает, уступая место инстинкту самосохранения и слабой вспышке чисто женского возмущения. Я совершенно не теряюсь под этим уничтожающим взглядом.

— Я не опоздала. На моем рабочем месте я появилась вовремя, просто пришлось зайти в свой отдел за ежедневником.

— Валерия, моя помощница обязана находиться в приемной за десять минут до официального начала смены, — отвечает он ледяным тоном.

Вот же наглый тип. Внутри все моментально закипает от несправедливости. Я вообще-то не твоя постоянная секретарша, а всего лишь несчастное временное замещение, брошенное на амбразуру. Однако вслух спорить с этим бетонным монолитом абсолютно бесполезно. Сильно сцепляю зубы, проглатывая едкий ответ.

— Хорошо, я обязательно учту это на будущее.

Генеральный коротко кивает, принимая мои слова с таким высокомерным видом, будто только что оформил безоговорочную капитуляцию вражеской армии.

— Вот и отлично, а теперь присядьте. Хватит подпирать дверной косяк, нам необходимо обсудить планы на текущий день.

И после этих слов начинается настоящий производственный ад. Список задач обрушивается на меня лавиной. Привести в божеский вид разгромленную приемную. Рассортировать сотни документов, разлетевшихся по углам после разрушительного урагана по имени Жанна. Восстановить график встреч. И вишенкой на торте подать Его Величеству свежий кофе ровно после обеденного перерыва.

Ничего себе заявочки. Мое внутреннее напряжение достигает критической отметки. Кофе ему еще подавай на блюдечке. Может, ради такого случая мне стоило натянуть латексную юбку с экстремальным разрезом и встать на пятнадцатисантиметровые шпильки? По всем законам логики на временном замещении сотрудник должен закрывать исключительно самые важные организационные вопросы, а не работать личным официантом. Неужели этот здоровый лоб не способен самостоятельно нажать пару кнопок на кофеварке?

Но деваться мне совершенно некуда. Приказ получен.

— Я могу приступать к своим обязанностям? — тихо интересуюсь, глядя в испорченный ежедневник.

Мужчина молча отмахивается свободной рукой, словно прогоняет назойливую мошку. Доминант доморощенный. Изображаю на лице самую приторную, насквозь фальшивую улыбку из своего скромного арсенала, резко поднимаюсь со стула и покидаю кабинет.

Восстановление приемной из руин отнимает колоссальное количество времени и физических сил. Моя предшественница знатно постаралась перед эффектным увольнением. Возникает стойкое ощущение, будто она не просто швырнула документы на пол, а методично загрузила содержимое всех папок в огромную центрифугу и включила максимальные обороты.

Вожусь с этим бумажным хаосом практически до самого обеда. Когда наконец доходит очередь до перевернутой техники, замечаю жуткую деталь. Дорогой широкий монитор насквозь пробит чем-то очень тонким и невероятно острым. Диаметр отверстия идеально совпадает с размером металлической шпильки от женских туфель. Теперь этот кусок пластика годится исключительно на выброс.

Ближе к назначенному времени плетусь на офисную кухню выполнять функцию баристы. Навороченной кофемашиной я пользоваться совершенно не умею, а освоить инструкцию к этому космическому аппарату за отведенные пять минут просто нереально. Поэтому сегодня Его Высокоблагородие перебьется обычным растворимым сублиматом из банки. Заливаю темный порошок крутым кипятком, ставлю дымящуюся чашку на блюдце и аккуратно заношу заказ начальнику.

Он принимает фарфоровую кружку, делает один микроскопический глоток и моментально кривится так сильно, будто ему в рот плеснули чистого лимонного сока.

— Что это такое?

— Обычный кофе, — пожимаю плечами, стараясь выглядеть максимально невозмутимой.

— Это не напиток, Валерия. Это пыль бразильских дорог. Вы вообще умеете обращаться с нормальной кофемашиной?

— Нет, не приходилось, — отвечаю абсолютно спокойно, мысленно готовясь к очередной порции выговоров.

— Тогда идемте за мной, я покажу принцип работы.

Генеральный плавно поднимается из-за своего массивного стола, и его высокая, широкоплечая фигура мгновенно заслоняет собой весь дневной свет из панорамного окна. Я снова пожимаю плечами и покорно плетусь следом.

Мужчина приводит меня обратно в нашу крошечную, пропахшую дешевой едой столовую для простых сотрудников, где я совсем недавно колотила этот самый растворимый грех. Он молча указывает длинным пальцем на глянцевый агрегат.

Все остальное в помещении выглядит старым, потертым и откровенно замызганным, а эта техника сияет хромированными боками, словно выставочный образец. Неужели жадное руководство главного офиса расщедрилось и выделило премиальную кофеварку лично для него? Загадка.

Босс наглядно, совершенно молча и пугающе эффективно демонстрирует весь процесс приготовления правильного двойного эспрессо. Внимательно слежу за его выверенными движениями, затем повторяю алгоритм и делаю две порции ароматного напитка. Он просто забирает свою чашку без единого кивка благодарности и скрывается в коридоре.

Я остаюсь одна, делаю пробный глоток и вынужденно признаю его правоту. Вкус действительно оказывается в сотни раз богаче привычной сублимированной бурды. Допив остатки терпкой жидкости, выжидаю положенные десять минут и наконец спускаюсь на законный обеденный перерыв в родной отдел.

Девочки моментально облепляют меня со всех сторон, словно стая голодных чаек.

— Ну как там обстановка? Сильно свирепствует? Сильно загрузил работой? — сыплет бесконечными вопросами Любочка, заглядывая мне прямо в глаза. — Скажи честно, он случайно не предлагал тебе составить компанию на обед?

Смотрю на эту фантазерку с искренним, ничем не прикрытым удивлением.

— Люба, окстись, я сижу там всего несколько часов. Какие совместные обеды? Да и вообще, сомневаюсь, что мужчине подобного полета интересно банально приставать к замученным сотрудницам в офисе. У такого породистого красавчика наверняка имеется соответствующая его статусу потрясающая жена или как минимум элитная любовница.

5.

Домой я буквально приползаю совершенно выжатая, сжимая в руке единственный шуршащий пакет из ближайшего недорогого магазина. Внутри покоится моя прелесть в виде пары простых элегантных блузок, классической узкой юбки и строгих брюк. Черные лодочки к этому комплекту у меня к огромному счастью имеются свои, вполне приличные и не стоптанные. Вот и полюбуйся завтра, доминант доморощенный. Теперь у твоей временной помощницы есть идеальный дресс-код. Надеюсь, ты будешь доволен.

С глухим раздражением швыряю сумку на стул и принимаюсь разбирать скромные покупки. Аккуратно развешиваю новую ткань на плечики, а сам пакет комкаю и отправляю в мусорное ведро.

Затем лезу в самый дальний ящик шкафа и извлекаю на свет свою старенькую, давно забытую плойку. Завтра я специально проснусь на целый час раньше и накручу красивые мягкие волны.

Закончив с подготовкой брони, наконец отправляюсь на кухню и впервые за долгое время готовлю себе нормальный горячий ужин. Абсолютно неизвестно, когда мне в следующий раз выпадет подобная роскошь и во сколько я вообще вернусь домой после завтрашней поездки.

Грядущее утро обещает быть по-настоящему адским, а я лежу в темноте и до глубокой ночи не могу сомкнуть глаз из-за непрерывно вибрирующего телефона. Текстовые сообщения от мужа сыплются одно за другим, и каждое следующее звучит жалобнее предыдущего.

Он ноет о том, что я так и не перевела ему заветные пять тысяч, жалуется на сорванную поездку с парнями на дачу и давит на психику отсутствием нового спиннинга. Отвечать на этот инфантильный бред нет совершенно никакого желания. Деньги в нашей скромной семейной копилке собирались отнюдь не на рыболовные снасти.

Мы долгими месяцами отказывали себе во многом ради поездки в Сочи, о которой когда-то вместе так сильно мечтали. С какой стати он вдруг решил, что имеет полное право единолично потрошить наши сбережения ради минутной прихоти?

Внутри поднимается глухая, тяжелая обида, смешанная с презрением. Вступать в открытый конфликт не хочется, да и внятного ответа от своего супруга я все равно не дождусь. Поэтому просто блокирую экран и отворачиваюсь к стене. Иди к черту.

Ранним утром, чувствуя себя абсолютно разбитой и невыспавшейся, заставляю тело подняться с кровати. Мутный взгляд падает на приготовленную с вечера плойку. Тяжело вздыхаю, борясь с желанием плюнуть на все, но все-таки втыкаю вилку в розетку.

Пока металл нагревается, иду в ванную умываться и наносить легкий макияж. Весь процесс сборов к моему искреннему удивлению не отнимает слишком много времени. Надев новую строгую юбку с блузкой и распустив по плечам уложенные локоны, я замираю перед большим зеркалом в прихожей и буквально теряю дар речи.

Потратив совсем немного усилий, я выгляжу по-настоящему красивой, стильной и уверенной в себе женщиной. И почему я долгие годы так безжалостно задвигала собственные потребности на самый последний план? Оказывается, быть привлекательной не так уж и сложно.

Я успела напрочь забыть это волшебное ощущение. До замужества я постоянно ухаживала за собой, любила наряжаться на университетские пары и ловить восхищенные взгляды. А после свадьбы внутри словно сработал какой-то невидимый тумблер, отключивший желание нравиться.

Свободного времени катастрофически не хватало, единственной целью после работы было поскорее добраться до подушки и провалиться в сон. Детей мы так и не завели, потому что мой благоверный сам требовал ухода не хуже любого младенца.

В период ухаживаний и первый год брака он казался вполне самостоятельным мужчиной. Однако потом медленно и верно мутировал в абсолютного бытового инвалида. Последние четыре года я ощущаю себя скорее уставшей матерью проблемного подростка, чем любимой женой. Наверное, именно по этой причине наша интимная жизнь тихо скончалась еще четыре месяца назад. Я даже не сразу заметила эту потерю, а если быть предельно честной перед самой собой, то мне этого совершенно не хочется.

До официального старта рабочего дня остается целый свободный час, поэтому я добираюсь до офиса спокойным размеренным шагом. Поднимаюсь в пустую тихую приемную, уверенно варю себе порцию крепкого напитка в той самой навороченной кофемашине и включаю компьютер.

Вдыхая густой терпкий аромат свежеобжаренных зерен, с огромным наслаждением делаю первый горячий глоток. Идеально. Несмотря на катастрофический недосып и гудящие нервы, мое текущее настроение взлетает до невероятных высот.

Пока операционная система загружает рабочую почту, во входящих письмах всплывает расписание от высшего руководства с приглашениями на серию важных собраний для шефа. Быстро пробегаюсь глазами по плотному графику и уныло понимаю масштаб трагедии. Весь его день расписан буквально по минутам до самого позднего вечера. Это значит, что возвращаться домой мне придется по глухим пробкам прямо из центра города. Сначала трястись в душном метро, потом ждать переполненный автобус.

И тут же в мозгу начинает активно шевелиться неприятный червячок обоснованного сомнения. Зачем ему вообще понадобилась секретарша на выездных совещаниях? Он никогда не брал с собой Жанну в подобные поездки.

Я прекрасно помню, как прошлая помощница искренне радовалась каждому отбытию босса в центральный филиал. Она тут же спускалась к нам в отдел и часами беззаботно трепала языком с Любой и Оксаной, пока Ольга Леонидовна не прерывала эти посиделки грозным взглядом. А меня он почему-то решил потащить за собой. Неужели это своеобразная изощренная месть за вчерашнее вольнодумство и отсутствие корпоративного лоска?

От этих мрачных размышлений меня резко отвлекает громкий щелчок открывающейся двери. На пороге появляется генеральный. Как обычно до одури красивый, затянутый в безупречный дорогой костюм и настолько идеальный, что от этой картинки невольно сводит зубы. Этот мужчина представляет собой самый настоящий эталон породистой привлекательности, подавляющий любую волю. Поставь такого гиганта рядом с моим инфантильным супругом, и последнего можно будет просто не заметить на фоне подобной мощи.

6.

Мы едем в центральный офис на служебном автомобиле и один этот факт становится для меня полнейшей неожиданностью. Черный блестящий монстр с наглухо тонированными стеклами подъезжает к крыльцу нашего скромного филиала, словно инопланетный крейсер, случайно заблудившийся в спальном районе.

В глубине души я наивно полагала, что мы отправимся на личной машине шефа или банально вызовем такси, но реальность оказывается куда пафоснее. Молчаливый водитель услужливо открывает передо мной тяжелую дверцу, и я, изо всех сил стараясь не выдать внутреннего смятения, скольжу на просторное заднее сиденье. Сергей Матвеевич уже восседает там с истинно королевским величием.

Воздух в салоне приятно холодит кожу и одуряюще пахнет дорогой отделкой, которая тесно переплетается с густым шлейфом мужского парфюма. В этом терпком аромате отчетливо угадываются властные ноты табачного дыма и потертой кожи. Вжимаюсь в свою дверь, физически пытаясь занять как можно меньше пространства рядом с этой подавляющей аурой, и поспешно утыкаюсь в распечатанные графики собраний. Мне жизненно необходимо отвлечься от гнетущей атмосферы.

Грядущий день обещает стать поистине адским испытанием. Часовая поездка по утренним пробкам плавно перетечет в масштабную планерку, которая растянется как минимум на два мучительных часа.

Все руководители отделов и региональных представительств будут нудно отчитываться за прошедший квартал. Я уже сейчас внутренне стону от одной только мысли об этом бесконечном марафоне сухих цифр, графиков и пустых корпоративных прений. После короткого перерыва на повестке маячит стратегическое совещание конкретно по нашему подразделению, а финальным аккордом назначен официальный ужин.

Мероприятие, на котором мне предстоит играть роль декоративной, но потрясающе компетентной тени своего начальника. Искренне интересно, нужно ли мне нацепить на лицо такое же высокомерное выражение, как у него? Чтобы за километр читалась неоновая вывеска с предупреждением о злой собаке, отгрызающей ноги за глупые вопросы. Или все-таки разрешается изредка вежливо улыбаться? Не то чтобы мне сейчас сильно хотелось излучать радость.

Мой спутник не обращает на меня абсолютно никакого внимания, полностью погрузившись в изучение рабочих документов на планшете. Его длинные пальцы быстро и совершенно беззвучно скользят по гладкому экрану.

Тишина в замкнутом пространстве салона становится настолько плотной, что ее можно резать ножом. Внезапная резкая вибрация в кармане юбки разрушает это оцепенение и заставляет меня испуганно вздрогнуть.

Достаю мобильный, бросаю взгляд на подсвеченный экран и тяжело хмурюсь. Новое сообщение от благоверного. Текст гласит, что он получил банковское уведомление о списании десяти тысяч в магазине одежды, и интересуется, на что именно с нашего общего счета ушли такие огромные деньги.

Пальцы сами собой сжимают пластиковый корпус смартфона с такой силой, что костяшки мгновенно белеют. Наш счет. Эта короткая формулировка режет по живому особенно жестоко. Я быстро набираю ответное послание, чувствуя, как внутри стремительно закипает ядовитая лава. Пишу коротко и сухо о необходимости купить приличные вещи для новой должности.

Встречная реплика прилетает практически мгновенно, будто супруг сидел и караулил мой ответ. Он искренне возмущается тратой месячного бюджета на какие-то бесполезные тряпки и прямым текстом спрашивает, не двинулась ли я рассудком, ведь у меня и так полный шкаф одежды.

От этих наглых, обесценивающих строк становится настолько горько и невыносимо обидно, что перед глазами на секунду темнеет. Значит, он имеет полное право спустить наши общие сбережения на баснословно дорогую рыболовную удочку, а я не могу впервые за несколько лет обновить свой заношенный до дыр гардероб ради сохранения рабочего места?

Игнорируя дальнейший поток возмущений, просто убираю гаджет обратно в карман. Мое и без того хрупкое настроение окончательно пробивает дно. Отворачиваюсь к тонированному стеклу, невидящим взглядом упираюсь в мелькающие серые фасады зданий и изо всех сил пытаюсь сморгнуть предательскую влагу, внезапно подступившую к глазам.

— Валерия, у вас все в порядке?

Его низкий, пугающе спокойный баритон вырывает меня из липкого оцепенения. Я медленно поворачиваю голову и встречаюсь с пронзительным взглядом босса.

Мужчина смотрит на меня не с привычной ледяной отстраненностью, а с каким-то странным, почти участливым интересом. И в это короткое мгновение мне до одури хочется вывалить на него всю горькую правду.

Рассказать про инфантильного мужа-иждивенца, про вечную гору грязной посуды, про этот злосчастный элитный спиннинг и безжалостно растоптанную мечту о море. Но вместо этого жалкого излияния души я лишь деревянно киваю и выдавливаю из себя сиплую ложь о том, что все абсолютно нормально.

Генеральный коротко хмыкает, не спеша разрывать зрительный контакт, а затем вновь обращает внимание на свой мерцающий планшет. Его тон мгновенно возвращается к стандартным, лишенным малейших эмоций настройкам.

Он сухо выражает надежду, что мои личные драмы никак не отразятся на работоспособности, и требует идеального исполнения роли помощницы на сегодняшних мероприятиях. Чтобы ни у кого из присутствующих столичных снобов не возникло даже тени сомнения в моей компетентности.

Вместо ожидаемой покорной обиды внутри меня ярким пламенем вспыхивает совершенно праведная злость. Это у меня-то недостаток компетенции? И это звучит после того, как я с самого раннего утра виртуозно жонглирую его сумасшедшим расписанием? Вот у кого действительно напрочь отсутствует элементарный такт. Бесчувственный хам. Резко поворачиваюсь к нему всем корпусом и растягиваю губы в самой сладкой, насквозь фальшивой улыбке.

— Конечно. Все будет исполнено в лучшем виде, дом... Сергей Матвеевич.

Черт возьми. Мой длинный язык едва не выдал прозвище про доморощенного доминанта прямо ему в лицо.

Мужчина лишь медленно приподнимает темную бровь, никак не комментируя мою опасную заминку. К моему огромному, непередаваемому облегчению, именно в эту секунду автомобиль плавно тормозит у подножия гигантского стеклянного небоскреба, целиком принадлежащего нашей могущественной корпорации.