Нежность отца подруги

-1-

– Если бы ты знала, как сильно я хочу тебя раздеть, – хрипит мне на ухо Ростислав Андреевич.

Мои пальцы слабеют, и я роняю на пол ложку, которой перемешивала чай. Он стоит позади меня, почти вплотную, и я чувствую его напряженное вибрирующее тело.

– Ростислав Андреевич? – обращаюсь к нему по имени-отчеству, боясь повернуться.

Он сокращает дистанцию между нами до катастрофического минимума и убирает мои волосы на одну сторону. Кончик его носа касается моей шеи, и он с наслаждением вдыхает мой запах. Черная густая щетина щекочет мне кожу.

Нужно поднять ложку с пола, но если я нагнусь, то упрусь попой прямо в отца моей подруги.

– Какая же ты сладкая, Ксения.

– Что Вы… делаете? – спрашиваю испуганно.

Мой пульс участился и бешено стучит. Наверняка он слышит эту сумасшедшую барабанную дробь. И вместо того, чтобы сделать шаг в сторону, Ростислав Андреевич прижимается ко мне твердым пахом.

– А ты как думаешь?

Меня бросает то в жар, то в холод. Я не знаю, что ему ответить. «Пристаёте ко мне», «Хотите меня поиметь», – крутится на языке, но сказать подобное взрослому сорокадвухлетнему мужчине не поворачивается язык.

По-хорошему, нужно сбежать, но не могу сдвинуться с места. Он вжимает меня в стол – огромный мраморный островок, и я чувствую ягодицами его мощную эрекцию.

Не выдерживаю напряжения, проскальзываю под его правой рукой и сбегаю из кухни. Поднимаюсь на второй этаж так быстро, будто за мной гонятся черти.

Забегаю в Машину спальню и закрываю за собой дверь. Прижимаюсь спиной к холодной стене и сдуваю с горящего лица прядь волос. Что это сейчас было такое? Попила чайку, называется.

Маша спит, и я смотрю на ее симпатичное личико, на которое падает солнечный свет. Она немного похожа на отца, но в большей степени на мать. Глаза такие же синие, как у Ростислава Андреевича. И прямые темные волосы.

Он держит Машу в строгости – как-никак единственная дочь, но в то же время ни в чем ей не отказывает. Они живут вдвоем в большом доме, в который теперь вхожа я.

Маша Теплякова на год младше меня, и две недели тому назад ей исполнилось восемнадцать лет. После школы она поступила сразу на второй курс юридического факультета, где учусь я.

Маша – очень умная. Она освоила программу первого курса параллельно со школой, не каждому это дано. Мы познакомились с ней 1 сентября и как-то очень быстро сдружились.

Она стала приглашать меня к себе домой, но в отсутствие отца. Он жутко занятой тип и дома почти не бывает. Но где-то через пару недель состоялось наше первое знакомство с Ростиславом Андреевичем.

***

После занятий мы с Машей выходим из душного здания института. На улице идет сильный дождь, льёт почти рекой. Предлагаю вызвать такси, но подруга говорит, что позвонит папе, и он развезёт нас по домам. Это было бы здорово, потому что денег на такси у меня, конечно же, нет. Я иногородняя, приехала учиться в краевой центр из маленького рабочего городка и не могу позволить себе большие траты.

Мы успели замерзнуть, прежде чем к стоянке подъехал БМВ Х7 цвета стали, с тремя семерками на номере. Маша ныряет в салон внедорожника, а я влезаю на заднее сидение, стараясь не испачкать обувью идеальный коврик.

– Привет, папочка, – она тянется к бородатому мужчине, сидящему за рулем, и целует его в щеку.

– Здравствуйте, – смущенно улыбаюсь я.

Я жутко его стесняюсь, потому что мне кажется, что он не одобряет дружбы своей дочери с иногородней девушкой. Их маленькая семья при деньгах, а мои родители обычные люди рабочего класса.

Папа на заводе работает, мама в больнице санитаркой. Так что я веду самый обычный образ жизни, если не сказать – бедствующий.

Пыталась, конечно, подрабатывать, но из-за работы начала отставать по учебе и скатилась на тройки. Бюджетников за такое в два счета выгоняют из ВУЗа. Поэтому пришлось увольняться и подтягивать хвосты. Спасибо Машка помогла.

Ростислав Андреевич смотрит на меня в зеркало заднего вида и обращается к Маше:

– Познакомь меня со своей подружкой.

– Папа, это Ксюша.

– Привет, Ксюша, – кивает он и трогается с места. Выруливает с парковки на оживленный проспект. – Как учеба?

– Да нормально, – зевает Маша. – Спать охота из-за такой погодки.

Меня почему-то притягивает зеркало, в котором отражаются глаза Машиного папы. Мне хочется рассмотреть его. Но когда я ловлю в зеркале взгляд, обращенный на себя, то быстро отворачиваюсь к боковому окну.

Дождь барабанит по крыше, по стеклу стекают прозрачные капли. Какой серьезный у Маши отец! Да, видно, что очень строгий. Вон даже складки пролегли между бровей. Наверное, хмурится часто.

Я снова смотрю на зеркало и ловлю его синий взгляд. Маша что-то болтает, но смысл её слов почему-то не доходит до меня. Думаю о том, что не нужно пересекаться глазами с Ростиславом Андреевичем, некрасиво это как-то. Нужно сделать вид, что он ни капельки меня не интересует.

– Тебя куда, Ксения? – обращается ко мне мужчина.

Я вздрагиваю от неожиданности и поспешно называю свой адрес.

– Хорошо, значит, сначала отвезем Машу домой, а потом тебя. Мне по работе нужно в твой район. Офис открываем на Серова, ты, возможно, видела реставрацию старого торгового центра?

Я киваю. Наконец-то заброшенное здание приведут в порядок, а то неприятно ходить мимо куч мусора. Потом до меня доходит, что мы с Ростиславом Андреевичем останемся в машине вдвоем, и у меня душа уходит в пятки.

О чем с ним говорить? Может, достать смартфон и уткнуться в него? Например, с Машкой попереписываться. Мы всегда найдем темы для разговора, даже если только что расстались.

Хотя, наверное, некрасиво это будет выглядеть. Он же не незнакомец какой-то, а Машин папа. Значит, нужно благожелательно улыбаться и поддерживать какой-никакой разговор.

Мы подъезжаем к дому Тепляковых, и Маша, чмокнув меня в щеку, выбирается из машины. Закинув рюкзак на плечо, она машет нам рукой и бежит во двор.

-2-

Выбираюсь из машины и сажусь рядом с Ростиславом Андреевичем. Принимаю решение всю дорогу смотреть строго перед собой и ни разу на него.

– Хотел тебя попросить, Ксюша, – говорит мужчина. – Присматривай за Машей, ладно? Насколько я знаю, ты старше на год.

– Это Маше приходится присматривать за мной, – отвечаю с глупой улыбкой.

– Да? А что так? Любишь похулиганить?

– Это не то, что Вы подумали. Просто у меня талант влипать во всякие неприятности.

Всем приезжим девочкам приходится пробивать дорогу локтями в этом городе. Найти хорошую квартиру и сэкономить денег на приличную одежду. Найти какую-нибудь подработку, желательно с кормёжкой, чтобы, опять же, сэкономить на еде в пользу какой-нибудь классной вещицы. Многие девочки заводят себе спонсоров, которые берут их расходы на себя. Может, и я кого-нибудь бы себе завела, только желающих нет.

Я обычная девчонка. Хожу на учебу с хвостиком из волос, в строгих очках, джинсах и толстовке. Вот и сейчас я одета точно так же. Поэтому очередь из богатых папиков ко мне не выстроилась.

– Если будут неприятности, сразу звони мне. Я разберусь, – говорит Ростислав Андреевич. – Запиши мой номер.

Я торопливо достаю смартфон из заднего кармана джинс и записываю цифры, которые он продиктовал.

– И по поводу Маши: звони мне в любой неприятной ситуации, касающейся моей дочери. У нас с ней возникли некоторые разногласия, и она стала скрытной. Я даже не знал, что у нее появилась новая подруга.

Маша обижается на своего отца из-за его новой женщины. Жаловалась, что он привел в дом какую-то жуткую стерву – Ингу. Правда через неделю эта самая Инга съехала, видимо, что-то не срослось у них с отцом. Однако осадочек остался. Ведь теперь Маша знала, что отец окончательно оправился после смерти жены и вполне может привести в дом мачеху, не спросив мнения дочери. Но Маша не хотела делить его ни с кем.

– Хорошо, Ростислав Андреевич. Я поняла.

– Не стесняйся звонить, дочь для меня важнее всякой работы.

Мы подъезжаем к панельному дому, где я снимаю квартиру вместе с Кариной. Каришка как раз выносила в этот момент мусор и очень удивилась, что я вывалилась (хотела выйти грациозно, но получилось, как всегда) из роскошной тачки прямо в глубокую лужу.

– Ксюха, это кто? – в обалдении спрашивает соседка, провожая глазами отъезжающий БМВ стального цвета.

– Отец Маши Тепляковой.

– Фух, я уж подумала, что ты себе папика нашла.

– Ага, в основном, – криво усмехаюсь. – Где бы я его нашла?

– Не знаю. На улице подъехал, мало ли? – Каришка пожимает плечами и открывает магнитным ключом подъездную дверь.

– Думаешь, я бы села в машину к незнакомцу? – закатываю глаза. Только она, Карина, на такое способна.

– Только если к очень красивому незнакомцу, – заговорщически подмигивает. – К такому, как этот твой Машин папа.

– Кариш, не говори фигни.

Заходим в квартиру, и я с наслаждением разуваюсь. Черт, носки насквозь промокли. А ведь эти кроссы почти новые и уже протекают. Блин блинский!

Надо идти в ванную и отогреться, чтоб не заболеть. У меня с этим быстро получается. Чуть намокла – и уже лежу с температурой. Зато в детстве никогда не болела, по словам мамы.

***

На следующий день после пар мы с Машей отправились в кафе. Погодка наладилась, дождь кончился, и выглянуло солнце. Я иду по улице в легкой желтой блузке, перекинув кожаную куртку через руку.

У Маши на лице стильные солнечные очки, которые прячут темные круги под глазами.

– Опять была бессонница? – спрашиваю сочувственно.

– Да, в пять утра легла.

– Слушай, может, к врачу сходишь? Он выпишет тебе снотворное. Ну не нормально это!

Я беспокоюсь за подругу, которая спит два-три часа в сутки. Как вообще можно жить в таком режиме?

– Да все нормально, – отмахивается Маша. – Я с одним человеком переписывалась.

– Вау! С кем это?

Мы входим в уютное кафе, облюбованное студентами нашего института. Внутри как всегда царит гвалт: смех, громкие разговоры и жаркие споры. Пахнет кофе и корицей. Хорошо здесь, и главное – не дорого. Я могу без стеснения оплатить свой счет.

– Теплякова, не томи, – пихаю в бок подругу, застывшую у витрины со сладостями. – Рассказывай давай. Кто такой?

– Помнишь, мы ходили на спортплощадку соседнего универа? – выбрав булочку с корицей, спрашивает Маша.

– Никогда не забуду.

В тот день в мою голову прилетел баскетбольный мяч, чуть не устроив мне сотрясение мозга. Парень, который бросил его, уверял, что это вышло случайно, но мне так не показалось.

– Когда тебя осматривал препод, я познакомилась с Тимуром, – продолжает Маша.

Тимур – это тот, который кинул в меня мяч. Отлично, просто отлично! Четверокурсник, весь в татуировках, – типичное хулиганье и мажор. Думаю, он просто хотел поиздеваться над нами – студентками не такого престижного ВУЗа, как их, поставить нас в унизительное неловкое положение.

– Ты общаешься с Тимом? Вот нафиг он тебе сдался? – поглаживаю пальцем скулу, куда угодил мяч.

К счастью, огромный синяк уже прошел. Но ходила я с ним две недели, красивая. Сначала он был фиолетовый, потом начал менять окраску, как хамелеон. Сколько издевательств и шуточек в свою сторону я стерпела из-за этого чертового Тимура Токарева! И вот, пожалуйста, лучшая подруга сообщает, что тесно общается с ним.

– Он мне нравится, Ксю, – признается Маша и мечтательно смотрит на свой кофе.

Бармен всегда рисует на пенной шапке всякие картинки, и в этот раз Маше досталось сердечко, как бы намекая на скорую влюбленность.

Вздыхаю и смотрю в свой стакан. В нем плавают только волны и крошки шоколада. Где моё сердечко? Тоже хочу влюбиться.

– Ну раз нравится… Будь осторожнее с ним, – предупреждаю на всякий случай.

– Хочу пригласить его на свой день рождения.

– Ой, блин, – дотрагиваюсь ладонью до лба, – он же компашку свою приведет.

-3-

Ростислав

Если бы я не заметил заинтересованных взглядов, которые бросала на меня Машина подруга в первую встречу, то, пожалуй, даже не обратил бы на нее внимания.

Мне импонирует интерес совсем еще молоденькой девушки. А то, как она бледнеет и смущается в моем присутствии, разжигает нешуточное любопытство узнать ее поближе. У меня даже кровь становится горячее в ее компании, что само по себе странно.

Удивительно, что после Инги я вообще смог на кого-то запасть. Эта стерва высосала из меня всю душу, кучу денег и сотни миллионов нервных клеток.

Ксения зацепила меня своим непосредственным милым личиком, которое прячет за стеклами молодежных очков. Она уродует свою роскошную фигуру безразмерными толстовками, а длинные светлые волосы убирает в пучок.

Мне нестерпимо хочется увидеть ее в дорогом красивом платье, с макияжем и волосами, распущенными по плечам. Я даже разволновался от этой картинки.

Когда вез ее домой именно об этом и думал. Со мной такое случается редко, чтобы я ударялся в фантазии. Постоянно думаю о работе, даже когда сплю. Так что рад был отвлечься, пока не понял, что эта девушка для меня в принципе недоступна. Она дружит с моей дочерью и вряд ли подпустит меня к себе.

Но могу я хотя бы попытаться?

У меня в голове возник идеальный план. Послезавтра, 6 октября, мой профессиональный праздник – День страховщика. Я устраиваю банкет в ресторане для своих подчиненных и приглашу на него дочь.

А еще ее подругу.

Скажу Маше, что хочу видеть ее на празднестве, и конечно, она станет меня просить, чтобы Ксюша тоже пошла, иначе ей будет скучно. И, разумеется, я позволю себя уговорить.

Решено. Завтра поедем за платьями для обеих девочек. Я доставлю себе удовольствие раскошелиться на красавиц. Моя-то Машуня не нуждается в нарядах, у нее их полный шкаф. А вот Ксения…

От нее совершенно не веет достатком. Мне вдруг остро захотелось ей помочь: осыпать деньгами, купить ей все, что она пожелает, а взамен попросить ее отдать мне душу и тело.

Раньше я даже не смотрел в сторону молоденьких сикух, предпочитая женщин с опытом. Но какой опыт может быть у Ксении? Интересно, она уже спала с кем-нибудь?

Маша еще девственница – это я знал наверняка. А вот ее подружка? Кто-нибудь уже имел ее сладкий ротик? Разводил широко ее бедра и вклинивался между ними – долго, страстно, горячо?

Ощущаю эрекцию и удивляюсь. Возбудился от мыслей, как какой-то прыщавый пацан! Сижу в машине, на парковке возле офиса и в красках представляю похабные картинки с участием подруги дочери. Дожился!

Сегодня Ксения выглядела классно: в яркой блузке и белых джинсах, обтягивающих рельефные бедра. Так все, хватит! А то придется просидеть тут очень долго – не идти же на работу со стояком.

Достаю телефон и звоню деловому партнеру. Эрекцию, как рукой снимает, сплошная нервотрёпка! Всё – можно заходить в офис без опаски.

Вечером сообщаю Маше о ресторане. Как и следовало ожидать, она повисла у меня на шее и принялась канючить, чтобы и для Ксюши нашлось местечко.

– Так, на празднике строгий дресс-код, – объясняю. – Вечерние платья для дам, костюмы для мужиков. Завтра идем покупать вам обеим наряды.

– Папа, ты просто чудо! – Маша поднимается на цыпочки и целует меня в небритую щеку.

– Кстати, что там с твоим сном? – задерживаю дочь за руку, прежде чем она успевает умчаться в комнату звонить подружке.

– Все хорошо, – отводит глаза.

– Не ври мне, я же вижу, что ты не высыпаешься. Ложись сегодня пораньше. Учти, я проверю!

Она надувается и уходит к себе. Знаю же, что с кем-то переписывается ночи напролет. Я и сам плохо сплю по ночам, гуляю по двору и вижу подсветку экрана смартфона.

Иногда срабатывает яркая вспышка, значит, фотографирует себя и кому-то отправляет. А вот это уже плохо. Надо выяснить адресата. Не хочу, чтобы какой-нибудь пиздюк опозорил мою девочку, выложив ее откровенные фото в сеть.

Нужно поговорить с Ксенией и аккуратно выяснить, с кем общается дочь. Это моя прямая обязанность контролировать ее жизнь.

***

Привожу девочек в фирменный магазин и устраиваюсь на диване. Продавец, стреляя в меня глазами, подаёт кофе и ставит передо мной блюдце с печеньем. Вторая работница бутика занимается моими принцессами.

Когда Ксения смотрит на ценники, ее глаза выражают ужас, желание купить эту вещь немедленно и отвращение к тому, что кусок ткани может столько стоить. Мне нравится, что по ее лицу можно читать все эмоции, она еще не научилась их прятать.

Ксения выбирает нежно-голубое платье, которое оголяет ножку при ходьбе. Оно чудесно подходит к ее глазам. Девочка выходит из примерочной и, сделав пару шагов, останавливается.

Она хочет увидеть на моем лице одобрение, и я посылаю ей самый чувственный взгляд, на какой только способен. Кажется, переборщил, потому что она покраснела и отвернулась к зеркалу.

Мне хочется подойти к ней, обнять за тонкую талию и прижать к себе. Сегодня она без очков, и я прекрасно вижу выражение ее серо-голубых глаз, будоражащее мое сознание.

Маша останавливает свой выбор на красном платье с перьями. У моей малышки отличный вкус, она любит выделяться из толпы. А вот ее подруга более консервативна и скромна, как я успел заметить.

– Перышки – тренд сезона, – уверяет Машу продавец. Та сияет в ответ и приглаживает свои бока.

– Берём, – вставая с дивана, говорю я и застегиваю пиджак.

-4-

Я была поражена, когда узнала, что Машин отец пригласил нас в четверг в ресторан. Первое, о чем подумала: мне нечего надеть. Но подруга заверила в том, что Ростислав Андреевич купит нам платья.

– Ладно, ты его дочь, а я тут с какого бока?

– Ксю, ты моя подруга. Без тебя не пойду.

– Спасибо, конечно, но… – пытаюсь найти достойную причину для отказа, но ничего не приходит в голову.

Мы сидим на подоконнике. Короткая перемена, даже нет смысла куда-то идти. Мимо носятся оголтелые студенты-первокурсники. Аж звон в ушах стоит.

– Никаких но, Ксюха. Мы идем и точка. Я этого, можно сказать, восемнадцать лет ждала.

– Ой, ладно, можно подумать ты никогда в рестике не была, – улыбаюсь.

Звенит звонок, пора идти в аудиторию на моё любимое уголовное право. Соскакиваю с подоконника и беру Машу под руку.

– С папиными коллегами – не была, – отвечает она. – Интересно же на них посмотреть.

– А что на них смотреть? Они же его подчиненные, а не рабы, – хихикаю.

Я только недавно узнала, что у Ростислава Андреевича своя страховая компания под названием «Теплострах». А еще он владеет 80% акций «Теплобанка».

Обе компании объединены в крупнейшую финансовую корпорацию, которая имеет кучу дочек в разных городах нашей необъятной страны. А ее основатель, как вы догадались, Ростислав Тепляков, состояние которого оценивается в десятки миллиардов рублей.

– На банкете будет много народу: из банка, из страховой, – рассказывает Маша, пока идем в лекционный зал. – Человек сто пятьдесят.

Честно сказать, у меня захватило дух от такой перспективы. А вдруг какой-нибудь симпатичный банкир положит на меня глаз? Тут конечно дорогое платье будет к месту.

Что ж, раз уж Ростиславу Андреевичу некуда девать свои миллиарды, пусть тратится на мой наряд. Разрешаю.

***

После пар Машин папа привозит нас в ЦУМ. На лифте мы поднимаемся на 6 этаж, где находятся дорогие магазины. Обычным людям, вроде меня, вход туда заказан.

В коридоре ковровое покрытие. Везде стоят светлые бархатные кресла, чтобы отдохнуть на них после шопинга. Пальмы, живые цветы – все это в изобилии.

Тепляковы, конечно же, чувствуют себя здесь комфортно, в отличие от меня. Я постоянно дергаюсь и верчу головой по сторонам. Спотыкаюсь на ровном месте, но Ростислав Андреевич успевает схватить меня за руку и спасти от унизительного падения на пол.

– Спасибо, – сдержанно благодарю его и смотрю на мыски своих пыльных кроссовок.

Надо было одеться поприличнее, чтобы не чувствовать себя оборванкой. Кто ж знал, что здесь будет так помпезно?

Утром, когда я собиралась на учебу, даже не догадывалась, что попаду сегодня в ЦУМ.

Мы входим в магазин, нет, скорее, дизайнерский салон. Ростислав Андреевич тотчас усаживается в кресло и достает из кармана пиджака смартфон.

Мы с Машей идем перебирать вешалки, с висящими на них нарядами. Любопытства ради смотрю на ценник и обалдеваю – 100 кусков! Отпускаю бирку, как ошпаренная.

Сколько месяцев надо работать моим родителям, чтобы купить такое платье? Много.

Но Машу, похоже, здешние цены не смущают. Она даже не смотрит, сколько стоит то или иное платье. Ее больше интересуют фасоны и комментарии услужливого продавца по поводу трендов этого сезона.

Одно платье мне приглянулось больше всех – голубое, легкое, невесомое. С длинным вырезом спереди, который, к слову, не выглядит пошло. 60 кусков. Готов ли Ростислав Тепляков выложить такую сумму на платье для подруги дочери?

Обуваю туфли, которые стоят в примерочной, и распахиваю бархатную занавеску, напоминающую портьеру в театре. Делаю несколько шагов и ловлю на себе восхищенный взгляд Машиного отца.

Как бы деликатнее спросить у него про стоимость? Мол, так и так, платье стоит шестьдесят тыщ, готовы уплатить?

Но не смогла. Потерялась под его воспламеняющим взглядом, покраснела и отвернулась к зеркалу.

Он продолжает за мной наблюдать. Не знаю, как платье смотрится сзади, но мужчина не может оторвать глаз от моего тыла.

Ситуацию спасла Машка, которая продефелировала мимо в красном платье с перьями. Оно очень ей идет.

Уставший от суеты отец говорит одно всего слово: «Берём!», и мы уходим переодеваться.

– Маш, мое платье стоит шестьдесят тысяч, – шепчу подруге.

– Мое семьдесят, и что?

– Но это очень дорого.

– Не парься, папа оплатит, – Маша успокаивающе гладит меня по руке. – Для него эта сумма сущий пустяк.

Это меня несколько успокаивает, но все равно я ждала на кассе негодующих вздохов Ростислава Андреевича. Он невозмутимо оплачивает покупку картой, даже толком не взглянув на терминал.

– Довольны? – спрашивает он в лифте, и уголки его рта ползут вверх. Это была не полноценная улыбка, а так – полуулыбка.

Кто еще из нас доволен?

Лифт приезжает пассажирский, и в нем слишком мало места для троих. Поэтому я явственно ощущаю, как к моему плечу прижимается сильная рука Машиного отца.

В месте соприкосновения наших тел заискрило, как между двумя проводами. Неужели Маша ничего не замечает?

Вот ее отец косится на меня, и я дышу через раз. Плечо уже раскаленное и горит. Ничего себе реакция!

– Да, спасибо, фазер! – отвечает Маша за нас обеих.

– Теперь в ювелирку. К вашим платьям нужно подобрать достойные украшения.

Я открываю рот и закрываю его обратно. Он только что оставил в магазине 130 тысяч и не собирается на этом останавливаться. Для меня, провинциальной девчонки, эта сумма – баснословные деньги, которые я и в руках-то никогда не держала.

-5-

В ювелирном магазине все как обычно переливается под ярким светом ламп. Маша сразу бросается к серьгам – своей слабости. А я не знаю, к какой витрине подходить и что выбирать, поэтому просто встаю посреди зала.

Ростислав Андреевич легонько подталкивает меня к прилавку, где выставлены колье и цепочки. Видя мою нерешительность, мужчина приходит на помощь и просит продавца подать на примерку золотое колье с бирюзовыми вставками.

– Подними волосы, – командует Ростислав Андреевич.

Собираю длинные пряди и приподнимаю их. По моей шее проходятся горячие мужские пальцы, заставив меня часто-часто задышать.

– Готово, застегнул. Можешь теперь посмотреть в зеркало.

Колье необычное, очень красивое. Вроде простое и лаконичное на вид, но очень стильное. Светло-голубая бирюза в сочетании с лимонным золотом придает выразительности моим глазам. Под новое платье отлично подойдет.

– Нравится? – спрашивает мужчина.

– Очень.

– Берём, – кивает продавцу. – Упакуйте в красивый футляр.

– Вашей девушке очень идет это украшение, – говорит продавец, и мне хочется провалиться сквозь землю.

Слава богам, увлеченная примеркой Маша не слышала, что меня приняли за девушку ее отца. Но самое интересное, что Ростислав Андреевич не стал отрицать и просто сказал: «Спасибо».

Я снова приподнимаю волосы, и Машин отец расстегивает застежку. Отчетливо ощущаю, как он ведёт пальцем по моей шее, там, где ожесточенно бьется венка.

Его прикосновение запускает орду мурашек по моему телу. Я громко выдыхаю и оборачиваюсь, встречаясь с его насмешливым взглядом.

– Папа, мне идут эти серьги? Ксю, нравится? – Маша крутит головой влево, потом вправо, красуясь симпатичными массивными серьгами с красным камушком.

– Очень идут, – отвечает отец. – Ты у меня красавица, тебе идет решительно всё.

Мне даже завидно стало, как он это сказал. Мой отец никогда в жизни не говорил мне подобных слов, не покупал дорогих подарков.

Ростислав Андреевич позволил мне ненадолго почувствовать себя принцессой. Я привыкла, что мой папа всегда уставший после тяжкого труда, и никогда не требовала внимания. Наверное, это так приятно – получать комплименты от отца.

Ростислав Андреевич расплачивается с покупками, отправляет нас в машину, а сам идет за кофе.

– Маша, какой у тебя хороший папа, – говорю я, провожая его очарованным взглядом.

– И не говори. Он у меня вместо мамы. Заботливый, даже чересчур. Каждый шаг контролирует. Представляешь, он даже с врачом моим разговаривал по душам – с гинекологом, блин!

– Повезло тебе, – вздыхаю.

– Ага, – хмыкает Маша. – Он тот еще монстр. Где уж там повезло?

Уже стемнело. Как же классно мы провели эти несколько часов! Реально давно не получала такого удовольствия от шопинга.

Ростислав Андреевич приносит нам кофе в стаканчиках и по паре разноцветных печенек макарунов.

– Извиняюсь, что не везу вас на ужин, – говорит он. – У меня встреча с партнером через двадцать минут.

Он доставляет меня до дома в порядке первой очереди. Забираю покупки и, быстро попрощавшись, выхожу из машины.

Чёрт! Забыла сказать ему спасибо, неблагодарная гадина. Ладно, на мероприятии потом обязательно поблагодарю его за щедрость. Если не забуду.

***

Дома увидела ценник на колье и ахнула. Тепляков заплатил за него 80 тысяч. Обалдеть, вот так просто взял и спустил 140 тысяч на чужого, по сути, человека!

В голове не укладывается: зачем ему это надо? Неужели и правда деньги некуда девать? Или это своего рода благотворительность? Отсыпь немного бедным, и будет тебе счастье.

– Что за красота? – интересуется моя соседка по комнате Карина.

Она сидит на кровати, сложив по-турецки ноги, и покрывает ногти ярко-красным лаком.

– Колье с бирюзой.

– Папик что ль твой подарил?

– Да никакой он мне не папик, Карин! – вспыхиваю. – Сколько раз тебе говорить?

– Но ты не прочь да, чтобы он им стал? – продолжает меня допекать.

– Ничего не получится. Ростислав Андреевич не для меня. Во-первых, я ему не интересна. Во-вторых, Маша никогда этого не поймет.

– Ну, не знаю, – Карина любуется результатом домашнего маникюра. – Если бы у меня встал выбор: классный мужик или подруга, я бы выбрала мужика.

– Так нельзя, – качаю головой. – Дружба превыше всего.

– Посмотрим, как ты заговоришь через месяцок, – хмыкает соседка.

Карина подходит к окну и отворяет его настежь. В комнату врывается прохладный воздух и избавляет нас от токсичного запаха лака.

Вешаю платье на вешалку и еще раз любуюсь им. Завтра буду блистать, как еще одна Золушка.

Меня бьет озноб. Как уснуть? Что вообще происходит с моим телом, когда поблизости находится Машин отец? Сама себя не узнаю, но нельзя вовлекаться в игры со взрослыми дядями, потому что дядям, как правило, наплевать на все правила. Они устанавливает свои законы, которые придётся исполнять беспрекословно. А надо ли мне это? Вот и я думаю, что нет.

-6-

Кручусь у зеркала, критически оценивая свое отражение. Рядом стоит довольная Каринка, которая сотворила с моими волосами и лицом нечто прекрасное. Макияж – яркий, но не вульгарный. Кончики светлых волос закручены спиралью. Вместо очков надела контактные линзы.

Под голубое платье я выпросила у Карины белые туфли. В общем, я – принцесса.

Ростислав Андреевич и Маша заезжают за мной на машине. Выхожу из подъезда, ощущая, как за мной следует по пятам запах моих духов. Мужчина припарковался прямо у подъезда, и пройти нужно всего пять шагов.

Почему у меня дрожат колени? Каблук на туфлях слишком высокий? Мельком смотрю на Ростислава Андреевича и вижу в его глазах восхищение. Неужели я ему нравлюсь? Быть этого не может.

Маша при полном параде сидит на переднем сидении, сжимая в руках красный клатч. У меня не нашлось достойной сумочки, поэтому не знаю, что делать со свободными руками, чем их занять.

Неожиданно Машин папа выходит из машины и берется за ручку задней двери.

– Прекрасно выглядишь, Ксения, – говорит он и открывает передо мной дверь авто.

Замечаю в его глазах смешинки и думаю: он что, надо мной подшучивает? Ему нравится меня смущать? Я ведь действительно не привыкла к комплиментам и сейчас зарделась.

– Спасибо, Ростислав Андреевич, – отвечаю сдержанно.

На нем роскошный черный костюм, белая рубашка и синий галстук, удачно подобранный к цвету его глаз. От него вкусно пахнет, и наши запахи смешиваются воедино, превращаясь в женско-мужской химический коктейль.

Приподнимаю подол платья, чтобы залезть в высокий внедорожник без потерь. Нога до самого колена оголяется, и я замечаю жадный взгляд Машиного отца. Усаживаюсь на сидение и одергиваю платье. Ростислав Андреевич усмехается и закрывает дверь.

Мы с Машей делаем друг другу комплименты и заводим любимый разговор об институте и наших общих знакомых. По лицу Машиного отца понимаю, что он отключился, не прислушивается к беседе, а думает о чем-то своем.

Вот и хорошо, а то когда он вовлечен в разговор, на меня нападает косноязычие. Маша может заметить, что со мной что-то не так. Не хочу, чтобы она подозревала, что мне нравится ее фазер.

Подъезжаем к ресторанному комплексу «Онегин». Я слышала, что здесь обычно проводят свадьбы. Ростислав Андреевич открывает дверь и подает мне руку. Хватаюсь за крепкую мужскую ладонь и грациозно спускаюсь на землю.

Наши сцепленные пальцы не хотят разъединяться, будто их намазали суперклеем. Несколько секунд мы стоим и смотрим друг на друга, пока не слышим Машин возмущенный возглас:

– Эй, пап, а мне руку подашь?

Он, наконец, выпускает мои пальцы, обходит машину и помогает дочери вылезти из авто.

На моих ладонях все еще сохраняется тепло. Поистине ему подходит фамилия Тепляков! Он не просто теплый, а горяч, очень горяч.

Украдкой подношу ладонь к носу и вдыхаю запах – пальцы пахнут им. Даже жалко будет мыть руки.

Внутри ресторана шик, блеск, дороговизна и гламур. Нас встречает приветливый официант и ведет в зал, где уже собрались гости. Как и положено начальству, Ростислав Тепляков опоздал на добрые сорок минут.

Его сотрудники начали бурно приветствовать нас. Он заулыбался, очень искренне, и возле его глаз образовались симпатичные тоненькие морщинки, ползущие к вискам.

У него очень мало седых волос. В черной многодневной щетине – так вообще ни одного. Может, красит, не знаю. Выглядит очень стильно и молодо.

Ловлю себя на том, что нагло рассматриваю Теплякова и перевожу взгляд на его сотрудников. Все разных возрастов – и молодые, и пожилые. Молодых, конечно, большая часть.

Нас усаживают на пустующие стулья вблизи генерального директора. Получилось так, что Тепляков сел напротив меня. Боже, если он будет смотреть на меня, я не смогу проглотить ни кусочка. Лучше бы нас с Машей усадили в самый дальний конец зала, на безопасное расстояние. Наверняка там сидят работники, занимающие самые низшие должности.

На столах стоят легкие закуски. Как только гендир занял свое место, началась движуха: официанты принялись носить блюда и заставлять ими стол. По бокалам разлили вино, даже нам с Машей плеснули, буквально на два пальчика.

Ростислав Андреевич на всякий случай посылает дочери суровый взгляд. Похоже, запрет на спиртное меня не касался, – живу! Мне необходимо сбросить напряжение, иначе взорвусь. Даже глотка хватит, чтобы прийти в нормальное состояние.

Выпиваю до дна после длинной речи Теплякова и расслабленно улыбаюсь. Натыкаюсь взглядом на суровый мужской взгляд, и он грозит мне пальцем.

Так-с, вино отменяется, судя по всему. Ничего, тут еще есть компот. Маша грустит, видимо, тоже хочет почувствовать себя взрослой. Кажется, ее отец перегибает палку, – ну что будет с одного бокала вина? Легкая эйфория без вреда для здоровья.

Речь Ростислава Андреевича была стандартной: рад с вами сотрудничать и все такое, но я все равно его внимательно слушала. У него приятный спокойный голос с командными нотками. Все смотрели на него с обожанием, видимо, он реально хороший управленец.

Вскоре с официальной частью корпоративной вечеринки было покончено. Народ потихоньку ослаблял галстуки, разговоры зазвучали громче, носы стали краснее. У людей появилось сытое выражение лица и жажда танцев.

Я поняла, что съела какой-то салат и всё. Маша тоже уныло ковырялась в тарелке и постоянно пялилась на экран телефона. Ждет смс? От Тимура, скорее всего. Черт, начинаю за нее беспокоиться. Этот мажорчик вполне может разбить ее наивное сердечко.

Я решила немного прогуляться по холлу. Сидеть за столом было уже необязательно.

– Привет, красавица, – говорит симпатичный молодой человек.

Он ковырялся в телефоне, но увидев меня, положил его в карман стильных брюк.

– Ага, привет, – отвечаю.

– Не знал, что у Ростислава Андреевича есть еще одна дочь, – обводит меня глазами с головы до ног.

– Я не его дочь. Я подруга Маши.

-7-

Ростислав

Когда я увидел, как этот хлыщ Востриков подъехал в коридоре к Ксении, то хотел встать с места и размазать его по стене. Он явно ей понравился, и даже знаю почему – он молод, успешен, может быть, даже симпатичен. Я не разбираюсь в мужской привлекательности, но он весь из себя такой гладенький, с бесцветным лаком на ногтях и причёсочке волосок к волоску.

Идеальная пара, можно сказать.

Наливаю себе коньяка и выпиваю. Главный бухгалтер, который подсел ко мне на разговор, что-то бубнит под ухо. Но все мое внимание приковано к парочке, флиртующей в холле.

Отсюда я прекрасно их вижу, но жаль, что не слышу. Ксения оставляет ему номер телефона, и он, самодовольный, возвращается в зал и хвастается айтишникам, что только что подцепил классную телочку.

С трудом поборол в себе желание съездить ему по роже от всей души. Мне с этим мерзавцем еще работать. Да, конечно, в любой момент могу его уволить, но не в моих правилах смешивать личную жизнь и бизнес. Как к специалисту у меня к нему нет претензий. Хлыщ знает свое дело.

Потом посвежевшая Ксения вернулась с улицы и наткнулась на поджидающего ее Вострикова. Я видел, что он специально высматривал ее, чтобы полапать в танце.

Так и есть, мерзкие изнеженные руки Влада прилипают к ее тонкой талии. О, как бы я хотел оказаться на его месте! Но не могу себе позволить расслабиться в присутствии подчиненных. Может быть, когда-нибудь я приглашу ее в ресторан и исполню свое желание, стребую с нее один танец…

Но не сейчас.

Я едва дождался, когда закончится эта чёртова песня, и Влад уберет от девочки свои загребущие руки.

Дождался.

Он подводит ее за руку к столу и усаживает, корча из себя джентльмена. Если бы лично не слышал эпитета, которым он одарил Ксению, то поверил бы его актерской игре.

Он назвал ее классной телочкой! Что за неуважение, блядь? Может, сейчас это нормально среди молодежи, и я просто брюзжу без причины, как старик?

Когда Ксюша села за стол и посмотрела на меня ясным взглядом, в котором не было больше страха, я уже находился в изрядном подпитии. Не собирался ведь, но что-то пошло не так. Не подумал, что кто-то может приставать к девочкам, когда вел их сюда. Ладно, разберемся.

– Как потанцевала? – спрашиваю у Ксении, пользуясь тем, что в радиусе двух метров от нас никого не наблюдается.

Маша опять где-то спряталась с телефоном. Нужно выяснить у Ксении, что за кавалер завелся у дочери? Но пока лишь могу спросить:

– Значит, тебе понравилось обжиматься с Владом?

Сам не понял, как мой внутренний барьер пропустил этот вопрос, и он прозвучал вслух.

Ксения держится уверенно, не смотря на мои нападки. Просит вина, и я щедро наполняю ее бокал до краев. Пусть выпьет, ведь она сегодня под моим присмотром.

Если Востриков еще раз сегодня приблизится к ней, то я за себя не ручаюсь. Уж я-то знаю, на что способны юные девочки под алкогольными парами. Конечно, сам никогда не позволял себе лишнего и не пользовался ситуацией. Как я уже говорил, мне нравятся опытные женщины, которым не нужно вино, чтобы раскрепоститься.

К своему стыду, предлагаю Ксении выпить за любовь. Совсем головой поехал, старый. Моя ладонь все еще пахнет ее тонкими духами, которыми она обрызгала свое запястье. Этот запах вызывает у меня ассоциации с юной непорочной девочкой.

Так ли это? Я не мог знать. Может быть, у Ксении было много парней. Время сейчас такое, что мораль позабыта. А может быть, у нее еще не было никого, и это почему-то будоражило мой ум.

– Ксения, что творится с Машей? – спрашиваю напрямую.

– Кажется, она влюбилась.

– В кого?

– Тимур Токарев. Учится на четвертом курсе экономического факультета, в соседнем универе.

– Что он из себя представляет? – задаю вопросы быстро, пользуясь тем, что она разговорилась.

– Мажор, наглец. Что еще? Как-то специально заехал мне мячом в глаз. Неприятный тип, если честно. Маша хочет пригласить его на свой день рождения.

Киваю и обещаю, что разберусь. Ксения скисает. Было заметно, что она жалеет, что выдала все Машкины секреты. Но у нее не было выбора, я умею выуживать любую информацию.

***

Каким-то образом Ростислав Андреевич втерся ко мне в доверие и узнал все, что его интересует. Конечно, его интересовала собственная дочь и ее новый парень. Я выдала Машку и теперь чувствовала себя предательницей.

– Ростислав Андреевич, только Маше не говорите, что я сказала, – прошу жалостливо.

– Не беспокойся, я ничего не скажу. Более того, не стану вмешиваться в ее отношения с этим парнем. Хочет видеть его на своем дне рождении – пожалуйста. Препятствовать не буду.

– Это какая-то новая стратегия по воспитанию дочери?

– Типа того, – улыбается мужчина. – Я не хочу становиться Маше врагом.

Маша возвращается в зал, и я тотчас утыкаюсь в тарелку, делая вид, что не беседовала сейчас с ее отцом. Я тоже не хочу становиться ей врагом. Она – классная веселая девчонка.

Как-то раз я задала ей вопрос: почему она поступила в наш обычный недорогой институт, ведь возможности ее семьи безграничны? Она могла бы поехать в столицу и поступить в МГУ.

На что она ответила мне: «Потому что наш ВУЗ окончил мой папа, и он хорошо знает преподавателей. А это значит – я в хороших руках и выйду из дверей заведения с реальными знаниями, а не просто с пустыми оценками в дипломе».

– Девочки, пора уходить, – говорит Ростислав Андреевич, поднимаясь со стула.

– Пап, но народ еще никуда не собирается.

– Народ останется до победного конца. В моем присутствии они не могут расслабиться, поэтому только этого и ждут – когда я покину ресторан. Доставим им удовольствие?

– Хорошо, только мы с Ксю в туалет сначала зайдем.

– Встретимся в холле.

Ростислав Андреевич расправляет рукава на рубашке, надевает пиджак и, кивнув нам, выходит из зала. Мы с Машей двигаемся к туалетам. Здесь нет разделения на мужской и женский, поэтому я не удивляюсь, когда встречаем в предбаннике Влада. Он моет руки и смотрит на свое отражение в зеркале. Я не хотела пИсать, поэтому подперла стенку и осталась ждать Машу.

-8-

Ростислав

Весь вечер я сгорал от желания потрогать Ксюшину ногу, которая оголялась всякий раз, когда она делала шаг.

Ее идеальная длинная нога приковывала взгляды всей мужской аудитории, и я не сдержался – полез к ней в машине. Знал же, что она не поднимет шум, а будет терпеть. Некрасиво, цинично – знаю, но уже не мог сдержаться.

Поэтому не случайно я оказался на заднем сидении, ловко все просчитав. Маша обязательно сядет вперед, сзади ее укачивает. Так все и вышло: сев назад, Ксения попала в мои шаловливые руки.

Как это здорово, когда тебя везут, а ты можешь наслаждаться красивой девочкой. Краем глаза держу в поле зрения Машу, если она обернется, резко уберу руку, и дочь даже не поймет, что ее подруга подверглась жесткому харассменту.

К тому же я знал, что другого такого случая может не представиться. Поэтому был просто обязан погладить ее ногу, или сойду с ума от желания.

Сначала она сопротивлялась и даже шипела на меня, но о моей настойчивости ходят легенды. Поэтому спустя пять минут девочка уже покорно терпела мои грязные домогательства.

Но грязные – это, конечно, громко сказано. Как бы мне ни хотелось исследовать все, что таилось у нее под роскошным платьем, я ограничил себя только ножкой. А это уже было немало.

Член в штанах воскрес и уперся в ширинку. Он неудобно лег, поэтому пришлось поправлять его прямо на ее глазах. Ксюша смотрит на солидный бугор широко раскрытыми глазами. Должно быть, ее пугает моя реакция на нее.

Она ерзает, смотрит в окно и не может дождаться, когда выберется из машины и из моих назойливых рук соответственно. Я уже знал, что мой «дружок» сегодня не угомонится, пока не дам ему желаемое.

Приеду домой, залягу в теплую ванну и буду фантазировать о Ксении. Что мне еще остается делать? Звонить кому-то из бывших подружек – не хочется.

Зачем себя обманывать, ведь я хочу ее – подругу моей дочери.

***

Как я и предполагал, едва машина затормозила у Ксюшиного дома, она поспешила вылезти наружу. Уже с улицы она поблагодарила нас с дочерью за прекрасный вечер и, цокая каблучками, ринулась к подъезду.

Неужели подумала, что я помчусь следом за ней и продолжу приставать? Меня забавляет ее поведение. Эта девочка не так проста, как кажется.

Дома набираю теплую ванную и забираюсь в нее. В паху зудит от неудовлетворенности. Сейчас бы сюда, в эту ванну, Ксению. Ох, чтобы бы я тогда с ней сделал!

Для начала провёл бы вспененной губкой по изгибам ее тела, потом впился бы губами в ее развитую грудь. Дальше… ох…

От фантазий, ярких, как картинка, член встал по стойке смирно, и я сделал несколько движений рукой. Разрядка не заставила себя долго ждать. Вот теперь хорошо, да…

Зазвонил телефон, вытаскивая меня из сладкой неги. Я удивился, увидев на экране надпись Ксения Короткова. Неужели звонит, чтобы меня отругать за домогательства? Что ж, послушаем…

– Ростислав Андреевич, – слышу дрожащий голос Ксюши и напрягаюсь, – я не знаю, кому еще позвонить.

– Ксения, что случилось?

– В нашей квартире какой-то парень, он избивает Карину. Мою соседку.

– Ксюша, слушай внимательно, – выбираясь из воды и одной рукой надевая халат, говорю я. – Закройся в ванной и не выходи, пока я не приеду. Поняла?

– Да-да, поняла.

– Я уже еду.

Натягиваю на голое тело спортивный костюм и хватаю ключи от машины. Гоню по городу, нарушая все правила дорожного движения. Сейчас не до светофоров.

Город пустой, бросаю взгляд на часы – два ночи. Добираюсь до Ксюшиного дома за рекордные десять минут и набираю ее.

– Але, – отзывается она после первого же гудка. Наверняка сидит на полу ванной и держит в руках телефон.

– Какой этаж?

– Третий.

Бегом поднимаюсь по лестнице.

– Квартира?

– Сто восьмая. Дверь открыта.

Открываю дверь ногой и вижу какого-то утырка, сидящего на полу. Рядом лежит избитая девчонка, слава богу, в сознании.

Поднимаю утырка за грудки и швыряю его в стену. Он ударяется башкой и сползает на пол. Щедро отсыпаю ему несколько ударов по корпусу ногой. Даже руки марать неохота об эту мразь.

– Полицию будешь вызывать? – спрашиваю у избитой девушки.

– Нет, не надо, – машет головой.

– Что с ним сделать?

– Спустите его с лестницы.

Поднимаю придурка за шкварник и тащу к выходу, как мешок с говном. Выношу на лестничную клетку и даю ему прощального пинка под зад. Стонет и матерится. Жив живёхонек.

– Еще раз сюда придешь, так легко не отделаешься, понял?

Мычит что-то невразумительное в ответ и встает с пыльных ступеней.

Захожу обратно в квартиру и сажусь на корточки возле Ксюшиной соседки. Появляется сама Ксюша – бледная, как тень. Прошу ее принести аптечку и проверяю девчонку на сотрясение. Вроде ничего серьезного.

Пока обрабатываю перекисью ссадины, Ксения с волнением рассказывает что случилось:

– Я была в своей комнате, не могла уснуть. Потом услышала хлопок и удивилась: куда это ушла Карина? Обычно она в одиннадцать дома бывает, а тут полвторого ночи. Мне это показалось странным, и я вышла в коридор. И тут увидела его – этого парня. Он схватил Карину за волосы и что-то требовал… Потом, – голос ее дрожит, – ударил ее головой о стену. Я испугалась и сразу позвонила Вам.

– Правильно сделала. Все хорошо. Если этот бэд гай еще раз сюда вломится – дай знать, – подмигиваю ее подружке, чтобы приободрить. – А что хотел-то?

– Денег хотел, – отвечает Карина. – Это мой бывший. Мы раньше квартиру вместе снимали, и он считает, что я ему должна.

– Вот говно, – выругиваюсь сквозь зубы. – Напугал вас ублюдок, – протягиваю руку и глажу плечо Ксении.

Она отскакивает, как будто я плеснул на нее кипятка. Похоже, мои домогательства в машине не прошли даром.

– Ксюш, мы можем с тобой поговорить наедине? – спрашиваю.

– Пойдемте на кухню.

Она идет впереди, закутанная в желтый махровый халат, плечи опущены. Натерпелась страху, бедная. Даже захотелось догнать утырка и вломить ему еще.

-9-

Нет, я точно с ним сойду с ума! Мало того, что не могла уснуть, думая о нем. Так потом еще добавил масла в огонь. Извинился за свое поведение, но не пообещал, что прекратит приставать.

А потом вообще волосы потрогал.

Когда бывший Каринкин парень вломился в квартиру и принялся ее избивать, я подумала, что и мне достанется. Спряталась в ванной и хотела позвонить в полицию. Но я знала, что они начнут выяснять, что да как, зададут сотню вопросов и только потом, если ответы покажутся убедительными, вышлют патрульную машину. Времени было мало, поэтому я позвонила Ростиславу Андреевичу.

Он отозвался сразу и прибыл на место уже через десять минут. Мне было страшно сидеть в ванной, я слышала крики Карины и мерзкие издевательства ее бывшего.

Он знал, что я нахожусь в квартире, поэтому с минуты на минуту мог начать ломиться в ванную, чтобы расправиться со мной. Просто за компанию. Он был в таком невменяемом состоянии, что, похоже, ему все равно, кого бить.

Я так благодарна Теплякову за то, что приехал и спас нас от этого негодяя, но не такой степени, чтобы позволять ему себя лапать.

Лежу в постели и вторично пытаюсь уснуть. Мысли роятся в голове, как пчелы, и все касаются Машиного отца. Почему то, почему это… Как дальше быть? Надо его избегать – это единственное, что я могу предпринять.

***

На следующее утро я проспала, и, не позавтракав, отправилась на пары. На перемене честно признаюсь Маше, что ночью просила помощи ее отца. Она нормально отреагировала на эту информацию и спросила о здоровье Карины. Я ответила, что ей ничего не угрожает, и разговор на эту тему был исчерпан. Больше всего сейчас Машку интересовали приготовления к своему дню рождения.

После пар мы с подругой идем в кафе. К трем часам дня я уже умирала от голода и не могла дождаться того, когда сяду за стол с полной тарелкой еды.

В студкафе сидит компания Тимура Токарева, и Маша явно об этом знала. Она берет стул и придвигает его к столику Тимура.

Покупаю салат, булочку и кофе. Места за столом, куда села подруга, для меня не осталось.

– Короткова, садись ко мне на колени, – предлагает один из дружков Тима.

– Как-нибудь в следующий раз, – отвечаю я и сажусь за маленький стол на двоих у окна.

Моя подруга только что променяла меня на парня. Ну и ладно. Пусть веселится, все равно я пришла сюда только поесть.

Интересно, Ростислав Андреевич снова придет за ней в кафе? Эта мысль почему-то взволновала меня и даже перебила голод.

За столом, где сидит Маша, чересчур шумно. Дружок Тима продолжал на меня пялиться, и мне пришлось показать ему средний палец, чтобы отстал. Он заржал и встал с места. Прихватив стул, подсаживается ко мне и бесцеремонно тычет пальцем в крем моей булочки.

– Вкусно, – говорит он, облизывая свою руку. – А ты чего такая дикая? Я ж тебя по-хорошему позвал. А ты мне средний палец показываешь… Нехорошо, – глаза парня, светлые, как у хаски, угрожающе блестят.

– Да с чего бы мне садиться к тебе на колени? Я тебя впервые вижу.

– Мы уже виделись, на спортплощадке, когда Тим тебе в лицо мячом засадил.

– А, точно, – отодвигаю от себя блюдце с булочкой. Аппетит пропал, после того, как в ней поковырялись чужие грязные руки.

– Он хотел тебя трахнуть, – ошарашивает парень, имени которого я даже не знаю.

– Кто?

– Тим. Но потом переключился на твою подругу. Похоже, она гораздо сговорчивее, – он с усмешкой смотрит в Машкину сторону, и мне становится неприятно от его слов.

Значит, Тимур одержим идеей переспать с Машей. А если у него все получится, что потом? Свалит в закат? Бедная моя подруга, нужно ее предупредить.

– Если твой Тим ее обидит – урою, честное слово.

Парень ржет, как припадочный.

– Ой, не могу, повеселила. Ты знаешь, кто его родители? Мать в администрации работает, а пахан в ментуре.

– А ты знаешь, кто Машин отец?

– Ну, бизнесмен какой-то.

– Очень серьезный мужик, с большими возможностями, которые вам и не снились. Так что советую твоему Тимуру держать руки при себе, если не хочет, чтобы Машин папа ему кое-что отрезал.

Если Ростислав Андреевич чуть не прибил Каринкиного бывшего, который лично ему ничего не сделал, то что будет, если кто-то обидит его дочурку? Правильно – ничего хорошего с обидчиком не случится.

– А твой папа отрежет мне кое-что, если я тебя трону? – с ехидцей спрашивает собеседник.

– Тебе отрежет яйца мой парень, – говорю с вызовом, чтобы он наконец отвалил.

– Ну-ну, – не впечатлился друган Тима. – Встретимся на днюхе. Кстати, – резко оборачивается рыжик, – я поспорил на тебя.

– На какую сумму? – любопытствую.

– Десятка.

– Можешь отдавать проигрыш своим друзьям прямо сейчас, – показываю ему средний палец.

С тупой ухмылкой он забирает стул и сваливает. Значит, рыжик тоже приглашен. Что ж, представляю этот чудной вечерок! Наверняка проходу мне не даст. Вот если бы я пришла на вечеринку с парнем…

Идея хороша, но у меня никого нет на примете. А что, если позвать Влада? Попросить его побыть моим парнем на один вечер. Попытка – не пытка. Может быть, он свободен в воскресенье.

У меня остался его номер в непринятых вызовах. Забыла записать, но легко найду в журнале. В тот вечер мне звонил только он, ну еще мама, конечно.

Вбиваю номер Влада в справочник и сразу же пишу ему в ватсап: «Привет», а следом «Как здоровье?».

Через какое-то время парень отвечает, что начальник завалил его работой по самое не могу, а у него болит голова. Я решаю обратиться к нему со своей просьбой вечером, когда ему станет легче.

– Прости, что бросила тебя, – подойдя ко мне, говорит Маша.

– Да все нормально. Забей.

– Богдан к тебе клеился что ли?

– Типа того. Ты пригласила их всех на вечеринку?

– А что мне оставалось делать? Тимур никуда не ходит без своей свиты.

– Ну да, точно, даже в сортир его водят, – отпускаю саркастическое замечание.

-10-

Отправляюсь домой с мыслью о том, что теперь не скоро увижу Ростислава Андреевича. Он сказал Маше, что уедет на выходные и предоставит дом в полное распоряжение теперь уже совершеннолетней дочери.

Мало кто знает, что Машке исполнилось 18 лет еще 1 октября, которое она отметила вместе с отцом – традиция у них такая. А 9 октября будет вечеринка уже для друзей и всех желающих.

Маша наняла специально обученных людей, которые украсили дом. Пекари – приготовят торт, повара – разные блюда. Позвали шашлычника, который весь вечер будет жарить мясо на углях.

– Маш, а куда уехал твой отец? – интересуюсь осторожно.

Подружка стоит у зеркала и придирчиво осматривает свой броский макияж.

– Он с Ингой поехал отдыхать.

– Ты же вроде говорила, что они расстались?

От услышанной новости я получаю укол в сердце, но продолжаю изображать безмятежность.

– Ну да, расстались. Не знаю, что это нашло на папу. Но он решил возобновить с этой стервой отношения.

Представила, что Ростислав Андреевич сейчас в отеле со своей любовницей. Они пьют шампанское, лежа на кровати, и смотрят друг на друга томными взглядами. На них надеты белые гостиничные халаты. Потом Ростислав ставит бокал на столик и тянется к Инге. Развязывает ее халат и приникает губами к груди…

Все, хватит, иначе меня сейчас стошнит. Только настроение себе испортила расспросами об отце. Вот зачем? Надеялась, глупая, что он появится на мероприятии. Три дня его не видела, а, кажется, что прошло три года. Даже стала забывать теплоту его рук и возбуждающий голос.

– Как я выгляжу? – допытывается Маша.

На ней серебристое платье с пайетками, и она похожа в нем на эстрадную певицу.

– Ты очень красива сегодня. Да и вообще всегда.

– Как думаешь, Тимуру понравится?

– Конечно, ты супер, – целую ее в щеку, и мы спускаемся вниз, принимать первых гостей.

Я в черном коротком платье и чулках. На ногах туфли на среднем каблуке. Все-таки весь вечер придется провести на ногах, следить, чтобы никто ничего не испортил. В доме полно дорогих вещей, так что за гостями нужен глаза да глаз. Тем более за такими хулиганами, как Тимур и его команда.

Если они вообще приедут.

Приехали. Тимур подарил Маше огромную корзину роз и мишку Тедди ростом выше меня. Мишку усадили прямо в коридоре, и народ то и дело об него спотыкался.

На празднество был приглашен весь наш курс, и я рада видеть знакомые лица. Есть с кем поболтать.

Ставлю очередной букет в вазу, и на меня налетает Богдан – рыжий тип, который лез ко мне с разговорами в кафешке.

– Приветик, – говорит он, облизывая меня взглядом.

– Ты комнатой ошибся, – отвечаю ледяным тоном. – Здесь помещение для цветов.

– А я тебя искал. Мне сказали, ты здесь.

– Зачем это? – ставлю вазу с розами на пол и скрещиваю руки на груди.

– Хочу с тобой потанцевать.

– Не получится. Я парня своего жду.

Я реально позвала Влада, и он обещал приехать. Сказал, что ни за что не упустит возможности посмотреть, где живет их гендиректор.

– Ну и где он, твой мачо? – усмехается рыжий.

– Будет с минуты на минуту. Так что советую отвалить. Он у меня жутко ревнивый.

– А, по-моему, ты заливаешь. Нет у тебя никого. Машка сказала.

– Найди меня через полчасика, познакомлю, – отвечаю я, и, нарочно задев его плечом, выхожу из комнаты.

Зазвонил телефон, наконец-то приехал Влад. Встречаю парня и отвожу его к Маше, чтобы он ее поздравил. Парень вручает ей симпатичную золотую подвеску.

– А это тебе, – поворачивается ко мне Влад и достает из кармана футлярчик с кольцом.

– Ого, зачем такие траты? Не стоило, честное слово, – отвечаю растроганно.

– Хотел тебя задобрить подарком. Прелестно выглядишь, Ксения.

– Спасибо.

Я не решаюсь надеть колечко. Влад отбирает футляр, выуживает оттуда кольцо и надевает мне на палец. Неужели у него на меня серьезные виды? Может признаться ему, что я не богачка, а нищая студентка? Или поиграть с ним еще? В конце концов, он все равно сбежит, днем раньше, днем позже.

– Пойдем, потанцуем? – спрашивает Влад и ведет меня за руку к дергающейся под ритмы музыки толпе.

Танцуем и веселимся с ним. Чувствую на себе чей-то пристальный взгляд. А, Богдашка. Машу ему рукой и на публику обнимаю Влада за шею. Он в ответ хватает меня за талию и кружит в танце.

Ура, теперь рыжий от меня отвяжется!

Прошло около получаса. Что-то давно не видела Машу, надо найти ее и узнать, как дела. Тимура тоже не видно, значит, они где-то вместе отдыхают.

Извинившись перед Владом, обхожу весь первый этаж, обследую двор – нигде нет. Тачка Тима стоит на улице, значит, он не уехал. Поднимаюсь на второй этаж, куда строго-настрого запрещено заходить гостям, и иду в Машину комнату.

Открываю дверь без задней мысли и вижу два обнаженных тела на Машиной постели. Ну как обнаженных, оба пока еще в трусах, но судя по накалу страстей, за избавлением от них дело не постоит.

Закрываю дверь и оставляю их в покое. Кто я такая, чтобы лезть в Машину личную жизнь? Если она хочет, то пусть ему отдается. Мне не нравится Тим, но главное, что нравится ей.

– Тим, не надо, – слышу Машкин голос и напрягаюсь. – Я не хочу пока, пожалуйста.

– Да ладно, Маха, – отвечает Тимур. – Ну ты че, как мелкая. Сколько мне еще ждать?

– Нет, Тим.

Голоса замолкают, и я слышу какую-то возню. Войти или нет?

– Тим! – визжит Маша.

Я не выдерживаю и вламываюсь в комнату.

– Отпусти ее, придурок, – требую. – Она сказала, что не хочет.

– О, мамочка заступница! – скатываясь с Машки, говорит Тимур. – Присоединяйся, третьей будешь.

– Да пошел ты!

Маша стыдливо прячет голую грудь руками. Презрительно смотрю на парня, весь в татуировках, как зек. Что она только в нем нашла?

– Маша, скажи ей, чтобы вышла отсюда, – требует Тим, с ненавистью смотря на меня. Кажется, наша нелюбовь взаимна.

-11-

Ростислав

Чтобы выбросить из головы девочку, я не придумал ничего лучше, чем созвониться с Ингой и пригласить ее на свидание. Я снял номер в отеле и теперь уже битый час слушал женскую болтовню.

Слушал вполуха, думая о своем, а именно о том, что сейчас происходит в моем доме. Не выдержал и получил доступ к камерам, понатыканным по всей территории в целях безопасности.

Так, во дворе беспредел. Кто-то блюёт в кусты, фу блин, так и знал! В гостиной народу тьма. У каждого в руках бутылка пива или бокал с шампанским. Да, кто-то плевал на мои запреты, как я посмотрю! Но пока ничего криминального, молодежь веселится.

На всякий случай включаю свою спальню и просто охереваю от происходящего в ней!

Мой подчиненный Востриков и Ксения вошли в мою комнату и улеглись на мою кровать! Они что, собираются заняться сексом? Не нашлось других комнат для этого?

Я зверею, подрываюсь с места от безумного желания поехать туда и разобраться с нахалами, но вижу, что Ксюша начинает отбиваться. Так, уже хорошо. Умная девочка.

Ее бедра оголились, и я вижу черные чулки на резинке. Боже, как это нереально сексуально.

– Ростик, ты меня слышишь? – спрашивает Инга.

– Не называй так, не люблю, – поправляю по привычке.

Ростик – это маленький мальчик. А я мужчина в расцвете лет.

– Что ты смотришь там? – возмущается. – Ютуб что ли?

– Ин, я смотрю камеры видеонаблюдения.

– Инга, – поправляет она.

Знаю, просто решил вернуть ей должок. Зачем упорно называть человека так, как ему не нравится? Если уж сокращать мое имя, тогда до Славы.

Ксюша и Влад покидают мою спальню. Я и рад этому, и не очень. Рад, потому что она его отшила. Не очень, потому что хотел еще посмотреть на эти восхитительные ножки в чулках.

Инга придвигается ближе ко мне и кладет ладонь на мое колено. У нее короткие черные волосы и раскосые карие глаза. Когда-то я считал эту женщину эталоном красоты и даже привел в свой дом. Но она даже не пыталась найти подход к моей сложной дочери. С первого дня вела себя как хозяйка в доме. Неудивительно, что Маша восстала и потребовала выгнать ее.

– Я соскучилась по тебе, милый, – шепчет хриплым голосом.

Не могу сказать того же самого. Все мысли о ней и о ней – о Ксении. Просто наваждение какое-то! Даже здесь, в отеле, в компании другой женщины, сексуальной опытной женщины, заметьте, – мне нет покоя!

Переключаю камеры, чтобы увидеть, куда они пошли с Владом и чем теперь собираются заняться. Видеонаблюдение есть везде, кроме комнаты дочери. Может, парочка пошла туда?

Нет, они в гостиной. Ксения хмурится, а Влад ей что-то втирает на ухо. Блять, завалю его в понедельник работой, будет у меня всю ночь напролет сидеть в кабинете! Как он смеет лапать своими руками девочку? Сука, просто зла на него не хватает.

– Ростислав, ты где сегодня витаешь? – недовольно спрашивает бывшая любовница.

– Прости, у дочери вечеринка в честь совершеннолетия, беспокоюсь за нее.

– Господи, Тепляков, ты что, никогда не был на студенческой вечеринке? – закатывает глаза.

– В том-то и дело, что был. И прекрасно знаю, что на них случается.

– Ты что, смотришь камеры?! А ну-ка дай сюда телефон, давай, кому говорят!

После недолгой борьбы, Инга вырывает из моих рук телефон и кладет его в свою сумочку.

– Дай деткам спокойно развлечься. Иди ко мне…

Инга тянется ко мне с поцелуем. Она сменила духи, и теперь от нее слишком сладко и приторно пахнет. Мне не нравится. Не отталкиваю ее, но и не поощряю.

– Ну что с тобой такое, милый? – шепчет с обидой. – Давай, поцелуй меня.

Целую ее и ничего не чувствую. Былая страсть улеглась, оставив вместо себя толстый намек на разочарование. Черт, я же не смогу ее трахнуть сегодня!

Во-первых, слишком волнуюсь из-за гребаной вечеринки. Зачем вообще разрешил?

Во-вторых, меня преследует навязчивый образ белокурой бестии Ксении. В моих грезах она сладко улыбается мне и манит к себе пальчиком.

Вот еще один фетиш добавился – черные чулки на красивых длинных ножках. Хочу увидеть ее в них лично. Оттопырить большим пальцем резинку чулок и потрогать нежную кожу. Другой рукой сжать ее развитую грудь. Сунуть язык в ее влажный горячий рот…

Чувствую, как Инга гладит мой пах через штаны. Кажется, я погорячился, подумав, что сегодня не способен ни на что. Еще как способен, и все благодаря этим чертовым чулочкам на стройных ножках!

Инга расстегивает брюки и достает член. Наклонившись, раскрывает красные губы и сосет головку. На минутку представляю, что сейчас со мной Ксения и улетаю куда-то в неведомые дали.

Меня резко выбрасывает из параллельной реальности, потому что неестественно громко звонит телефон.

– Не отвечай, – не отрываясь от своего занятия, просит Инга.

– Не могу. Судя по рингтону, что-то важное.

Мне звонит Маша, либо Ксения. Установил на них одинаковую мелодию на всякий случай.

Придерживая расстегнутые брюки, тянусь к Ингиной сумочке и достаю смартфон. Ксения Короткова. Он что, мои мысли читает? Или что-то случилось?

– Да, Ксюш, говори.

– Ростислав Андреевич, – слышу встревоженный голос. – Срочно приезжайте. Маше плохо!

– Еду, – застегиваю одной рукой штаны, другой хватаю куртку. – Скорую вызвали?

– Да, уже едут.

– Сейчас буду.

Пресекаю попытку Инги меня задержать и покидаю номер. В считанные секунды оказываюсь в лифте, затем на первом этаже, потом на парковке.

Лечу со скоростью света по городу. Сердце бешено колотится, и я ругаю себя: знал ведь, старый дурак, что что-то случится. Предчувствовал ведь! Но все списал на свою мнительность.

Оказывается никакая не мнительность, а хорошо развитая интуиция. Только бы с моей доченькой все было хорошо! Никогда себе этого не прощу. Я не могу потерять и ее тоже, не могу!

Бью по рулю в бессилии. Машины шарахаются во все стороны от меня. Не стойте у меня на пути! Я еду к дочери.

-12-

Сажусь в машину Ростислава Андреевича и вытираю слезы тыльной стороной ладони. Я нереально струхнула, когда ко мне подошел испуганный Тимур и сказал, что Маша ни с того ни с сего отключилась.

– Что ты ей дал, скотина? – набрасываюсь на него.

– Ничего, клянусь тебе.

– Не ври!

– Я не вру. Я не знаю, что с ней такое. Мы хотели заняться… сама понимаешь чем, и вдруг она отъехала.

– Ты хотел с ней заняться! Ты! Она этого не хотела!

Мне хочется взять этого кретина за грудки и как следует потрясти, выбить из него правду, как он опоил мою подругу какой-то дрянью, чтобы изнасиловать ее.

– Хотела, – настаивает Тимур. – Мы договорились, что это произойдет сегодня. И для смелости она что-то приняла. Какой-то таблетос.

– Где она взяла таблетку?!

– Откуда я знаю? Спросишь у нее, когда очнется. Ну, если очнется.

Какой же он циничный! Конечно, она очнется, по-другому просто не может быть.

– Твою мать! – забегаю в Машкину спальню и вижу ее – бледную до синевы, в одних трусиках. – Я звоню в скорую.

Потом позвонила Ростиславу Андреевичу и просто стала ждать. Скорая приехала быстро, и я выдала им скудные сведения, о том, что здесь произошло.

– Все будет хорошо, – говорит Ростислав Андреевич и крепко сжимает мою руку, вяло лежащую вдоль тела.

Я киваю и смахиваю беспорядочно льющие слезы. Мне очень страшно. Я не знаю, что она выпила и как это повлияет на ее здоровье. Отец держится, хотя видно, что он удручен. Губы сжаты в нитку, глаза полыхают праведным огнем.

– Кто дал ей психотроп? – спрашивает с нажимом.

– Наверняка Токарев. Кто же еще? Она была с ним.

– Убью тварь! – он сжимает кулак и бьет им по рулю. Я вздрагиваю и снова реву.

– Не плачь, ты разрываешь мне сердце, – с болью в голосе говорит Ростислав Андреевич.

– Хорошо, не буду, – отворачиваюсь к окну.

Он снова берет меня за руку, и рулит одной рукой. Его машина на автомате, поэтому скорость переключать не нужно. Так и едем до самой больницы, сцепив наши пальцы. Беда, приключившаяся с Машей, сблизила нас духовно.

Сидим в коридоре и молчим. В помещении висит тягостная тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Проходит минута, потом целый час. Сколько нам здесь еще сидеть в неведении?

Одиннадцать вечера. Трехчасовая вечеринка получила плачевный исход. А ведь собирались тусить до утра. Эх, подруга, зачем ты приняла запрещенное вещество? Это все Токарев, черт бы его побрал! Ну ничего, Ростислав Андреевич с ним разберется, никакие родители его не спасут.

Я понимаю, что выгляжу неуместно, сидя на стуле в коротком платье, из-под которого высовывается резинка чулок. Приходится постоянно одергивать подол, что ужасно нервирует Ростислава Андреевича.

Наконец к нам выходит врач, и мы с Тепляковым как по команде вскакиваем с неудобных стульев.

– Откачали, – говорит док с облегчением. – Здоровью вашей дочери больше ничто не угрожает.

Я с шумом выдыхаю, а Ростислав Андреевич обнимает доктора и сжимает его в тисках. Док жалобно ойкает – объятия получились медвежьими.

После чего Машин отец обнимает меня, очень нежно, не так, как дока. Думаю, он обижен нам меня за то, что не усмотрела за его дочерью. Обещала ведь следить, и не выполнила.

– Я должен сообщить в полицию, – говорит врач.

– Не надо никуда сообщать, док, – тяжелая мужская ладонь ложится на щуплое плечико доктора. – Я сам во всем разберусь.

Доктор все понимает и поспешно кивает головой:

– Напишу, что случайная передозировка снотворного.

– А можно нам увидеть Машу? – спрашиваю я.

– Да, только не переживайте, она спит.

Мы с Ростиславом Андреевичем тихонько входим в палату и видим Машу. Ее кожа уже не такая бледная, а слегка розовая. В вене торчит иголка, через которую капает лекарство. Бедная девочка.

– Завтра сможете забрать ее домой, – тихо говорит док. – Только ей нужен покой, минимум неделю.

– Хорошо.

Ростислав Андреевич достает из портмоне несколько купюр и протягивает врачу. Тут смущенно бубнит: «Ну что вы…»

– Берите, берите. Вы спасли жизнь моей дочери.

И он взял, конечно. Заслужил ведь.

– Поехали, Ксения.

***

– Куда мы едем? – спрашиваю уже в машине.

– К Токареву, этому ублюдку, который дал ей таблетки.

Едем в молчании. Не знаю, о чем говорить с мужчиной, у которого разве что слюна не капает от ярости.

Страшное уже позади, но меня все равно бьет нервная дрожь. Состояние Ростислава Андреевича передается и мне.

Что если я ошиблась и Тимур не при чем? Ведь это я дала на него наводку Машиному отцу. Знаю, на что способен Ростислав Андреевич в гневе, Каринкому бывшему тогда сильно не поздоровилось. Вдруг наломает дров?

– Сиди в машине, – говорит он тоном, не терпящим возражений. – Я скоро вернусь.

Жду минут двадцать, наконец, он выходит из дома и быстрым шагом направляется к машине. Когда он кладет руки на руль, я замечаю, что костяшки его пальцев кровоточат. Неужели он избил Тимура?

Он долго молчит, не смотря в мою сторону. Перебираю в голове варианты произошедшего – один ужаснее другого. Пусть он скорее расскажет, что произошло в доме Токаревых.

– Это не он, – наконец сообщает Ростислав Андреевич.

Он заводит машину и выезжает на дорогу. Раздраженно сигналит пикапу, невесть откуда появившемуся слева. Пикап шарахается в сторону, но не смеет связываться с водителем внедорожника.

– Но кто тогда? – спрашиваю робко.

– Это нам придется выяснить. Но точно не Тимур. Я поговорил с его родителями. Парень не интересуется наркотиками, он спортсмен.

– А Ваши руки?

Он смотрит на сбитые костяшки пальцев и отмахивается:

– Пустяки.

Снова некоторое время едем в молчании, а затем он спрашивает:

– Что за кольцо у тебя на пальце?

– Влад Востриков, ваш сотрудник подарил.

– Выкинь эту дешевку, – советует он.

-13-

Ростислав

У моего дома стоит полицейская машина. Сергей Гвоздецкий уже звонил и сказал, что пока ничего не нашли. Встречаю своего старого знакомого, ныне прокурора, возле бассейна, где он давал распоряжения своим ребятам.

– Ну что, Сергей, признался кто-нибудь? – спрашиваю, пожав ему руку.

– Все чисты. Ребята каждого проверили – ничего. Сигареты, вайпы, пиво – все это в большом количестве. Но запрещенных веществ ни у кого не обнаружили.

– Но кто-то же ей дал? Ищите везде, переверните дом, посмотрите камеры, но найдите мне этого подонка! – играю желваками.

– Мои ребята сейчас обыскивают твое жилище, – кивает Гвоздецкий.

– Я сам займусь камерами, придется просмотреть все три часа. Мне нужна помощь, пришли кого-нибудь из ребят на нулевой. Ксения, будь добра, сделай мне чай и принеси вниз.

– Ээ, куда вниз? – уточняет.

– В цоколь.

Сажусь в кресло оператора видеонаблюдения и вывожу на экран первую запись. Тешу себя мыслью, что скоро узнаю имя виновника и расправлюсь с ним каким-то изощренным способом.

***

Блин, я даже не знала, что в доме Тепляковых имеется цоколь. И про камеры ничего не знала. Неужели они тут повсюду? И в спальне Ростислава Андреевича?!

Я похолодею: если камеры есть, он увидит, как мы с Владом заходили в его спальню. Как он на это отреагирует? Какой стыд!

Завариваю чай, не зная, какой он любит. Здесь около десяти разных сортов! Выбрала обычный – черный, без добавок, и завариваю его покрепче. Кажется, нас всех ожидает бессонная ночка.

Спускаюсь на цокольный этаж и ищу помещение, где стоят мониторы. Одна дверь открыта, и в помещении горит свет, значит, Ростислав Андреевич там. Не знаю, куда поставить поднос, и мужчина жестом указывает на стол.

– Ксения, тебя единственную никто не проверял, – говорит он таким тоном, что у меня волосы зашевелились на затылке. – Где твоя сумка?

– Ростислав Андреевич, Вы меня в чем-то подозреваете?! – не могу поверить своим ушам.

– Пока нет. Но я должен проверить. Ты с Машей сегодня весь день, и… В общем, принеси, пожалуйста, свою сумку.

– Хорошо, как скажете, – разворачиваюсь и ухожу.

– Стой, я пойду вместе с тобой.

– Да, пожалуйста, – фыркаю.

Меня оскорбили его подозрения. Я никогда не пробовала наркотики, потому что страшно. А теперь, после того, что случилось с Машей – страшно вдвойне. Никогда в жизни к ним не притронусь.

Заходим в Машину комнату. Моя бежевая сумка лежит на тумбе. Протягиваю ее Ростиславу Андреевичу и скрещиваю руки на груди.

Он расстегивает молнию и бесцеремонно вываливает содержимое на Машину кровать. Губная помада, тампон, брелок, зарядка, фантики от конфет, готическое кольцо и… пакетик с таблетками.

– Что это? Я тебя спрашиваю! – повышает голос. – Отвечай немедленно, что это?!

Его крик застревает в горле. Мне даже показалось на секунду, что он сейчас меня ударит. Меня начинает трясти:

– Я… я не знаю, честное слово… Это не мое!

– А чье?!

– Мне подкинули. Моя сумка весь вечер лежала здесь, без присмотра. Я клянусь Вам…. Ростислав Андреевич, пожалуйста, поверьте мне. Готова на любые тесты, прямо сейчас. Я не принимаю наркотики, и не давала их Маше!

– Вот теперь я очень сожалею, что поддался на уговоры дочери и не поставил камеру в Машиной спальне. Ладно, иди в гостевую и сиди там, пока со всем этим не разберусь.

– Хорошо, – обнимаю себя за плечи и чувствую себя, как во сне.

– Можешь немного поспать, – чуть добрее добавляет он.

Я киваю, вытирая слезы. Откуда в моей сумке таблетки? Кто их подкинул? Ведь кто-то же подкинул, потому что испугался, что полиция обнаружит.

Вся надежда на камеры. Хотя Ростислав Андреевич сказал, что в Машкиной комнате нет видеонаблюдения, если передача произошла там, то мы никогда не узнаем, кто виновен. Если только сама Маша не назовет имя этого человека. Но это – не я!

Ложусь на кровать прямо в одежде и сворачиваюсь калачиком. Слезы душат меня и капают на подушку. Мне страшно. Вдруг меня посадят? Запрещенные вещества – это ведь уголовно наказуемое преступление.

Пусть снимут отпечатки пальцев с пакетика, я никогда не держала его в руках, а значит, моих отпечатков на нем не найдут. С этой мыслью сама не заметила, как уснула.

***

Девочка спала в гостевой спальне в позе эмбриона. Платье задралось, обнажая белые упругие бедра. На полу аккуратной кучкой лежат чулки, которые были на ней весь этот безумный вечер.

Уже 6 утра, но мне даже в голову не придет сейчас любоваться рассветом.

Я прилег на кровать рядом с ней, придвинулся ближе и обнял ее. Она не проснулась. Устало прикрываю красные от перенапряжения веки. Надо бы поспать. Теперь уже можно, ведь я знаю имя человека, который виновен в том, что я чуть не потерял дочь.

И это была не Ксения.

Где-то в глубине души я знал, что девчонка не виновата, но был слишком зол, поэтому накричал на нее. Просто необходимо было выпустить эмоции, которые кипели во мне. Сожалею, что ей пришлось всё это пережить.

Вдыхаю запах ее волос и крепко прижимаю к себе хрупкое девичье тело. Ее попка упирается в мой пах, и я стараюсь не замечать своей реакции на соприкосновение наших тел.

«Спать!» – командую самому себе.

Представляю ее лицо, когда она проснется, и отчего-то улыбаюсь…

***

Я сплю и ощущаю, что мне трудно дышать. Мне тяжело, потому что на мне лежит чья-то тяжелая рука. Нет, это невозможно, мне снится сон, что я лежу не одна, а с мужчиной.

Поворачиваю голову и вижу лицо спящего Ростислава Андреевича. Чтобы убедиться в том, что я не сплю, протягиваю руку и слегка касаюсь подушечками пальцев его колючих щек. Чувствую!

Как я оказалась с ним в одной постели? Прокручиваю в памяти последние минуты вчерашнего вечера. Он жестоко обвинил меня в умышленном преступлении и отправил спать. Но потом пришел ко мне и лег рядом. Почему? Нашел доказательства моей невиновности? Иначе его бы здесь не было.

-14-

После плотного завтрака едем с Ксенией в больницу. Надеюсь, все пойдет как надо, и док отпустит мою дочку домой. Я успокоился, но чувство тревожности все равно не исчезает.

– Ксения, таблетки Маше дал Влад, – говорю, внимательно наблюдая за ее реакцией.

Она недоверчиво косится на меня.

– Я отчетливо видел процесс передачи на видеозаписи. Одна из камер во дворе засекла. Конечно, сегодня же он будет уволен из моей корпорации.

– Но как? Почему? – явно не укладывается в ее очаровательной головке.

– Востриков балуется запрещенными веществами, что тут непонятного? – раздражаюсь. – И Маша откуда-то это знала.

– Это я виновата, – начинает грустить она. – Если бы я не позвала Влада, с Машей ничего не случилось. Простите меня.

– Хватит уже извиняться. Ты ведь не знала, что он за говнюк.

– А с виду приличный парень, – разочарованно произносит она.

Девочка хотела поиграть с ним в любовь и обожглась. Что ж, бывает. Таких сволочей в ее жизни будет еще масса.

– Но как таблетки попали в мою сумку? – морщит лоб.

– Наверняка, когда начался переполох, Влад спокойно вошел в Машину комнату и положил в сумку пакет. Откуда ему было знать, чья это сумка?

– Теперь понятно.

– Чтобы я больше тебя с ним не видел! – говорю угрожающе, чтобы не думала, что я буду с ней шутки шутить.

– Хорошо, Ростислав Андреевич, я поняла. Вы сдадите его полиции?

– Нет. Выдам волчий билет. Он у меня даже уборщиком сортиров не сможет устроиться, – отвечаю зло.

Марать руки об это говно даже не хочу. Наркоманам одна дорога – в ад.

Паркуюсь на стоянке возле больницы. Когда идем по ступеням, не могу сдержать себя и приобнимаю Ксению за талию. Она не сопротивляется, потому что чувствует передо мной свою вину. Вот на этом я и сыграю ближайшие дни, которые обещают быть очень интересными!

Я попрошу Ксению пожить в моем доме неделю, чтобы Маше не было скучно. Она будет в пределах моей досягаемости целых семь дней! Она будет услаждать мой взор своим прекрасным телом и разгонять кровь в моих венах. С ней я как будто бы молодею – и душой, и телом. Не чувствую себя старым.

Заходим в дочкину одноместную палату, и я нехотя убираю руку от девушки. Маша уже пришла в себя и смотрела телевизор с унылым видом.

– Папочка! – она оживляется и приподнимается на локтях. – Привет, Ксю.

– Ну как ты, милая? Ты нас вчера очень напугала, – сажусь на край постели и обнимаю дочурку.

Я решил, что пока не стану заводить серьезных разговоров, читать воспитательных лекций и ставить запреты. Пусть придет в себя и осознает, что натворила.

– Прости, пожалуйста, я больше так не буду-у-у, – из ее глаз катятся слезы.

– Ну-ну, все хватит. Хватит. Теперь все будет хорошо, ведь ты больше не притронешься ко всякой дряни? – целую ее в лоб.

– Конечно, не притронусь, – шмыгает носом. – Я тебе обещаю.

– Всё, я тебе верю. Не плачь, выше нос.

– Папа, Тимур не виноват, – Маша сжимает мое запястье и заглядывает мне в глаза.

– Поговорим об этом после, – сжимаю губы в нитку.

– Пожалуйста, послушай! Я его люблю и хочу быть с ним.

– Я общался ночью с его родителями.

– Ты… Что ты им сказал?

– Что отрежу яйца этому сопляку, если он еще раз подойдет к моей дочери, ближе, чем на один метр.

– Пааап! Ну зачем? Зачем, блин! – Маша отворачивается к стенке и плачет.

– Потому что он тебя недостоин.

– Это ты так думаешь! А я другого мнения! Уходи. Ксюша, ты останься.

Я киваю, дохожу до двери и оборачиваюсь:

– Жду вас обеих в машине.

– Не поеду я домой, ясно? – бунтует Маша.

– Поедешь. Ксения, поговори со своей подругой.

Выхожу на улицу. Денек сегодня отличный, по-летнему теплый. Даже шорты пришлось надеть. Надеюсь, Ксения как старшая по возрасту сможет повлиять на мою непутевую дочь.

Связались с этим типом… с Токаревым. Говорил с ним ночью – трусливый щенок. Два слова связать не мог от страха, только и может девкам в лицо мячи кидать исподтишка. Тьфу!

Любит она его, как же.

Его мать, оказывается, в комитете образования работает, то-то я думаю, фамилия знакомая. А отец в погонах. Вроде приличные люди, а вырастили разгильдяя. Нет, не пара он моей Машке. Она еще молодая, глупенькая. Все пройдет.

***

– Машунь, ну ты как? – спрашиваю, оставшись с подругой наедине.

– Сойдет, передознулась прикинь с первого же раза. Врач сказал, что мой организм так будет реагировать на любые психотропные вещества.

– Страшное дело. Зачем ты взяла у Влада таблетки?

– Хотела попробовать перед сексом. Чтобы боли не чувствовать.

– Дурёха ты Машка, вот что я тебе скажу, – говорю беззлобно. – Чтобы не было боли, надо сделать это по любви.

– Я люблю Тима, – упорно повторяет Маша то, что сказала отцу.

– Когда ты только успела в него втюриться?

– Давно, еще со школы. Когда мы пошли к ним на площадку, он мне уже нравился тогда. Поэтому я хочу, чтобы он первым у меня был. Мы почти это сделали, но потом мне резко стало плохо.

– Я испугалась за тебя, – протягиваю руку и сжимаю ее прохладные пальцы.

– Ну, все обошлось. Ксюш, пожалуйста, поговори с моим папой насчет Тима. Он тебя послушает. Скажи, что он хороший парень. Я все равно буду с ним встречаться, даже если придется прятаться от отца.

– Маш, с чего ты взяла, что твой отец меня послушает?

– Не знаю, мне кажется, что вы нашли общий язык. Звонишь ему в экстремальной ситуации.

– Я… просто больше некому. А твой отец, он сам сказал, чтобы я звонила.

– И номер дал? – усмехается. – Надеюсь, ты не стучишь на меня фазеру?

– За кого ты меня принимаешь? – вспыхиваю. – Маш, ты моя лучшая подруга, а я – не предательница.

– Да ладно, я шучу. Что ты покраснела так?

– Шутит она. Вставай, давай, поехали домой, – откидываю одеяло, но Маша натягивает его обратно. На ней больничная сорочка с завязками по бокам.

-15-

Звоню Карине и сообщаю, что не появлюсь в квартире семь дней. Она радуется, сучка, что не придется ни с кем делить ванную по утрам, и можно будет слушать музыку до поздней ночи через колонку.

Ростислав Андреевич решил проблему с посещением института. Не знаю, что он наплёл декану, но нас официально отпустили на неделю.

Первое время Маша просто лежит в кровати – по настоянию отца. Я приношу гору еды с кухни, и мы смотрим «Дом дракона». Вот это жизнь – беззаботная!

Ростислав Андреевич ходит на работу, но возвращается к шести часам вечера, как прилежный семьянин. Маша говорит, что раньше он мог задержаться и до десяти, и даже до двенадцати ночи.

Вчера утром он поймал на кухне, прижал к мраморному столу и прохрипел мне на ухо:

– Если бы ты знала, как сильно я хочу тебя раздеть.

Мои пальцы слабеют, и я роняю на пол ложку, которой перемешивала чай. Он стоит позади меня, почти вплотную, и я чувствую его напряженное вибрирующее тело.

– Ростислав Андреевич? – пищу, боясь повернуться к нему.

Кажется, что если я развернусь, он вопьется в мои губы, как вампир, жаждущий крови.

Он убирает мои волосы на одну сторону, и я вздрагиваю. Кончик его носа касается моей шеи, и он с наслаждением вдыхает мой запах. Его черная густая щетина щекочет кожу.

Нужно поднять ложку с пола, но если я нагнусь, то упрусь задом прямо в отца моей подруги.

– Какая же ты сладкая, Ксения, – слегка касается моей кожи горячими губами, и меня бросает в мелкую дрожь.

Мой пульс участился и бешено стучит. Наверняка он слышит эту сумасшедшую барабанную дробь. И вместо того, чтобы сделать шаг в сторону, Ростислав Андреевич прижимается ко мне.

Бежать!

***

А сегодня, на третьи сутки моего пребывания в доме подруги, Ростислав Андреевич снова зажал меня на кухне. Похоже, он вознамерился исполнить свое жгучее желание оставить меня без одежды. На мне короткое кимоно с драконом (Машкино), и он сладострастно смотрит на мои голые ноги.

– Почему от меня убегаешь? – спрашивает, припечатывая меня к стене.

– Ростислав Андреевич, что Вы делаете? Маша может спуститься вниз.

– Разве я тебя об этом спросил?

Лопатками упираюсь в твердую прохладную стену и судорожно дышу. Его руки на стене по обе стороны от меня, поймал меня в капкан. Бедрами прижимает мое тело, чтобы не сбежала.

– Отпустите… пожалуйста.

– Только один поцелуй. Хочу попробовать твои губы на вкус.

– Что?!

Ростислав Андреевич скользит рукой по моему затылку, слегка на него надавливает, и я подаюсь вперед. Он всасывает верхнюю губу и щекочет языком нёбо.

Потом переключается на нижнюю губу и проделывает с ней тоже самое. У меня внутри все горит и клокочет. Сердце колотится так, что ребра вот-вот треснут. Не дай бог, Маша выйдет и увидит нас.

– Это безумие, – шепчу ему в губы.

– Да, – соглашается он.

Ростислав Андреевич терзает мои губы, а его рука сдавливает мою шею. Тяжело дышит и развязывает халатик. Под ним только трусики – уже собралась спать, поэтому лифчик сняла.

Мороз по коже, сердце замирает от сладкого ужаса и любопытства, что же будет дальше.

Он разглядывает мою грудь несколько секунд, потом опускает голову и втягивает в рот сосок. Вторую грудь сжимает ладонью, и у меня подкашиваются ноги. Поясницу обдает холодной волной страха.

Он никак не может насытиться моей грудью: сдавливает, целует, сосет и ласкает. Я на грани безумия – что он со мной делает? Почему его ласки так мне приятны? Ооох.

– Какая у тебя красивая грудь, Ксения.

От необычного комплимента мой живот скручивает. Слышу какой-то шорох наверху и мгновенно вырываюсь из объятий Ростислава Андреевича.

Запахиваю халат и опрометью несусь по лестнице. Я снова от него сбежала, однако предварительно позволив ему очень многое.

Еще ни разу не видела его таким возбужденным, думала, что приставит к стенке и трахнет прямо в коридоре. Это ни на шутку напугало меня. Ведь я не собираюсь спать с Машкиным отцом.

***

Девочка снова дала от меня дёру. Однако в этот раз позволила мне немного поласкать свою развитую грудь. Мои ладони до сих пор ощущают эти великолепные упругие формы. Просто отвал башки, как говорит сегодняшняя молодежь. Чем больше я от нее получаю, тем больше хочу получить. Хочу ее всю! В своей постели – голую и покорную.

Хочу, чтобы она раздвинула передо мной свои великолепные длинные ножки и впустила меня внутрь себя. О, я не подведу мою девочку! Покажу, на что способен.

А способен я на многое – без прикрас. Когда мне отдаются со всей страстью и желанием, не могу поступить иначе, как вернуть эту страсть и желание партнерше сладким бумерангом.

Ксения меня хочет. Я вижу это по ее глазам. Но боится. Чего? Это еще предстоит выяснить. Из-за Маши? Скорее да, чем нет. Но мы же можем хранить наш маленький секрет в тайне. Дочка не поймет этих отношений.

Бляха. Угораздило же меня захотеть именно подругу дочери, как будто других девушек не существует в природе. Инга звонила раз пятьдесят, но я не отвечаю. НЕ хочу я ее. Хочу Ксюшу, хочу помять ее хорошенько в своей постельке. Между нами искрит, и только слепой этого не заметит.

– Чего ты боишься? – спрашиваю у нее на следующий день, поймав с утра на кухне.

– Вас, себя… Не хочу ссориться с Машей. Это не нормально.

– Что конкретно ты считаешь не нормальным?

– Что Вы ко мне пристаете! – отходит от меня на пару шагов и упирается своей бразильской попкой в духовой шкаф.

– Разве я к тебе пристаю? – наигранно удивляюсь. – Девочка моя, я еще не приставал по-настоящему. Так, пару пробных камешков бросил.

– Маша может нас застукать, – делает страшные глаза. – Представляете, что тогда будет?

– Мы услышим ее шаги заранее, – прижимаюсь к ней и обнимаю за тонкую талию.

Прикасаюсь губами к ее губам и ощущаю свежесть. Только зубки почистила, радость моя.

-16-

С началом новой недели мы с Машей возвращаемся к занятиям. Надо же, успели соскучиться по лекциям, и неплохо провели день.

После пар, как водится, зашли в кафе. Увидев Тимура и его компанию, Машка сразу веселеет и преображается.

– Привет, Тим, – кокетливо говорит она. – Уделишь мне пару минут?

– Нет, – не оборачиваясь, рубит парень.

– Не слушай моего отца.

– Да мне плевать на твоего отца. Я с тобой больше не хочу встречаться.

– Почему? – краснеет Маша.

– Потому что ты – тупая овца.

Парни хором ржут, а я возмущенно выдыхаю:

– Эй, ты как с ней разговариваешь?

– Как хочу, так и разговариваю. Что давно мячом в глаз не получала? Так исправим.

На подруге лица нет: ее потряхивает, глаза наполняются слезами. Она выкручивает себе пальцы и непонимающе смотрит на забияку.

– Маш, пойдем отсюда, – хватаю расстроенную подругу за руку и тащу ее на улицу.

Пусть плачет, только не при этих… козлах.

– Это все из-за папы, – всхлипывая, говорит Маша. – Ненавижу его!

– Ростислав Андреевич тут ни при чем. Просто Тим – ссыкло.

– Он не ссыкло!

– Он хотел с тобой просто переспать. И бросить, – выдаю ей неприглядную правду.

– Это неправда! Ты лжешь. Откуда тебе знать? – с неприязнью смотрит на меня.

– Потому что эти придурки спорят друг с другом, кто кого уложит в постель! И за какой срок! – от возмущения срываюсь на крик и усмиряю себя тут же. – Рыжий Богдан недавно проиграл. Ставил на то, что трахнет меня на твоей вечеринке. Скорее всего, Тим тоже делал ставки. Так что забудь его.

– Нет! Ты не понимаешь. Я люблю его!

Маша вырывается из моих рук и быстро уходит вдоль тротуара. Я боюсь, что она сделает что-нибудь ужасное сейчас.

– Маша, стой! Куда ты рванула?

Я всплескиваю руками. Вот что с ней делать? Вбила себе в голову ерунду про любовь. Так я и знала, что Тим разобьет ей сердце. Пусть лучше сейчас, когда дело до секса не дошло, чем потом, когда бы все случилось. Легко мне рассуждать, конечно, я-то ни в кого не влюблена.

Слышу громкий гудок и оборачиваюсь. За мной медленно едет БМВ Х7 стального цвета. Ростислав Андреевич опускает стекло и говорит властным тоном:

– Ксения, сядь в машину.

– Зачем? – смотрю прямо перед собой.

– Я хочу с тобой поговорить. Почему ты сбежала? Я же попросил тебя дождаться меня.

– Ростислав Андреевич, мне сейчас не до этого. Ваша дочь от меня убежала только что в слезах. Мне нужно ее догнать.

– С Машей все в порядке, она зашла в торговый центр. Сядь, пожалуйста, в машину.

Он останавливается прямо на проезжей части и открывает пассажирскую дверь. Вздыхаю и перемахиваю через клумбу. Сажусь в машину, ставлю рюкзак на колени и поворачиваюсь к нему с лицом, вопрошающим «Ну и чё тебе надо?».

Я сегодня в короткой юбке и не хочу, чтобы он пялился на мои колени, рюкзак меня спасет от его жгучего взгляда.

– Почему ты от меня бегаешь? И на смс не ответила.

А да, точно, он прислал мне сообщение. Увидела на паре, но препод начал на меня рычать, мол, Короткова, быстро телефон убрала. А потом уже забыла.

– Я была на парах, – говорю, круча кольцо на пальце. – Нам не разрешают пользоваться телефоном.

В его машине знакомо пахнет, и этот аромат кружит мне голову и напоминает о том вечере, когда Ростислав Андреевич тискал меня на заднем сидении.

Какие бы воспоминания меня не одолевали, решаю держаться с ним холодно и отстраненно. Авось ему надоест и отвяжется.

– Ксения, я хочу пригласить тебя в ресторан. Во сколько за тобой заехать? – спрашивает учтиво.

– Ресторан? За-ачем? – моя челюсть отвисает до пола от изумления.

– Хочу с тобой поужинать. Просто ужин – и всё. Я не буду к тебе приставать, – говорит без тени улыбки.

– Ага, так я Вам и поверила, – фыркаю, как еж.

– Заметь, впервые я тебе это пообещал.

– Заметила, но что-то не верю.

На меня накатывает паника. Чего он добивается своим приглашением? Замечаю блеск в его синих глазах и лихорадочно ищу аргументы для отказа. Но он не дает мне вставить даже слово.

– Идем в «Сад на крыше». Обязательно порадуй себя новым платьем, – он достает из кармана черную карточку с золотой надписью ТЕПЛОБАНК и протягивает мне. – На ней есть немного денег. Возьми.

Я даже не пошевелилась. Тогда Ростислав Андреевич вжикнул молнией моего рюкзака, запихнул внутрь карту и закрыл молнию обратно. Я немо уставилась на него.

– Заеду за тобой в восемь вечера. Будь готова. И надень обязательно теплую курточку, ужин будет проходить на улице.

Вот диктатор! Решил за меня и даже не спросил: а хочу ли я с ним идти на ужин? Я вообще-то боюсь оставаться с ним наедине. Нет никаких гарантий, что он не набросится на меня как древний питекантроп.

Такие денежные мужчины, как Ростислав Тепляков, берут от женщин все, что хочется, и им даже в голову не придет, что дама может быть против.

Вижу у кофейного автомата Машу, она ждет, когда напиток приготовится и потом выйдет на улицу. Не хочу, чтобы она видела, что я сидела в машине ее отца и выметаюсь наружу.

Ростислав Андреевич сигналит мне на прощание и задорно улыбается. Посылаю ему грозный взгляд. Вот он любит привлечь к себе внимание! И ко мне соответственно. А я так не привыкла.

Иду в торговый центр, чтобы купить платье. А что делать? Он приедет за мной все равно, не идти же в «Сад» в обносках. Я вообще там никогда не была, но слышала, что это очень солидное заведение, и ужин там обходится в копеечку.

Маша выходит из ТЦ с бумажным стаканчиком и хмуро смотрит на меня. Я уж было подумала, что она видела меня с Ростиславом Андреевичем, но нет, по-прежнему дуется из-за Тимура. Она знает, что я против их отношений, и поэтому считает меня теперь чуть ли не врагом.

– Маш? Все нормально? – спрашиваю обеспокоенно. – Ты обиделась на меня?

– Нет. Ты здесь не при чём. Ладно, увидимся позже. За мной папа приехал.

-17-

О да, денег хватило даже на сапожки. И на новые контактные линзы. В институт всегда хожу в очках, а вот если куда-то на выход – надеваю линзы.

Надеюсь, Ростислав Андреевич не отругает меня за многочисленные траты. Хотя, если бы он был жлоб, то не давал бы мне карту, а отсыпал бы наличных. Похоже, ему доставляет удовольствие покупать мне вещи, а потом пожирать меня глазами в обновках. Ладно бы только смотрел, а то руки распускает!

Прохожу мимо магазина нижнего белья и приостанавливаюсь. Может, купить новый комплект? Не для Теплякова, конечно, нет. Для себя. Обожаю качественные вещи. Трусики из этого магазина можно носить целую вечность, и они не станут дырявыми.

В прошлый раз мне было дико стыдно за свое бельишко, когда он все-таки меня раздел в коридоре. Ведь предупреждал же, что разденет! Не поверила, а зря.

На мне были поношенные трусики. Хотя едва ли он их заметил, ведь всё его внимание было приковано к голой груди. Но все-таки лучше на всякий пожарный иметь крутой комплект белья, чтобы не было стыдно, если снова полезет под одежду. (Что-то мне подсказывает, что обязательно полезет).

Приношу покупки домой и раскладываю на кровати.

– Ого, откуда шмотье? – присвистывает Карина. – Папик проспонсировал?

– Никакой он мне не папик, Карин, – завожусь моментально.

– Ты думаешь, я дура? Короткова, если он тебя еще не трахает, то сделает это в ближайшее время. С чего бы тогда тратился?

– Это просто ни к чему не обязывающий ужин, – упорствую я.

– Не смеши, ради бога, – ржет Карина. – После ужина явно намечается продолжение. Вон даже бельишко прикупила сексапильное. Кстати, Маша знает, что ты с ее папашей мутишь?

– Да не мучу я с ним, – краснею и добавляю: – Не знает.

– Правильно, встречайся с ним по-тихому и ей не говори.

Карина расчесывает щеткой свои черные густые волосы, и я по обыкновению любуюсь ими. Вот это я понимаю объем! Не то, что у меня – три волосинки.

– Карин, все это неправильно, – сажусь на кровать и выкручиваю себе пальцы из-за разыгравшихся нервов.

– Забей ты на правила. На тебя обратил внимания классный богатый мужик. Наслаждайся, дура, – Карина откладывает щетку и смотрит на меня своими черными восточными глазами.

– Ему нужен только секс, – до боли закусываю нижнюю губу.

– А тебе? Замуж что ли? – усмехается и проводит пальцем по горбинке на носу.

– Нет, конечно, нет. Я же только на втором курсе учусь.

Она права. Что я теряю, поддавшись Ростиславу Теплякову?

Подругу! Я потеряю подругу!

– Тогда в чем проблема? – недоумевает соседка. – Трахнись с ним, раз он этого хочет. Он ведь тебе тоже нравится, вон глаза горят, как у сумасшедшей.

– Я боюсь. Очень боюсь.

Карина качает головой, берет книгу и раскрывает ее на рандомной странице.

– Сделаешь мне макияж, как в прошлый раз? – прошу её.

– С удовольствием, – Карина откладывает учебник и достает чемоданчик с принадлежностями для макияжа.

Она визажист самоучка и обожает разрисовывать лица. Кстати, у нее это отлично получается. В прошлый раз я не узнала свою мордочку.

Когда я уже была готова, позвонила Маша.

– Пойдем сегодня в кафешку вдвоем? – спрашивает она. – Мой папа куда-то уехал, в новом костюме. Наверное, опять к своей мымре Инге.

– Маш, прости, я не могу… Я приболела.

– О, а что с тобой? – удивляется, потому что знает, что меня никакая зараза не берет.

– Месяки болезненные начались, – вру. – Первый день, сама понимаешь.

– Да, конечно, понимаю. Жаль упускать такой момент. Ну ладно. Выздоравливай, пока.

Кладу трубку и вижу укоризненный Каринкин взгляд.

– Ну а что мне оставалось делать? – развожу руками.

***

Подъезжаю к дому Ксении и набираю ее.

– Сейчас выйду, – отвечает она.

– Я жду возле твоего подъезда, – сообщаю на всякий случай. – Ты готова?

Вместо ответа несносная девчонка кладет трубку. С нее станется выйти сейчас в пижаме и грустным голосом сообщить, что у нее начались месячные. В этот момент я даже не подозревал, что именно это ей пришлось соврать моей дочери.

Она выходит на улицу вся в белом: белое платье, белая модная курточка и белые же сапожки. Я знал, что она потратила с моей карты тридцать пять тысяч, мне приходили смс из разных магазинов.

Но больше всего меня порадовало оповещение из магазина нижнего белья. Не терпится увидеть, что она там себе приобрела. Карта безлимит, можно тратить, сколько душе угодно, но девочка потратила всего ничего. Помнится, Инга могла спустить за один присест 350 штук. Так что Ксения – истинная скромница.

Выхожу навстречу и открываю перед ней дверь. Ксения садится в автомобиль – красивая до неприличия. Даже жалею, что дал ей обещание сегодня не приставать.

Волосы выпрямила: длинные и прямые они раскинулись по плечам. Новый аромат. Она купила классные духи – чую нотки мускуса, ванили, амбры. Просто божественно!

Сажусь на свое место и везу девочку в ресторан, где кроме нас никого не будет. Я хотел от нее танец, и я его получу. И так как не привык танцевать на глазах у других людей, то снял целую крышу для нас двоих на вечер.

– Мне пришлось врать Вашей дочери, – говорит Ксюша укоризненно. – Снова.

– Мне тоже, – пожимаю плечами.

– Мы заговорщики.

– Еще какие, – подтверждаю и неглядючи нащупываю ее руку. Сжимаю теплые пальцы и подношу к своим губам. – Это ведь не приставания, ты согласна со мной?

– Верно, не они. Ваши приставания, как я уже имела возможность убедиться, характеризуется срывом одежды.

Поглаживаю ее нежную ладонь и усмехаюсь. Мне нравится, что она перестала быть робкой и теперь за словом в карман не лезет. Потихоньку приручаю малышку.

Всю дорогу глажу ее руку, и она расслабляется, размякает.

– Красивый у Вас костюм, – вворачивает мне комплимент.

Я тоже сегодня прибарахлился. Заехал к своему портному и забрал костюм, который он шил для меня на заказ. Вообще-то он предназначен для командировки в Мордовию, куда я полечу завтра на открытие офиса Теплобанка, но решил выгулять его сегодня. Может, я и старый для нее, но сейчас точно выгляжу на десять из десяти.

-18-

Ростислав Андреевич подает еле заметный знак, и в зале начинает играть медленная музыка. Он встает со стула и протягивает руку, посылая мне многозначительный взгляд.

Встаю с места и иду за ним, ощущая, как у меня трясутся колени. Медленный танец с ним – вот это да! Помнится, он говорил, что не танцует. Мне приятно, что для меня он сделал исключение.

Ростислав Андреевич, или просто Слава, как он велел его называть, обнимает меня за талию и прижимает к себе. Чувствую его запах и даже знаю, как называется его парфюм – Н24 Гермес. Видела флакончик в его спальне, когда мы с Владом туда забрались. Очень свежий и чувственный аромат с нотками шалфея, розового дерева и горького нарцисса. Легко потерять голову в объятиях такого классного мужика.

Он прижимается колючей бородкой к моей щеке. Мне щекотно и приятно одновременно. Он намного выше меня ростом, и ему приходится наклоняться, чтобы…

Поцеловать меня.

Горячие мужские губы впиваются в мой рот. Он кладет широкую ладонь на мой затылок и запускает в распущенные волосы пятерню. По моим рукам и ногам ползут мурашки.

Тягучая музыка в сочетании с сильными мужскими объятиями выбивает у меня почву из-под ног. Певец что-то поет про любовь, не могу разобрать слов, но пробирает до почек.

– Это ведь тоже не приставания, верно? – спрашивает он, обдавая мою кожу горячим дыханием.

Его рука поглаживает меня через платье по спинке. Боже, как хорошо! Ощущаю спокойствие и защищенность.

В зале царит полумрак, и я растворяюсь, как туман над Темзой в предрассветный час.

Музыка нежданно-негаданно сменяется другой. Свет замерцал и стал ярче. Даже жалко, что танец так быстро кончился.

Иду обратно к столику на ватных ногах. Губы горят и покалывают после поцелуев. Вспоминаю, что не ответила на его последний вопрос и говорю:

– Раз уж я все еще в платье, то, стало быть – Вы не приставали.

Он улыбается, и от его глаз к вискам ползут очаровательные морщинки. Лоб разгладился. Две вертикальные отметины между густыми бровями еле видны.

Ему реально сорок два?!

– Да, кстати, возвращаю, – достаю из клатча карту Теплобанка и кладу на стол.

– Оставь пока себе. Пусть будет. Вдруг тебе понадобятся деньги.

– Вы уверены? – пожимаю плечами и кладу карту обратно в сумочку.

– Как никогда, – отвечает он и смотрит на меня насмешливо.

Официант приносит заказанные нами блюда. Всё выглядит очень аппетитно.

– Порезать твой стейк? – спрашивает мужчина.

– Да, пожалуйста.

Вот сейчас он меня чертовски выручил, ведь я совершенно не умею управляться ресторанным ножом.

Ростислав Андреевич разделывает сочный стейк на мелкие кусочки и принимается за свое блюдо.

– Хочешь попробовать моего ягненка? – спрашивает он.

– Нет, боюсь, что Ваш ягненок понравится мне больше, и я буду сожалеть, что заказала стейк.

– Тогда мы можем поменяться блюдами. Без проблем.

– Давай оставим все, как есть.

Ловлю себя на мысли, что сказала «давай» вместо «давайте». Ростислав Андреевич тоже это заметил и усмехнулся. Да уж, выкать после страстных поцелуев в губы, как минимум странно.

– Твой ротик сейчас так сексуально выглядит, – замечает он. – Он припух от поцелуев.

– Не вгоняй меня в краску.

– Хорошо, молчу.

Доедаем ужин, не испытывая чувства неловкости друг перед другом, и пересаживаемся на удобный диванчик, лицом к ночному городу.

– Я ведь из маленького городка приехала, – зачем-то говорю.

– Знаю.

– Что еще ты обо мне знаешь? – смотрю на его мужественный профиль.

– Что ты очень умная и красивая девочка. Будешь моей любовницей?

– Ты шутишь? – наверняка у меня сейчас глаза, как два блюдца. – Скажи, что пошутил.

– Нет, Ксения, это не шутка. Я предлагаю тебе регулярные встречи, 1-2 раза в неделю, которые будут проходить в разных отелях. Пару раз в месяц будем ужинать в ресторане – в любом, какой пожелаешь. Естественно, я возьму на себя твои расходы. Все – без исключений. Дорогие подарки к каждому празднику. Я тут подумал записать вас с Машей на курсы вождения. Сдадите обе на права, куплю вам по машине.

– Как ты всё продумал, – усмехаюсь горько. – Собрался меня купить?

– Не говори глупостей, – хмурится.

– Звучит именно так. Сделка, бартер: я тебе дарю свое тело в разных отелях города два раза в неделю, ты мне подарки. Заманчиво, но нет. Я так не могу.

– Как?

– Таскаться по отелям, как какая-то… шлюха, – меня начинает мутить.

– Хорошо, я сниму для тебя отдельную квартиру, буду приезжать к тебе.

– А твоя дочь? Что скажет Маша, когда узнает, что ты спишь с ее лучшей подругой?

– Маша не узнает, – сжимает губы в жесткую линию. – Это мое условие: дочь не должна ни о чем догадываться.

Молчу и смотрю на неоновые огни. Любая другая на моем месте уже бы дала согласие, но я молчу. Глазам щекотно, потому что мне хочется плакать и хохотать одновременно. Все это так нелепо.

– Что скажешь? Ты согласна? Девочка моя, скажи да, – кладет ладонь на мое колено и легонько сжимает.

– У тебя будет все, что пожелаешь, – продолжает увещевать он.

– И даже практика в твоей компании? – смотрю на него с вызовом.

– Если ты этого хочешь, – пожимает плечами.

– Я дам тебе ответ завтра.

Он старается поймать мой взгляд, но я смотрю куда угодно, только не на него.

– Хорошо, – соглашается покладисто. – Завтра, так завтра. А сейчас пересядь, пожалуйста, ко мне на колени, – шепчет он нежно.

– Что-о? – по коже прошелся мороз.

– Не бойся, я не позволю себе ничего лишнего, пока ты не дашь ответ.

– О да, это успокаивает.

Нисколечко ему не верю, но все-таки сажусь на него верхом и обвиваю руками крепкую шею. Он обхватывает мои ягодицы и мнет их пальцами.

– Какая у тебя классная попка, – выдыхает мне в ухо.

Прижимает меня к своему твердому паху. Нижние мышцы сводит судорогой, внутри все ноет, горит и пламенеет. Испытываю совершенно дикое желание потереться об него лобком.