Негодная невеста, или Беру тебя в долг

Часть первая. Глава 1

- Собирайся, поедешь со мной в королевский замок!

Дядя ворвался в дом как внезапный сквозняк. Собственно, сквозняк был самый настоящий, потому что Меркель Хантц не удосужился закрыть за собой дверь.

- Зачем? - опешила Мара, глядя, как он отпихивает в сторону корзину со штопкой.

А тот уже дошел до стола и теперь, запрокинув голову, жадно пил морс из кувшина. Допив, со стуком поставил кувшин на стол и выдал:

- Родхар Ледяной Клинок объявил отбор невест.

У Мары внезапно ёкнуло сердце. В сознании зазвенел тревожный сигнал.

- Что? - переспросила она.

Меркель отошел от стола и шагнул к окну.

- Поедешь со мной, - ронял он слова, стоя спиной. - Отбор - это шанс. Если повезет, устроишься при дворе. А нет...

Оглянулся и смерил ее взглядом.

- Кто-нибудь да на тебя позарится.

Сказано было так пренебрежительно, что Мара не выдержала, отвернулась. Спорить с Меркелем Хантцем не имело смысла, после смерти родителей младший брат отца был ее опекуном.

Повисла короткая пауза. Наконец Мара сказала:

-  Хорошо, я поняла.

И встала, чтобы выйти. А он ей бросил вдогонку:

- Ничего лишнего с собой не бери. Кое-какую одежду купим тебе по дороге, чтобы не была оборванкой. На первое время хватит, а дальше пусть думает тот, кто на тебя позарится.

И тут она не выдержала.

- Послушайте, дядя, почему я вообще должна куда-то ехать?

Он подался вперед и нехорошо оскалился.

- Потому что я так сказал, Мара. А сейчас пошла и быстро собралась. Мы выезжаем через час!

***

Через час?! Ее просто душило от обиды и возмущения.

Мара заперлась в своей светелке и сидела, глядя в одну точку. Меркель не оставлял ей выбора. Он даже времени свыкнуться с мыслью ей не дал.

Наверное, надо радоваться, да? Она поедет на отбор невест, увидит королевский замок. Но ведь это должно происходить официально! Ведь не корову на рынке - будущую королеву Хигсланда выбирают. Всем девушкам присылается приглашение, его привозят королевские герольды.

А вместо герольдов здесь был ее дядя.

В конце концов она пересилила себя и стала собираться.

Опекун зашел за ней через час, недовольно оглядел ее пожитки и велел:

- Выходи. И без того задержались, опаздываем.

Но когда служанка сунулась было взять ее вещи, рыкнул:

- Куда?! Ты останешься.

Это было вторым тревожным сигналом.

- Как же я без служанки? - спросила Мара, стараясь не показывать, насколько она шокирована происходящим.

- Обойдешься пока. А во дворце к тебе служанок приставят.

Ох, чем дальше, тем больше крепла у нее уверенность, что младший брат отца затеял что-то странное.  А он уже подхватил кофры с ее вещами. Крикнул походя:

- Живо!

И направился к выходу из комнаты. Мара с места не сдвинулась. Дядя обернулся, уставился на нее грозно.

- Ну? Что замерла? Мы опаздываем.

- Приглашение, - проговорила она. - Должно быть приглашение от короля.

- Ах это?! - Меркель по-звериному оскалился. - Не волнуйся, у меня есть приглашение для тебя!

Звоном в ушах отдалось. Мара шевельнуться не могла, а дядя двинулся к ней и угрожающе прошипел:

- Я сказал. Мы опаздываем. Выходи, не стой. Или мне тащить тебя силой?

И тут она очнулась.

Меркель был слишком зол и явно настроен решительно. Придется подчиниться, иначе с него станется потащить ее силой. Вот только зачем это все ему? Какой его интерес? Мара невольно обвела взглядом стены и потолок своей комнаты. Неужто... Поверить не могла.

Но разбираться с этим, видимо, предстоит уже потом.

Она совладала с собой и сказала:

- Да. Извините, дядя, я просто задумалась. Я уже иду.

- Вот и правильно. Думать потом будешь, когда я тебя на место доставлю.

И двинулся быстрым шагом по коридору. Шаги отдавались эхом, а Мара шла за ним, пытаясь понять, что происходит. Но разбираться с этим, видимо, предстоит уже потом.

***

Не прошло и четверти часа, а она уже тряслась в тесной повозке по ухабам. И, повернувшись назад, глядела в маленькое оконце, как удаляются стены родительского замка. Наконец она села ровно и перевела взгляд на спину скакавшего чуть впереди дяди.

И почему у нее было такое чувство, что все это грандиозный подвох?

глава 2

Дядя крикнул кучеру, чтобы тот ускорился. Послышались гиканье и свист хлыста, ржание. Теперь они неслись еще быстрее, а мимо проскакивали росшие на обочине деревья и кусты.

Стало почему-то трудно дышать, Мара потерла переносицу, лоб. Ей казалось, что она прощается со всем этим и больше не увидит. Потом она откинулась на стенку подскакивавшей на каждом щагу повозки и закрыла глаза. А в голову полезли разные мысли.

Вот было бы хорошо, если бы вдруг отвалилось колесо.

Глупо, конечно.

Но тогда бы они остановились и опоздали.

Не зря же Меркель Хантц так спешит и боится не успеть куда-то. Значит, это шанс. И тут же поморщилась, понимая, что нет никакого шанса. Дядя от своей затеи не откажется, если сломается повозка, он ее волоком потащит.

Протест зарождался в душе, а будущее надвигалось, давя неизбежностью.

Потом она подумала - в конце концов, может быть, все не так уж и страшно?

И этот отбор невест... Что она знает о правилах? Кажется, все девушки, приглашенные на отбор, должны жить в королевском замке и видеться с королем. Еще будут пиры, турниры, танцы, охота. Не так уж плохо, да? Она пожала плечами.

Но будут еще и конкурсы, и, как она слышала, подготовиться заранее невозможно, потому что всегда все бывает по-разному. Зависит только от короля.

Попыталась представить Родхара, вспомнить, какой он.

Мара видела его когда-то давно, когда была еще девочкой. Была вместе с родителями на празднике, который устроил еще покойный король Хлориг, отец Родхара. Там было много богато одетых всадников, и мама показала ей тогда:

- Вот смотри, это король. А это наш молодой принц Родхар.

Она запомнила только, что у принца густые черные волосы и что на коне он держался лучше всех. Кажется, он был красивый. Потом она случайно оказалась рядом, когда принц проходил по двору со стайкой разряженных в пух и прах молодых красавиц. Он ее тогда не заметил.

И что изменится сейчас?

Тащить ее к нему на отбор невест. Что за странная фантазия у дяди? Да и какой смысл? Родхар в ее сторону даже и не взглянет. Женится на одной из тех разряженных герцогских дочек, и это будет правильно. Или выберет принцессу из окрестных королевств, что будет еще правильнее.

В этот момент повозку совсем уж сильно тряхнуло на повороте, а Мару так подбросило на сидении, что она ударилась головой. Такое зло взяло от безысходности, что она не выдержала, высунулась в окно и рявкнула:

- Дядя! Вы так меня живой не довезете!

Тот что-то пробурчал в ответ и махнул ей рукой, чтобы не высовывалась. Но с того момента темп немного сбавили, и повозку уже не так трясло и подбрасывало. Мара свернулась калачиком на сидении, закуталась в накидку и попыталась уснуть.

То ли дорога пошла ровнее, то ли она притерпелась к тому, что из окна дует, но она сама не заметила, как уснула. Проснулась оттого, что Меркель Хантц тряс ее за плечо.

- Вставай, приехали.

Еле разлепила глаза, стала оглядываться, вокруг уже почти стемнело. Вечер? Выходит, они ехали не меньше шести чесов. Она отлежала себе все, а дядя выглядел бодро, хоть и скакал все это время в седле.

- Выходи, - проговорил тот, подаваясь назад, и вылез наружу.

Выходить не хотелось, эта тесная повозка ощущалась последним безопасным убежищем. Хотя о какой безопасности она толкует?

- Не торчи там! - послышался окрик. - Времени мало. Надо еще позаботиться о твоих нарядах. Заночуем здесь, а завтра к полудню надо уже быть в замке.  

- Иду, - буркнула Мара, выбираясь из повозки.  

И наконец увидела, куда он ее привез.

Это был Даршанц, небольшой городок на пути к столице.

Знаменит он был тем, что здесь шла бойкая торговля. Даршанц стоял прямо на главном тракте. Оживленное движение в столицу и обратно, в нем постоянно кипела жизнь. Была даже поговорка: «Даршанц не спит ни днем, ни ночью».

Далеко они успели забраться, однако.

Повозка отъехала в сторону, в Мара стала оглядываться по сторонам. Меркель остановился на окраине, но даже здесь были хорошие, крепкие дома. Построенные в новомодном стиле «фахверк»*. Темный каркас из мореного дуба и белый камень заполнения. В свете факелов дома казались пряничными.

Мара неловко повела плечом и переступила на месте, стараясь смотреть под ноги, чтобы не наступить на оставленные лошадьми кучи. Ее трясло мелкой дрожью от усталости и немного покачивало. Такое чувство, будто плывет в лодке. Все время хотелось отставить ногу в сторону, чтобы не потерять равновесие.

- Иди за мной! - окликнул дядя.

Он уже довольно далеко ушел вперед. А тут остановился и оглянулся на нее.   

- Чего встала? Нам еще за твоими тряпками, а потом устраиваться на ночь!

Как ее напрягало это пренебрежение, сквозившее в каждом его слове. Меркель невозможно злил ее и как будто делал это нарочно. Он никогда не отличался особой любезностью, а сейчас просто превзошел себя. Она пошла, но ноги подрагивали, быстро не получалась. Когда поравнялась с Меркелем, он снова стал грубо подгонять:

глава 3

Утром ее разбудили очень рано. Мара совсем не выспалась, чувство было такое, как будто только закрыла глаза и вот уже вставать. Но Меркель подгонял опять. Не успела она одеться, как он влетел в ее комнату, внося тревожность. Тут же прошел к окну и стал вещать:

- Быстрее, не тяни время. Мы должны обязательно успеть сегодня на отбор.

А ей как раз принесли завтрак. Каша была горячая, она ела осторожно.

- Мне что, давиться, дядя? - в сердцах сказала Мара, а потом спросила уже другим тоном: - Я не понимаю, к чему такая спешка?

Он не ответил, только зло зыркнул на нее и вышел из комнаты. Но в дверях обернулся и бросил:

- Сейчас должны принести твои платья. Наденешь розовое.

И вышел.

После такого какой завтрак, кусок не полезет в горло! Но она все съела, потому что неизвестно, когда удастся поесть в следующий раз. Дядя не солгал, сундук с ее платьями доставили очень скоро. Но еще раньше в ее комнату принесли лохань и горячую воду. Мара не стала задавать вопросов. Если уж Меркель расщедрился для нее на горячую ванну, это надо использовать. Мылась очень быстро и все равно  получила огромное удовольствие.

Однако настал момент одеваться. И тут Мара поняла, что не наденет это розовое. Да, оно было эффектное, но слишком открытое. Черта с два, подумала Мара и стала перебирать остальные платья. Выбрала наиболее закрытое серое, из плотной ткани. Даже не из скромности, а потому что это платье было самое теплое. Оделась с помощью местной служанки, которую дядя прислал ей в помощь.

Кроме платьев там была еще новая накидка, отороченная мехом и расшитая узором по подолу. Красиво, конечно, и дорого. Но вот туфли к этому всему предусмотрены были только одни. Глядя на них, Мара чертыхнулась про себя, похоже, на этом дядя сэкономил.  

А потом просто надела свои башмаки. Они у нее были еще крепкие. Пусть не изящные, ничего, под платьем не видно.

Она как раз закончила одеваться, когда вошел дядя. Глянул на нее и выпалил:

- Почему не надела розовое?

- Потому что оно не подходит.

Казалось, он сейчас вспылит, но Мара сказала:

- Мы разве не торопимся?

Меркель со свистом выдохнул сквозь зубы. Но два молодца из прислуги замерли в дверях, ожидая приказаний. В конце концов Меркель мотнул им головой, чтобы выносили сундук. А ей сказал:

- Выходи, - и сам первый вышел из комнаты.

***  

Выехали они сразу, как только сундук приторочили на запятки повозки. И опять Меркель погнал лошадей, но дорога уже была намного ровнее. Не так трясло, и Мара чувствовала себя лучше. Она даже успела вздремнуть.

А к полудню, как и планировал ее опекун, они въехали в столицу Хигсланда Лендрио. Повозка покатилась по улицам города. Мара выглядывала в окно, высматривая королевский замок. А его было видно издалека. Каменная громада возвышалась на холме, словно утес. Мара была здесь когда-то и уже видела все это, но почему-то, чем ближе они подъезжали, тем ей становилось тревожнее.

Наконец, примерно полчаса спустя, они въехали в ворота замка. Она отмечала про себя и флаги, развешанные по стенам, и опущенный подъемный мост, на котором зачем-то были вставлены две тумбы. Здесь царило оживление, сновал народ.

Но не успела она толком рассмотреть все, как их вышел встречать распорядитель отбора. Дядя сразу направился к нему, вытащил из-за пазухи бумагу и показал на повозку, в которой она сидела.

- Мара-Элизабета Хантц.

Дядя говорил ему что-то еще. Надменный придворный слушал, уставившись в бумагу, потом перевел на нее пристальный взгляд. Мара вдруг почувствовала себя кроликом в садке, а он снова уставился в бумагу и кивнул.

Дальше все было быстро. Дядя выгрузил ее и сундук с платьями и тут же уехал.

А она осталась посреди двора одна!

Распорядитель оглядел ее внимательно, потом знаком приказал, чтобы забрали ее сундук, и сухо произнес:

- Мара-Элизабета Хантц, вы приняты на королевский отбор.

Вот и как все это было понимать?

К чему было вот так гнать? И почему Меркель умчался, как будто под ним земля горела?

***

Распорядитель отбора развернулся и пошел вперед, постукивая посохом. А она постояла, а потом быстро пошла за ним, понимая, что она попросту не ориентируется здесь и не знает, куда идти. И без того ничего не понятно, не хватало еще потеряться.

Пока шла за распорядителем, все думала, глядя на его спину. Значит, дядя не лгал, когда говорил про отбор. Но вел себя так странно и так поспешно уехал, что это наводило на нехорошие мысли. Он буквально бросил ее и сбежал, как будто очень торопился. Куда и почему, спрашивается, так спешил Меркель Хантц? Додумать она не успела.

Они все это время двигались куда-то по коридорам замка, а тут вдруг остановились перед двустворчатой дверью. Распорядитель стукнул посохом, оттуда вышла высокая сухая дама в глухом темно-зеленом платье.

- Мара-Элизабета Хантц, - проговорил распорядитель. - Разместить... Кхммм. На королевский отбор.

глава 4

Говорили мужчина и женщина, но очень тихо, слов не удалось разобрать. Ей почудились интонации этой матрес Фоурм. Потом послышался тихий смех. Шаги.

Что это было?

Она присела на кровати, нахмурилась, а сон как рукой сняло. Хотела выглянуть, но передумала. Что она может предъявить? Кто бы там ни был, они  ведь могли просто секретничать. И что с того, что у ее комнаты? Тут целое крыло претенденток, и у всех двери выходят в этот коридор.  Почему обязательно принимать это на свой счет?

В конце концов она снова опустила голову на подушку.

Уже давал о себе знать голод, а до ужина еще далеко. И надо было все-таки попытаться  заснуть. Некоторое время Мара еще прислушивалась, потом усталость взяла свое, она уплыла в сон.

***

За дверью ее комнаты действительно происходило нечто интересное.

Говорили двое, смотрительница крыла претенденток матрес Елена Фоурм и помощник распорядителя. Он тут присутствовал тайно.

- Эта? - спросил мужчина.

- Такие волосы только у нее.

- Почему не в розовом была, как условились?

- Ну, откуда мне знать? - шикнула матрес Елена и закатила глаза. - Платье могли не успеть доставить, оно могла порваться. Мало ли что может произойти с этими неряхами?!

- Хммм, хмммм, - мужчина пометил что-то в своих записях. - Она у нас идет в жены барону Малгиту? Он заранее оплатил заказ.

- Да. Старый черт, уже четырех молодых жен схоронил, все ему мало!

- Нам какая печаль? Может, ей даже повезет и старый барон помрет раньше? Останется богатой вдовой.

Раздался приглушенный смех. Они отошли к следующей двери, помощник смотрителя что-то черкал в своих записях. Некоторое время царило молчание, потом смотрительница крыла претенденток проговорила:  

- Я все-таки волнуюсь, что если король узнает...

- С чего бы? А если и так? Вон их сколько, он их в лицо не запомнит даже. Пусть хоть любую забирают, хоть всех сразу. Женится-то наш король все равно на принцессе из Грихвальда.

И снова засмеялся.

- Это да, но все же... - вздохнула дама.

Кому как не ней было знать, что королевский отбор - это прекрасный способ обогатиться. Жаль только, очень редко случается. И потому надо стремиться использовать все шансы. И она старалась. Очень старалась. Но в этот раз честную даму почему-то преследовало странное предчувствие и беспокойство.

Хотя с чего бы? Непонятно.

Отбор проводится как дань традиции, не более того.  Иллюзия равенства. Зато это прибавляет королю любви и популярности среди подданных. Каждый захудалый рыцарь может прислать свою дочь на отбор, приглашения, как заведено исстари, рассылаются всем.

Но на самом деле, на ком женится его величество, известно с самого начала. Выбор не особенно велик, реальных претенденток всего две: принцесса Амелия из Грихвальда и Истелинда, дочь главного королевского ловчего. Амелия дочь короля, а Истелинда необычайно красива. Но, как бы ни была прекрасна дочь ловчего, его величество склонится в пользу династического брака, он куда более выгоден короне.

Остальные же девицы будут нарасхват. Уже сейчас на них идет охота.

Многие королевские рыцари и придворные присматривают тут жен. Выбрать себе невесту с королевского отбора не только престижно, но и выгодно, каждой участнице в качестве приза полагается небольшое, но вполне достойное денежное вознаграждение.

А другим, тем, кто может себе это позволить, девушку подбирают на заказ. Вот как в случае с этой Марой-Элизабетой Хантц, у которой такие необычные волосы.

Но рискованно... Ох, как рискованно.

Все надо провернуть идеально, чтобы комар носа не подточил. Ни одно, даже маленькое пятно не должно лечь на репутацию будущей избранницы. Ибо ей предстоит стать королевой Хигсланда и родить наследника престола. Любые подозрения, кривотолки - все это моментально поставит под вопрос право наследования.

Здесь, в стенах этого крыла,  Елена Фоурм лично отвечала за каждую.

Однако за его пределами смотрители ответственности не несут, если вдруг какая-то девица возьмет и опозорит сама себя. Или предпримет какой-нибудь легкомысленный шаг и потеряет доверие.

Или выйдет замуж.

***

А в это время Мара-Элизабета Хантц преспокойно спала.

Проснулась только к пяти, и то потому,  что явилась служанка помогать ей одеться к ужину. 

Спросонья ее немного знобило, и приходить в себя было трудно. Служанка все время тарахтела и торопила ее, а ей хотелось послать все к черту. Но Мара пересилила себя и стала собираться.

Пока она умывалась, Гизел успела застелить постель и разложить поверх все ее платья.

- Что наденете, мадхен Хантц?

Вообще-то платьев было не так уж много, вероятно, у других девиц этого добра побольше. Мара неохотно оглядела все, взгляд остановился на розовом, и Гизел тут же показала на него:

глава 5

Когда распорядитель вел сюда, Мара не особенно успевала смотреть по сторонам. От волнения и усталости у нее все сливалось в какое-то цветистое пятно. Единственное впечатление, которое у нее осталось, это то, что здесь богато.

Сейчас она внимательно присматривалась к деталям. Поражало все. Резная мебель с инкрустациями, тяжелые ткани, затканные золотом, искусная ковка. Здесь были картины, дорогая посуда в горках.

Суровый снаружи, королевский замок блистал богатством и красотой изнутри.

Конечно, каждая из претенденток хотела бы стать хозяйкой всего этого выставленного напоказ великолепия.

И еще где-то здесь, в недрах замка, должен был храниться великий Ледяной Клинок - легендарный меч, когда-то в древности давший имя династии. Говорили, будто Ледяной Клинок магический, он обладает невиданной силой и делает короля непобедимым.

Еще Мара слышала, что покойный король, отец Родхара, надевал этот меч среди прочих регалий на свадьбу, ее батюшка как-то оговорился шепотом, что на самом деле меч обычный стальной, просто узоры на нем похожи на морозные.

Любопытно было бы увидеть...

Все эти мысли мелькали в голове, только бы не думать о главном.

О том, зачем она сюда приехала.

Потому что выйти замуж за короля - это...

Она же понимала, что у нее нет шансов. Но то, что за участие в отборе дают небольшое вознаграждение, было в плюс. Если дядя Меркель своим опекунским правом не отберет, можно было бы купить пару лошадей, починить крышу и еще останется.

Ну вот, опять.

Мара медленно выдохнула.  

Просто все это было неожиданно и трудно совместить с собой. Нет, каждая девушка мечтает выйти замуж. Но вот так, из медвежьего угла да в королевский замок? Кто на нее взглянет, когда тут в пух и прах разодетые девицы из знати?

И, кстати, к другим претенденткам Мара тоже присматривалась. Как и они к ней. Оглядели ее, оценили, но никто особо не спешил знакомиться.

Всех девушек стайкой вела на ужин матрес Елена Фоурм. Прямая, как палка, и еще более напыщенная, чем днем. Девушки шептались меж собой, она обернулась и так глянула, что у многих охота отпала вообще открывать рот. Однако не все реагировали одинаково, было несколько девушек, одетых богаче остальных. Одна из них смерила эту Фоурм взглядом, усмехнулась и достаточно громко сказала другой:

- Мне кажется, или кто-то здесь лишний?

А та, к которой эта девица обращалась, только скривила губы в подобии улыбки.

Вот они, истинные королевы отбора, подумала про себя Мара. И тут, словно по заказу, матрес Фоурм повернулась в ее сторону и уставилась на нее, как будто это она тут главный зачинщик беспорядков. Мара постаралась опустить глаза и не нарываться. Вовсе не хотелось, чтобы та именно на ней сорвала свое неудовольствие.

- Если вы все обсудили, извольте следовать дальше, - сухо проговорила смотрительница. - Потому что в противном случае вы опоздаете. А опоздавшие останутся без ужина.

Видимо, угроза подействовала. На Мару, у которой после той каши, съеденной рано утром, во рту маковой росинки не было, так уж точно.

- Мы поняли, матрес Фоурм, - сладко пропела та самая девица. - И не хотим опоздать.

- Я надеюсь, - процедила дама.

Повернулась и пошла вперед.

Дальше они двигались уже молча. И очень скоро смотрительница привела всех их в просторный зал, где был накрыт длинный и широкий стол. Ряды стульев с обеих его сторон, приборы. И больше ничего.

Фоурм встала в центре и сказала:

- Прошу к столу. Против каждого места пригласительные с вашими именами. Как только вы займете свои места, подадут ужин.

***

Как Мара и подозревала, место ее оказалось в самом хвосте стола. Поближе к двери и подальше от того торца, где стояло резное кресло с высокой спинкой.

Место для короля? Значит, они увидят его за ужином? Сразу всколыхнулось волнение, Мара стала незаметно оглядываться, другие девушки тоже все время с интересом посматривали в ту сторону.

Однако матрес Фоурм велела:

- Начинайте.

Слуги стали разносить угощение, ужин начался, а королевское кресло так и пустовало. Кольнуло легкое разочарование. Однако быстро прошло, она принялась за еду.

И вдруг отворилась дверь.

В зал стремительно вошел высокий смуглый черноволосый мужчина и твердым шагом пошел к столу. И Мара застыла, не донеся ложку до рта, потому что это и был король Родхар.

А мужчина, проходя мимо, на секунду замер, скользнув по ней взглядом.

И тут же пошел дальше.

Резко отодвинул свое кресло и сел за стол.

Воцарившаяся было при появлении короля тишина тут же взорвалась ахами и вздохами. А Мара сидела, опустив глаза в тарелку. Потому что ей невольно вспомнилось, как когда-то во дворе принц Родхар со свитой из щебечущих разряженных красавиц прошел мимо нее и не заметил.

глава 6

Волосы. Это было первое, что ему бросилось в глаза. Необычный цвет привлек внимание.

Девица сидела с самого края стола, значит, дочь простого рыцаря из какого-нибудь медвежьего угла. Возможно, даже без земли и наверняка без приданого. Мелькнула неоформившаяся мысль и угасла.

Король прошел дальше.

У него был трудный день. Эти бесконечные счета, прошения, доносы и подати, с которыми приходилось весь день разбираться. Теперь еще надо было оказывать внимание претенденткам. Отбор только начался, а уже основательно ему надоел.

К тому же он хотел есть.

Но только Родхар сел за стол, как тут же начались ужимки, вздохи и закатывание глазок. Впрочем, в общении с девицами тоже была своя прелесть. Если их не слушать, они радуют глаз, как, например, Истелинда.

Однако на грани сознания все время бродила одна и та же неоформившаяся мысль. Девица в самом конце стола. Он точно не видел ее при дворе. Если бы видел, запомнил.  Но эти волосы...

К сожалению, сейчас он не располагал временем.

Позже надо будет разобраться, откуда она.

***

Так неожиданно... Мара застыла, встретившись с этим опасным мужчиной глазами, и в первый момент даже растерялась. Как сейчас себя вести? Наверное, это невежливо - просто никак не отреагировать?

Однако беспокоилась она зря.

Его величество Родхар просто перевел взгляд на дверь, встал и направился к выходу. И в этот раз он прошел с другой стороны стола, так что она даже его не видела. Но в какой-то момент, когда его шаги раздались за ее спиной, Маре вдруг показалось, что она почувствовала его взгляд.

Она еще больше опустила голову и почти уткнулась носом в тарелку.

Твердые шаги прозвучали дальше, дверь закрылась. Когда Мара наконец выпрямилась и подняла глаза, сразу же столкнулась взглядом с той девушкой, что просила передать ей горчицу. Та смотрела на нее, прищурившись, словно подозревала в чем-то.

Мара сделала вид, что не заметила.

Тем более что стоило королю покинуть зал, смотрительница отбора матрес Фоурм сразу же объявила:

- Ужин окончен. Прошу всех встать и следовать за мной.

Повернулась и направилась к дверям.

Пришлось с сожалением отложить ложку, у нее в тарелке еще пара кусочков оставалась. И, похоже, не только она не успела доесть, потому что раздался легкий ропот. Смотрительница немедленно обернулась и взглянула на них, словно коршун на цыплят. Ропот стих.

А Фоурм встала в дверях, наблюдая, как девушки выходят. Можно было поклясться, что она считала их по головам.  

***

Обратный путь до крыла претенденток уже казался короче, однако Мара заметила, что на нее теперь странно косятся некоторые девушки и сама эта матрес. Но. Она была сыта, и это главное. С остальным можно было начинать разбираться завтра.   

В комнате ее встречала Гизел. И, разумеется, пока та помогала ей с платьем, расплетала косы и расчесывала волосы на ночь, Мара узнала много нового об участницах отбора. А также о том, что завтра им предстоит прогулка по саду перед замком, которую почтит своим появлением король.  

- Там еще будут рыцари и придворные, - загадочно поиграв бровями, сообщила служанка.

- Очень интересно, - проговорила Мара.

Без всякой задней мысли, просто так. А девушка сразу оживилась.

- Да, мадхен! - заговорила она с придыханием. - Вы там не зевайте, присматривайтесь, может, найдете себе кого побогаче в мужья. Говорят, с отбора никто просто так не возвращается, все выходят замуж!

И захихикала.

Странная ассоциация у нее вдруг возникла, Мара  даже не успела понять, что к чему.

Но вот с переодеванием было закончено, служанка удалилась, пожелав ей спокойной ночи. И она наконец осталась одна.  Улеглась в постель, а сон не шел. Не привыкла она так праздно проводить время, да и днем выспалась. Лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок.

Вдруг шорох.

Она мгновенно замерла, напряженно прислушиваясь, даже дышать перестала. Мыши? Еще шорох. Нет, это не мыши! Ей показалось, что за дверью кто-то стоит. Но ведь здесь никого не должно быть, правда? Мара моментально слетела с постели и отворила дверь.

Прямо против нее стояла матрес Фоурм.  

- Вы? - удивленно выдохнула Мара.

А смотрительница, очевидно, не ожидала, потому что отшатнулась, и что-то такое непонятное проскользнуло у нее во взгляде. Неуверенность какая-то и страх. Но она мгновенно овладела собой, вскинула голову и строго произнесла:

- Почему вы до сих пор не спите, мадхен Хантц?

- Я пыталась, - оглянулась на раскрытую постель Мара.

А эта дама немедленно уставилась на ее постель тоже. Словно хотела высмотреть, не прячет ли Мара там любовника. Ноздри раздулись, как будто она что-то вынюхивала.

глава 7

Поскольку Мара стояла в хвосте, ее очередь проходить подошла одной из последних. Каждую из девушек матрес Фоурм провожала таким цепким взглядом, как будто они преступницы.  Пришлось ждать, и пока ждала, Мара все переваривала странную фразу смотрительницы.

Что значит, не опозорите себя? Так странно звучало, как будто они все вот прямо сейчас, с порога, начнут совершать какие-то непотребства и непристойности. И стража рядом откровенно смущала. Как будто их ведут не на прогулку в сад, а в застенок.

К тому же все это тянулось слишком долго.

Мара стала незаметно оглядывать высокие шпили и крыши замка. Вот крыши так крыши, каменная черепица идеально уложена. Нет, на такую ей не хватит в любом случае, можно даже не мечтать.

Наконец подошла и ее очередь заходить в сад, она шагнула за дверь и невольно замерла. Все-таки королевский  сад был сказочно красив. Тут как будто был другой мир. Мара засмотрелась.

- Мадхен, проходите, вы задерживаете остальных, - прозвучал сзади тихий голос стражника.

Она тут же опомнилась и отошла в сторону стайки девушек, восторженно оглядывавшихся вокруг. Все они о чем щебетали друг с другом и даже выглядели дружелюбнее, чем вчера на ужине.

Но вот в дверном проеме появилась матрес Фоурм. Возникшее было ниоткуда хорошее настроение так же в никуда и исчезло. Мара уж думала, что эта дама и дальше будет бдительно следить за каждым их шагом, однако смотрительница опустилась на скамью недалеко от входа и заявила:

- Можете прогуливаться по саду, но не делайте ничего такого, чтобы мне пришлось за вас краснеть!

Еще и платочком им махнула для верности. Мара поверить не могла, это означало - свобода? Однако и тут были свои нюансы. Потому что, оставшись предоставленными сами себе, претендентки отбора немедленно разделились на группки. И сразу стало ясно, кто с кем и против кого будет дружить. Судя по тому, как на нее косились после вчерашнего, Мара поняла, что с ней не будет дружить никто.  

Ну что ж. Так, наверное, даже лучше. Можно спокойно пройтись по саду и насладиться красотой.

Дома у Мары был крохотный садик, покойная матушка любила возиться в цветнике. Отец даже однажды привез ей черенок розы. Это было настоящее сокровище! Как Маре все время хотелось подойти и понюхать драгоценные цветы...

Зимой куст вымерз. Но на следующий год папа привез еще, потом его берегли как зеницу ока. Этот куст жив до сих пор.   

А тут была целая аллея из розовых кустов. И другие аллеи с кустами жасмина и сирени, азалии, спиреи и барбариса и еще многое другое. Все это перемежалось живой изгородью из ровно остриженной бирючины и туи. Аллеи между собой пересекались, из одной в другую вели дорожки. Искусно созданный прекрасный лабиринт, королевский садовник постарался на славу. Здесь можно было бродить целый день и любоваться красотой.   

Группки девушек стали разбредаться по саду. Мара некоторое время плелась в хвосте, потом свернула влево на боковую дорожку и дальше шла вдоль стены, увитой плетистыми розами. Красота, яркие цветы, все эти дурманящие ароматы, ветерок, пение птиц. При желании можно было представить себе, что она тут совершенно одна.

Единственное, что сейчас немного омрачало существование, - это новые туфли. Впереди по правую руку была беседка, вся оплетенная вьющимися розами. О, это было именно то, что нужно. Мара добрела до беседки, зашла туда и уселась на скамейку. А потом с наслаждением скинула туфли и прикрыла глаза. Вот теперь счастье было полным.

Но только она расслабилась, как рядом послышались шаги и в беседку вошли двое.  

Король. И с ним эта красавица Истелинда, дочь ловчего. Он вел ее под руку.

Мара так и застыла, уставившись на них, и не сразу сообразила, что надо надеть туфли. Истелинда кривилась и демонстративно смотрела в сторону, а король смотрел прямо на нее. Его тяжелый взгляд скользнул по ней, оглядывая всю с головы до ног, и задержался на...  

Боже, когда Мара поняла, куда он смотрит, быстро сунула ноги в туфли. Истелинда проводила ее испепеляющим взглядом, а она пробормотала:

- Прошу прощения.

И бочком пошла к выходу.

А  потом, все убыстряя шаги, устремилась подальше оттуда.

Шла и морщилась, испытывая досаду. Невольно вспоминались слова этой противной матрес Фоурм:

«Я надеюсь, на прогулке вы будете вести себя достойно и не опозорите себя»

«...но не делайте ничего такого, чтобы мне пришлось за вас краснеть».

Так глупо!

Да если бы она знала, что туда кто-то войдет! Стоило представить физиономию смотрительницы, хотелось закрыть глаза и застонать. Показать босые ступни в одних чулках! Все-таки она умудрилась повести себя неприлично.

Но было и другое.

Она прекрасно поняла, с какой целью его величество собирался уединиться в беседке с этой Истелиндой. Нетрудно было догадаться, что она сорвала им свидание. Ну уж простите! Она же не знала. Иначе близко не подошла бы к их любовному гнездышку.

С другой стороны, было так обидно. Эта матрес чуть ли не по головам их считает и даже во сне контролирует, а тут - такое. Профанация какая-то, двойной стандарт.

глава 8

Ох как она неслась! Она и сейчас не чувствовала себя в безопасности. Но здесь было довольно много девушек - участниц отбора, и Мара, стараясь не привлекать внимания, пошла медленнее. Теперь надо было успокоить бешено колотившееся сердце и дыхание.

Она сделала вид, что разглядывает вьюнки на шпалере, а сама стала осторожно оглядываться. И тут столкнулась взглядом с матрес Фоурм.

Какое у той было лицо!

На нем отражались одновременно недоумение, злость и паника. Смотрительница оглядела ее, а потом нервно дернулась и стала шарить глазами по сторонам. А Мара потихоньку переместилась ближе к группке девушек, окружавших Амелию, принцессу Грихвальда, и поздоровалась.

На нее покосились и едва кивнули. Но сейчас это было не так уж важно, главное, что она уже не одна. Не так опасно. Немного отлегло от сердца, и отпустил страх, зато тупой иглой стало колоть разочарование. Всего одна прогулка, и столько неприятного. А ведь так хорошо начиналось. И вся эта красота...

Померкла разом, когда она увидела, как к ним приближается в окружении нескольких девиц красавица Истелинда. Дочь главного ловчего смотрела прямо на нее. Ее прищуренный взгляд не сулил ничего хорошего.

А Мару зло взяло. Она вскинула подборок, оглядела красавицу и отвернулась. И тут заметила, что в саду, оказывается, прогуливаются и другие мужчины! В отдалении виднелось несколько фигур. Но как же так?

Только вроде немного успокоилась и отошла, а тут снова начала накатывать паника. Ей здорово повезло. Ведь если бы не король, неизвестно что могло произойти.

Она невольно стала искать взглядом короля, а его нигде не было видно. Сделала еще несколько шагов по инерции и услышала окрик:

- Мадхен? Вы что, под ноги не смотрите?

На нее неприязненно смотрела девица, которой Мара чуть не наступила подол.

- Простите, - извинилась Мара.

Но та уже отвернулась, демонстративно отдернула платье и вместе с двумя другими девицами двинулась дальше. А до Мары донеслись реплики:

- Вылезают из медвежьих углов!

- Не понимаю, зачем посылать приглашения кому попало?

- Такова традиция, вы же знаете.

Ну и пусть, подумала она и двинулась в обратную сторону.

И тут откуда-то сбоку на широкую аллею стремительным шагом вышел Родхар Айслинг* - Ледяной Клинок. Опять она натолкнулась на него взглядом и замерла на месте. А тот, не глядя по сторонам, прошел мимо и направился прямо к выходу.

Мара еще смотрела, как высокая мощная фигура исчезает за дверью, когда смотрительница громко объявила:

- Прогулка окончена! Тех из вас, кто еще остался на отборе, прошу следовать за мной!

Что? Почему она так сказала? Мара стала с недоумением оглядываться, однако пошла со всеми. И уже по пути из разговоров поняла, что двух девушек во время прогулки застали в весьма двусмысленных ситуациях. Теперь им предстоит либо с позором вернуться домой, либо принять предложение соблазнивших их лордов.

- Но, увы, - тихо говорила одна из девиц. - Им теперь придется попрощаться с приданым. Такое им родня не простит.

- Я думаю, все не так страшно, - парировала другая. - Всегда можно по-родственному договориться.

Мара слушала, и у нее на глаза на лоб лезли. Получалось, она просто чудом избежала позора?

***

Когда добрались до крыла претенденток, матрес Фоурм объявила:

- У вас есть полчаса, чтобы привести себя в порядок,  а потом будет обед. После обеда до ужина время в вашем распоряжении. Постарайтесь потратить его с пользой. Потому что перед ужином...

Матрес взяла паузу. Обвела всех взглядом и как-то странно уставилась на Мару.

А дальше было еще лучше.

- Вас отведут в большую гостиную, - матрес снова взяла паузу и даже понизила тональность голоса, а потом резко добавила: - И я очень надеюсь! Что вы будете вести себя достойно.

Звенящая тишина повисла после ее слов. Девушки нервно переглядывались, а Мара невольно вспомнила произошедшее в саду и похолодела. Убедившись, что произвела на всех должное впечатление, смотрительница сказала:

- А теперь можете расходиться по комнатам. И прошу меня не беспокоить просьбами в эти полчаса, я очень устала.

Первое, что пришло Маре в голову, - а так можно было?

Потом она подумала, что в последнюю очередь обратилась бы к этой сухой неприятной даме с просьбой. Впрочем, это уже не имело значения, потому что она добралась до своей комнаты. Там ее уже ждала Гизел и с ходу набросилась с вопросами:

- Ну как, мадхен? Все прошло хорошо?

Хорошо? Если учесть все нюансы, наверное.

- Да, - Мара через силу улыбнулась. - Помоги мне снять это платье.

Легкое замешательство отразилось на лице служанки, но она тут же справилась с собой и засуетилась:

- Ах, конечно! Простите, я такая недогадливая.

глава 9

Ну вот, теперь их на две меньше, подумала Мара, увидев участниц отбора. Девушки теперь выглядели серьезнее, очевидно, тоже сделали соответствующие выводы. Самой же Маре это все напоминало охоту. Как будто стая волков загоняет отару, отделяя овечек по одной. А главный волк, высокий, сильный, темноволосый... Следит за охотой и развлекается.

Пока шли опять по коридорам, в голове вертелось много разного.

Сначала она не могла понять, почему король позволяет кому-то охотиться на его территории. Но после слов служанки поняла - он уже наметил себе добычу. А остальные ему не нужны. И да, наверное, Гизел была права, надо подумать о будущем и присмотреть тут себе мужа побогаче. Но ее мутило от этой мысли.

Но вот наконец они остановились в холле перед высокими резными дверями, и матрес Фоурм сперва оглядела пронизывающим взглядом каждую, а потом начала:

- В королевской гостиной...

Ох, как она нервничала.

Утреннее происшествие в саду не давало ей покоя. Надо было хоть немного прояснить ситуацию. И за те два часа, что у нее оставались перед походом в гостиную, она постаралась найти барона Малгита и выяснить у него, почему сорвалось. Но старый перечник ничего толком не смог сказать, кроме того, что, когда он только собирался приступить к выполнению плана, ему встретился король.

Когда Елена Фоурм это узнала, у нее чуть не случился сердечный приступ.

- И??? - спросила она, не в силах продохнуть.

Ведь если даму-смотрительницу снимут с отбора и с позором отошлют, плакали тогда ее денежки. Она останется без должности и без пенсии. Но из того, что рассказывал Малгит, получалось, что король просто спугнул девчонку. Та убежала, и все.

Все ли?

Матрес Фоурм никак не могла составить точного представления, произошло это случайно или... Вот это «или» заставляло ее беспрестанно вздыхать и хвататься за сердце.

Однако, если бы король что-то заподозрил, он бы выдал какую-нибудь реакцию? Наверное. А раз тишина, то... Она выдохнула еще раз.

- Будьте внимательны и не теряйте голову. Я ясно выражаюсь? - проговорила смотрительница.

Ответом ей были нервные смешки и нестройный хор голосов:

- Да, матрес Фоурм, конечно.

- Вот и хорошо. Следуйте за мной.

После таких предупреждений Маре стало казаться, что та ведет их в клетку с хищниками. Однако они ступили через порог, и на ее опять нахлынуло то же чувство, что и в королевском саду.

Первый взгляд, и уже хотелось охватить все.

Большая королевская гостиная представляла собой огромный двухсветный зал. Туда из холла вела широкая лестница с красивым резным ограждением. Мара еще никогда не видела такой искусной работы. В противоположном конце зала был камин, такой большой, что в нем полыхало целое дерево.

Резные панели из мореного дуба по стенам, охотничьи трофеи, дорогое оружие. Свечи горели везде. В высоких напольных подсвечниках, в широкой тяжелой люстре. Но откровенно поразил Мару мозаичный пол, здесь из цветных каменных плит был выложен самый настоящий рисунок.      

А вот кресел было всего два. Одно, как Мара поняла, королевское, а для кого же другое, додумать не успела.

- Внимательно смотрите под ноги, - раздался голос смотрительницы. - И не создавайте толчею на лестнице.

Предупреждение последовало вовремя. Потому что в спешке можно было наступить на подол.

Король пока отсутствовал, но в большой королевской гостиной уже было несколько мужчин. Они стояли у стен и смотрели на них снизу вверх. Это еще больше усиливало впечатление охоты.

Мара осторожно спустилась одной из последних. Когда все оказались внизу, смотрительница проговорила:

- Можете прогуливаться по залу и ожидать его величество.

И многозначительная пауза.

После этого она отошла к стене и присела на крохотный выступ под панелью. А их, значит, снова предоставили самих себе. Прогуливаться не особо хотелось, но не стоять же в центре. Опять вспомнилось, что ей советовала Гизел, и Мара стала осторожно приглядываться к мужчинам в зале.

В конце концов, в словах служанки был резон.  

Группа девушек, к которой она попыталась примкнуть, медленно перемещалась по залу. Все они рассматривали дивный декор, и тут, кстати, выяснилось, что пространство под лестницей имеет довольно широкий сквозной проход. И около этого прохода она увидела того самого старикана, с которым едва не столкнулась в саду.

Мара чуть не шарахнулась в сторону. Но вовремя опомнилась, таким поведением она только лишнее внимание привлечет. А этот старикан буквально поедал ее глазами.

Боже, подумала она и стала мелкими шажками переходить в противоположную сторону, чтобы скрыться за спинами других девушек. Почти удалось.

Но в это время отворилась дверь зала. На верхней площадке лестницы появился король и быстро сбежал по лестнице.

глава 10

Едва она ступила за порог и выдохнула, как тут же пришлось отвечать на вопросы служанки. Гизел помогала ей снимать платье, а у самой рот не закрывался.

- Ну что, мадхен, как прошло? Говорят, там были лорды?

Да что же это такое! Маре просто хотелось взвыть, но она кивнула:

- Были.  

И добавила, вспомнив о том, что ее волновало:

- Лорд Белмар упомянул, что раньше отборы проходили веселее. И предложил его величеству устроить охоту.

- И что король? - служанка аж замерла, забыв про то, что надо расчесывать Маре волосы.

- Король согласился.

- Это же хорошо! - воодушевилась та и сразу задумалась, глядя в сторону. - Жаль, мадхен, что у вас нет с собой красивого костюма для охоты.

- Да, - с досадой проговорила Мара. - Это потому что пришлось собираться слишком быстро. Ничего, поеду в том, что есть.

Гизел глянула на нее серьезно и сказала:

- Мадхен, ну вы там осторожно. А то будет скачка, неровен час, зацепитесь за ветку, обтреплется подол.

Об этом Мара думала тоже. Как и о предупреждении смотрительницы. Она уже стала всерьез рассматривать возможность отсидеться в поле, пока будет идти охота, во всяком случае, платье уцелеет. И уж сидя в поле у всех на виду, она точно не сможет сделать ничего непристойного.

В конце концов она махнула на все рукой и легла пораньше, чтобы проснуться вовремя. Потому что, если проспит, с матрес Фоурм станется оставить ее без завтрака.

***

Во сне ей снились волки.

Большая стая, голодные. Они наступали со всех сторон, их глаза горели угольками во тьме. Было так страшно, она уже слышала их шумное дыхание и звериный запах. Мара отступала, пятилась куда-то в темноту.

Сено за спиной. Откуда она знала, что сено за спиной? Ведь она не могла обернуться.

И вдруг! Словно факелы осветили перед ней круг, и в этот круг неожиданно впрыгнул огромный черный волк. Он был самый страшный! Мара хотела бежать. А он так страшно зарычал, скаля огромные зубы, и пошел на нее. И она замерла на месте.

Надвигался, а у него когти! Широкая грудная клетка от тяжелого дыхания ходила, как кузнечные мехи, глаза горели злобой, из страшной пасти вырывалось рычание.

Вот... Он уже близко! Рядом совсем! Сейчас он ее сожрет...

Волк подошел вплотную и начал ластиться к ней.

***

Дальше она ничего не видела, все подернулось темнотой. Но кошмар так подействовал на нее, что она даже во сне чувствовала себя измученной. Утром едва нашла в себе силы проснуться. И то потому, что с утра пораньше ее бесцеремонно разбудила Гизел.

- Вставайте, мадхен Мара! Иначе останетесь без завтрака, а охота может затянуться надолго.

Она села на кровати, потирая шею и все еще вспоминая свой кошмарный сон. К чему это было? Дали знать себя усталость и вчерашние ощущения? Или сон был вещий?

Потом быстро встала, умылась и съела принесенный служанкой завтрак. А та, пока Мара ела, успела сообщить ей все последние новости. И в частности:

- Наши сказали, что другие девушки будут одеты красиво, - она многозначительно вскинула палец. - Значит, нам тоже нужно! Так что, мадхен, выбирайте лучшее из того, что у вас есть.

У Мары и так мозги были заморочены, она еще в себя не пришла с ночи. Наверное, потому и сказала:

- Хорошо, давай тогда розовое.

Служанка сразу разулыбалась.

- Вот и правильно, мадхен! И давайте уже одеваться, а то матрес Фоурм сейчас придет.

И стала быстро запихивать ее в розовое платье. Пока одевались, пока служанка накручивала ей на голове плотные косы, Мара не раз усомнилась в своем выборе. Но менять сейчас что-либо уже было поздно. Она попросту не успеет переодеться, и неизвестно потом, что выкинет смотрительница.

Действительно, только-только Гизел успела закончить с ее прической, явилась матрес Фоурм. Увидела ее платье, застыла, глядя на нее как-то странно, потом словно очнулась, нервно сглотнула и проговорила:

- Мара-Элизабета Хантц, следуйте за мной.

Уже который раз Мара слышала от нее эту сухую формулу, и каждый раз у нее мороз продирал по коже.

***

Смотрительница шла впереди, прямая, как палка, Мара за ней. Часть девушек, участниц отбора, уже стояли в холле. Но тут были не все.

- Ждите здесь, - проговорила матрес Фоурм.

А сама отправилась за оставшимися девицами. Понятно за кем, не хватало двух фавориток отбора. Пока смотрительница отсутствовала, девушки косились друг на друга, оценивая наряды, и потихоньку переговаривались. Мара особо не вслушивалась. Но да, про себя отметила, что Гизел не солгала, все постарались принарядиться.

Ждать пришлось довольно долго.

глава 11

Король выступил первым, за ним свита, лорды, псари с собаками. И, конечно же, они, участницы отбора. Все это шумное, гомонящее стронулось с места в один миг, но пока что шагом. Потому что прежде следовало выехать за город в поле, и там уже начнется основная забава.

А пока двигались по улицам города, было хорошо заметно, насколько все девушки по-разному держатся в седле. Для одних ездить верхом было привычным занятием, а кто-то кособочился на лошади, словно курица на заборе.

Король был не один. Красавица Истелинда ехала слева от него рядом со своим отцом, главным королевским ловчим, и звонко хохотала над какими-то шутками. Принцесса Амелия, восседая верхом на гнедом жеребце, молча ехала справа.

Обе время от времени бросали друг на друга быстрые ревнивые взгляды.  Глядя на них, Мара подумала про себя - ведь все очевидно, правда? И обе вынуждены были с этим мириться. Хорошо, что ее это не касается.

***

Процессия растянулась. Замыкали ее стража и повозка, в которой тряслась матрес Фоурм. А Мара старалась держаться ближе к середине, не вырываться вперед, но и не отставать, ее серебристая кобылка шла ровно, легко переставляя тонкие ноги и вскидывая небольшую изящную голову.

Пусть семья Мары была небогата, и сама она не слишком искушена, но даже она понимала, что такая лошадь может стоить целое состояние. Ехала и терзалась сомнениями, не произошла ли какая-то ошибка. Впрочем, если даже произошла, в этом не ее вина.

Разумеется, ее лошадь заметили. Многие обращали внимание на редкий серебристый окрас и провожали Мару неприязненно-завистливыми взглядами. Но это можно было перенести. Главное, что старый барон Малгит торчал где-то поблизости от короля.

Но вот процессия выбралась за городские ворота, можно было уже переходить на небыструю рысь. Все это было интересно и невольно будило азарт. Им еще предстояло немного проехать по хорошей дороге, а дальше они свернули в сторону поляны, невдалеке от которой начиналась опушка леса.

Здесь уже все было подготовлено, для тех, кто намеревался ждать, был разбит маленький походный лагерь. Для тех, кто хотел перекусить, расставлены столики и даже установлена палатка с королевским штандартом. Мара еще удивилась, зачем здесь палатка, ведь король, кажется, не собирался задерживаться. Или она чего-то не поняла? Но спрашивать не стала.

А матрес Фоурм решила охоту переждать. Она устроилась у одного из столиков, но прежде, конечно, прочла им нотацию. Это уже даже не обижало, потому что стало привычным. Она пропустила слова  смотрительницы мимо ушей и стала оглядываться по сторонам.

Видно было, что мужчины уже готовятся. Значит, вот-вот и уже надо будет выезжать. Мара не удержалась, искоса взглянула на короля. Зачем? Не знала сама.

Он пил вино из кубка, слушал, что говорила леди Истелинда, и улыбался уголком рта. Но смотрел на нее. Мара смутилась, этот взгляд поверх кубка... самый настоящий волчий. К счастью, в этот момент подали сигнал к началу. Король отбросил кубок, хлестнул коня и первым понесся к лесу.

Несколько долгих секунд она так и стояла в растерянности, потом поскакала вместе со всеми.

***

Впереди была солнечная опушка, а дальше вся эта огромная толпа с гиканьем врезалась в лес. Дамы со смехом неслись наперегонки. Мару тоже захватил общий порыв. И поначалу все было понятно.

Ей ведь приходилось бывать на охоте. Отец, когда был жив, иногда брал Мару с собой, а матушка оставалась дома. Правда, собак у них было всего две, но одна настоящая борзая.  Мара невольно улыбнулась воспоминаниям. В них было солнечно и светло, почти как...

Но вокруг уже было не так светло и солнечно.

Лес неожиданно обступил их со всех сторон и укрыл тенью. А вся огромная толпа охотников растянулась и рассредоточилась группками. Король со свитой сразу же умчались вперед, и сейчас она могла видеть только отдельных всадников слева и справа, но не особо удавалось разглядеть, кто есть кто.

Ее серебристая кобылка неслась так резво, что Маре приходилось успевать лавировать между стволами и уворачиваться от веток, норовивших хлестнуть в лицо или зацепиться за платье. Слишком быстро! Но и остановиться, сбавить ход она  не решалась. Незнакомый лес вокруг, если она останется одна, рискует заблудиться. Лучше не упускать из вида тех, кто сейчас рядом.

Постепенно направление движения немного сместилось в сторону, теперь ей казалось, что они забирают влево. А впереди был небольшой прогал, и там мелькнула группа всадников. Мара успела заметить красную юбку. Значит, там Истелинда.

А где Истелинда, там король.

Или наоборот.

Неважно.

Уже через пять минут трудно было сказать, где именно сейчас король, потому что лай собак теперь несся отовсюду. И она могла поклясться, что он все ближе. В какой-то момент Маре показалось, что стая несется прямо на нее. Она пришпорила лошадку и попробовала уйти вправо. Но справа, как назло, было поваленное дерево. Мара уже хотела повернуть, но лошадка взяла препятствие.

Удалось. Лай собак теперь слышался в стороне, и на некоторое время она могла сбавить ход. Дать отдохнуть лошадке и осмотреться. Потому что теперь Мара вдруг поняла, что из тех, кто прежде был слева и справа от нее, никого не видно.

глава 12

Волк был такой огромный, как в том сне, страшный!

Ее серебристая лошадка тут же взвилась на дыбы и шарахнулась в сторону. А Мара чудом удержалась в седле, но от неожиданности упустила поводья. Она вцепилась в гриву. Только бы усидеть!

Если сейчас лошадь понесет, ей конец! В этом дурацком платье и в женском седле она просто свалится. А лошадь испуганно ржала и храпела, перебирая тонкими ногами.

Волк... Волк рычал!

Было дико страшно, она просто онемела, не слышала ничего вокруг и не сводила с ощетинившегося зверя глаз. Надо суметь развернуть лошадь и уйти раньше, чем зверь бросится. Но как же повернуться к нему спиной?!  

Она почти справилась с собой. Почти...

И тут со стороны того овражка вылетел всадник! Родхар. Один! Несся, как бешеный, опережая всех своих  собак. На всем скаку скатился с коня и бросился на волка с кинжалом.

Боже! КАК ей теперь было страшно!

Потому что волк и человек сплелись в единый рычащий клубок. Наверное, все длилось доли мгновения, а ей казалось - вечность. И не разобрать, что происходит. Где челюсти волка, где кинжал?! Чья это кровь?! Она не могла заставить себя тронуться с места, пока не узнает.

Но тут наконец следом вылетели своры собак и всадники. И все действительно смешалось. Крики, рев, рычание, лай собак. Это было слишком! Маре в какой миг стало дурно, а серебристая не выдержала, сорвалась с места и помчалась, не разбирая дороги.

Прямо сквозь подлесок и дальше, ныряя между стволами. Повод болтался, задевая за ветви, но Мара даже руки не могла разжать. Еще сильнее вцепилась в гриву и прижалась к шее лошади, чтобы не вылететь из седла.  А ветки секли по лицу, хлестали, цеплялись за волосы и платье.

Самое ужасное, что она не видела дороги, не разбирала, куда мчится. Но лошадь, похоже, все-таки не понесла, просто сильно испугалась. И теперь она уже так безумно не мчалась, вытягивая шею. А Мара хоть и не решалась разжать руки, чтобы поймать повод, но потихонечку стала подтягивать ее за гриву. Все время в левую сторону.

 Потому что из глубины памяти вдруг яркой искрой пришло, как отец рассказывал, что под ним однажды понесла лошадь и он все подтягивал левый повод, стараясь заворачивая ее кругами, пока она наконец не стала в полной мере слушаться поводьев. Было трудно. Они еще некоторое время так проскакали, потом серебристая все же начала сбавлять ход, а потом и вовсе пошла шагом.

Сколько все это длилось?

Может, несколько минут, но Маре показалось - вечность.

Серебристая шумно дышала, бока ходили ходуном, а она просто распласталась в изнеможении на шее лошади и закрыла глаза. У нее тряслись руки от усталости и шумело в ушах.

Кажется, обошлось. Она попыталась бледно улыбнуться, не открывая глаз. Теперь только собраться с силами. Вот сейчас, немного отдохнет, придет в себя. И...

Мара поздно среагировала на шум, не успела подготовиться.

Когда сбоку вылетел всадник и буквально сшиб их, она все-таки вылетела из седла.

***

Первый момент удара о землю - сразу вышибло дыхание и посыпались искры из глаз. Боль от ушиба пришла только потом, но такая сильная, что не вдохнуть. В глазах потемнело.

Она только чувствовала, что кто-то пытается тормошить ее и что-то быстро причитает.

Ах... Ах... Ей слышалась возня, а глаза толком не открыть и слова не вымолвить. Ей хотелось отпихнуть от себя  эти руки и сказать:

«Да подождите вы! Нельзя же так...»

Но в тот момент не было сил шевельнуться, а мутное сознание плавало в каком-то киселе. Наверное, на какое-то время Мара все-таки отключилась, потому что, когда она смогла открыть глаза, обнаружила себя уже не в том месте, а у дерева. А тот, кто был рядом, быстро сдергивал с нее платье, открывая грудь.

Как она шарахнулась, как закричала:

- Нет! Оставьте меня! Уберите руки! Нет!!!

А он, это был барон Малгит, этот кошмарный старикашка, конечно, осадил немного, но равно все тянул к ней руки и приговаривал, улыбаясь ей, словно она несмышленый ребенок:

- Ну что вы, мадхен, милая, что вы. Не надо так кричать, я не причиню вам зла.

А глаза алчные. Она пыталась его отталкивать, но он был сильнее. И главное, все норовил стянуть платье!

- Сейчас мы вам поможем, да, мадхен? Вам же трудно дышать? Конечно, трудно.

- Не трудно мне! - рявкнула она.

Из последних сил попыталась встать, оступилась и завалилась набок. Он тут же оказался рядом:

- Успокойтесь, милая, не надо так вырываться! Я не сделаю вам ничего дурного, я хочу жениться на вас. Мара-Элизабета, ваш дядя уже дал согласие! - выпалил он, воодушевленно блестя глазами.

Очевидно, ожидал, что она тут же кинется  ему в объятия. А Маре дурно стало. Отвратительная догадка. Все эти платья, спешка, странные оговорки и взгляды смотрительницы...

- Мой дядя продал меня вам, - проговорила она потрясенно. - А матрес Фоурм была в курсе... А  как же король?

глава 13

Время на миг замерло.

Боже, какой это был стыд и ужас...

Маре хотелось провалиться сквозь землю. Она же жалкая, беспомощная и грязная! Это проклятое розовое платье, наполовину сползшее с плеч, разодранный подол. Барон, вцепившийся в нее. Все смешалось. Как будто кто-то безжалостный в один миг перекроил всю ее жизнь, пустив по наихудшему пути из всех возможных.

И ей некуда было деваться, скрыться некуда!  

Но тут все с мертвой точки стронулось.

- Отойди от нее! - голос короля был страшен.

Родхар наступал на старого барона, словно разъяренный зверь. А тот пятился от него и лепетал, что у него самые честные намерения и что он готов на Маре-Элизабете Хантц жениться.

- Замолчи! - зарычал Родхар и рванулся вперед, стискивая кулаки.

Малгит наконец убрался в сторону, и теперь Маре хорошо было видно, что король в крови. Заливая руку, кровь текла по рукаву, разодранному волком. Кровь была на шее. На лице ссадины... У него раны! Ему же, наверное, больно? Мара зажмурилась, снова встала перед глазами та дикая картина, когда он бросился на волка врукопашную.

Это было так страшно!

Но тут вернулась реальность.

Она съежилась у дерева, пытаясь как-то поправить на себе съехавшее платье. Сразу наваливалось все: осознание, боль от ушиба. Она тихонько застонала и всхлипнула, закрывая рот ладонью.

Совсем тихо, почти беззвучно.

Но он услышал. Родхар немедленно повернул в ее сторону голову. А потом в два счета оказался рядом. Оглядел ее. Мара втянула голову в плечи, ледяные иглы побежали по позвоночнику. А король перевел на Малгита безумный и злой взгляд, видно было, что в нем еще кипит ярость боя, и угрожающе рыкнул:

- Чтоб я тебя рядом с ней не видел!

Потом рывком подхватил ее на руки и прижал к себе. А после, так и не выпуская ее из рук, вместе с ней взлетел в седло и поскакал на своем мощном жеребце куда-то через лес.

***

Он прижимал ее к себе так крепко, словно она драгоценность, и несся вперед как одержимый. А Мара была настолько шокирована всем этим, что просто затихла, невольно прислушиваясь к тому, как вырывается шумное дыхание из крепкой широкой груди мужчины и как поют его стальные мышцы.

Куда он ее везет, что с ней теперь будет? Эта мысль пришла только потом.

И да...

Когда рядом появились другие всадники, псари и лорды и участницы отбора, вот тогда Мара в полной мере осознала, что произошло. После того, как все видели ее в разодранном платье, вырываться, пытаться высвободиться бессмысленно, она скомпрометирована безнадежно.

Вокруг уже была толпа, а король и не думал выпускать ее из рук. По-прежнему прижимал к себе, он даже словом ни с кем не перемолвился, только коротко приказал, чтобы нашли ее лошадь, и понесся на своем скакуне в лагерь.

А вокруг столько глаз, вся эта орда. Псари, лорды, принцесса Амелия, Истелинда, другие участницы отбора. Ей даже показалось, что где-то мелькнул барон Малгит. ВСЕ глазели на нее, и Мара не знала, что сейчас может быть хуже.

И все-таки... Она слушала шумное дыхание мужчины, стук его сердца, ее держали его сильные руки. Было в этом что-то жаркое, живое... Неизвестно, что случится в следующий миг, в тот момент она чувствовала, что нет места надежнее.

Но ничего не может длиться бесконечно.

Момент прошел.

Король наконец доскакал до лагеря перед лесной опушкой. Какими их встречали взглядами! Мара думала, матрес Фоурм в обморок упадет. Эта сухая чопорная дама рысью бежала за королевской лошадью с вытаращенными от изумления глазами и разинутым ртом.

А король доскакал до шатра в центре лагеря и бросил поводья конюху. Вместе с ней спрыгнул наземь и понес ее на руках в шатер.

***

Вошел. В три шага добрался до установленного в шатре ложа, покрытого шкурами. Молнией пронеслась мысль у нее в голове - зачем тут ложе?! Шкуры?! А в следующее мгновение он уже опустил ее на ложе. Крикнул:

- Лекаря!

И вышел.

Так быстро, стремительно! Она не успела опомниться.

Почти сразу вслед за этим в шатер влетел запыхавшийся пожилой мужчина с небольшим кофром в руке. Мара дернулась, пытаясь сесть, а он велел:

- Лежите, мадхен. Я должен вас осмотреть.

И стал искать что-то в своем кофре. Это было неудобно и дико, что ее будет осматривать мужчина, да еще наедине! Казалось, хуже некуда.

Хорошо хоть вход в шатер остался открытым, но теперь сюда могли заглядывать все. Слышались разговоры. Один раз даже мимо прошлась Истелинда, заглянула внутрь и презрительно фыркнула. Мара шумно выдохнула и зажмурилась. Но тут же открыла глаза, потому что лекарь велел:

- Лежите спокойно, я должен осмотреть вас на предмет повреждений и переломов.

- Но у меня нет переломов, - попыталась возразить она. - Только ушиб.