Немного проклята

начнемс~♥

- Просто блестяще...

Предчувствие дождя витало в воздухе с раннего утра, но пролился он именно в тот момент, когда Руфь взбиралась по каменной стене в сорока метрах над землей. Холодные капли барабанили по голове и плечам, заливали лицо и смывали магические плетения, опутавшие ладони, из-за чего остатки оскудевшего резерва тратились быстрее запланированного. Поднявшийся ветер ситуацию лишь усугублял, резкими порывами так и норовя сбросить Руфь вниз.

С трудом добравшись до нужного окна, она сильно побарабанила в стекло, цепляясь за каменный карниз.

Шторы из темно-синего бархата скоро распахнулись, и за стеклом появилось бледное лицо с упавшей на глаза золотистой челкой.

- Ну привет, принцесса, - с натужной улыбкой громко поприветствовала она. – Открывай скорее окно, мне так долго не продержаться.

- Ты что здесь делаешь? – Принцесса… Хотя он предпочитал, чтобы его звали Герхард, не торопился выполнять просьбу и на незваную гостью смотрел с откровенным подозрением.

- Впусти меня, и я всё расскажу.

- У меня другая идея: сейчас я задерну шторы и вернусь к своим делам. – сказал он и уже потянулся, чтобы сделать это.

- Погоди! Мне не хватит сил, чтобы спуститься. Я сорвусь, меня размажет по мостовой внизу, и до окончания учебы каждое утро ты будешь любоваться моими останками.

Несколько секунд они смотрели друг на друга сквозь стекло. Руфь безуспешно смаргивала заливавший глаза дождь. Справа от сердца начинал разрастаться холодок – верный признак того, что резерв почти иссяк.

Запланировав вторжение в мужское общежитие на эту ночь, она забыла учесть уменьшившийся резерв и возможную непогоду… Впрочем, по стратегическому планированию она всегда с трудом могла получить даже «удовлетворительно».

Руфь предпочитала сначала делать, а потом разбираться с возникшими из-за этого проблемами. Или не разбираться.

- Твои останки соскребут уже к завтраку, это единственная дорога к лабораториям, - отозвался Герхард, но окно все же открыл, повозившись недолго с задвижкой.

В комнату тут же ворвался ветер, раскидав по полу бумаги, лежавшие на столе. Шторы задели стопку книг, пристроившуюся на углу столешницы, и те с шуршанием обвалились.

К рабочему, точно выверенному и удобному беспорядку прибавился беспорядок обычный.

Руфь присвистнула, осмотревшись. Она будто попала на склад: все свободное место занимали книги, чертежи и расходники для артефактов. В дальнем углу, поверх деревянного ящика, скрыв под собой бумаги с какими-то расчетами, лежал большой моток медной проволоки, напоминая птичье гнездо.

Пахло дымом.

- А с виду такой чистюля, - потрясенно пробормотала Руфь.

Герхард на это никак не отреагировал. Закрыв окно и стерев ладонью капли дождя с подоконника, он посмотрел на незваную гостью. А потом на лужу, которая с нее натекла и в скором времени обещала затопить стопку книг, находившуюся в непосредственной близости от ее ботинок.

- Так что ты хотела? – за локоть отодвинув Руфь почти в центр комнаты, где она ничего не смогла бы испортить, он недолго порылся в шкафу и вытащил махровое полотенце.

Она не стала уворачиваться, когда Герхард уронил его ей на голову.

- Ах да! – поддернув рукав рубашки и форменного кителя, положенного каждому боевому магу, Руфь показала тонкий ободок браслета, намертво въевшийся в руку, по медной основе от красного камня тянулась нечеткая вязь колдовской тайнописи, и кое-где она уже начала сползать на покрасневшую кожу. – Кажется, мне подкинули проклятый артефакт. Можешь снять?

- Ты… - Герхард смотрел на нее как на сумасшедшую, - добровольно надела проклятую вещь?

- Скажешь тоже, я сначала не знала, что браслет проклят. Мне его подбросили вместе с запиской. Это был подарок, ну я и примерила, а когда попыталась снять, то не получилось… На следующий день на нем появились странные знаки и камень сменил цвет с прозрачного на красный, а потом вот что началось. – Руфь почесала красную кожу вокруг браслета. – Ладно бы он просто не снимался, но он же еще и резерв мой подъедает. Сколько бы я не отдыхала, как бы не копила силы, магии никогда не бывает достаточно.

Герхард взял ее кисть в руки, большим пальцем провел по колдовской вязи и нахмурился. Медный ободок оставался холодным, в то время как кожа вокруг была горячей.

Заклинание не было ему знакомо, но подсознательно он чувствовал в нем некий изъян. Тот, кто проклял браслет, был неопытен, возможно, он вовсе не был артефактором. Возможно, виновника стоило бы искать среди ведьм, но их государство было одним из последних, где ведьмам все еще запрещалось обучаться в магических академиях. Для ведьм были основаны свои институты. И случайно пересечься с ведьмой и чем-то ее разозлить у Руфь не было возможности…

- Сколько дней ты его уже носишь?

- Ну… - Руфь хватило совести смутиться, будто только вспомнив, она взялась за полотенце и стерла влагу с лица, ненадолго скрывшись за ним от строгого взгляда, - второй месяц?

- ЧТО?!

- А что? – тут же насупилась она. – Сначала он мне не мешал, только раздражал немного, я думала, дотяну до конца практики, получу свое отлично, а потом уже пойду к вашему декану просить помощи. Это же неизвестно, что за штука, вдруг меня где-нибудь закроют на время разбирательства? А я не могу пропустить эту практику, на ней нас оценивать будет сам верховный маршал. Когда он в последний раз ездил по границе и оценивал выпускников, знаешь? Не знаешь? Так я тебе скажу: шесть лет назад! Как я могла упустить такой шанс?

от 2 февраля. часть 1

Он отошел к столу и вытащил из шаткой стопки книгу в темно-красном кожаном переплете. Начал ее быстро листать.

Руфь не мешала и по первому же требованию протянула ему руку с браслетом и покрутила ею, чтобы Герхард мог лучше его разглядеть. Несколько минут в комнате раздавались только шорох страниц, неразборчивое бормотание и едва слышное сопение Руфь.

Она рассчитывала, что все пройдет быстро и по возможности безболезненно для ее гордости, но чем сильнее хмурился Герхард, тем меньше она верила, что все пройдет легко.

- Слушай, принцесса…

- Ты, вроде, пришла помощи просить, - напомнил он, не отрываясь от книги, - так будь добра, прояви немного уважения.

- Но ты же правда принцесса, носишь рюши, живешь в башне. Что не так?

- Это мужское общежитие, - повторил Герхард, раздражаясь.

Руфь ничего на это не сказала, но улыбнулась так ехидно, что слова и не требовались. Всем было известно, что эта башня все еще считалась мужским общежитием исключительно потому, что Академии нужно было где-то держать потенциально опасных студентов. Башня располагалась дальше всего от жилых этажей, отгороженная закрытым корпусом.

Герхарда заселили в башню на втором курсе, когда один из его артефактов взорвался и снес стены и уничтожил не только его комнату, но и комнаты соседей. Еще, насколько было известно Руфь, за последнее время в башню сослали алхимика, умудрившегося погрузить в сон на неделю целый этаж общежития, и пиромага, имевшего привычку поджигать все во сне.

- А эта пижама - подарок мамы. – Герхард пригладил темно-синие воланы на груди. Он не рассматривал возможность просто выбросить Руфь в окно и вернуться к своим делам лишь потому, что ей не свойственно было прибедняться, и если она призналась, что магии на спуск не хватит, значит, все было действительно плохо.

- Миссис Агнет?.. У нее всегда был чудесный вкус. – Быстро переменила свое мнение о его наряде Руфь. И была проигнорирована.

Герхард захлопнул книгу.

- Нам нужно к декану, сам я не справлюсь.

- О-о-о, нет… Не-а, ни за что, - Руфь даже попятилась, всем своим видом демонстрируя категорическое несогласие с его решением. - Я же вроде бы уже объяснила, почему пришла к тебе, а не отправилась сразу же к вашему распрекрасному декану, который наверняка посадит меня под замок и подвергнет всяким ужасным опытам, прежде чем снимет с меня эту штуку. Герд, ну же, ты лучший на своем факультете. Как там… Исключительный талант? Или что-то вроде того… Не важно.

- Успокойся, - велел Герхард, когда она начала откровенно заговариваться - такое часто случалось с Руфь, когда она нервничала. - Я не уверен, что смогу тебе помочь, понимаешь? Кто-то использовал рабочий артефакт и попытался вплести в его задачу проклятие. Как понимаю, браслет должен был поглощать магическую силу из тебя, а не из накопителя, который, к слову, испорчен, - он кивнул на красный камень, - а значит, по задумке создателя это проклятье должно было тебя только ослабить. То, что происходит, ненормально. Смею предположить, что остатки оригинального плетения вступили в конфликт с проклятием и породили… это.

Руфь и Герхард одновременно перевели взгляды на покрасневшую руку и въевшийся в кожу медный браслет.

- Вот смотри, как много ты узнал, только посмотрев на него пару минут. Еще немного, и найдешь способ снять с меня эту дрянь, - оптимистично заключила она.

- Это начальное заключение, сделанное на основе поверхностного анализа. Мои выводы могут быть ошибочны. Мы должны показать это опытному артефактору.

- Я бы предпочла, чтобы сначала попробовал ты. И если ничего не получится, тогда, так уж и быть, мы пойдем к твоему декану.

- Если это проклятье стало смертельным, мы можем не успеть.

- Да брось, - Руфь переплела пальцы за спиной, скрыв браслет от внимательного взгляда Герхарда. - Два месяца уже прошло, а я жива и здорова. Эта штука из меня только магию тянет, но с этим я как-нибудь справлюсь. Просто найди способ его снять. Пожалуйста.

- Руфь, это опасно.

- Слушай, я не для того с родителями поссорилась, чтобы какая-то железка мне все испортила. Если я покажу себя, то могу получить рекомендацию от маршала. Да о таком любой боевой маг мечтает!

- Это не железо, это металл, - педантично поправил ее Герхард, но сейчас его интересовала другая тема, поэтому лекцию о различиях металлов он решил отложить до лучших времен. - И разве ты поссорилась с родителями не для того…

Он осекся, не договорив неприятное ему «быть ближе к жениху», вздохнул и начал заново:

- После ссоры ты так с ними и не поговорила?

- Мы обмениваемся поздравительными открытками, - сухо сообщила Руфь. После того, как она поступила на факультет боевой магии, ухудшились не только ее отношения с родителями, но и с самим Герхардом. Почему и он от нее отвернулся, она не знала, а попытки наладить общение ни к чему не привели. Потому так долго и не решалась обратиться к нему за помощью и тянула до последнего. Возможно, не напрасно…

- То есть проблему за все эти четыре года вы так и не решили?

Руфь отвела взгляд и виновато почесала нос, хотя не понимала, почему вообще чувствует себя виноватой.

Руфь и Герхард

Руфь Крозэ
Студентка факультета Боевой магии.
Видит цель, не видит препятствий...
даже если препятствия смертельно опасны

Герхард Виггори
Студент факультета Артефакторики.
Этот мир ему абсолютно понятен,
а человеческие взаимоотношения не особо...

Знакомы с детства и когда-то были очень близки, но по какой-то причине отдалились друг от друга. В итоге почти не разговаривают.
Причину знает только Герхард. Объяснять что-то отказывается.

от 2 февраля. часть 2

- Я доверила тебе свой секрет, Герхард, и ты будешь его хранить.

Он не помнил, видел ли когда-нибудь ее настолько же грозной, и не мог с уверенностью сказать, что она называла его полным именем хоть когда-то в жизни. Обычно это были дурацкие прозвища или дружелюбное «Герд».

- Это сумасшествие, - пробормотал Герхард, с беспомощностью осознавая, что никому и ничего он не расскажет. Насколько бы решительными ни были его попытки отдалиться, даже мысль о том, что Руфь может возненавидеть его всерьез, делала больно. – Хорошо, мы попробуем, но если твое состояние ухудшится, ты прекратишь упрямиться, и мы сразу же расскажем все профессору.

Так же стремительно, как помрачнела, Руфь расцвела в улыбке.

- По рукам… Каков план?

Плана у Герхарда не было, поэтому пришлось импровизировать. Он наскоро перенес на заговоренную бумагу изуродованные магические плетения, чтобы изучить их в тишине и покое.

Вместо полотенца, которое Герхард забрал, Руфь получила его плащ, он сам накинул его ей на плечи и закрепил застежку.

- Плащ зачарован, защитит от дождя и холода. Чтобы завтра вернула, у меня вечером занятия в подземной лаборатории. – сообщил он и, подталкивая ее в спину, выдворил из комнаты, после чего закрыл дверь прямо у нее перед носом.

- Эй, ты разве со мной не спустишься? А что, если меня не выпустит защита общежития?!

Как именно та работает, Руфь не знала, потому что никогда не интересовалась. За все четыре года учебы у нее не возникало надобности пробираться в мужское общежитие или проводить какого-нибудь парня в женское. Единственное, что ей было известно – студенты не могли посещать общежития противоположного пола, их просто не пропускали двери.

- Она настроена только на вход, - раздалось глухое из-за двери.

- Мог бы и проводить, - проворчала Руфь, поправила отвороты плаща и бодрым шагом направилась в сторону лестницы. Она весь день настраивалась на разговор с Герхардом и, памятуя о том, какую неприязнь он к ней питал, готова была даже умолять… но не пришлось. Он неожиданно легко согласился помочь, да еще и плащ одолжил, легкий и такой уютный, под ним даже промокшая насквозь форма липла к телу не так отвратительно.

У студентов некоторых направлений, вроде артефакторов или алхимиков, некоторые экспериментальные работы проходили в подземных лабораториях в целях безопасности: если вдруг магия во время работы вырвется из-под контроля, ее поглотит толстый слой земли, и никто, кроме незадачливых экспериментаторов, не пострадает. А под землей было очень холодно и сыро даже летом в сильную жару, поэтому всем, кто работал в этих лабораториях, полагалась специальная амуниция, в которую входил этот чудесный плащ.

Спустившись по винтовой лестнице, Руфь толкнула тяжелую дверь и нырнула под ливень, вжимая голову в плечи. Пробегая мимо стены, по которой совсем недавно карабкалась вверх, она подняла голову, но увидеть ничего не смогла. Окно спальни Герхарда находилось слишком высоко, да и дождь заливал глаза, мешая хоть что-то разглядеть. Хотя ей показалось, что где-то вверху, в дождливой темноте она увидела отсвет чего-то теплого, будто где-то там, высоко, не загорелся свет в окне.

На всякий случай помахав, Руфь возобновила свой путь.

***

Руфь летела по широкой каменной лестнице, перескакивая через ступени и опасно маневрируя среди других студентов, которым некуда было торопиться. Факультет прикладной магии находился дальше всего от административного здания, где она привыкла обедать, и у нее было три варианта: поесть где-то в другом месте или бежать, поесть как можно быстрее и получить запас времени на дорогу до факультета или бежать что есть сил, чтобы успеть.

От первого варианта она отказалась сразу, по средам в столовой административного корпуса подавали ее любимую рыбную запеканку, второй вариант был не жизнеспособен сам по себе из-за постоянных очередей, сквозь которые было просто так не пробиться, оставался только третий.

Поэтому она бежала. Пока не приметила впереди знакомую спину и возмутительно высокомерный затылок.

Герхард в компании неизменного сопровождающего, имя которого Руфь никак не могла вспомнить, и крохотной девушки, больше похожей на ученицу начальной школы, чем на четверокурсницу, неторопливо куда-то шел.

Эти двое называли себя его друзьями, а он и не спорил, хотя Руфь, обиженная тем, что однажды Герхард просто взял и прекратил с ней общаться, искренне считала, что дружить он просто не способен.

Поправив сумку, перекинутую через плечо, она поспешила по выложенной серым камнем и еще влажной после затяжного ночного дождя дорожке в сторону высокомерного затылка. Если бы кто-то спросил у нее, почему она считает его высокомерным, Руфь не смогла бы ответить. Просто она так чувствовала.

На ходу расстегнув молнию сумки, она порылась внутри и вытащила плащ Герхарда, придавленный учебниками. Руфь таскала его с самого утра, потому что должна была вернуть Герхарду и не знала точно, когда они встретятся.

После того как она вытащила сверток, сумка заметно уменьшилась в размере и стала ощутимо легче.

Настроившись на недружелюбный прием, Руфь сунула плащ подмышку и целеустремленно зашагала вперед. Протиснулась между Герхардом и парнем, которого, кажется, звали Дилан… или Нолан, она хлопнула Герхарда по плечу ладонью и широко улыбнулась, когда он опустил на нее взгляд. Было несправедливо то, как сильно он вымахал, в то время как Руфь лишь едва вырвалась за пределы среднестатистического женского роста.

от 3 февраля

- Что тебе надо? – спросил он утомленно. Это можно было считать прогрессом. Обычно Герхард предпочитал ее просто игнорировать.

- Вот. – Руфь протянула ему плащ. – Возвращаю твое добро.

- Откуда у тебя его плащ? – встрепенулась девушка. Даже грозное выражение на ее круглом, нежном лице выглядело очаровательно, и Руфь, которая до безумия любила все милое, пришла в восторг. Девушка была похожа на фарфоровую куклу, которую она получила на какой-то из праздников в детстве.

- Понравился, вот и отняла. А сейчас смотрю, Герд идет такой несчастный без плаща, и мне его жалко стало. Решила вернуть. Я ж не бессердечная.

- Тепло же, зачем ему сейчас плащ? – удивился, кажется, все же Дилан.

Руфь не успела придумать еще какой-нибудь нелепый ответ, Герхард принюхался к плащу и недоверчиво на нее посмотрел:

- Ты его надушила?

- Ну да, - пожала плечами она, - хоть ты и говорил, что он заговоренный, но все равно немного промок и просто ужасно вонял мокрой шерстью. Я попыталась исправить ситуацию.

- И теперь мне придется благоухать цитрусом ближайшие несколько дней? – спросил он, почти уткнувшись носом в ткань. Нахмурился. – Знакомый запах.

- Ты подарил мне эти духи на дебют, - напомнила Руфь. – Правда, тот флакон я уже давно использовала. И, должна сказать, пришлось сильно потрудиться, чтобы найти место, где ты их заказал.

- Могла бы просто спросить у меня, - сказал Герхард и осекся, поймав ее скептический взгляд.

- Еще бы ты со мной разговаривал.

Он отвел глаза, и Руфь хотелось верить, что в этот момент ему было очень стыдно за свою холодность по отношению к ней.

- Я совсем ничего не понимаю, - сообщил… пусть будет Нолан.

Кукольная девушка просто прожигала Руфь недобрым взглядом.

- Что, не нравлюсь тебе?

- Не нравишься, - подтвердила девушка.

Если бы Руфь было так легко смутить простой враждебностью, она не пыталась бы все прошедшие четыре года, с устрашающей целеустремленностью, вновь наладить отношения с Герхардом.

- А вот ты мне очень нравишься. – с обезоруживающей улыбкой призналась она, чем шокировала девушку. Руфь даже немного жалела, что, подобравшись к Герхарду, оттеснила от него парня, которого вполне могли звать и Коллин, и заняла его место. Но в тот момент ей казалось неправильным толкаться с такой крохой, она опасалась, что может случайно что-то ей сломать. Поэтому теперь пришлось податься чуть вперед, чтобы получше разглядеть белокурое создание. – Хорошенькая такая, просто принцесса.

Руфь почти чувствовала, как Герхард закатил глаза, и, быстро подняв взгляд, успела даже застать конец этого высокомерного действия.

- Что такое, Герд? Не один ты можешь быть принцессой, если хочешь знать.

- Герхард — принцесса? – насмешливо переспросил… возможно, Вилан. Ему очень шло это имя. Высокий, темноволосый и темноглазый, он был достаточно симпатичным, чтобы пользоваться популярностью у девушек, и сильно выделялся на фоне светлокожих и светловолосых друзей.

- Ты не смотри, что он так вымахал, - Руфь по-свойски похлопала Герхарда по плечу, - в детстве он был совсем мелким… - она замялась на несколько мгновений, стараясь подобрать правильное определение впечатлению, что сложилось у нее о том мальчике, который обещал, что они всегда будут друзьями, а после вычеркнул ее из своей жизни. Ничего обидного на ум не приходило, Руфь вынуждена была признать, что того маленького Герда она любила, несмотря на отвратительное поведение его взрослой версии, - и очень хрупким. А каким он был прелестным, ты просто не представляешь. Даже когда ревел из-за всяких пустяков…

- Ты никуда не опаздываешь? – раздраженно перебил ее Герхард, не планировавший делиться воспоминаниями о прошлом даже с друзьями.

Руфь встрепенулась, осмотрела на наручные часики на простом кожаном ремешке и выругалась.

- Руфь! – строго одернул ее Герхард.

Он собирался произнести небольшую поучительную речь о том, что сквернословить в приличном обществе — признак дурного воспитания, но Руфь уже мчалась в сторону факультета, перепрыгивая через редкие лужи и виртуозно избегая столкновений с другими студентами.

***

Руфь успела вбежать в лекционный зал в последние минуты, взлетела по ступеням на ряд, где сидела ее группа, и рухнула на скамью рядом с Бернартом. Рядом с ним сидели Кира и Мира – близняшки, намеренно одевавшиеся так, чтобы их невозможно было отличить: мягкие черные волосы всегда собраны в пучок на затылке, на худых вытянутых лицах ни капли косметики и глаза одного светло-серого цвета.

Они очень старались, но Руфь давно заметила, что Мира, даже когда старалась быть спокойной и невозмутимой, как сестра, не могла удержать распиравшую ее внутреннюю энергию.

Вот и сейчас, вместо того чтобы приветственно кивнуть, как это сделала Кира, она радостно помахала рукой. Руфь помахала в ответ.

- Неужели эта запеканка действительно стоила таких хлопот? Еще минута, и тебе пришлось бы писать эссе. – спросил Бернарт.

- Но я ведь успела, – отозвалась она, невольно передернувшись от ужасающей перспективы. Профессор по защитной магии терпеть не могла непунктуальных людей и с удовольствием наказывала студентов за опоздания, раздавая сложные темы, информацию для которых было не так-то просто найти.

Факультет Артефакторики

Аннет Энгерхад
Студентка факультета Артефакторики.
Не дайте ее милой внешности вас обмануть.
Мелкая и злая.

Алан Вилнт
Студент факультета Артефакторики.
Самый адекватный,
поэтому у него меньше всего экранного времени.

Друзья Герхарда

от 4 февраля

Он считался самым модным боевым магом в академии, что не мешало ему быть еще и довольно сильным. Победить Руфь, несмотря на существенную разницу в весе, ему так ни разу и не удалось ни в одном спарринге, потому что она была проворнее и быстрее и отлично наловчилась не парировать атаки заведомо более сильных соперников, а уходить от них и без промедления наносила ответные удары по уязвимым местам.

На первом курсе из-за этого они были едва ли не врагами: Бернарт не мог принять поражение от мелкой девицы, а Руфь даже не думала щадить его самолюбие. Из-за этих разногласий они не единожды были наказаны, и так, вынужденные постоянно отбывать наказания, исполняя скучную работу, за которую добровольно никто не желал браться, со временем они поладили. В конце концов занозой Руфь прозвали не просто так, она мешала многим самоуверенным боевым магам жить спокойно. Пока в ее руках были меч или копье, Руфь было сложно победить, а в рукопашную с превосходящим по силе противником инструктор никогда ее не ставил.

Если бы женское общежитие не было защищено от проникновения парней, ей бы уже давно кто-нибудь устроил темную. Да возможности не было.

Впрочем теперь, когда ее магия угасала, у кого-нибудь мог появиться шанс отомстить выскочке. Поэтому Руфь перестала ходить на тренировки, отговорившись необходимостью подтянуть оценки по некоторым предметам перед скорой сессией.

Не прошло и минуты с того момента, как она заняла свое место, как в лекционный зал вошла профессор, окинула взглядом студентов и неторопливо устроилась за конторкой из темного бука.

Бернарт нацарапал что-то на последней странице тетради с конспектами и пододвинул к Руфь.

«Инструктор поставил дополнительную тренировку на сегодня. Ты снова не придешь?»

Она пожевала губами, размышляя, какую отговорку придумать на этот раз. От тренировок Руфь отказалась почти две недели назад, когда одно из ее защитных плетений треснуло после второго же удара. Ей хотелось верить, что тогда никто не заметил, как тяжело далась ей победа и насколько она была напугана после боя. Она не смогла влить достаточно магии в защиту, что случалось с ней всего несколько раз и только когда она была первокурсницей, но тогда никто из студентов толком не понимал, как распределять силы. На четвертом курсе такие промашки были недопустимы.

«Я не хочу получить неудовлетворительно по основам целительства», — аккуратно вывела Руфь и почти не соврала. С целительством у нее ничего не складывалось и в лучшие времена…

Бернард посмотрел на нее с осуждением, забрал тетрадь и приготовился слушать профессора. Он не одобрял ее решение, искренне полагая, что боевой маг должен быть хорош исключительно в бою. Зачем нужно знать что-то о целительстве, если тебя не ранят?

О том, что знания эти можно использовать не только ради собственного блага, но чтобы помочь другим, Бернард не задумывался. Человеколюбие или забота о других — всё это было чуждо его натуре. Его циничный нрав ничуть не соответствовал мягкому и открытому лицу, что Руфь считала просто уморительным… Ее чувство юмора было весьма специфическим.

***

Самым утомительным в том, чтобы быть проклятой, Руфь считала не дискомфорт, связанный с проклятым артефактом, и даже не постепенно пустеющий резерв — магия вытекала из нее быстрее, чем восстанавливалась, — а необходимость ждать.

Герхард не торопился радовать ее хорошими новостями, заставляя Руфь сходить с ума от неопределенности и тревоги. Как бы она не храбрилась, но страх лишиться магии, стать слабой и уязвимой въелся в кости и пробивался во снах, превращая их в кошмары.

Держать себя в руках и не донимать Герхарда постоянными расспросами о том, удалось ли ему уже что-то узнать и как продвигается работа над ее проблемой, исключительно страх, что он заподозрит неладное и все же потребует, чтобы она прекратила дурить и рассказала всё профессору. Решимость Руфи дождаться завершения практики и только после этого обратиться за помощью с каждым днем становилась все слабее. Даже изначальный план купить мощный магический накопитель, которого должно было бы хватить на время практики, больше не казался таким уж хорошим. Магия утекала слишком быстро, скоро ни один накопитель уже попросту не сможет этого скрыть.

А денег на бесполезную вещь, которая может и не помочь, было очень жалко. После ссоры родители отказались оплачивать ее, как выразилась мама, «импульсивное решение», и выживала Руфь исключительно на стипендию, и чтобы купить толковый артефакт ей пришлось начать копить. По расчетам, необходимая сумма должна была набраться уже на следующей неделе, незадолго до практики. Всё вроде бы складывалось наилучшим образом, но все равно напоминало катастрофу.

Руфь крепилась, отказывалась признавать собственную уязвимость и упрямо откладывала решение проблемы, все сильнее утопая в отчаянии. Но продолжала делать вид, что все прекрасно.

Притворятся у нее получалось просто блестяще…

- Эй, Герд, привет! - Руфь как раз шла по коридору в компании Киры и Миры в библиотеку, чтобы доделать доклад по этике магических вмешательств на примере одного исторического кризиса. Герхард как раз спускался со второго этажа, и они мимолетно пересеклись у подножья лестницы. Помедлив, он все же приветственно кивнул и прошел мимо, игнорируя ее потрясенный вид.

- Мне же не показалось? – спросила она, провожая Герхарда взглядом. – Он меня не проигнорировал. Сколько раз за последние годы он вообще со мной здоровался?

Факультет Боевой магии

Мира или Кира Шэнти
(сестры-близняшки)
Студентки факультета Боевой магии.
Настолько же отличаются характером,
насколько похожи внешне.

Бернарт Вилн
студент факультета Боевой магии.
Вполне милый парень, пока не встанешь у него на пути.

Друзья Руфь.

от 5 февраля

У нее вновь появилось желание связать Герхарда, где-нибудь запереть и выбить из него правду о том, почему он вдруг стал вести себя так, будто они друг другу никто. Но так же быстро, как появилось, желание угасло, оставив после себя лишь неприятный осадок из усталости и недовольства. Руфь повела плечами, поправила сумку и повернулась к видневшимся впереди, двустворчатым дверям библиотеки.

- Эй, Ру-ру, - Мира подхватила Руфь под руку и зашептала, хитро глядя на нее. – А если ты с этим своим Гердом помиришься, устроишь мне знакомство с его другом?

- Это который Гелан?

- Какой еще… - Мира покачала головой и мечтательно улыбнулась, - его зовут Алан и он просто прелесть.

И прежде, чем Кира успела возмутиться, что на лице, которое как две капли воды похоже на ее, появилось глупое выражение, стерла улыбку.

Руфь пробормотала что-то неопределенное и поспешила в библиотеку. Она не могла обещать, что помирится с Герхардом, ведь даже не знала из-за чего они поссорились. И поссорились ли вообще?..

Замученная подготовкой доклада – работа с книгами и поиск информации всегда давались ей тяжело – она выбросила из головы мысли о Герхарде и его странном поведении.

Но на следующий день это снова повторилось.

Она наткнулась на него на втором этаже факультета алхимии. Широкая остекленная галерея была переполнена студентами, но Руфь все равно каким-то образом вынырнула из людского потока прямо перед Герхардом – он был один, что случалось нечасто. Растерянно улыбнулась, неожиданная встреча застала ее врасплох, но она все же по привычке поздоровалась, ничего не ожидая услышать в ответ:

- О, Герд, привет. Отличный сегодня день, скажи, - Руфь искренне считала день просто замечательным. На семинаре по защитной магии, о котором совсем забыла, все силы бросив на доклад по этике магических вмешательств, ее очень удачно не спросили, а за доклад, который она зачитывала на следующем же занятии, поставили отлично, и очередь в столовой во время обеда оказалась неожиданно маленькой… все складывалось просто замечательно.

Герхард скользнул взглядом по хмурому, низкому небу, по глубоким лужам, образовавшимся из-за сильного дождя, льющего с самого утра, потом опустил глаза на мокрую Руфь – ее верность обедам в столовой административного корпуса дорого ей обходилась – и скептически приподнял бровь:

- Проклятие воздействует и на твой мозг?

Не разобравшись язвит он или спрашивает искренне, Руфь ткнула его кулаком в плечо и поспешила по своим делам, впервые за четыре года проигнорировав вопрос Герхарда. И чувствовала себя в этот момент она просто прекрасно… жаль рядом не было Киры, которая обязательно занесла бы этот случай в свою память, как тридцать седьмой… или тридцать восьмой, если брать во внимание тот случай, когда они не пришли к единому мнению…

И на следующий день он снова не стал ее игнорировать, что начинало беспокоить Руфь.

***

- Эй, - Рэй пощелкал пальцами у нее перед носом, возвращая в реальность, - давай, рассказывай, что тебя беспокоит. Пока не вернулась твоя свита, этот Бернарт меня на дух не переносит.

- Ты отказал ему в учебном поединке, чем оскорбил. Бер думает, ты им пренебрег из-за его происхождения, - рассеянно отозвалась Руфь. Своего жениха она видела не так уж часто, хотя он все еще считался студентом академии, но у пятикурсников было больше практических занятий и больше выездов, чем лекций. Поэтому Рэя она видела впервые с начала весны… то есть, прошло уже почти два месяца.

- Разве он не сын рыцаря? – уточнил он, а когда Руфь поддакнула, непонимающе нахмурился. – Тогда что не так с его происхождением?.. Ну да ладно, не о нем сейчас речь. Ты почему такая подавленная?

Руфь лишь отмахнулась, она не хотела говорить о Герхарде.

- Просто нервничаю. Экзамены вот-вот начнутся, да еще и практика эта совсем скоро.

- Инструктор говорит, что ты совсем забросила поединки и вцепилась в книги. Боится, как бы твои мышцы не перетекли в мозги.

- Нажаловался, да? – фыркнула Руфь. – Мне просто нужно подтянуть некоторые предметы. На полигоне я разделаю любого, а в теории заклинаний разделают уже меня.

Рэй был с ней не согласен, он придерживался мнения, что достигнуть идеала невозможно, но спорить не стал. Вместо этого стянул с тарелки Руфь дольку запеченного картофеля и быстро засунул его в рот, пока она не отобрала его обратно.

- Если хочешь есть, - она ткнула пальцем в сторону раздаточного стола, где почти не было очереди, - добудь еду сам.

Обедала на этот раз она в столовой факультета боевой магии. А причина такого выбора сидела перед ней и бессовестно облизывала масло с пальцев. Рэй только вернулся из очередного похода, который курировал лично заведующий кафедрой тактической магии и вот-вот должен был отправиться в поход, под предводительством подающего большие надежды аспиранта с кафедры магико-технической поддержки. Он старался набрать как можно больше очков и проявлял такую инициативу, чтобы выделяться даже среди лучших. Это могло бы в будущем увеличить его шансы на зачисление в специальный отряд боевых магов, подчинявшийся лично верховному маршалу.

Руфь мечтала о том же…

По правде сказать, любой хоть сколько-то честолюбивый боевой маг об этом мечтал, но ни один из выпускников их академии так и не воплотил свою мечту. И это так же было одной из причин, по которым Рэй рвал жилы – почетно попасть в специальный отряд верховного мага, но попасть туда первым из академии…

от 6 февраля

В столовую вошел Герхард и вел он себя как человек, который кого-то искал. Очень скоро стало понятно, что так оно и есть. Руфь случайно встретилась с ним взглядом и невольно поежилась.

Рэй, как и Герхард был обладателем золотых волос и синих глаз, однако он больше походил на темное солнце, в то время как Герхард напоминал замороженный во льдах кусок золота. И сейчас этот выморозок направлялся к ним.

Руфь успела обернуться как раз в тот момент, когда Рэй стянул с ее тарелки уже кусок мяса.

- У тебя пальцы лишние? – раздраженно поинтересовалась она. – Если голодный, возьми уже себе порцию и прекрати объедать меня.

- Я уже пообедал, - совесть Рэя не мучала, он с аппетитом пережевывал украденное. Наказание его настигло мгновенно – подоспевший Герхард сел рядом с ним, сильно потеснив на скамье.

Руфь злорадно хихикнула, старательно игнорируя укол обиды: здороваться он, может быть, с ней и стал, но сидеть рядом, как видно, не хотел.

- Неужели ты тоже решил сегодня поесть на нашем факультете? – спросила она.

Вместо ответа на вопрос Руфь получила недовольное:

- Я искал тебя в административном корпусе. Разве ты не всегда там обедаешь?

- Обычно да, но сегодня вернулся Рэй, - она кивнула на жениха, недовольного таким поворотом событий, - и я решила поесть на факультете, чтобы с ним поздороваться. Ты же знаешь, в академии он знает только три места: факультет, полигон и общежитие… хотя, сдается мне, где находится общежитие он уже забыл.

Герхард продолжал смотреть на нее равнодушным, тяжелым взглядом и Руфь запоздало осознала: что он ничего не знал про Рэя и не особо хотел знать. Они и в детстве не особо ладили, а после того, как Герхард оборвал все связи с Руфь, Рэй для него тоже перестал существовать.

- Он знает? – спросил Герхард сухо.

Она сразу поняла о чем он говорит и отрицательно качнула головой. Никому Руфь не говорила о своем проклятии, у нее и в мыслях не было с кем-то этим поделиться. И не только потому, что они стали бы переживать, куда больше ее беспокоило то, что они могли рассказать о ее ситуации кому-нибудь из профессоров, исключительно из добрых побуждений.

Руфь и Герхарду бы ничего не говорила, но он был артефактором, а жизнь ей отравлял проклятый артефакт… обратиться к нему за помощью было наилучшим вариантов из всех, что у нее имелись. Только так у Руфь появлялась надежда избавиться от проклятия и при этом не пропустить практику.

Герхард принял во внимание ее ответ и проявил осторожность.

- Я еще не разобрался с твоим вопросом, но кое-что для тебя сделал, - порывшись в карманах форменного кителя, который отличался от кителя Руфь лишь эмблемой на груди, указывавшей на принадлежность к факультету, Герхард положил на стол тонкий браслет из сплетенной шелковой нити и медной паутины, в которую были вплетены наполненные магией бусины.

- Это должно замедлить твою растрату магии и выиграть больше времени.

- Амулет? – Рэй потянулся потрогать браслет и получил по пальцам. Руфь весело фыркнула.

- Я сделал его не для тебя. Не трогай. – строго велел Герхард.

- Это для практики? А ты к этому отнеслась серьезнее, чем мне показалось. – с заметным облегчением сказал Рэй. И Руфь стало стыдно, несмотря на то, что помолвка их была глубоко фиктивной и по окончанию учебы они собирались ее разорвать, Рэй был для нее семьей, все же, это она отдирала пиявок с его ног в двенадцать лет, когда они решили порыбачить в озере, а потом она же чуть не выгрызла ему кусок мяса из плеча, когда он обидел Герхарда… Их многое связывало и он был ей дорог, но рассказывать о проклятии Руфь не собиралась ни в коем случае. По крайней мере не сейчас, когда оно все еще не было снято.

- По мне, может и не скажешь, но я ко всему отношусь серьезно, - важно сообщила она, - просто в своей манере.

Герхард закатил глаза. Рэй фыркнул. На мгновение Руфь захотелось вернуться в те времена, когда все они еще были друзьями.

- Но когда вы успели помириться? – вдруг спросил Рэй, разрушив прелесть момента. И обратился к Руфь, понимая, что от Герхарда ничего не добьется. – Ты выяснила за что мы попали в его немилость?

- Если бы, - проворчала она, выразительно посмотрев на невозмутимого артефактора.

- Носи его везде. Не снимай, - велел он, поднялся и уже собирался уйти, но Рэй схватил его за руку.

- Ты так и уйдешь?

- Я еще не обедал. И потратил слишком много времени на поиски Руфь…

- А как ты, кстати, меня нашел? – оживилась она.

И этот, казалось бы,. Безобидный вопрос, испортил Герхарду настроение. Но он все же ответил.

- Твоя подруга.

- Так поешь с нами, - предложила она.

Герхард сухо отклонил их предложение и поспешно покинул столовую.

- И все-таки странный он какой-то, - пробормотал Рэй, с интересом посмотрел на браслет, но прикасаться, как и было велено, не стал. Привычка выполнять команды за пять лет в академии накрепко въелась в его кости.

Руфь с этим не повезло из-за чего в ее личном деле уже значилось несколько нарушений.

от 7 февраля

Вопреки опасения Рэя, совсем тренировки Руфь не забросила и ходила на полигон поупражняться после занятий, чтобы случайно не стать жертвой какого-нибудь нового, безумного плана тренировок неутомимого инструктора.

Еще ей нравилось возвращаться поздним вечером по пустым дорогам академии больше похожей на большой парк, чем на территорию учебного заведения. На деревьях и кустах уже набухли почки, и вечера уже не были такими невыносимо промозглыми. Руфь уже две недели как спрятала пальто в шкаф и ни разу об этом не пожалела.

Этим вечером ничего не изменилось. Разве что влажный воздух уж слишком морозил уши и нос, когда она возвращалась от полигона в общежитие. Спрятав руки в карманах тренировочной куртки, накинутой поверх комбинезона, Руфь неторопливо брела по мощеной дорожке, намеренно проходясь ботинками, укрепленными стальными набойками, по лужам и поднимая брызги.

Комбинезоны из заговоренной ткани стали неотъемлемой частью любых тренировок после одного печального инцидента, когда во время тренировочного боя один первокурсник умудрился огненным снарядом пробить защиту другого первокурсника. Парень запаниковал и попытался затушить пламя, охватившее рукав его рубахи собственным даром. На его неудачу он был стихийным магом и вместо того, чтобы отрубить огню доступ к воздуху, он решил огонь сдуть… По крайнем мере, именно эта байка гуляла по академии.

Как бы то ни было, но комбинезоны Руфь нравились, удобные и практичные, они все шились из серовато-синей ткани, неплохо растворявшейся в тенях.

В общежитие Руфь возвращалась в приподнятом настроении: браслет Герхарда работал и магия из нее вытекала медленнее, чем раньше, ей даже показалось, что резерв стал чуть более заполненным, чем был до того, как она надела амулет. Тренировка прошла хорошо, а в спальне, в ящике стола ее ждал большой кусок грибного пирога, который она вынесла из столовой после ужина… В животе заурчала, стоило ей только об этом подумать.

Не сдержавшись, она замурлыкала под нос мелодию какой-то новой, прилипчивой песенки, которая захватила студентов академии еще с прошлых выходных. Кажется, она была из нового популярного среди романтичных особ, мюзикла про роковую любовь двух правителей враждующих стран. Руфь не знала подробностей, но бодрый мотивчик ее захватил.

Дорога довела ее до поворота, за которым начиналась широкая площадь перед общежитием, с уже взрыхленными клумбами, готовыми принимать в свои земляные объятия новую партию восхитительным, однолетних цветов, чей век был короток, но ослепительно прекрасен.

На втором курсе, сильно провинившись, Руфь оказалась в подчинении комендантши общежития и вынуждена была собственноручно вскапывать, сажать, поливать и всячески заботиться о цветах из-за чего теперь не могла смотреть на клумбы без легкого холодка, пробегавшего по спине.

Цветы были страстным увлечением комендантши и в этом увлечении она была поистине устрашающей, деспотичной и жестокой.

Но на этот раз смутили Руфь вовсе не клумбы.

На скамье, недалеко от поворота, сгорбившись и глядя себе под ноги, сидела девушка…

- Принцесса? – позвала Руфь.

Девушка вскинула голову и обожгла ее недовольным взглядом.

- У меня имя вообще-то есть, - огрызнулась она и только сильнее насупилась, услышав в ответ на замечание беззлобный, но такой раздражающий смех.

- Скажи честно, вы с Гердом родственники? Ты его троюродная кузина, о которой он узнал недавно? – спросила Руфь и села рядом.

Девушка демонстративно сгребла сумку, лежавшую рядом, и отсела на край скамьи. В теплом и тусклом свете фонаря, она выглядела уставшей и грустной.

- Так как тебя зовут?

Она упрямо поджала губы и промолчала.

- Тогда буду и дальше звать тебя принцессой…

- Аннет. Меня зовут Аннет.

- А меня зовут Руфь. Приятно познакомиться.

Покосившись на нее, Аннет поджала губы о чем-то размышляя. Доброжелательность Руфь и то, с какой легкостью она игнорировала откровенно враждебное отношение смущали ее, нервировали и немного пугали. Потому что она начинала ей нравится и это было очень плохо.

Аннет не знала за что Герхард недолюбливал Руфь… об этом не знал никто, но став его другом, она решила во всем принимать его сторону. И если он не желал иметь с Руфь ничего общего, значит и она не будет.

- Так почему ты тут сидишь? – Руфь подалась вперед, заглядывая в лицо Аннет. – Замерзла совсем.

- Не твое дело.

от 8 февраля

- Ждешь кого-то?

На этот раз Аннет не посчитала нужным отвечать хоть что-то. Руфь вздохнула. Общение с Герхардом сделало ее невосприимчивой к колючим людям, но в тоже время научило не давить на них больше дозволенного. Но сейчас она решила сдаться раньше, чем почувствовала, что достигла края терпения Аннет. Вспомнила о пироге и рот наполнился слюной.

- Тогда не буду мешать, - сказала она поднимаясь и почти прошла мимо, когда холодные, тонкие пальчики вцепились в ее ладонь.

- Постой!

Руфь послушно остановилась и удивленно посмотрела на Аннет. Та буквально боролась с собой, желание о чем-то попросить боролось в ней с ее убеждениями. Руфь терпеливо ждала.

- Мо…можешь провести меня в общежитие? – наконец, сдавшись, тихо попросила Аннет.

- Ты темноты что ли боишься?

Вопрос имел смысл: несколько дней назад стараниями одной магессы, все кристаллы-накопители в фонаря на площади взорвались из-за чего теперь перед общежитием было темно, только тусклый свет светильника над дверью, как маяк в ночи отмечал место, куда нужно было идти. Студентку уже должны были переселить – в женском общежитии тоже имелась своя башня, куда отселяли тех, кто еще неважно управлялся со своей силой или по каким-то другим причинам мог быть опасен. А вот кристаллы в фонарях до сих пор не заменили.

Однако Аннет посмотрела на Руфь так, будто та сморозила несусветную чушь.

- Просто проведи. – проворчала она, поднявшись на ноги и потянув следом сумку. – Молча.

- Тогда не отставай.

Стоило только завернуть за угол стены из кустов и деревьев, что плотно переплели свои ветки, как они сразу же угодили в темноту. Площадь использовалась для зачитывания объявлений несколько раз в год. Студентки собирались перед крыльцом, на котором стояла комендантша или кто-то из преподавателей и сообщали важные новости. Но большую часть времени это был всего лишь бесполезный кусок открытого пространства, обдуваемый всеми ветрами. А теперь еще и темный.

Руфь издалека заметила сгорбленную фигуру, омываемую рассеянным сиянием наддверного светильника, на ступенях, и почти сразу услышала прерывистый вздох Аннет.

- Ты из-за него боялась идти?

Ответа не последовало. Девушка просто тихо пыхтела у плеча Руфь, стараясь держаться к ней как можно ближе. Когда они уже поднимались по ступеням и парень заметил их, Руфь почувствовала быстрое, мимолетное прикосновение холодны пальцев к ладони, Аннет хотела взять ее за руку, но передумала, не желая выглядеть слабой.

- Анни! – парень тут же поспешил к ним. – Почему так долго? Я уже начал волноваться. Где ты была?

Аннет дернулась и отшатнулась, спрятавшись за спиной Руфь, едва не свалившись со ступеней. Последней это не понравилось и она, схватив девушку за тонкое запястье, втащила ее на крыльцо. Легко оттолкнула парня, попытавшегося добраться до Аннет.

- Полегче. Ты кто такой вообще?

Он насупился, попытался отмахнуться от разогретой на полигоне боевой магессы, которая за последние четыре года наловчилась сама отмахиваться от парней в два раза крупнее того, что сейчас стоял перед ней. Когда до него дошло, что просто избавиться от досадной помехи не выйдет, он неохотно сдался.

- Я Нил, парень Аннет. А теперь, иди уже по своим делам нам нужно поговорить.

Руфь обернулась, чтобы получить подтверждение его слов от самой Аннет и оказалась не готова к тому, что увидела. Девушка побелела от волнения и глаза ее были полны слез, казалось, ее даже потряхивало от слишком сильных эмоций, которые она не решалась выплеснуть наружу.

- А знаешь что, Нил… - Руфь медленно обернулась к нему и присмотрелась повнимательнее. Парень был симпатичный, с модной прической и золотой шейной лентой, которая одновременно шла ему, подчеркивая блеск напомаженных волос, и казалась нелепой в сочетании со строгой формой академии. – Поздно уже для разговоров. Хочешь поговорить с Аннет, сделай это завтра днем, в людном месте. При свидетелях.

- Ч…Что? – потрясенно выдохнул он, шокированный ее словами. – Послушай-ка, да, мы поссорились и Анни сейчас не хочет меня видеть, но что с того? Я пришел извиниться, чтобы мы помирились.

- Я ненавижу, когда меня зовут Анни! – проговорил Аннет, дрожащим голосом. – И мы с тобой не встречаемся. Я говорила, что никогда не буду с тобой встречаться. Ни за что!

По щекам девушки все же потекли слезы.

- Понимаю, ты обижена, но говорить такое немного… - не сводя с Аннет странного взгляда, Нил подался вперед, и наткнулся на Руфь.

Не заботясь о сохранности его носа, она впечатала ладонь в его холеное лицо и оттолкнула, после чего брезгливо отерла руку о китель, чтобы избавиться от налипшей на кожу пудры.

– Да что ты творишь?!

- Не нравишься ты мне, приятель, - мрачно призналась она, - подозрительный очень. Если принцесса плачет от одного твоего вида, значит ты точно не принц.

от 9 февраля

- Да как…

- Пошел отсюда, - Руфь помахала рукой, будто отгоняла муху, - иначе я сейчас пойду к комендантше и расскажу о том, как ты пытался пробраться в женское общежитие. Нил… - опустив взгляд на нашивку с эмблемой факультета – котел над огнем, она усмехнулась, - с факультета алхимии. Хочешь выговор и исправительные работы?

Парень невольно отступил. О том, с каким рвением и самоотверженностью комендантша охраняет неприступность женского общежития чуть ли не легенды слагали. Когда стало известно, что попасть в комнату общежития можно не только через парадную дверь, но и с помощью окна, потому что стены не были заговорены и по ним вполне сносно удавалось взбираться при помощи магии, это стало новой разновидностью романтических свиданий… пока однажды комендантша не застукала одного нерасторопного влюбленного на полпути к окну своей дамы сердца.

Она настояла на том, чтобы бедолагу на весь семестр отправили в подземные лаборатории оттирать результаты неудачных опытов с полов и стен после занятий, а сама почти неделю, собственными силами оплетала общежитие защитной магией, чтобы вернуть общежитию статус неприступной крепости.

Руфь очень повезло, что комендант мужского общежития относился к этому не так серьезно, иначе у нее почти не было бы шанса поговорить с Герхардом наедине.

- Ты не можешь вмешиваться в чужие отношения!

- Аннет говорит, что никаких отношений нет. Я ей верю.

- Почему?

Вопрос пришел от самой Аннет, с недоверием и каким-то странный, смущенным ужасом, она смотрела на Руфь.

- Ну… как сказать?... Ты довольно вспыльчивая, это несложно заметить, но сейчас ты не злишься, тебе страшно. Разве это не подозрительно? Если ты правда поссорилась с этим Нилом и злишься на него, почему тебя от испуга потряхивает?

Не дожидаясь ответа, Руфь взяла девушку за руку и потянула за собой в общежитие. Нил попытался преградить им путь, но наткнулся на преграду: в воздухе легкой, золотистой вуалью, замерцала простенький магический щит, которого оказалось достаточно.

В холле было светло и тепло – низкая, громоздкая люстра, свисавшая с высокого потолка, была зачарована таким образом, чтобы загораться как только освещения в помещении становилось критически мало, а потухала как только часы на стене над входной дверью, отбивали полночь.

Эхо шагов по гранитным плитам в особенной, вечерней тишине расходилось, казалось, по всему зданию. Одни из шагов сбились, нарушив ритмичный рисунок. Аннет выдернула руку из пальцев Руфь.

Потопталась немного, борясь с собой и все же негромко произнесла:

- Спасибо.

- Ты рассказывала об этом кому-нибудь из друзей? Что тебя достает какой-то жуткий алхимик. – спросила Руфь и по тому, как Аннет отвела взгляд и поджала губы, поняла все без слов. - Если он тебя преследует, нужно об этом рассказать. Друзьям, комендантше, а лучше сразу всем и еще своему декану. Кто знает, на что способен этот псих?

- Если бы все было так просто, думаешь, я бы уже этого не сделала? – с невеселым смешком спросила Аннет.

Гулкий холл был не самым лучшим местом, для таких личных разговоров, Руфь огляделась, тяжело вздохнула, с трудом примирившись с тем, что кусок пирога придется разделить на двоих и бесцеремонно схватив Аннет за руку, потащила ее по лестнице за собой на третий этаж.

В отличие от второго этажа, где спальни шли по обеим сторонам коридора, на третьем этаже имелась остекленная галерея, сквозь большие окна в общежитие проникал свет низкой луны, несколько дней тому назад завершившей период полнолуния.

На лестнице Аннет еще пыталась освободиться, стряхнуть с себя руку Руфь, вырваться из стальной хватки, возмущалась и называла происходящее похищением, но оказавшись на этаже притихла, с интересом осматривая пустой коридор, светильники, вделанные в стены и столики на резных ножках, расставленные в неглубоких нишах на ровном расстоянии друг от друга. На столиках царил относительный порядок.

Аннет жила на втором этаже и, судя по ее заинтересованному виду, наверх за все четыре года ни разу не поднималась.

Под окном напротив одной из дверей спальни лежал большой мягкий медведь.

- Это принц Вильс, - пояснила Руфь, заметив, с каким удивлением Аннет смотрела на игрушку. - Медведь Миры. Он наказан, потому что сегодня вышла статья о его новой фаворитке.

- И какая между этим связь? – проворчала Аннет.

Руфь неопределенно пожала плечами, ей было лень рассказывать о том, что Мира была давней поклонницей настоящего принца Вильса, потому что ей посчастливилось дебютировать в королевском дворце и станцевать с принцем один танец. Тогда-то он ее и очаровал. И этот медведь в спальне близняшек появился только потому, что его шоколадная шерстка и синие бусинки глаз напомнили Мире о принце.

На памяти Руфь то был первый и единственный раз, когда Мира собралась с силами и дала отпор сестре, категорически отказывавшейся терпеть медведя в их общей спальне.

от 10 февраля

Ее комната находилась почти в центре коридора, на равном расстоянии от ванных комнат и лестницы, через дверь от комнаты близняшек. Она распахнула дверь, затолкала в темное нутро пискнувшую Аннет и зашла следом. Свет загорелся только после того, как дверь захлопнулась.

Руфь убрала руку с поворотного выключателя и бросилась подбирать с пола разбросанную одежду. Перед тренировкой она переодевалась быстро, просто стащила с себя форму, запрыгнула в комбинезон и убежала.

Приведя комнату в относительный порядок, Руфь заглянула в чайник, стоявший на гладкой обсидиановой подставке, убедилась, что там достаточно воды и пустила короткий, магический заряд, чтобы активировать плетение в породе. Чайник стоял на каменном подоконнике и скоро от пара, запотело окно в частом переплете медных полос.

- Рассказывай, - велела она, вытаскивая из шкафчика под столом две чашки. Одна была для Руфь, вторую часто использовала Мира, когда не желала слушать нравоучения сестры.

В отличие от других студенток, Руфь повезло больше, ее комнатка была слишком маленькой для того, чтобы разместить в ней двух человек. Раньше, когда общежитие только строилось, в центре этажа планировали оборудовать кладовую со всем необходимым хозяйственным инвентарем, но вскоре отказались от этой затеи и переоборудовали помещение под спальню.

В нее едва помещалась узкая койка, шкаф и письменный стол со стулом, однако за право жить в одиночестве побороться готовы многие.

- Нечего рассказывать, - проворчала Аннет. Помявшись немного в узком проходе между шкафом и кроватью, она прошла к стулу. Это можно было считать хорошим знаком, потому что дверь не была заперта и она могла покинуть комнату в любую минуту, но выбрала остаться.

- Да ну? То есть тот парень… Нил, тебя не пугает и мне показалось?

Аннет поджала губы.

- Почему ты никому не рассказала? Если бы Герд знал, он бы сам тебя провожал. Этот доходяга очень ответственный.

- Не говори о нем так. – строго велела Аннет, опалив ее взглядом.

Руфь вынуждена была извиниться, пусть слова ее и не были оскорблением, всего лишь констатацией факта: Герхард был физически слаб, потому что магически оказался одарен сверх меры.

В этом и заключалось пресловутое магическое равновесие: из-за того, что резерв находился в непосредственной близости от сердца и легких, его размеры влияли на внутренние органы. История знала случаи, когда невероятно сильные маги не доживали и до тридцати, едва могли ходить и даже малейшая физическая нагрузка заканчивалась для них сильной тахикардией и одышкой.

Герхарду же просто были противопоказаны сильные физические нагрузки. И в детстве он часто болел, зато раньше всех освоился с магией.

- Так почему ты никому не рассказала о Ниле? Не попросила помощи?

- Я просила. – Аннет устало растерла лицо.

Засвистел чайник и Руфь быстро сняла его с плитки, опустила на лежавшее рядом полотенце и занялся приготовлением чая. Она не торопила и не давила и едва только перед Аннет опустилась чашка в форме цветочного бутона с золотой окаемкой, и кусок пирога на не таком изящном блюдце, девушка призналась:

- Я уже пыталась просить помощи. Когда училась в пансионе… ты же сама знаешь, как раньше было модно отправлять детей в эти все пансионы и гимназии?

Руфь кивнула.

Она помнила, как в какой-то момент все вдруг единодушно решили, что отправлять детей в закрытые учебные заведения – лучший вариант из возможных, хотя еще совсем недавно идеальным обучением считалось нанимать домашних учителей.

- Ну вот, меня запихнули в один такой пансион, а Нил учился в гимназии для мальчиков, которая располагалась напротив. Я до сих пор помню, как одна из моих соучениц принесла мне букетик цветок и коробку конфет от тайного поклонника. Мне это понравилось, такой романтичный жест. – чтобы занять руки, Аннет взяла чашку и сделала маленький глоток. Скривилась. – Ты отвратительно завариваешь чай.

- Разве тебе не стоит похвалить мои старания, даже если тебе не понравилось?

- Всех моих актерских способностей не хватит, чтобы сделать вид, что это приемлемо. – фыркнула Аннет. Сделала еще один глоток и снова скривилась. – Гадость.

от 11 февраля

- Если не хочешь рассказывать дальше, так и скажи, не нужно проверять прочность моей самооценки, - Руфь откинулась на койке, упираясь плечами в каменную кладку и демонстративно отхлебнула щедрый глоток из кружки. Ей пришлось приложить много усилий, чтобы не поморщиться: в порыве гостеприимства она слишком много заварки засыпала в заварничек из-за чего из слегка терпкого и ароматного тот превратился в горькую жижу.

Аннет вздохнула. Возможно она не хотела, чтобы Руфь считала будто ей тяжело об этом вспоминать и не подумала, что она излишне чувствительная, а может ей действительно хотелось выговорится, но она продолжила:

- В общем, когда он прислал мне письмо с приглашением на свидание, я не задумываясь согласилась. По выходным нас выпускали с территории пансиона в город на несколько часов. В один из таких выходов мы и договорились встретиться. И сначала Нил показался мне очень милым. Мы прогулялись по парку, заглянули в кофейню, которую я давно хотела посетить, сходили на выставку… Все было чудесно. Поначалу. – она опять ненадолго замолчала.

Вспоминать прошлое Аннет было нелегко и Руфь не торопила, она уже даже начинала жалеть, что разбередила старую рану.

- На второй нашей встрече он попытался меня поцеловать. Мне это не понравилось, я его оттолкнула, а он дал мне пощечину. Меня никогда не били и это было просто ужасно… Тогда я решила оборвать с ним, но Нил был против. Он продолжал присылать мне подарки и письма, поджидал у ворот пансиона по выходным. Даже подкупил кого-то из моих соучениц. Я не могу этого доказать, но как-то же он узнавал о всех моих планах. В какой-то момент мне стало страшно выходить в город. - сгорбившись на стуле, Аннет смотрела куда-то в пол перед собой. Она не была той дерзкой и грубой студенткой, какой Руфь видела ее совсем недавно, сейчас перед ней сидела просто уставшая и напуганная девушка. – И я перестала покидать пансион. Думала только о том, как вернусь домой, когда моя учеба закончится и больше никогда не увижу Нила.

Нервный смешок против воли вырвался из ее горла.

- А он посватался ко мне. И родители с радостью принялись обсуждать предстоящее обручение. Оно должно было состояться сразу же после моего дебюта. Я говорила подругам в пансионе, что Нил меня пугает, но они мне не верили, потому что внешне он вполне привлекательный. И родители тоже не желали слышать меня, отец просто не мог отказаться от такой удачной партии. Юноша из влиятельной семьи… как же, - забывшись, она сделала еще один глоток почти остывшего чая и ее всю передернуло, но в то же время взбодрило. – Тогда я в тайне от всех подала документы в академию. Это был мой последний шанс спастись. И мне повезло. Матушка, должно быть, была в ярости, когда я сбежала из дома за месяц до дебюта и поступила в академию. Когда они меня нашли, мне уже исполнилось шестнадцать и я была совершеннолетней. Но самое главное – профессор оценил мой потенциал и заступился за меня перед деканом, когда родители хотели забрать меня из академии силой… Не смотри так, я талантливый артефактор.

- А что я? – проворчала Руфь, отводя взгляд. – Выходит, этот тип подался в академию следом за тобой? Но как он умудрился поступить посреди учебного года…

Поймав многозначительный взгляд Аннет, она потрясенно присвистнула:

- То есть, его семья настолько влиятельна?

- Приближенные короля…

Руфь недовольно заерзала на койке.

- Как чувствовала, что надо ему пару раз врезать. Зря только сдерживалась. Но если он тебя уже четвертый год достает, неужели ты все это время мерзла и ждала, когда он уйдет от общежития? Это ведь не первый случай, так?

Аннет повела плечами, потянулась сделать еще один глоток, но быстро передумала и поставила чашку на стол. Окончательно остывший чай больше не согревал руки, а ни на что другое он не годился.

- Знаешь же уборные на первом этаже? Там раньше окно легко можно было открыть, если чуть приподнять раму. Задвижка сама соскальзывала и можно было забраться внутрь. Так я и избегала Нила, но на прошлой неделе кто-то пытался сбежать из общежития через ту уборную, чтобы избежать встречи с комендантшей и сорвал раму с петель. Ну ее и починили. Совсем… - было видно, как сильно ее это злило, однако Аннет очень старалась мыслить позитивно. – Ну да ладно. Это не такая уж большая проблема. Мы уже четвертый курс заканчиваем, у алхимиков и артефакторов уже почти нет общих занятий, а после факультативов Нилу далеко добираться до женского общежития. Вот раньше… я, в общем-то, с Герхардом и Аланом потому и решилась подружиться, они казались достаточно большими и сильными, чтобы Нил поостерегся ко мне лезть. Но теперь ему уже все больше не до меня. Скоро уже надо будет тему дипломного проекта выбирать и начинать готовиться… Вдруг Нил что-нибудь перепутает в своем рецепте, намешает какой-нибудь дряни, надышится испарениями и подохнет в мучениях…

Руфь кашлянула, почувствовал себя неловко из-за такой неожиданной кровожадной откровенности.

- Но о своей проблеме ты никому не рассказала? Ни Герду, ни Алану?

- Конечно же, нет! А что если бы они, как и все, сказали бы, что я надумываю? Я бы их прямо там, на месте и прибила бы.

Окинув скептическим взглядом хрупкую фигуру, Руфь посчитала, что будет лучше никак не комментировать это самоуверенное заявление.

- Что ж, в благодарность за то, что ты сохранила жизнь Герду, позволь предложить тебе свою помощь: если Нил продолжит тебя доставать, просто скажи мне. Я с радостью выбью из него дурь. Терпеть не могу наглых засранцев.

от 12 февраля

После случая с преследователем Аннет, Руфь пыталась высмотреть среди студентов Нила, что оказалось не так-то легко. Она знала, что парень учится на четвертом курсе факультета алхимии, но как бы ни старалась, не могла вспомнить его лицо. Что сильно ее огорчало.

Руфь и сама не знала зачем ей это надо, Аннет ни о чем таком ее не просила, но желание понаблюдать за Нилом, чтобы проверить насколько он может быть опасен, казалось ей правильным. Но сделать это не привлекая к себе внимания странными вопросами она не могла и это сильно нервировало Руфь.

Впрочем, кое-что хорошее тоже произошло. Это случилось через день после того, как Руфь отбила Аннет у преследователя, на дорожке между факультетами после первой пары.

У четвертого курса боевых магов в расписании стояла лекция по тактике и стратегии, а четвертого курса артефакторов была самостоятельная работа. Погода с самого утра была солнечной и тихой, в воздухе пахло весной, а из почек на деревьях и кустах уже пробивались первые нежные листочки.

Аннет в компании Алана шла в библиотеку, когда на ее пути появилась Руфь.

- О, привет!

Замявшись, Аннет все же поприветствовала ее в ответ и быстро проскочила мимо.

- Вы это слышали? – спросила Руфь, уверенная, что ей послышалось. На занятии по колдовской тайнописи профессор разошелся не на шутку и в своем стремлении запихнуть как можно больше знаний в головы студентов за критически короткое время, едва не довел тех до истерики. В основном потому, что все данная им информация должна была пригодиться на экзамене. – Сначала Герд, а теперь Аннет… передо мной не устоят даже самые неприступные сердца. А все благодаря моему убойному очарованию и неиссякаемому дружелюбию.

С этими словами она с самодовольным видом перекинула на спину косу.

- Вот уж точно. – проворчала Кира – первая жертва убойного очарования Руфь. – Нет ничего страшнее твоего дружелюбия.

Мира, которая, в отличие от сестры, стала подругой Руфь добровольно, только тихо хихикнула. Бернарт промолчал и нельзя было понять согласен он с Кирой или нет.

Факультет боевой магии издалека выглядел как неказистое, двухэтажное здание из серого кирпича с небольшими окнами, без различных декоративных элементов, какие в изобилии присутствовали на здании факультета алхимии, без большой, мозаичной картины, какая занимала глухую стену факультета артефакторики, высоких, тонких шпилей, похожих на те, что украшали факультет целительства, тоже не было. Но стоило только подойти ближе, как по кожа с непривычки начинала зудеть от разлитой в воздухе магии. Все стены, перекрытия, окна и потолки были укреплены специальными магическими плетениями, потому что боевые маги были сильными и порой импульсивными, а профессора любили проводить демонстрации различных боевых заклинаний прямо в лекционных залах.

Руфь почти меня привыкала к сильному, магическому фону в стенах факультета. Это было мучительно она страдала от фантомного чувства, будто внутри, за ребрами, зудит магический резерв. И даже к четвертому курсу это ощущение полностью не пропало и порой напоминало о себе. После того, как на ее руке появился проклятый артефакт, внутренний зуд преследовал ее почти при каждом посещении факультета.

Внутри здания стены не были никак отделаны, голую кладку подсвечивал рассеянный свет светильников отчего по вечерам создавалось впечатление, будто это не факультет боевой магии, а подземные лаборатории.

Все большие лекционные аудитории находились на втором этаже. В одну из них и забился весь четвертый курс.

Кира по привычке выбрала самое дальнее от прохода место, чтобы не взаимодействовать с сразу же открыла конспекты. Мира села рядом с сестрой, потом был Бернарт. Руфь как обычно сидела на краю и с большим энтузиазмом перекидывалась парой фраз с любым, кто обращал на нее внимание. За общим гулом голосов потрескивание магии, вплетенной в камень было совсем неслышно. Пока на пороге не показался инструктор.

Окинув студентов цепким взглядом, он прошел к кафедре. По гранитным плитам ритмично постукивала набойка трости.

Инструктор был высоким и широкоплечим мужчиной средних лет, когда-то ему пророчили больше будущее, но одна трагедия все изменила. Он сильно пострадал и потерял почти половину своего резерва. Никто до сих пор не понимал, как ему удалось выжить и сохранить хоть какую-то магию.

- Ну вот, - едва слышно вздохнула Мира, - гроза будет, а завтра же выходные…

Все на факультете, хотя, возможно, и во всей академии знали, что напоминает о было травме нога инструктора исключительно перед сильной непогодой, грозой или снежным бураном. Только тогда он вытаскивает свою трость.

Руфь разделяла грусть подруги, она планировала еще раз пробраться в комнату Герхарда по стене, чтобы узнать, как продвигается изучение ее проклятия и дождь, особенно сильный, да еще и с грозой рушил ее планы.

- Студенты, - доковыляв до кафедры, инструктор окинул аудиторию тяжелым взглядом черных глаз. – Прежде чем начать занятие, я хочу сообщить, что на этих выходных первокурсники отправляется на свой первый практикум по нечистеведению. Профессор просил меня отобрать ему несколько помощников с вашего курса.

- Нянчиться с мелочью? – пренебрежительно фыркнул кто-то. – Вот еще. Дураков нет.

от 13 февраля

Инструктор никак не стал комментировать этот выкрик, выдержал небольшую паузу и добавил:

- В качестве поощрения каждый помощник получит дополнительные баллы по боевой подготовке, которые будут учитываться на экзамене.

Руфь подняла руку раньше, чем успела просто обдумать это предложение. Лишние баллы ей бы не помешали…в общем-то, они не помешали бы никому, именно поэтому сразу за ней руки подняли почти все в аудитории, даже парень, который уверял, что дураков присматривать за первокурсниками здесь нет.

- Ну надо же, - сухо произнес инструктор, - Руфь, разве тебе не нужно подтянуть какие-то еще предметы перед сессией?

- О, я могу сделать небольшой перерыв, чтобы присмотреть за младшенькими, - широко улыбаясь, сказала она.

После ее самоуверенного заявления повисла тишина. Студенты продолжали старательно тянуть руки вверх, некоторые даже привстали со своих мест, будто это могло дать им большее преимущество.

Руфь поерзала под непроницаемым взглядом инструктора, она уже готовилась получить отказа из-за того, что в последнее время приходила только на обязательные занятия и не проявляла того энтузиазма и той старательности, как раньше.

Но инструктор ее удивил.

- Хорошо. Завтра в шесть собираетесь у ворот академии. Ты едешь. И еще… - он окинул взглядом аудиторию и выбрал еще троих: в их число попал и Бернарт.

Кира, которая не подняла руку никак не отреагировала. У нее было четкое расписание дел до самой сессии и менять его ради спонтанных заданий она была не намерена. Мира же, пусть и хотела отправиться на практикум первокурсников, но не осмелилась вызваться из-за сестры и теперь лишь грустно вздыхала.

- Разве это справедливо? – возмутился все тот же болтливый парень. – Вы выбрали тех, кому дополнительные баллы не особо-то и нужны. А как же нуждающиеся?

Некоторые студенты согласно зашумели.

- Нуждающимся стоит больше тренироваться, Грег, - сухо заметил инструктор. – Прежде чем отправлять тебя сторожить первогодок, я должен быть уверен, что ты сможешь продержаться в бою хотя бы пять минут, чтобы твои подопечные успели уйти. Это не развлекательная поездка, если вы забыли, напомню, что ваш первый практикум закончился на пол дня раньше, потому что на лагерь вышла стая Йарг. И именно благодаря опытным четверокурсникам удалось избежать серьезных жертв. Как думаешь, Грег, сколько студентов вернулись бы в академию, если бы группа помощников состояла из таких бойцов, как ты?

Парень не осмелился ответить. И даже гул голосов затих.

Все хорошо помнили, как страшно было с непривычки, впервые раз столкнуться с настоящими измененными. Тощие, прямоходящие твари, с когтями, длинной не уступавшими кинжалам, вышли на их лагерь в сумерках и в отсветах костра выглядели особенно жуткими.

Вернуться в город они должны были на следующий день, к завтраку, чтобы успеть на занятия, но из-за нападения, нескольких раненых и уничтоженного лагеря, пришлось возвращаться ночью. Руфь запомнила тот вечер на всю жизнь, потому что именно тогда она убила своего первого монстра и поняла, что хочет быть сильной. Самой сильной…

Позже, пока слушала инструкции, Руфь с запоздание подумала о том, что, возможно, ей не стоило вызываться сопровождающей в ее-то нестабильном состоянии. Она всегда была слишком импульсивной и порывистой, но впервые всерьез пожалела о своей несдержанности и привычке сначала делать, а потом думать.

***

Академия Кайрос располагалась недалеко от столицы, в небольшом городке, который не имел собственного магического перехода. Поэтому студенты вынуждены были собираться у ворот в густых и промозглых весенних сумерках, чтобы успеть на первый поезд, который должен был доставить их к стационарному порталу.

Общежитие Руфь покинула затемно, чтобы неторопливо пройтись по территории академии в тихой и умиротворенной атмосфере, какой не бывало даже поздним вечером или ночью. Утренняя тишина ощущалась как что-то исключительное и волшебное. Хотя влажный воздух, пробиравшийся даже под утепленную шинель, мешал в полной мере наслаждаться прогулкой.

Поежившись, она поплотнее запахнула ворот у горла и непроизвольно ускорила шаг.

Короткий меч постукивал по бедру во время ходьбы, но Руфь игнорировала это, решив подтянуть ремни, когда доберется до точки сбора. Походная сумка оттягивала плечо и она с тоской думала о том, как совсем скоро профессор нагрузит ее еще и провизией на следующие два дня. Или палаткой. Или всем и сразу.

У ворот, бесцельно слоняясь по небольшой мощеной площадке, чтобы хоть как-то успокоиться, уже топталось несколько взволнованных первокурсников.

Сразу за Руфь на тропинке показался и Бернар, отличавшийся исключительной пунктуальностью. Через несколько минут появился профессор. А следом за ним по воздуху плыли сумки со всем, что могло понадобиться двадцати семи первогодкам, пяти четверокурсникам и самому профессору в следующий два дня.

от 14 февраля

с днем ВСЕХ ВЛЮБЛЕННЫХ, мои прекрасные.❤

Руфь завистливо вздохнула. За все четыре года, во время практикумов студентам никогда не разрешали использовать магию, чтобы переносить багаж. Почему-то считалось, что любой уважающий себя студент, должен непременно натереть кровавые мозоли на плечах и превозмогать боль в спине, иначе он не усвоит урок.

После профессора, в течении некоторого времени подтянулись остальные участники практикума.

Профессору Энтони Фóссэр был мужчиной средних лет, бывшим военным, подтянутым и строгим. И Руфь непроизвольно вытянулась по стойке смирно, когда он пришел.

В стремлении заполучить дополнительные баллы, она совсем позабыла о том, как боялась профессора и насколько тяжело ей было сдавать ему экзамен по нечистеведению в прошлом году. А когда он обратился напрямую к Руфь, почувствовала себя самой несчастной на свете.

- Студентка Крозэ́, рад вас видеть, - сухо поприветствовал ее профессор Фоссэр, даже не пытаясь изобразить хотя какое-то подобие радости на своей резком, неулыбчивом лице. – Надеюсь, во время этого практикума вы найдете время, чтобы продемонстрировать мне свои знания по нечистеведению и докажете, что выучили все, что обещали.

- Конечно, профессор, - бодро отозвалась Руфь, внутреннее холодея от ужаса. Она едва сумела получить отметку «хорошо» во время экзамена и только лишь потому, что отвечала одной из первых, когда у профессора еще было хорошее настроение.

Бернар, получивший отметку «отлично» с невозмутимым видом стоял рядом, пока Руфь и оставшиеся три его сокурсника содрогались от предстоящих допросов. Два дня практикума обещали быть изматывающими.

Когда подошло время, на которое был назначен сбор, еще двое из первогодок не пришли и ждать их профессор не стал. Четверокурсники переглянулись, каждый из них помнил одного единственного неудачника из их группы, который опоздал на первый практикум. Потом целый год он отрабатывал эту ошибку, почти поселившись на кафедре нечистеведения. Этот год у профессора выдался плодотворным, сразу несколько новых рабов.

Отметив присутствующих и распределив , он вывел их на тихую улицу города и повел к вокзалу, находившемуся на расстоянии двух улиц от академии.

Руфь и Бернар замыкали профессию. Еще два четверокурсника брели по бокам от шеренги первогодок. Последний помощник составлял компанию профессору. Бедолаге не повезло проиграть в Жо-Кен-По*.

___________________

Жо-Кен-По - Камень-Ножницы-Бумага. Наше оригинальное название слишком обычное, поэтому я решила выбрать другое.

___________________

В отличие от остального города, который только просыпался, на вокзале жизнь кипела. Суетились носильщики, предлагая свои услуги пассажирам прибывшего поезда, по перрону с деревянным лотком, заполненным свертками с пирожками, ходила дородная, зычная женщина, охранник у билетных касс спорил с каким-то мужчиной.

Не глядя по сторонам, профессор повел всех на третий перрон, где уже дымил небольшой поезд на три вагона. Сонная проводница без вопросов, только увидев форменные шинели студентов, отправила их всех в первый вагон, предназначенный для коротких переездов с длинными, деревянными скамьями и узким проходом.

Забившись в вагон, студенты расползлись по свободным местам. Их путь лежал к остановке, затерявшейся среди леса, посередине между столицей и маленьким городком. Там, на безопасном расстоянии, находился стационарный портал, предназначенный для дальних переходов.

Светильники жужжали и потрескивали, отражаясь в темном глянце окон. Размеренный гул голосов убаюкивал.

Руфь забилась в угол, между стеной и Бернаром, нахохлилась, стараясь спрятать замерзшие уши в шарфе и попросила разбудить ее, когда они доедут.

- Ты действительно собираешься спать?

- Почему бы и нет? Младшенькие никуда из вагона не денутся, остановок до нашей станции все равно нет, так что, лучше вздремну сейчас, чем буду весь день спать на ходу. – покосившись на невозмутимого Бернара, она вздохнула. – Тебе, конечно, не понять. Порой я сомневаюсь, что ты вообще знаешь, что такое сон.

Бернар ничего на это не ответил.

Порой Руфь сомневалась даже в том, что он человек. Эмоции Бернара проявлял редко и будто неохотно. Только недовольство демонстрировал с удивительным постоянством и регулярностью. Могло даже показаться, что это единственное доступное ему чувство.

Если бы Руфь не была непробиваемо-толстокожей, пожалуй, они бы никогда не поладили. А так, вполне мирно существовали: Руфь считала, что они друзья, а он не сопротивлялся, чем сильно выигрывал по сравнению с Герхардом, который в какой-то момент решил, что не хочет быть ее другом, а причину не объяснил.

Когда поезд начал замедляться, а за окном в еще не до конца развеявшихся сумерках показался край перрона, Бернарт выполнил просьбу в своей неповторимой манере: пихнул Руфь локтем под ребра.

Она дернулась, подскочила, ошалело крутя головой. Быстро поняла, что на них никто не нападает и потерла бок.

- Спасибо, Бер, ты просто прелесть, - проворчала Руфь, бросив мимолетный взгляд в туманное утро. В отличие от оживленного городского вокзала, на перроне этой станции, забытой среди лесов, не было ни единой живой души, и даже окна в маленькой, одноэтажной постройке, где должен был находиться станционный смотритель со всем скромным штатом местных сотрудников, были пустыми и темными.

от 16 февраля

Руфь невольно поежилась, это картина показалась ей зловещей. Это старое, белое здание, так сильное выделялось на фоне высоких и темных елей, и казалось таким одиноким…

Она зевнула и растерла лицо ладонями, прогоняя мрачные мысли.

Первокурсники не умели так же легко избавляться от тревог и обеспокоенно притихли, с подозрением вглядываясь в жутковатый пейзаж. Когда профессор начал их поторапливать, студенты без особого восторга потянулись на выход.

Здесь за городом наступление весны почти не ощущалось. Под деревьями все еще лежал снег, а влажный туман, пробираясь под одежду, забирал тепло вернее самого злого мороза.

Растирая быстро озябшие ладони, Руфь пристроилась рядом с Бернартом, замыкая строй. Послала улыбку студенту, присматривавшему за первогодками сбоку, тот поспешно отвернулся.

Вопреки легкому характеру и бескомпромиссному дружелюбию, поладить с сокурсниками у Руфь так и не получилось. Среди боевых магов их государства женщины все еще были чем-то необычным и не воспринимались всерьез. Из-за этого в первом семестре первого курса ее просто не воспринимали в серьез, а во втором семестре, когда она выработала свою тактику в тренировочных боях и начала побеждать, ее невзлюбили. Начали игнорировать. Попытались устроить темную…

И оставили ее в покое только когда поняли, что она готова давать сдачи, а главное – не брезгует пользоваться грязными приемами и магией.

Руфь нашла общий язык со студентами факультета целительства, знала кое-кого из алхимиков, но с собственными сокурсниками так и не поладила. Со всеми, за исключением Миры и Киры – единственных, кроме самой Руфь, девушек на четвертом курсе боевой магии. И Бернарта, который сначала был едва ли не ее заклятым врагом, но со временем переменил свое отношение и не стал отказываться от звания друга.

На вокзал они не заглянули. Профессор провел их к ступеням, уходившим вниз и терявшимся среди деревьев, вплотную подступавших к платформе.

Через десять минут, пробравшись по узкой тропке, сквозь грозный, наполненный странными звуками лес, они вышли к небольшой поляне, на которой стоял двухэтажный, деревянный дом, а перед ним, в полуметре над землей, установленная на надежной стальной конструкции, возвышалась платформа стационарного портала.

В доме, в отличие от вокзала, ощущалась жизнь. Из трубы шел белый дымок, в окне первого этажа горел свет, а на крыльце, устроившись с чашкой чего-то горячей, сидела женщина в свитере крупной вязки.

Как выяснилось чуть позже, она была главой отряда магов, обслуживавших стационарный портал в этом месяце.

Она же и провела студентов на платформу, и настраивала точку перемещения, расслабленно потягивая утренний чай. Для нее это было рутиной, привычной работой, первогодки же едва дышали от волнения, когда платформу под ногами расчертили сияющие нити, складываясь в магическое плетение. Магия вокруг загудела.

Руфь и сама невольно затаила дыхание, хотя перемещалась стационарным порталом далеко не первый раз. На новичков и вовсе было жалко смотреть.

Она отошла к группке девушек, что жались друг к другу, в ожидании скорого перемещения. Всего первокурсниц было семеро – в два раза больше, чем на курсе Руфь. Кроме нее самой и близняшек, других девушек в их группе не было. Это и стало причиной, по которой Кира мирилась с чудачествами Руфь и сблизилась с ней.

Прагматичная и осторожная, Кира понимала, что для спокойной жизни в академии ей в любом случае придется заводить знакомства и выбрала самый простой – принять общество той, которая сама его предлагала. Несмотря на то, что со временем сокурсники перестали относиться к девушкам с пренебрежением, но по-настоящему серьезно к ним почти никто не относился. Поэтому Мира, Кира и Руфь старались держаться вместе…

Хотя, Руфь нравилось думать, что подруги просто не смогли устоять перед ее обаянием.

- Это не так страшно, как кажется, - доверительно шепнула она первокурсницам, - просто когда маг портала предупредит о перемещении, задержите дыхание, так все пройдет намного легче.

- Но профессор об этом не предупреждал, - с сомнением произнесла одна из девушек.

Руфь лишь снисходительно улыбнулась.

- О, он предупредит.

Первогодкам только предстояло узнать, что на факультете боевой магии многое студентам приходилось сначала прочувствовать на собственной шкуре и только после этого они получали объяснения. Преподаватели считали, что личный опыт запомнится лучше.

По этой причине при опыте первого перемещения Руфь едва не выблевала легкие. Профессор по обыкновению придержал предупреждение, а студенты, сопровождавшие ее курс тогда, по какой-то старой, дурацкой традиции, тоже не посчитали нужным предостеречь первогодок. Такое у них было развлечение.

- Начинаем, - сообщила женщина. – Никто не шевелится.

Гудение магии прекратилось. Руфь задержала дыхание, чуть согнула ноги в коленях и зажмурилась, что, впрочем, не спасло ее от ощущения падения. На мгновение она зависла в воздухе, а потом пятки ударились о плиту стационарного портала и вокруг загудело быстро затухающее эхо магии перемещения.

Несколько первокурсников, которым повезло задержать дыхание от страха, легко перенесли перемещение, некоторые разве что от неожиданности не смогли устоять на ногах и упали, но были и те, кому не повезло.

от 17 февраля

- При перемещении нас выбрасывает в магический поток, где нет ничего, кроме первородной магии. Разве вас этому не учили на занятиях? – сухо спросил профессор. – В действующем портале не рекомендуется дышать и разговаривать. И категорически запрещено двигаться.

Руфь многозначительно посмотрела на студентку, недавно усомнившуюся в ее совете, и встретилась с ней взглядом.

Бернарт лишь поморщился, когда один из первогодок расстался с остатками ужина прямо у его ног, и отступил назад. Трое других четверокурсников откровенно развлекались, будто наконец почувствовали себя отомщенными.

Лес вокруг стационарного портала почти не изменился, разве что снега в этой части государства уже не было и природная, дикая магия в воздухе ощущалась намного сильнее. Руфь быстро нашла взглядом тропинку, уводящую вглубь зарослей и тоскливо вздохнула, прекрасно понимая, что ближайшие четыре часа они будут пробираться сквозь все эти дебри к месту лагеря.

Для практикумов боевых магов из всех академий, было отобрано около сорока мест, которые студенты посещали каждый год, поэтому такие места уже давно имели немного обжитый вид и были достаточно безопасными, хотя порой, все же, даже туда забредали опасные монстры, как это случилось во время первого практикума Руфь.

Когда первогодки убрали за собой, а профессор обсудил все с местным магом портала, студенты получили приказ собрать снаряжение и отправляться в путь.

- Эй, - Лаки –темноглазый и темноволосый студент на полголовы ниже Руфь, подошел к Бернарту, - давай поменяемся.

Ему не повезло и все то время, что они добирались до этого места, он вынужден был держаться рядом с профессором, что было серьезным испытанием.

- С чего бы это? – возмутилась Руфь, будто это предложили ей.

- Профессор решил мне повторный экзамен организовать. Я так скоро и свое «приемлемо» потеряю.

- Слышал, отец недавно прислал тебе копии дневником великого генерала… - сухо произнес Бернарт.

Руфь фыркнула. Слышал он, как же. Это Лаки сам и хвастался несколько дней подряд, чтобы ему достались записи великого полководца, завоевавшего все земли до самого моря почти сотню лет назад. Пусть это и была всего лишь копия, но даже ее получить было почти невозможно.

- Я дам тебе их почитать! – поспешно пообещал Лаки.

Сделка была совершена и Руфь не могла даже злиться на Бернарта за то, что он предпочел ее обществу драгоценные дневники, которые она и сама с удовольствием бы изучила.

***

К тому моменту, как они вышли на знакомую поляну, за многие годы успевшую приобрести довольно обжитый вид, Руфь уже не чувствовала ног. Плечи отваливались, а поясницу нестерпимо ломило. Но хуже всего было другое – всю дорогу ей приходилось слушать не замолкающего Лаки.

Все на курсе знали, что он любит поболтать, но до этого момента Руфь даже не представляла всех масштабов общительности Лаки, потому что никогда не становилась его жертвой.

Он рассказал ей о своей семье, о сестре, вышедшей в прошлом году замуж, о планах на будущее и намерение во что бы то ни стало попасть в специальный отряд верховного маршала…

Под конец Руфь решила, что в следующий раз, когда Клара обвинит ее в излишней разговорчивой, она запрет ее в кабинете наедине с Лаки, чтобы Клара почувствовала разницу и осознала, что такое настоящая болтливость.

Первым делом профессор велел разбить лагерь, что не составило особого труда. На земле уже давно сохранились отметки для мест, где ставили палатки и для кострища. И даже виднелась едва заметная тропинка, ведущая к реке.

Со всеми поставленными задачами студенты справились меньше, чем за час и были вознаграждены припозднившимся завтраком.

За водой для чая и для каши Руфь ходила сама, давно усвоившая простую истину: однокурсникам доверять было нельзя, они всегда приносили котелок, в котором кроме воды находилась еще и добрая горсть песка.

После того, как лагерь был полностью обустроен, а студенты утолили голод, профессор велел двум четверокурсникам остаться в лагере, остальных же повел вглубь леса, на первый осмотр. Руфь вызвалась остаться, но профессор отверг ее кандидатуру, выбрав Бернарта и Лаки. Наверное потому, что их помучить он уже успел.

Это место практикумов считалось самым спокойным и безопасным, и самым комфортным, а еще самым мучительным, если практикум был по нечистеведению. Профессор Фоссэр, по мнению многих студентов, был страшнее самой опасной и сильной нечисти.

Пока они пробирались сквозь заросли, одна из первогодок чуть отстала, чтобы поравняться с Руфь. Это была та сама девушка, которая не так давно усомнилась в совете Руфь, после того случая она часто бросала на нее взгляды, но подойти так и не решилась.

А сейчас набралась смелости.

- Меня Джоди зовут. – представилась она. Дождалась, пока представилась Руфь и нетерпеливо задала интересовавший ее вопрос: - Будешь ночевать в нашей палатке?

В этом походе девушкам досталось две палатки, остальные, за исключением личной, одноместной палатки профессора, отошли парням, потому что их было в три раза больше.

- А что, не хочешь? – уточнила Руфь, потому что по тону девушки не смогла понять почему она об этом спрашивает.

от 18 февраля

Развить тему и от души расхвалить себя Руфь не смогла, потому что они пришли. Профессор велел всем приблизиться к старому бурелому. Поваленные деревья успели порасти мхом и травой, а под ними явно кто-то уже устроил себе жилище.

В этой части государства земля успела впитать всю влагу, оставшуюся после растаявшего снега, но верхний слой почвы все еще был мягким и мокрым, и на нем виднелись следы чьих-то лап. Недостаточно крупных, чтобы их хозяин мог считаться опасным.

Первогодки с интересом потянулись ближе, в то время, как четверокурсники, прекрасно понимавшие, что сейчас будет, постарались слиться с местностью.

Один только Бернарт хранил спокойствие, но ему, с его отличной отметкой, бояться было нечего.

Руфь же, получившая недвусмысленное обещание профессора проверить еще раз ее знания, постаралась спрятаться как можно лучше, чтобы даже случайно не попасться на глаза.

И начался допрос.

На первом месте, рядом с норой нечисти, отсыпавшейся после ночной охоты, разочарованные взгляды профессора заработали сразу пять первогодок и один особенно невезучий четверокурсник.

И только тогда новички начали осознавать, что это не волнительная поездка на природу, а самый настоящий предэкзаменационный кошмар. По итогам этого практикума профессор решал сколько раз тот или иной студент будет приходить к нему на пересдачу, чтобы получить зачет по первой ступени нечистеведения.

Еще несколько часов они бродили по лесу, останавливались и старались справиться с очередной порцией вопросов и шли дальше. Руфь везло какое-то время, она даже начала верить, что профессор Фассэр о ней вовсе забыл, пока они не вышли к невысокому обрыву, внизу которого раскинулись топи.

- А сейчас, студентка Крозэ расскажет нам, почему стоит всячески избегать болотистых мест в летний период в юго-западной части лесов Ратхэн.

Руфь неохотно вышла вперед, кашлянула. Ей повезло знать ответ, но она все равно чувствовала себя крайне неуверенно, что, впрочем, было обычным делом рядом с профессором Фоссэром.

- В теплый период из топей поднимаются Тинники, - медленно проговорила она и поскребла ногтями руку вдруг невыносимо зачесавшуюся под всеми слоями одежды. – И ну… едят все, что видят. Охотятся в основном ночью, но самки в период кормления детенышей, выбираются и днем, а плодятся они весь теплый период, поэтому даже днем рядом с топями небезопасно.

- Это все? – с легким разочарованием спросил профессор.

Но Руфь было чем его удивить.

Год назад во время одного из походов, отряд Рэя вынужден был пройти по краю топей Ратхэнского леса… Потом он еще долго рассказывал о том, как им пришлось отбиваться сначала от стайки оголодавших тинников и тварей пострашнее. Так Руфь накрепко запомнила, что в топях больше всего боятся далеко не их исконных обитателей, насколько бы опасными они не выглядели, а тех, кто приходит этих обитателей есть.

- Тинники сами по себе могут доставить много проблем даже вооруженному отряду, но куда опаснее Скарры, которые приводят летом своих детенышей на топи, чтобы обучить их охоте. Ну и используют тинников в качестве эм, учебного материала.

Профессор кивнул ей и продолжил уже сам, увлекая студентов дальше по границе обрыва, к пологому склону.

- В природе такие системы не редкость и вам жизненно необходимо их знать, это важно для выживания. – Фоссэр первым соскользнул по склону и уже снизу, махнув рукой, чтобы студенты последовали за ним.

Руфь соскользнула без раздумий и отступила в сторону, уступая место для студентки, последовавшей сразу за ней – это была Джоди.

Стараясь просунуть пальцы как можно дальше за рукав шинели, Руфь безуспешно пыталась почесаться, к зуду прибавилось легкое покалывание, амулет Герхарда пытался усмирить разошедшийся не на шутку артефакт.

Когда последний студент сполз вниз и все они выстроились на неширокой полосе надежной земли, амулет справился и по коже разошелся приятный холодок.

Профессор повел всех вдоль топи к дереву, оказавшемуся в топи из-за оползня. Крона его, вместе с большей частью ствола, скрылась под мутной, стоячей водой, только корни остались на виду. А под этими корнями, неплохо сохранившись, лежали кости тинника – нечисти, под два метра ростом, с суставами, гибкости которых позавидовала бы самая талантливая цирковая акробатка.

Треугольная голова с неестественно большими глазницами и широким лбом, не имела нижней челюсти и лишилась значительной части верхних клыков, но даже то, что осталось выглядело впечатляюще. Омытые растаявшим снегом и позвонки с тонкими шипами, лежали рядом с переломанными ребрами. Нижняя часть так же где-то пропала.

Этот тинник погиб в сражении со скарром и был съеден многие годы назад, но профессор нашел его останки и наложил на них защитные плетения, чтобы вот так приводить впечатлительных первокурсников и показывать эти кости.

Целый скелет тинника имелся в запасниках кафедры, как и многие другие образцы нечисти. Но профессор Фоссэр все равно предпочитал знакомить студентов с этим некогда обглоданным до костей трупом.

После обеда, отправившись в другую сторону от лагеря, они наткнулись на мелкую, безобидную нечисть, пытавшуюся отвоевать у белки высохший кусочек гриба.

от 20 февраля

Вторая часть дня прошла куда спокойнее, Руфь еще несколько раз пришлось ответить на неожиданные вопросы, но она неплохо справилась и страшно собой гордилась.

Практикум обещал пройти тихо, как ему и полагалось.

Профессор еще несколько раз заставал студентов врасплох вопросами, прочитал недлинную лекцию и распределил ночные дежурства, после чего на всякий случай обошел лагерь по периметру, накладывая простое защитное плетение.

Оно всех и спасло.

***

Руфь проснулась с быстро бьющимся сердцем из-за среагировавшего на опасность защитного контура. Магия прошила тело сотней обжигающий иголок, вырвав всех в лагере из крепкого сна.

Даже дежурные успели задремать. Первыми на пост встали два четверокурсника, среди которых был Лаки. К поставленной перед ними задаче парни отнеслись легкомысленно, потому что привыкли к мирным практикумам.

Теперь же они глухо бранились, ошалело крутя головой в поисках врага.

Девушки, с которыми Руфь разделила палатку, тоже проснулись, напуганные и сбитые с толку они не понимали, что происходит.

В это мгновение произошло сразу несколько событий: дежурные увидели два тощих, длинных тела с треугольными головами, слишком большими глазами и длинными когтями, похожими на лезвия кинжалов.

Профессор выбрался из своей палатки с коротким мечом, какие имели все боевые маги.

Среди деревьев появились еще слабые болотные огни – пока мелкие, зеленоватые искры, мерцающие в темноте гипнотизирующим, колдовским светом. Их можно было встретить рядом с любым болотом и каждый путник, заботившийся о своей безопасности, хорошо знал, что смотреть на них нельзя, если хочешь сохранить рассудок.

Ткань палатки, в которой ночевала Руфь, вспороли тонкие, острые когти.

Джоди завизжала… а может это был кто-то из ее подруг, Руфь не могла точно сказать, она шарила по земле рядом, стараясь нащупать свой меч, пока остальные паниковали.

Болотные огоньки все еще мигали в темноте, надеясь поймать кого-нибудь, увести в топи и выпить его жизнь. Боевые маги помнили правила и старались не задерживать на них внимание, но тинники, бредущие на тепло костра в зеленоватом свете выглядели особенно жутко.

В лагере началась неразбериха.

Руфь успела отсечь лапу, потянувшуюся к визжащей Джоди раньше, чем когти коснулись лица девушки и легко, без замаха, вогнала лезвие в большую, зубастую пасть, кончик царапнул стенку черепа изнутри. Большие глаза твари, горящие зеленым сиянием, так похожим на мерцание болотных огоньков, потухли.

Воздух наполнился запахом стоячей воды и гниющих листьев.

Тварь завалилась вперед. Палатка прогнулась, но выдержала. Руфь завозилась, выбираясь из спального мешка под многоголосый виз. Студентке, на колени которой упала лапа тинника, это очень не понравилось.

- Вы своими криками только внимание нечисти к нам привлекаете, - рявкнула Руфь. У нее уже звенело в ушах от непрекращающегося визга.

Девушки тут же затихли. Джоди даже рот ладонями зажала, чтобы не издавать больше ни звука.

- Это…это что за тварь? – прохрипела студентка, брезгливо стряхивая с себя когтистую, тощую лапу.

- Тинник, мы же на его кости днем любовались. – первым делом Руфь вытолкнула тварь, чтобы она больше не налегала на стенки палатки, не забыв вытащить из клыкастой пасти меч.

Сквозь дыру в ткани внутрь палатки проникали слабые отсветы от костра, тинник подкрался к палатке со стороны леса, пройдясь по телам своих собратьев, сраженных магией профессора Фоссэра, поэтому разглядеть что творилось на поляне было невозможно. Однако, звуки доносились зловещие.

Откинув полог, Руфь выползла на свежий воздух, как была, в рубахе и штанах. Осмотреться не успела, на нее уже неслась еще одна тварь с глазами, горящими яркой зеленью.

Только поднявшиеся из топи, вялые после зимней спячки и порядком истощенные, тинники были медлительными и вялыми, и только благодаря этому среди студентов все еще не было жертв.

Разделавшись с нападавшим, Руфь стряхнула с лезвия мутные и вязкие капли жидкости, заменявшей тинникам кровь, и поспешила на крики.

Нечисть стекалась к лагерю со всех сторон, выныривала из темноты в зеленоватый свет болотных огоньков, пугая до дрожи, вырывалась в свет костра, нагоняя еще больше жути и падала от метких ударов профессора и опытных четверокурсников, или гонялась по поляне за визжащими первогодками.

Кроме четверых сокурсников Руфь, отпор нагрянувшим тварям дали еще шесть студентов и две студентки. Остальные предпочли прятаться в палатках, наивно полагая, что тонкая ткань сможет их защитить.

Профессор метался между подопечными, отражая особенно опасные атаки и бранился, на чем свет стоит. Тинники, быть может, сейчас и не были так смертоносны, как на пике своей активности, в самый жаркий летний месяц, но легко могли взять количеством.

от 21 февраля

Казалось, поднялась вся топь и это несмотря на то, что погода все еще была слишком холодной и до выхода из спячки оставалось не меньше месяца. Сложнее всего было Бернарту, твари будто чувствовали, что из всех студентов он был самым опасным и первым делом пытались избавиться от него. Так продолжалось, пока не появилась Руфь. Тогда тинники по какой-то причине заинтересовались и ею. Их зеленовато-серые чешуйчатые тела влажно блестели в свете костра. Обезглавленные тела быстро заполняли пространство.

Четверокурсники знали, что почти всю хищную нечисть проще всего убить, срубив голову или проткнуть мозг, что было уже сложнее. Они били прицельно. Неопытные первогодки паниковали и махали короткими мечами как придется, нанося множество бессмысленных ранений, от которых тинники лишь шипели и разъярялись сильнее.

Разбираясь с очередной тварью, Руфь со странным чувством, краем глаза следила за двумя студентами, пытавшимися разделаться с одним противником. Парень и девушка верещали и хаотично размахивали мечами, рискуя разделать не только нечисть, но и друг друга. Она помнила, что на первом практикуме их группы, во время нападения йарг, точно так же половина студентов просто струсила и спряталась, а вторая половина… что ж, ей очень хотелось верить, что ее сражение в тот раз не выглядело так же жалко и нелепо.

Покончив с тинником, Руфь снесла голову твари первогодок.

- В голову цельтесь, бестолочи. Вы его убить пытались или пощекотать?

Тонкие и короткие порезы на чешуйчатом, тощем теле намекали на второй вариант. Парень пнул уже мертвую нечисть и возмущенно посмотрел на Руфь.

- Да у этой сволочи лапы длиннее, чем моя рука вместе с мечом, - задыхаясь, громко сказал он, стараясь перекричать дикий шум сражения, и ткнул себя в голый живот, указывая на царапины, оставленные когтями. По какой-то причине ему показалось, что спать в одном нижнем белье, в недружелюбном лесу, во время практикума – отличная идея. Теперь же он носился по лагерю в одних кальсонах, смущая нечисть и других студентов, вышитыми на белой ткани, красными сердечками. – Она мне чуть брюхо не вспорола!

- Парировать. Ударить. – рявкнула Руфь, едва успев увернуться от очередного тинника, выбравшего ее своей жертвой.

Нечисть проявляла особенный интерес к ней и к Бернарту, отбивавшемся в данный момент сразу от двух тварей. Это начинало раздражать.

Приняв на лезвие меча удар когтистой лапы, Руфь оттолкнула в сторону, заставив противника раскрыться и, не мешкая, вогнала меч в распахнутую пасть, чиркнув по клыкам острием, и провернула клинок, превращая мозги в кашу. Чтобы наверняка.

- Вот так.

Она отшвырнула поверженную нечисть, и огляделась.

Какой-то неудачливый первокурсник, пока спасался от одного тинника, споткнулся о тело другого и рухнул в вязкую лужу, натекшую из трупа.

Профессор старался быть везде, но его одного катастрофически не хватало. Парню повезло, его проблему решил один из сокурсников Руфь.

Не прошло и четверти часа, как стремительное нашествие нечисти завершилось. В лесу снова стало тихо, только трупы на поляне никуда не делись.

- Раненые есть? – спросил профессор, нарушив тишину.

Студенты вразнобой заголосили, полуголый парень жаловался на расцарапанный живот, опасаясь, что когти тинника могли занести в ранки какую-нибудь дрянь. Ему велели промыть порезы и одеться.

Самым серьезным ранением оказалось рассеченное по касательной бедро, но пострадал первогодка не от лап нечисти, кусок мяса с него срезал его же сокурсник, слишком энергично размахивавший мечом.

Кто-то набил себе шишек, умудрившись несколько раз упасть во время сражения. Кто-то обжег пятку, случайно наступив в костер. Еще одного задело нестабильным атакующим плетением.

Парня, додумавшегося среди товарищей использовать атакующую магию вместо защитной, профессор хорошенько отчитал, едва не довел до слез и велел больше не попадаться на глаза.

Такое неосторожное использование заклинания могло повлечь за собой страшные последствия, которых к счастью удалось избежать.

Остальных студентов, противостоявших нечисти, профессор похвалил в своей, суровой манере, не забыв рассказать, как много ошибок они совершили и как быстро умерли бы, будь тинники в форме. Он казался встревоженным и постоянно прислушивался, будто ожидая, что твари вот-вот вернутся.

- Это ведь аномалия, да? – спросила Руфь, разглядывая грязные ступни. – Эти заразы не могли подняться так рано. Лед только сошел.

Осенью, как только ночи становились слишком холодными для комфортной жизни, тинники уходили под воду, зарываясь в топи и пережидали зиму в спячке, на дне, а летом, когда вновь становилось тепло, всплывали на поверхность и медленно просыпались.

Профессор был с ней полностью согласен.

- Сворачиваем лагерь. – сказал он, окинув взглядом группу студентов, стыдливо глядевших себе под ногу, тех, кто предпочел переждать бурю в палатках.

Джоди с заплаканными глазами, шмыгала носом. И Руфь, глядя на нее, подозревала, что уже на следующей неделе девушка заберет документы и покинет факультет боевой магии, как и еще два парня, едва живые от ужаса.

Столкнувшись с настоящей опасностью, они должны были осознать, что такое им не подходит.

от 23 февраля

- Мы отправляемся на следующую точку? – спросил Бернарт, когда все палатки были собраны и, как выяснилось, испорченными были две из них: та, в которой ночевала Руфь и та, в которой ночевал сам Бернарт. Остальным повезло больше.

Ситуация была неприятной, но не критичной, оставшиеся без палатки студенты могли бы разместиться в оставшихся. Было бы тесно и не очень удобно, но настоящего боевого мага не могли напугать какие-то неудобства. Все остальное было цело и даже раненый, был в силах продолжать путь, кровь удалось быстро остановить, кто-то нашел ему палку, на которую парень мог бы опираться, а его ношу было нетрудно распределить между остальными.

Утром, они должны были сняться с места и перейти к другой точке, где разбили бы лагерь заново и осмотрели несколько мест жизни лесной нечисти.

Но профессор отрицательно покачал головой.

- Возвращаемся в академию. Мне срочно нужно сообщить о случившемся, сюда должны выслать отряд для проверки… Кто знает, что еще здесь может пойти не так.

Руфь понимала его опасения: нельзя было рисковать первогодками, еще не способными даже толком себя защитить. Несколько студентов особенно отличились и сражались вполне неплохо, но остальные оказались слишком напуганы, дезориентированы и представляли угрозу скорее друг для друга, чем для нечисти.

Когда почти все вещи были распиханы по сумкам, что-то изменилось.

Сначала появилось ощущение угрозы. Профессор обернулся, напряженно вглядываясь в лес. Болотные огни продолжали кружить в темноте среди стволов деревьев, суетящиеся студенты заглушали обычные звуки ночной жизни.

Заметив, странное поведение профессора, Руфь и сама насторожилась, а через несколько мгновений, когда прозвучал приказ немедленно всем замолчать, лагерь погрузился в напуганную тишину.

Никто не понимал, что происходит, но все ждали новых неприятностей. Только поэтому появление гибкой нечисти, похожей на оголодавшего оленя с длинной мордой и большой пастью – нижняя челюсть могла легко разделиться на две части, позволяя существу быстрее заглатывать жертву.

Гибкий, тонкий хвост заканчивался костяным наростом, по форме и смертоносности похожим на изогнутый, острый клинок.

- Скарр, - прошептал кто-то севшим голосом. – Как такое возможно?

Скарры, в отличие от тинников, не впадали в спячку и ночью продолжали бодрствовать и охотиться, пусть и не так активно, как летом. По виду этой нечисти можно было сказать, что в последний раз ел он очень давно.

Нечисть не нападала, поводя остроносой мордой, цепкие, круглые глаза искали то, что острый нюх уже учуял.

Профессор медленно, не делая резких движений, потянулся к мечу, закрепленному у правого бедра. Руфь последовала его примеру.

Весной скарры и правда возвращались к топям, так велели им инстинкты. Эту особь на поляну привел запах тинников.

Руфь успела вытащить клинок наполовину, когда тварь определилась с жертвой и взвилась высоко вверх, оттолкнувшись от земли широкими, перепончатыми лапами. Особенно строение конечностей помогало им передвигаться по топям во время охоты.

Отпрянув в сторону, Руфь одним движением извлекла меч из ножен и не медля, рубанула, взрезала бледный круп скарры и неуклюже отпрыгнула в сторону, пропустив перед собой костяной клинок на ее хвосте.

Первогодки бросились врассыпную, четверокурсники не спешили атаковать нечисть. Профессор рванул к ней, сплетая на ходу магический щит, только тогда Руфь вспомнила, что тоже так может. После того, как надела проклятый браслет, она все меньше полагалась на магию, надеясь компенсировать образовавшийся изъян скоростью и техникой. Однако магия у нее все еще была и благодаря Герхарду ее оставалось еще достаточно, чтобы верить в победу.

В следующий раз, когда скарра метнула костяной клинок, он ударился о золотистый щит, засиявший вокруг левой руки Руфь. После недолгих сомнений, которые никто не заметил в творящейся неразберихе, Бернарт тоже выхватил меч.

Два студента и один боевой маг, пренебрегавший тренировками после того, как занял должность профессора, вполне успешно теснили яростно сопротивляющуюся нечисть.

Скоро стало заметно, что скарра в основном игнорировала профессора, обрушив всю свою голодную ярость на Руфь и в некоторой степени на Бернарта.

Трем достаточно сильным магом удалось без труда справиться с одной агрессивной нечистью, но это происшествия заставило Руфь задуматься. Она заметила, что тинники странно себя вели, старались добраться до нее и почти не замечали остальных, скарра поступила точно так же.

Словно именно Руфь была для них самой желанной жертвой. Это настораживало.

Существовала вероятность, что все произошедшее было чистой случайностью, но проклятая медный браслет снова покалывал руку, а кожу вокруг него нестерпимо припекало и верить в случайность совсем не получалось.

от 24 февраля

Только вернувшись в академию, первым делом Руфь отправилась искать Герхарда. Она хотела есть, спать и засунуть руку с проклятым браслетом в ледяную воду, ее рубашка в тех местах, где на нее попала и засохла кровь тинников, превратилась в жесткий панцирь, царапающий кожу.

И все же, оказавшись на территории академии и попрощавшись с профессором, которого ожидало много работы и оставив шокированных и не до конца пришедших в себя первогодок, самостоятельно разбираться в собственных чувствах, Руфь побежала не в общежитие или столовую, она отправилась в библиотеку. И не ошиблась.

Даже в детстве, когда Руфь и Герхард разлучались, что бывало редко, если ей нужно было его найти, она всегда шла в библиотеку и, как правило, он был именно там.

Поправив сумку на плече и пригладив растрепанные волосы, собранные в небрежную косу, Руфь подошла к столу, на котором лежала небольшая стопка книг. Некоторые были раскрыты и занимали почти все свободное время вокруг.

Несколько мгновений она тихо смотрела на светловолосую макушку. Герхард что-то сосредоточенно высчитывал по сложной формуле, понятной только артефакторам, параллельно сверяясь с информацией в одной из книг и ничего не замечал вокруг.

Тогда, кашлянув, Руфь села на стул напротив, скинув сумку на пол.

- Привет, принцесса! – бодро поздоровалась она. Герхард поднял на нее хмурый взгляд, вынуждая исправиться. – В смысле, привет, Герд.

- Что с тобой случилось? – спросил он, со странным выражением лица рассматривая помятую Руфь.

- Тинники страх потеряли, - пожаловалась она, рассеянно почесывая руку. – Поднялись раньше времени и напали на лагерь…

Не дав ей толком пожаловаться на жизнь, Герхард строго потребовал подробностей. Пока Руфь рассказывала о практикуме, за который могла получить дополнительные баллы, о странном поведении нечисти, и о том, что его амулет, кажется, больше не справлялся с проклятием, Герхард слушал молча, с непроницаемым видом. Только его синие глаза становились все темнее.

- Как думаешь, этот браслет мог их приманить? – наконец спросила она.

- На тебе проклятие, природу которого мы не знаем, - медленно произнес Герхард, - и ты, сознательно решила рискнуть своей жизнью ради каких-то баллов?

Руфь неуютно поерзала на стуле, начиная сожалеть о том, что не привела себя в порядок прежде, чем искать его. Сейчас она выглядела как образцовая пострадавшая: грязная, помятая и уставшая… как в таком виде она могла оправдаться?

- Почему сразу рискнуть жизнью? – пробормотала Руфь, решив все же попытаться. - Ты преувеличиваешь, это практикум для первокурсников. Простая экскурсия, погулять по лесу, пожить в палатке, ничего страшного не должно было случиться.

- Но случилось. – сухо напомнил Герхард.

- Просто маленькая неприятность. И никто не пострадал… очень сильно. – не желала сдаваться Руфь.

Герхард некоторое время молча смотрел на нее и она все сильнее чувствовала себя виноватой, но раньше, чем Руфь сдалась и начала извиняться неизвестно за что, он тяжело вздохнул и отвел взгляд. Порылся среди завалов на столе, вытащил из-под увесистой книги тетрадь в кожаном переплете и найдя нужную страницу, начал изучать магические схемы, которые смог разобрать в изувеченных плетениях, наложенных на браслет.

- Так ты говоришь, что нечисть тянулась к тебе? – голос его стал деловым.

- Ну да. Они ко мне прицепились. Ко мне, и к Берту, но к нему не так сильно, возможно, все из-за того, что мы часто общаемся. Остаточная магия, всякое такое…

Герхард покивал, перелистнул страницы и начал переносить на нее одно из плетений, а после, внизу вывел еще одно, по памяти, гладкое и изящное, ни капли не похожее первое. Убогое недоразумение, топорщащееся рваными краями незаконченных заклинаний на фоне правильного плетения выглядело особенно жалко и неправильно.

- Это имеет смысл, - признался он после нескольких минут усердных вычислений. Как оказалось, ниже он вписал стандартное защитное плетение, которое обычно вкладывали в артефакты. – Тот, кто пытался изменить свойства артефакта, совершенно ничего не мыслит в артефакторике. Он был неосторожен, нарушил целостность артефакта, кое-как вплел свою волю в разорванный конструкт… Знаешь, я никак не мог понять по какому принципу это проклятие должно работать. Судя по схеме истощение резерва – побочный эффект, но теперь, с новыми данными, могу с уверенностью сказать, - Герхард поднял на Руфь серьезный взгляд, - высока вероятность, что все это проклятие – побочный эффект. Пока не могу сказать, какого именно эффекта ожидал этот бездарь от нового плетения, но он не учел слишком много переменных и создал нечто принципиально новое.

Герхард еще некоторое время с упоением объяснял ей какие-то принципы артефакторики, в которых она и сама ничего не смыслила, поэтому просто кивала и радовалась, что они снова разговаривают.

Когда он замолчал, Руфь осторожно спросила:

- То есть, мне не показалось, эта штука правда приманивает нечисть?

от 25 февраля

- Боюсь, что да. – Герхард обвел взглядом полупустую библиотеку - в академии было мало сумасшедших, готовых добровольно посвящать выходные учебе и требовательно протянул ладонь, - покажи мой амулет.

Руфь тут же, без вопросов, вынырнула из шинели, поддернула рукава и протянула ему еще сильнее покрасневшую руку. Несколько камешков в амулете Герхарда треснули, один потемнел.

Увидев это он нахмурился и поджал губы. Осмотрев на всякий случай и проклятый артефакт, заявлявший все больше прав на тело Руфь, Герхард пообещал:

- Сделаю новый, покрепче. – он снял испорченный амулет и хотел бросить в сумку, но Руфь вцепилась в него, требуя вернуть.

- Ты мне его подарил и не можешь забрать обратно!

Герхарду пришлось сдаться, так было проще, чем объяснять, что это был не подарок, а временная мера замедлить распространение проклятия.

- У тебя есть охлаждающая мазь?

- Разумеется. Я же боевой маг, - с улыбкой напомнила она, выхватив у него цепочку и поспешно спрятав в карман кителя.

Герхард вернулся к осмотру плетений проклятого артефакта, рассматривая изувеченные магические плетения и проверяя не изменилось ли что-нибудь в их структуре с последнего осмотра. От прикосновения его прохладных пальцев воспаленная кожа зудела не так сильно, пока он держал ее руку в своих Руфь чувствовала облегчение.

- Смажь покраснение, это должно немного помочь и постарайся не чесать. И впредь будь добра, воздержись от опасных затей.

- Какие еще опасные затеи? Ничего такого у меня и в мыслях не было, - проворчала Руфь. – Я же не знала, что эта гадость начнет нечисть приманивать. Мне такое внимание не нужно. И практикумы первогодок обычно совершенно безопасны, поэтому туда четверокурсников берут, а не аспирантов, чтобы мы роль нянек выполняли. И все прошло бы гладко, если бы не дурацкий браслет.

- Особенно расстроенной ты не выглядишь, - заметил Герхард.

- Неприятно, конечно, было чувствовать себя дичью, зато я набрала нужное количество баллов и уже могу получить зачет по боевой магии, а для моей ситуации это важно. Я уже все придумала. Сразу после зачета у нашей группы экзамен по колдовской тайнописи, а профессор Гросс наш факультет недолюбливает, об этом все знают. А инструктор недолюбливает профессора и я уверена, он без вопросов поставит мне зачет и отправит готовиться к экзамену по тайнописи, чтобы я не ударила в грязь лицом и заставила профессора пересмотреть свое отношение к боевым магам.

- И ты думаешь, что у тебя получится? – недоверчиво спросил Герхард.

Сомнения его были понятны. Профессор Гросс и инструктор Неймар на дух друг друга не выносили и это сказывалось на студентах. Потому что профессор, вместе с инструктором недолюбливал еще и его подопечных, а инструктор, в свою очередь, требовал от студентов сдавать экзамен по тайнописи на высший балл, мечтая, что когда-нибудь Гросс от злости просто лопнет. И большинство боевых магов разделяло это желание, хотя ни одному еще не удалось получить высший балл, чтобы проверить, а вдруг и правда лопнет…

- Нет, - просто ответила Руфь, - но это же не значит, что я не могу попытаться.

Она подалась вперед, быстро утратив интерес к теме разговора. Сейчас ее куда сильнее интересовал другой вопрос:

- Может пообедаем вместе? Время уже подходит, а мы даже не позавтракали. Снялись с места еще ночью, последним, что я съела была пригоревшая каша на ужине. – Руфь сглотнула голодную слюну, вспомнив о пересоленой, комковатой жиже, которую первогодки пытались выдать за съедобное блюдо. Пожалуй, сейчас она бы с удовольствием съела целый котел этой ужасной каши.

- Мне нужно готовиться, - сказал Герхард, не отказал сразу, что уже казалось невероятным событием. - Завтра у меня первый экзамен. Сессия уже начинается.

Руфь поежилась, ее сессия начиналась всего на день позже. Но долго унывать она не стала, уж слишком хорошее у нее было настроение. Подперев щеку ладонью, Руфь с широкой улыбкой смотрела на Герхарда.

- Что-то еще? – ему хотелось вернуться к подготовке, но под таким пристальным взглядом сосредоточиться не получалось.

- Нет. Я просто рада, что ты снова со мной разговариваешь. Это хорошо. – Руфь вдруг озабоченно нахмурилась и подалась вперед. – Ты же не начнешь меня снова игнорировать, когда мы разберемся с браслетом?

Ответом ей было молчание.

- Да ладно, ты не можешь со мной так поступить! – возмутилась она громче, чем следовало и Герхард тут же на нее шикнул. Уже тише, но все с тем же яростным негодованием, она прошипели: - Это несправедливо. Я ничего не сделала, а ты на меня обиделся и не хочешь рассказывать почему. Какой в этом смысл? Мне же нужно знать, что не так, чтобы исправить это или прощения попросить, или оправдаться. Но что мне делать, если даже не знаю чем заслужила такое отношение?!

Руфь выжидающе уставилась на него в надежде, что сейчас он все же объяснит причину своего решения разорвать с ней все отношения и Герхард объяснил… правда понятнее не стало:

- У меня нет склонности к самоистязаниям. Вот и все.

от 26 февраля

- Звучит так, будто я над тобой издевалась. Совести у тебя нет, Герд, вот что я тебе скажу. Если я делала что-то не так или тебе что-то не нравилось, мог бы просто сказать. Мы бы поговорили и во всем разобрались. Так делают нормальные друзья, разговаривают, а не обрывают общение из-за каких-то обид.

Некоторое время он молча смотрел и Руфь на мгновение показалось, что вот-вот он все расскажет, объяснит почему так поступил, они разберутся с разногласиями и все снова будет чудесно.

Но Герхард лишь сдержанно попросил:

- Уйди, пожалуйста. Мне нужно закончить с этим, - он указал на книги и сплести тебе новый амулет. Получишь его вечером.

Руфь тут же немного приободрилась, долго злиться на Герхарда она никогда не умела.

- Значит, мы вместе поужинаем?

После недолгой заминки, он тяжело вздохнул:

- Поужинаем.

Избежать крепких объятий Руфь ему удалось лишь чудом, в восторженном порыве она рванула к нему, но споткнулась о собственную сумку и зацепилась подолом расстегнутой шинели о сиденье. Грохот свалившихся книг и опрокинутого стула привлек к их столу взгляды немногочисленных посетителей библиотеки и охладил порыв Руфь.

Смущенно улыбаясь она поспешила поднять все, что уронила и покинуть читальный зал.

***

До вечера Руфь успела отмыться от крови тинников и скарра, и отдать грязную одежду в прачечную, располагавшуюся на первом этаже общежития, за столовой и душевой, которой никто никогда не пользовался.

Следуя совету Герхарда Руфь вытащила из аптечки, которую должен был иметь каждый боевой маг, баночку с мазью, использованную меньше, чем на треть. В последний раз этой мазью она пользовалась на втором курсе, когда сильно растянула связки. Некогда белая масса с легким зеленоватым оттенком и ароматом эвкалипта, стала желтоватой, а в освежающий запах примешались гнилостные нотки палой листвы.

Руфь принюхалась, нахмурилась, раздумывая, что же теперь делать. Рука после душа зудела не переставая и это было просто невыносимо, а заменить мазь можно было только наведавшись в аптеку в городе. Но по воскресеньям почти все магазины, в том числе и аптеки, не работали...

- Ну и ладно, не отвалится же у меня от этого рука, - наконец решила Руфь и щедро зачерпнула содержимое баночки. Фыркнула, сдерживая смех, представив, в какой ужас пришел бы Герхард, если бы это увидел и размазала мазь по руке. Легче стало почти сразу.

К вечеру баночка была уже пуста.

Студентам в начале каждого учебного года выдавалось два комплекта формы: летняя и зимняя, и одежда для практических занятий по выбранному направлению, если таковая требовалась.

И пока зимняя форма с шерстяным, кителем ждала своей очереди в химчистке, Руфь пришлось выбирать между комбинезоном для тренировок и летней формой.

Поэтому в административный корпус, на поиски Герхарда она отправилась в комбинезоне. Первым делом искать его в библиотеке казалось чем-то естественным и на этот раз Руфь снова не ошиблась.

Он сидел в читальном зале, как и утром, только за другим столом и вместо книжных завалов перед ним лежала лишь одна методичка, которую он лениво читал, будто уже давно выучил ее наизусть и просто листал страницы от скуки… Впрочем, Руфь не удивилась бы, окажись это правдой.

К вечеру библиотека была заполнена студентами, осознавшими, что сессия вот-вот начнется. Бедолаги старались засунуть в головы как можно больше информации, которая могла потребоваться на экзаменах. Ощущая легкую панику, витавшую в воздухе, Руфь и сама начинала паниковать. Весь день она просидела в комнате периодически остужая руку под ледяной водой из крана или нанося подпорченную мазь, и перечитывая конспекты. И пока шла по дорожкам академии в прозрачных сумерках – с каждым днем солнце скрывалось за горизонтом все позже и неохотнее – думала, что неплохо поработала сегодня… пока не оказалась в этом пристанище знаний на грани нервного срыва.

Передернув плечами, Руфь справилась с неуверенностью, потянулась почесать руку, одернула себя и поспешила в Герхарду, стараясь игнорировать и зуд, и отчаяние, заполнившее весь зал.

- Привет, Герд, - она нависла над ним, уперевшись одной рукой о столешницу. Все места за столом были заняты, присесть ей было некуда.

- Как рука? – спросил он, поднявшись и неторопливо собирая свои вещи. Казалось, в библиотеке он сидел только потому, что знал, Руфь начнет искать его именно отсюда и решил облегчить ей задачу.

- Чешется страшно, просто кошмар какой-то. Если бы сейчас какая-нибудь образина отгрызла мне руку, я бы и не особо-то расстроилась. – пожаловалась она и сильнее вжала ладонь в столешницу, подавляя очередное сильное желание почесаться.

от 27 февраля

Порывшись недолго в сумке из мягкой кожи, он извлек новый браслет, на этот раз основа была из тонкой, серебряной паутинки, которая, несмотря на кажущуюся хрупкость была куда крепче медной проволоки, вместо камней Герхард использовал осколки Слез Миали – соки особого вида деревьев, растущих на территориях с сильным магическим фоном. Свое название они получили потому что застывали на коре деревьев прозрачными каплями, похожими на слезы, были невероятно прочными и хорошо подходили для магических манипуляций.

Руфь тут же надела браслет и сосредоточенно старалась поднять его по руке выше, к проклятому артефакту, при этом не открывая воспаленную кожу, когда прозвучал следующий вопрос:

- Что с резервом?

- Полностью не восстановился, - призналась она, понизив голос, - но магия больше не уходит так быстро. Так что, все не так уж плохо.

- Хорошо, однако, я еще раз прошу тебя впредь проявлять благоразумие и избегать опасностей.

Весь короткий путь до столовой административного корпуса, Руфь ворчала, пытаясь убедить Герхарда, что в практикумах первокурсников нет ничего опасного и случившееся просто случайность

- Неожиданные столкновения с нечистью, конечно, бывают, но профессор – опытный маг, да и не отправляют первокурсников в по-настоящему опасные места.

- Руфь! – радостный возглас, посреди заполненного студентами широкого коридора, заставил Руфь невольно втянуть голову в плечи. Только через несколько мгновений она вспомнила, что не успела еще ничего натворить и звали ее не гневно, а восторженно.

А потом она увидела Джоди, хотя не сразу ее узнала. Девушка сменила прическу из туго стянутых в высокий хвост волос, на небрежную косу, какие очень любила Руфь.

- Как тебе? Мне идет? – Джоди перекинула через плечо косу.

- Ты миленькая, тебе все идет.

Искренний ответ ее не удовлетворил. Джоди провела пальцами по гладким и блестящим волосам, которые выглядели аккуратно в любой прическе и на косу Русь с выбившимися прядями. Добиться такого эффекта у Джоди не было ни единого шанса.

Появление Аннет не позволило первокурснице сказать еще хоть что-то. Она возвращалась из лабораторий после самообучения и решила зайти в административный корпус, чтобы поесть. И оказалась несказанно удивлена, увидев вместе Герхарда и Руфь.

- В столовую? – спросила Аннет.

Он кивнул.

Так ужин с Герхардом, который Руфь в нетерпении ждала весь день, превратился в ужин. Джоди тоже захотела присоединиться, а через некоторое время, когда они смогли найти свободные места в заполненной столовой, объявился Нил. Не спрашивая разрешения, он опустил свой поднос на последнее свободное место и сел рядом с Аннет, той не посчастливилось оказаться с краю.

Аннет замерла, не донеся до рта ложку с кусочком томленой картошки, Руфь, сидевшая напротив, между молчаливым Герхардом и радостной Джоди, тоже перестала есть, недовольно посмотрев на нежеланного соседа.

С очаровательной улыбкой он поздоровался и представился женихом Аннет, а когда та попыталась запротестовать, ласково пожурил ее, сказав, что она уже достаточно на него обижалась и что он не в силах изменить решение их родителей.

Руфь нахмурилась, испытав сильный прилив отвращения, она даже не представляла насколько беспомощной чувствовала себя Аннет в такие моменты, когда ее настоящим чувствам какой-то наглый психопат давал другие названия.

- Найди-ка себе другое место, не порти аппетит, - недружелюбно велела она, указав ложкой на уже полупустые столы у стены. Студенты, у которых уже завтра стоял первый экзамен, наскоро проглотили ужин и вернулись в столовую повторять материал. Столовая стремительно пустела.

Нил попытался улыбнуться, но все прекрасно видели, как его сначала перекосило от слов Руфь.

- Я понимаю, что первая наша встреча была странной и Аннет, после ссоры могла много всякого обо мне напридумывать, и прошу дать мне шанс…

- Напридумывать?! – голос Аннет сорвался.

- Дорогая, не кричи, пожалуйста, - мягко попросил Нил. – Ты достаточно долго делала все, что хотела. Я дал тебе столько свободы, сколько смог, но наша свадьбы этим летом – решение родителей. Мы не можем пойти против них.

- Решение родителей, как же! Уверена, твоими стараниями им в голову пришла эта дурацкая идея, - в голосе Аннет слышались слезы. У нее был тяжелый характер, но рядом с Нилом она становилась не просто недружелюбной, но нестабильной.

Руфь не нравилось то, что она видит. А еще она понимала почему никто не верил ее словам о женихе. Со стороны он казался таким понимающим и добрым, просто идеальным, Аннет же напротив, казалась избалованной и вспыльчивой.

Герхард тоже перестал есть, с подозрением глядя на Нила. Он был знаком с Аннет с первого курса, хорошо ее знал и был озадачен происходящим.

- А что за идея? – спросила Руфь.

Поджав губы, Аннет некоторое время сомневалась, стоит ли говорить, но, в конце концов, не выдержала и призналась:

- Родители прислали письмо. Сказали, что этим летом, на каникулах, состоится моя свадьба, а если я продолжу упрямиться, то они от меня откажутся.

от 28 февраля

Парень помрачнел. И тут заговорил Герхард.

- У тебя есть жених?

Аннет отчаянно замотала головой.

- Я не приняла кольцо и не согласилась на предложение, я не считаю его своим женихом.

- Можно ему что-нибудь сломать, - неожиданно предложила Руфь и за столом воцарилась потрясенная тишина. Она смутилась и поспешила объяснить, глядя на онемевшую от удивления Аннет, - я просто подумала, что ему можно сломать пару косточек и ломать еще по одной каждый день, когда он не уговорит своих и твоих родителей отменить помолвку. Тогда тебя не вычеркнут из родовой книги и тебе не придется выходить за него замуж.

Глаза Аннет загорелись.

- А мне нравится…

- Насилие – не выход, - перебил ее Герхард. – И кости просто так не ломаются. Виновных найдут и накажут.

Обе девушки поникли. Нил, решивший, что сможет найти поддержку в лице такого рассудительного парня, как Герхард, напротив приободрился.

- Послушайте, у Аннет сложный характер, уж ты должен это понимать, так как учишься вместе с ней, - он смотрел на Герхарда, - Аннет часто на меня обижается и я даже представить не могу, сколько гадостей она обо мне рассказала…

- Она не упоминала о женихе. Ни разу за все четыре года. – сухо произнес Герхард. – И разве не странно, что за последние четыре года ты впервые появился рядом с Аннет?

- Не впервые, - встряла Руфь. – Он ее у общежития караулил. Выглядел как маньяк. Пытался меня очаровать, чтобы я Аннет ему передала. Мне кажется, он к вам не подходил опасаясь, что его смазливая мордашка на вас не сработает и вы не будете верить ему на слово.

Герхард вопросительно посмотрел на нее и Руфь поспешно пояснила:

- Ну знаешь, ты всегда выглядишь как человек, которому чуждо все прекрасное. Я бы на его месте тоже не рискнула с тобой связываться.

- Когда это произошло? – спросил он с тяжелым вздохом.

- Да… пару дней назад, но это только случай, который я видела, а так у Аннет спрашивай, как часто ей приходилось от него прятаться.

Девушка покраснела, на бледной коже румянец проступал пятнами. Нил пытался вмешаться в разговор, чувствуя как ситуация выходит из-под контроля. Он слишком осмелел из-за требования родителей Аннет, захотел немного поиграть с ней, а теперь вынужден был слушать, как его оскорбляют.

Джоди слушала с восторгом, подперев щеку ладонью, запоминая информацию.

На следующий день по академии разошелся слух о некоем алхимике Ниле, который в вольном изложении Джоди, преследовал несчастную девушку, караулил у общежития и «выглядел как настоящий маньяк». Очень скоро стало известно, что некий Нил – наследник весьма влиятельного рода, сплетни стали только красочнее, обросли новыми, совершенно невероятными подробностями…

Их передавали из уст в уста на перерывах между зубрежкой.

Когда сплетня добралась до Руфь, Нил уже был не просто бессовестным манипулятором, портившим жизнь одной только девушке, в финальном варианте его жертвой стало два десятка невинных дев, половина из которых, не справившись с позором, простилась с жизнью.

***

Руфь стояла напротив двустворчатых дверей лекционного зала, где всего через четверть часа должен был начаться первый экзамен для четвертого курса факультетов боевой магии и целительства, и судорожно старалась спихнуть в уже распухшую от знаний голову, последние параграфы учебника по теории магии.

Рядом, сидя на корточках и обхватив голову руками раскачивалась Мира, бормоча что-то под нос. В коридоре царила атмосфера предэкзаменационной нервозности и отчаяния. Бернарта и Киры еще не было видно, они были прилежными студентами и всегда хорошо учились, могли себе позволить не трястись перед дверью в ожидании начала экзамена.

Руфь же была легкомысленной и непоседливой, ей было скучно заучивать информацию и из девяноста вопросов она в лучшем случае могла ответить на двадцать. Когда она готова была признать, что сейчас уже ничего запомнить не получается и оставалось лишь надеяться на удачу, поблизости прозвучало знакомое имя.

Рядом стояли две целительницы и вместе со всеми боялись, пока к ним не подбежала их подруга и не зашептала что-то срывающимся от нетерпения голосом.

- Кого-кого вызвали к ректору? – встрепенулась Руфь, повернувшись к ним.

Целительницы на мгновение растерялись, но сплетня была настолько восхитительной, что они легко ею поделились.

Откуда-то взялись еще жертвы Нила, кроме Аннет и те, в отличие от нее, написали официальные жалобы.

Нельзя было точно сказать правда ли девушки пострадали от его действий или решили воспользоваться случаем и превратить сплетни в правду. Руфь не представляла, что они могли бы от этого получить, да и не очень ей было интересно. Все, что касалось Нила вызывало у нее неприятные ощущения.

- Его прямо после экзамена в дверях аудитории поймали, - продолжала рассказывать девушка, - отвели к ректору. У меня подруга с ним на одном курсе учится, она все собственными глазами видела. Говорят, его родителей тоже вызвали. Они сейчас в столице, к вечеру должны приехать. Будут большие разбирательства. Вроде бы одна из девушек аристократка. Род обедневший, но, тем не менее, титул есть. И все права аристократов тоже.

от 2 марта

Руфь не смогла сдержать улыбки. Она поняла, к чему все шло. Разорившаяся аристократка решила воспользоваться случаем, чтобы повысить свой статус Была ли правда в ее словах или девушка просто решила рискнуть – не имело значения, в любом случае скандал обещал быть грандиозным. А ведь все началось с одного разговора.

Ее снисходительно фырканье привлекло внимание перенервничавшей Миры.

- Весело тебе? – угрожающе спросила девушка, стремительно выпрямляясь. – Весело, да? В такое-то время?

- плакать еще рано, - беспечно пожала плечами Руфь, - экзамен еще даже не начался. К тому же. Тебе точно не о чем переживать. Тех амулетов удачи, которые ты на себя повесила, должно хватить, чтобы сделать тебя новой королевой.

Мира обиженно поджала губы.

- Смейся- смейся. Посмотрим, что ты скажешь, когда я получу отлично.

- Поздравлю тебя.

Эти слова смягчили девушку, порывшись в карманах, она вытащила два одинаковых, янтарных камешка колдовской тайнописью, которая должна была приманить удачу.

- У меня тут одинаковые есть. Свое воздействие они не усиливают, поэтому, могу один отдать тебе, хочешь? Удача сейчас лишней точно не будет.

Руфь с сомнением смотрела на протянутый ей камень, но взяла его и поблагодарила Мира. В то, что они действительно действуют она не верила, но Мира была права, сейчас все средства были хороши, только бы получилось сдать экзамен и, желательно, на хорошую отметку.

Бернарт, а за ним и Кира появились в коридоре за несколько минут до начала экзамена.

- Вы такие спокойные, - проворчала Мира, из-за нервов недовольная на весь мир, - отвратительно.

Профессор появился сразу после них, запустил студентов в аудиторию и разложил на столе билеты. Когда пришла очередь Руфь, она позабыла о том, что еще совсем недавно была скептически настроена и отчаянно молила амулет удачи, лежавший в кармане ее чистенького зимнего кителя, чтобы в ее билете попался хотя бы один вопрос, которые она знала.

А причина была проста: целительница, подошедшая к столу перед ней, когда увидела, что ей досталось, издала такой страшный звук, что всем в аудитории стало жутко.

Зажмурившись, она шлепнула ладонью по билетам, выхватила первый попавшийся и приоткрыла один глаз, чтобы узнать какие вопросы ей достались. Через мгновение пришлось открыть и второй, потому что одному она не верила.

На два из трех вопросов она могла ответить, с третьим был шанс как-то выкрутиться.

Руфь была близка к тому, чтобы тоже издать странный звук и не сделала этого лишь потому, что от радости перехватило дыхание. Первый же экзамен и такая удача. Ей определенно стоило последовать по стопам Миры и запастись амулетами…

***

Получив свое «Достойно», хотя еще утром не смела мечтать даже о «Хорошо», Руфь отправилась на поиски Аннет, изнывая от желания рассказать ей хорошие новости, но наткнулась на Джоди. Не узнала ее сначала.

Девушка сменила прическу и цвет волос, теперь они были на тон светлее каштановый кудрей Руфь и острижены по плечи. Столкнулись они на перекрестке, от которого отходили дорожки в сторону факультета артефакторов, к общежитию и к административному корпусу. Джоди отпрянула, заметалась, прикрывая лицо рукой, чем только сильнее привлекала к себе внимание.

Руфь ухватила ее за локоть и оттащила от лужи, в которую та едва не рухнула. Всмотрелась в лицо и только тогда узнала девушку.

- Джоди… как кардинально ты изменила внешность, - протрясено пробормотала она и подозрительно уточнила. – Это ведь ты сделала? Добровольно? Над тобой никто не издевается?

- Нет, я сама захотела, - сказала она и заплакала.

Растерянная Руфь топталась рядом, неуклюже похлопывая ее по плечу, даже не пытаясь сказать что-нибудь утешающее, потому что знала, что обязательно скажет что-то не то и сделает только хуже.

Когда через несколько минут Джоди начала успокаиваться, она негромко спросила:

- Ты точно ничего не хочешь рассказать? Обещаю, что сохраню все в секрете и помогу тебе.

- Меня правда никто не заставлял, - прерывисто выдохнула она, вытирая рукавом шинели мокрые щеки. Только сейчас Руфь заметила, что девушка одета как-то странно, вместо формы она надела комбинезон для тренировок, хотя у первогодок не было никаких зачетов с практической частью. – Я сама хотела перекраситься и сменить прическу. У меня есть подруга на факультете алхимии, она обещала помочь. Состав для окрашивания она сделала хороший, правда немного светлее, чем я хотела…

Джоди пригладила короткие пряди, губы ее снова задрожали. С трудом подавив рыдания, она продолжила:

- Второй состав должен был смягчить волосы, чтобы бигуди работали. У меня очень толстый и тяжелый волос, никакие завитки не держатся… В общем, что-то пошло не так, повезло, что мы начали наносить состав с кончиков. Только, - ей понадобилось еще несколько секунд. Чтобы взять себя в руки. Сейчас Джоди повторно переживала свою личную драму, - состав оказался неправильно подобран. Когда волосы просто начали отваливаться, мы накрасили уже половину головы, по… повезло, что не до кожи головы. Все пришлось обрезать. Теперь я не знаю, что мне делать, как я на глаза родителям покажусь? Они же меня убьют!

от 4 марта

- Ну скажи, что с такой длинной тренироваться удобнее, - предложила Руфь, - это даже не совсем враньем будет. Меня на первом курсе только и пытались во время учебных боев за косу схватить, пока не научилась это пресекать, приходилось волосы в пучок собирать, а после него голова всегда болела. С короткими как-то практичнее. А до выпуска все отрастет.

Джоди неуверенно улыбнулась. Она хотела что-то сказать, но шуршание в кустах, на которых только начали проклевываться почки, отвлекло Руфь. Было в этом звуке что-то странное и неправильное…

Через мгновение, когда из кустов на дорожку выскользнула нечисть со змеиным хвостом и пятипалыми лапами она поняла, что именно ее насторожила: шорох чешуи по земле.

Какой-то парень не заметил двухметровую образину и громко жаловался, что сессия только началась, а ему уже надо на пересдачу. Но многие обратили внимание на нечисть и затихли, потрясенные и напуганные.

- Ну надо же, - пробормотала Руфь, затолкав растерянную Джоди себе за спину, - хварг в центре города.

В начале дорожки показалась девушка увидела монстра, завизжала. И только тогда началась настоящая паника. Студенты бросились врассыпную. Они были очень громкими и неосторожными, такая легкая добыча…

Руфь поморщилась, по привычке потянувшись к бедру, но короткого меча там не было. На территории академии оружие при себе никто не носил, в этом просто не было смысла… до этого момента.

С поздней осени и до поздней весны оголодавшая нечисть, порой, забредала в маленькие города, не защищенные магией или высокими, каменными стенами в поисках пропитания, нападала на людей, вламывалась в лавки, в основном мясные, и создавала проблемы горожанам.

Но никогда еще ни одна нечисть не пробиралась на территорию академии. Чувствовала опасность и не лезла на рожон… до этого дня.

Хварг зашипел, царапая когтями камни, которыми была выложена дорожка, ушные раковины на его чешуйчатой голове тут же закрылись белесыми, тонкими мембранами. И он атаковал.

Руфь успела выставить защиту. Джоди взвизгнула, когда морда с тупым носом и маленькими, горящими глазками оказалась слишком быстро.

- Да что вы ко мне престали, - с обидой пробормотала Руфь. Вокруг было столько громких, напуганных, легкодоступных жертв, но хварг решил атаковать ту единственную, которая могла дать отпор. – Джоди, тебе тоже пора бежать.

- Я помогу, - сдавленно предложила девушка.

- Ты очень поможешь, если уйдешь. – сказала Руфь, приятно удивленная тем, что Джоди старалась бороться со своим страхом.

- Вдвоем больше шансов…

Руфь даже стало немного стыдно за свои мысли в разрушенном лагере, тогда она была уверена, что напуганная первокурсница скоро заберет документы и забудет о своем желании стать боевым магом. А она не забыла.

- Слушай, у нас нет оружия, - хварг когтил магическую защиту, разбрасывая вокруг золотые искры рвущихся плетений. Руфь латала бреши и одновременно с этим пыталась сплести атакующее заклинания, - мы можем использовать только магию. Будет лучше, если я его задержу, пока ты будешь искать помощь.

Джоди все таки убежала. Быстро. Нормативы она, должно быть, сдавала на отлично.

Хварг не обратил внимания и на нее, продолжая биться в истончающийся барьер. Руфь ругалась под нос, закончила атакующее плетение. В этот момент она узнала о проклятом браслете еще одну вещь: эта подлая вещица не давала тянуть магию из резерва двумя потоками, как только атакующее плетение было активировано, защита слетела и хварг, не медля, вцепился в руку Руфь зубами, махнул когтями, метя ей в лицо и лишился лапы.

Еще целой лапой он вцепился в ее плечо, вогнав когти глубоко в плоть.

Руфь зарычала не хуже нечисти и быстро, не заботясь о правильной последовательности, хлопнула ладонью по морде твари, запустив в нее осколки не до конца сформированного заклинания. Это сработало. Красная, водянистая кровь брызнула в разные стороны.

Хварг обмяк и потянул Руфь за собой на землю, так и не разжав челюсти и не вытащив когти из ее плеча. Высвобождаться ей пришлось самостоятельно.

К тому моменту, как Джоди привела профессора нечистеведения и двух аспирантов, Руфь, сидя на поверженном противнике, почти остановила кровь.

От хварга разило чем-то гнилым, будто он переночевал в мусорной куче, но вонью Руфь было не напугать, после того, как на третьем курсе, во время практикума ей пришлось два дня дышать серными испарениями. Она уже не помнила за что на их курс разозлился инструктор и почему решил наказать таким способом, но точно знала, что никогда не забудет те выходные, после которых она несколько дней не могла отделаться от вони. Ей пришлось дважды сдавать форму в прачечную и извести целый брусок душистого мыла. И с тех пор большинство неприятных запахов ее нисколько не пугало.

К тому же, сейчас у нее были проблемы посерьезнее…

Атакующие заклинания тянули больше магии, чем защитные, что для ее резерва оказалось большой проблемой. Вся магия просто вытекла, остатков едва хватило на самую простую самопомощь. Пожалуй, именно в этот момент Руфь и подумала о том, что Герхард был прав и ей необходимо обратиться к его профессору. Да, она могла потерять шанс показать себя перед верховным маршалом, но продолжая упрямиться, Руфь рисковала потерять жизнь. Или, еще хуже, навсегда остаться с неполноценным резервом.

от 5 марта

Ей повезло, профессора больше заинтересовала нечисть, чем победившая ее студентка.

- Неплохой образец, - согласился он склонившись над телом. Фоссэр с озабоченным видом разглядывал месиво, в которое превратилась морда хварга. – Надеюсь, ты не испортила череп?

Руфь невпопад хихикнула, быстро найдя плюс в своем ослабленном состоянии, не высасывай из нее магию проклятый браслет, ей хватило бы сил, чтобы промоломить голову твари и превратить ее мозги в кашу. Но сил ей не хватало, пришлось быть изобретательной.

- Целенький, - заверила Руфь, - я до его мозга через глазницы добралась, чтобы кости не попортить. Все для вас профессор.

Фоссэр посмотрел на нее с сомнением. Она напряглась, но черная ткань шинели хорошо скрывала кровь, а вонь хварга маскировала запах.

- Молодец, - наконец сказал профессор, - можешь идти. С остальным мы разберемся сами.

Руфь не нужно было просить дважды, она попятилась, пропуская к нечисти аспирантов, и поспешила как можно скорее скрыться. Ей было жалко шинель, и только недавно вычищенный китель, и рубашку, и, особенно, свою руку. Хварг хорошенько цапнул ее за руку с браслетом, лишив Руфь возможности обратиться в лазарет.

- Ты ранена, - Джоди увязалась за ней.

- Ага… - безрадостно подтвердила Руфь, надеясь, что зашивать следы от зубов хварга не потребуется. Она торопилась в общежитие, невпопад отвечая на вопросы Джоди и не заметила, Герхарда и Алана, вышедших на аллею с соседней дороги.

Меньше всего Руфь хотелось столкнуться с Герхардом, пока она в таком виде, но судьба в последнее время была к ней слишком жестока, чтобы считаться с ее желаниями.

- Что с тобой стряслось? – потрясенно спросил Алан, проследив взглядом как капля крови сорвалась с ее пальца и упала на мощеную дорогу. Руфь слишком энергично размахивала руками, позабыв о том, что магия ее теперь слишком слаба и кое-как остановленная кровь вновь потекла по руке.

- Поранилась немного, - отмахнулась она здоровой рукой.

Джоди не считала правильным умалчивать о победе Руфь, поэтому быстро вывалила все на потрясенного Герхарда.

- Тебе нужно в лазарет, - сказал Алан.

Она решительно отказалась, невольно пряча руку за спиной. Ей нужно было время, чтобы определиться правда ли все так плохо или она просто запаниковала, преувеличила проблему и на самом деле пока не обязательно обращаться к опытному артефактору.

- У меня в спальне аптечка есть, просто обработаю и перебинтую…

- Но зубы у монстра были огромные, - заволновалась Джоди, - что если он ядовитый?

- Это был хварг, - сухо сообщила Руфь. – Он не ядовитый, а тебе стоит лучше изучить бестиарий, если скажешь что-то подобное при профессоре, до старости будешь ему экзамен пересдавать.

Она, конечно, немного преувеличивала, рано или поздно до ректора дошла бы новость о том, что некая студентка не может сдать экзамен по нечистеведению и он занялся бы этой проблемой, лишив профессора Фоссэра возможности и дальше истязать бедолагу. Такое уже несколько раз случалось только за время учебы Руфь.

- Кто знает, что он ел до твоей руки, - стояла на своем Джоди, не согласная так просто сдаваться. В любое другое время это ее упрямство приятно удивило Руфь, но сейчас только раздражало.

Герхард вмешался неожиданно:

- Ты говорил, твоя кузина учиться на факультете алхимии, она сможет провести нас в лазарет их факультета?

Руфь оживилась. Лазаретов в академии всего было три: на боевом факультете, в административном корпусе у алхимиков. И если в первых двух случаях в комплекте с лазаретом шли еще и целители, то алхимики вынуждены были заботиться о себе самостоятельно. В их работе нередкими были ожоги, порезы и прочие мелкие травмы, которые им приходилось лечить самостоятельно. Таково было желание декана.

- Да я и сам проведу. – сказал Алан. По его растерянному лицу было видно, что ему хотелось бы задать много вопросов, но он привык сдерживать свое любопытство, Герхард все равно никогда не рассказывал больше, чем считал необходимым, сколько бы его не расспрашивали.

Хотя, Руфь, если бы ее кто-то спросил, с уверенностью бы заявила, что даже необходимого он сильно недоговаривал.

- Никогда не была в лазарете алхимиков. – сказала Джоди, рассеянно пропуская между пальцами короткие пряди. – Я с вами.

- Там даже не все алихмики бывали, - с улыбкой сказал Алан, - особого смысла не видели. Как говорил Бетси, аптечки есть во всех лабораториях, поэтому нет смысла куда-то идти и обрабатывать рану, все равно приходится разбираться с этим самостоятельно.

Декан объяснил отсутствие целителя просто:

«Когда вы выпуститесь и станете алхимиками, никакой целитель не будет сидеть под дверью вашей лаборатории, чтобы подуть на вашу ранку. Учитесь лечить себя самостоятельно.»

Боевые маги, как преподаватели, так и студенты, которые как раз для этого и проходили общий курс целительства, не видели в этом ничего особенного. Хотя в их лазарете целитель все же был, потому что у боевых магов травмы довольно часто были намного сложнее простого ожога.

- Мы тоже разбираемся со своими ранениями на месте, - пожала плечами Руфь. – Если можешь идти и внутренности из тебя не вываливаются, значит почти здоров.

от 6 марта

Холл факультета алхимии мало чем отличался от других факультетов. Те же белые плиты и широкая лестница, расходившаяся на две поуже после первого пролета. Только на стене слева от двустворчатой входной двери, была вытесана в камне эмблема факультета.

Алан повел их по неприметному, полутемному коридору первого этажа. Джоди с разочарованным видом крутила головой. У первого курса боевых магов не было пар на факультете алхимиков, здесь она была впервые и оказалась не впечатлена.

Лазарет тоже ничем не отличался от других. Небольшой, чистый, в воздухе витал запах неуютной, стерильной чистоты.

Герхард скинул на вешалку пальто из серой шерстяной ткани, порылся в шкафчиках, вытащил несколько флаконов, все они были подписаны. Несмотря на то, что к этому месту не был прикреплен целитель, в помещении всегда царили чистота и порядок. За этим следили дежурные с факультета целительства.

Руфь топталась на пороге, в то время, как Герхард хозяйничал в лазарете, а Джоди осматривалась. Она остановилась перед плакатом со схемой кровеносных сосудов в человеческом теле.

Алан спросил:

- Помочь тебе? – и кивнул на шинель. – Рука, наверное, болит.

- Да не…

- Я сам ей помогу, - Герхард нашел, что искал, и обернулся к остальным, - а вы, выметайтесь.

На возмущение Джоди и вялое сопротивление Алана внимания он не обратил и быстро вытолкал их в коридор. Захлопнул дверь, с недобрым видом обернулся к Руфь и велел:

- Показывай.

Помощь с шинелью и кителем ей не потребовалась. Боль была куда слабее страха пере реакцией Герхарда.

Она медленно, неохотно, закатала влажный от крови рукав рубашки и поморщилась, заметив, что новый браслет Герхарда, который она получила совсем недавно, был порван, а один из осколков Слезы Миали, поблескивал из раны.

Руфь только тихо ойкала, пока Герхард, с закаменевшим лицом снимал с нее остатки браслета и обрабатывал раны. Проклятый артефактартефакт ничуть не пострадал, даже напротив, покраснение, расходившееся от медного обруча, стало еще больше, очень скоро оно грозило добраться до запястья. Руфь привыкла к ощущению легкого жара в левой руке, но видеть чуть опухшую, кожу, насыщенного малинового цвета было неприятно и немного страшно. Особенно в соседстве с глубокими ранами от клыков нечисти.

- Я была небрежна, поэтому он меня укусил, - начала оправдываться Руфь, когда тишина стала совсем невыносимой, - вот и все.

- Откуда нечисть на территории академии, как думаешь? – сухо спросил Герхард, не поднимая головы.

- Так весна же, оголодала образина, вот и вышла к людям…

- Впервые за четыре года, что мы здесь учимся, именно в тот момент, когда на тебе это, - он дважды стукнул большим пальцев по проклятому браслету, - на территорию академии пробралась нечисть и напала она именно на тебя.

Руфь поникла.

- Намекаешь, что нужно рассказать все твоему профессору?

- Да. – просто ответил Герхард. – Мои амулеты уже не могут сдержать действие артефакта, это очевидно. Артефакт не только нарушил работу твоего магического резерва, но и сделал тебя манком для нечисти. Понимаешь, к чему все идет?

- Понимаю, - понуро сказала она. В ее нынешнем состоянии даже один хварг оказался серьезным противником, если бы их было хотя бы двое, Руфь могла серьезно пострадать. – Но можно хотя бы до конца сессии подождать? Я набрала баллов на три предмета без сдачи, если меня запрут где-нибудь посреди сессии, мне все придется пересдавать, а на пересдаче никакие баллы не учитываются.

- Кому надо тебя запирать? – проворчал Герхард, заканчивая промывать раны. – Сегодня мы к профессору уже не попадем. Пойдем завтра после обеда. Утром у меня экзамен.

Руфь ойкнула, когда он потянул края ран, чтобы соединить их и закрепить. На ее счастье, зашивать ничего не требовалось… по крайнем мере на взгляд Герхарда, но ему она полностью доверяла.

- Если меня все таки запрут в какой-нибудь тайной лаборатории, чтобы ставить надо мной всякие бесчеловечные эксперименты и я не смогу закончить академию, мама об этом узнает, имей в виду. И тогда тебе конец.

Герхард хмыкнул.

Он хорошо знал мать Руфь и понимал, что это не простая угроза. Миссис Долорес пришла в ярость, когда узнала, что ее дочь выбрала опасную профессию, закатила грандиозный скандал, уверенная, что глупая девчонка просто решила пойти по стопам своего самовольно выбранного жениха и до сих пор не прости Руфь. Хотя, за прошедшее время должна была уже понять, что дочь пошла учиться не из-за Рэя, а потому что сама так захотела. Но если вдруг что-то случится и Руфь не закончит обучение, тогда случится настоящая катастрофа и плохо будет всем.

Миссис Долорес была дамой вспыльчивой и эмоциональной. На счастье семейства Крозэ, Руфь унаследовала от матери только непослушные волосы и неистощимую уверенность в собственном обаянии. Характером же она скорее пошла в бабушку по отцовской линии, сбежавшую из родительского дома с разорившимся аристократом. Избранник ее со временем сумел скопить целое состояние и собрать достаточно большой капитал, но этот поступок бабушки все равно считался самой сумасбродной частью их семейной истории.

от 7 марта

- Профессор Рассерберг не увлекается экспериментами на людях. Ему интересны исключительно магические предметы.

- Ага, и один из них вцепился в меня так крепко, что избавиться от него я смогу только вместе с рукой. – проворчала Руфь.

- Какое пессимистичное замечание, - удивленно приподнял бровь Герхард, - не похоже на тебя.

Она в ответ только тихо ойкнула, потому что он перешел к следующему следу от зубов хварга.

- А где Аннет? Почему вы без нее? – наконец спросила Руфь, меньше чем через минуту.

- Ее вызвали к ректору.

- И ее тоже? – ахнула она, не зная хорошо это или плохо.

Герхард поднял на нее непонимающий взгляд.

- А ну да, ты же вряд ли сплетнями интересуешься, - спохватилась Руфь и с большим удовольствием рассказала о свеженьких слухах. – Ты был правд, Герд, насилие действительно не выход. Сплетни куда надежнее будут. И отследить источник не так-то просто.

- Не понимаю чему ты так радуешься, - проворчал он, перевернув ее руку, чтобы добраться до следов от нижних клыков нечисти, - это может сказаться и на Аннет.

- Конечно может! И должно, - горячо заверила его Руфь. – Нил был скомпрометирован, его отец должен приехать в академию вечером, если слухи верны. Значит, есть шанс, что скандал не останется в стенах академии и выберется в светское общество. Я не знаю подробностей, но Аннет говорила, что ее родители согласились на эту помолвку, потому что Нил показался им прекрасным молодым человеком. А теперь, когда он уже не такой прекрасный, они могут пересмотреть свое решение. Обвинила его, все таки не простолюдинка. Глядишь, невесту поменяют, Аннет освободиться и родители Нила еще ее семье компенсацию вынуждены будут выплатить.

- Лучше бы о себе подумала, - проворчал Герхард.

- Меня просто убить могут, - беспечно пожала плечами Руфь, - а Аннет замуж выдать против воли. Как по мне, жить с человеком, от которого тебя воротит, куда страшнее… Ай!

На этот раз она вскрикнула и дернулась, вырывая руку из пальцев Герхарда. Он слишком сильно и резко надавил на рану, по руке вновь потекла кровь.

- Ты чего?!

- Прости, - глухо отозвался он, не поднимая головы, - нужно закончить и перевязать.

Возвращала ему руку Руфь с опаской.

***

Как только рана была обработана и перевязана, Герхард ушел, не прощаясь. Даже не напомнил о том, что завтра в обед они идут сдаваться декану факультета артефакторики.

Алан, как и Джоди, все это время топтавшиеся в коридоре, удивленно посмотрел на Руфь.

- Чего это он? Вы поссорились?

- Если бы. У него просто неожиданно настроение испортилось. – вздохнула она, остро ощущая свою беспомощность. Окажись на месте Герхарда Рэй или тот же Бернарт, она бы притащила его на тренировочный полигон ради спарринга и хорошенько выбила бы из него всю дурь. Но Герхард не был боевым магом, с ним так нельзя.

- Эй, хочешь я с ним поговорю, узнаю, что не так? – предложил Алан.

Руфь только хмыкнула.

- Я его с детства знаю, мы кучу лет дружили, но он мне так и не рассказал, что я ему сделала, хотя я его так просила, умоляла даже. Думаешь тебе скажет? Герд скрытный… зараза.

Он не стал спорить, хотя было видно, что ее слова не до конца его убедили.

Некоторое время они шли вместе, потому что им было по пути.

Тишину заполняли Алан и Джоди, легко найдя тему для разговора. Руфь шла рядом угрюмая и задумчивая из всех злоключений последнего часа больше всего ее расстроило странное поведение Герхарда.

- Руфь!

Радостный, звенящий от счастья возглас сбил ее с мысли и заставил оглянуться. К ним, в расстегнутой шинели, бежала раскрасневшаяся Мира.

Опешившая Руфь, не ожидавшая такого теплого приема от подруги, не сразу поняла, что та пришла в восторг далеко не от встречи с ней. Причиной счастья Миры был шагавший рядом Алан.

Ощущая безмолвное требование подруги, Руфь поспешила представить ее.

- А что вы здесь делаете, а куда идете? – бодро спросила Мира, довольная тем, что алан теперь знал ее имя.

Джоди, будто только и ждала этого вопроса, с энтузиазмом пересказала, как они с Руфь столкнулись с хваргом и все, что случилось после этого. Мира подхватила Руфь под руку, не прекращая бросать кокетливые взгляды на Алана. Тот только улыбался ей в ответ. Так они дошли до очередной развилки, на которой Руфь повернула на левую дорожку, а Джоди и Алан, у которых были дела в административном корпусе, свернули на право.

Мира пошла с подругой, чем очень ее озадачила. Руфь была уверена, что девушка сейчас придумает какое-то срочное дело и отправится вместе с Аланом.

- Так значит, за моей спиной, ты постоянно сталкиваешься с Аланом, - зловещепроизнесла Мира, крепче сжимая руку Руфь, - и только сейчас познакомила нас.

- Не могла же я просто взять и притащить его к тебе, чтобы показать ему, какая замечательная у меня есть подруга.

- Вообще-то могла!

от 10 марта

Ночью Руфь плохо спала, мучаясь от сильного зуда. Браслет под повязкой, не сдерживаемый амулетом Герхарда, просто издевался над ней. Из-за остевленных клыками хварга ран, она не могла подставить руку под ледяную воду или смазать покрасневшую кожу охлаждающей мазью… или сделать хоть что-то еще, чтобы облегчить свое состояние.

В какой-то момент, в очередной раз выбравшись из вязкой полудремы, она почувствовала облегчение, вспомнив, что после обеда с проклятым артефактом придется разбираться уже декану Герхарда.

Протяжно вздохнув, Руфь повернулась на другой бок, надеясь еще немного поспать, когда ночную тишину разорвал истошный визг.

У двери, с мечом в руках Руфь оказалась раньше, чем поняла, что происходит. Вывалилась из комнаты. По ночам больше половины светильников на этаже затухали, а оставшиеся работали в половину силы, просто чтобы немного развеять темноту. И в этом полумраке выделялась студентка, сидевшая на плитах пола, светловолосая, в блинной, белой ночной сорочке. Она визжала протяжно, затихала на мгновение, чтобы набрать воздуха в грудь и снова начинала визжать. А чуть дальше, почти в самом начале коридора, недалеко от лестницы, прижав к голове широкие и плотные перья, чтобы прикрыть ушные раковины от оглушительного звука.

В женском общежитии откуда-то взялся велкарн. Нечисть, похожая одновременно на орла и гепарда. Его темная, пятнистая шерсть с явным зеленоватым отливом, хорошо маскировала его в лесу и неплохо скрывала его от глаз в полутемном коридоре. Если бы не два круглых, сияющих серебром глаза, нечисть едва ли кто-нибудь вообще заметил.

Руфь оказалась рядом с девушкой в несколько шагов. Вздернула ее на ноги и зажала рот ладонью. Стало тише, но перепуганная студентка продолжала сдавленно мычать ей в руку, не отводя взгляда от замершего хищника.

Заметив Руфь, велкарн заворчал, переступив с лапы на лапу, орлиная голова чуть склонилась, круглый глаз.

Девушка больше не визжала, но она уже разбудила всех на этаже. Начали открываться двери. Кто-то ругался, кто-то спрашивал, что случилось. Еще одна студентка из целителей, завизжала, увидев нечисть.

И тогда начался настоящий переполох. Некоторые, открытые двери сразу же захлопнулись, из комнат, где жили студентки с факультета боевой магии, выбежали девушки разной степени вооруженности.

Все шумели, кто-то побежал на первые этаж к каморке комендантши.

Валкарн, не готовый к такому, заклекотал и бросился прочь. Особенно храбрые студентки бросились следом. Руфь осталась на месте, она медленно убрала ладонь, понимая, что уже не важно будет кричать девушка или нет.

Та судорожно вздохнула и снова осела на пол.

- Что же это творится? – спросила она хрипло, привалившись к ноге Руфь.

Этой ночью мало кому в академии удалось выспаться. Валкарна искали до самого утра, по всей территории, но так и не нашли.

Появление в городе такой опасной нечисти нельзя было оставлять без внимания, поэтому пришлось вызвать ректора и декана боевого факультета, и вытащить из постели профессора Фоссэра, который и выспавшийся-то был не самой приятной личностью.

Руфь чувствовала себя виноватой, понимая, что приманил валкарна скорее всего проклятый браслет. Мира, которой было невыносимо оставаться в стороне, когда что-то происходило, выскользнула из комнаты, несмотря на запрет сестры и всюду следовала за Руфь, как за второй «счастливицей, сумевшей увидеть настоящего валкарна вблизи» Первой счастливицей оказалась второкурсница факультета алхимии и она точно не считала, что ей повезло.

- Я думала, это чудовище меня прямо там и съест. Ссссходила в уборную… - сквозь слезы призналась она комендантше, когда та принесла ей успокоительное.

- А ты почему грустишь? – Мира толкнула поникшую Руфь локтем. – Жалеешь, что и эту нечисть не смогла победить?

Она неопределенно пожала плечами. После такого у нее не было права и дальше скрывать проклятие. Если в случае с тинниками она сама пришла на их территорию и сама была виновата, что на нее напали, то теперь все выходило из-под контроля.

С хваргом удалось разобраться раньше, чем он успел кого-нибудь разорвать, но если бы валкарну на пути попалась не такая голосистая студентка, он бы просто расправился с ней, а потом пошел за Руфь…

Почесав бинт, под которым скрывался браслет, она окончательно смирилась с тем, что в обед о ее секрете узнает декан факультета артефакторики.

Утром она и еще несколько студенток, успевших разглядеть больше всех, сидели в столовой общежития с чашками чая в руках. Мира пристроилась под боком Руфь и тихо сопела, пристроив голову на ее плече.

от 11 марта

Как выяснилось валкарн в общежитие попал через окно туалета на первом этаже. Снес его вместе с рамой. И Руфь не удивилась бы, если нечисть покусилась на то самое недавно отремонтированное окно, через которое Аннет раньше пробиралссь внутрь, когда Нил караулил ее у входа.

Суета постепенно сошла на нет, но никто уже не стал возвращаться в комнату, чтобы поспать оставшиеся два часа до завтрака.

***

После обеда Герхард ждал Руфь на ступенях факультета артефакторики, как они и договорились. По его хмурому виду несложно было догадаться, что ему уже известно о ночном происшествии в женском общежитии, но вместо язвительных замечаний, к которым Руфь привыкла из-за долгого общения с Бернартом, он спросил, окинув ее внимательным взглядом:

- Цела?

Она и до этого чувствовала себя виноватой из-за того, что ее проклятие всполошило столько людей, а теперь и вовсе готова была расплакаться, так стыдно ей вдруг стало.

- Со мной все нормально, - сдавленно произнесла Руфь. – Но говорят, что в этом году количество вышедшей к людям нечисти аномально высокое. В городе уже есть пострадавшие…

Герхард лишь отмахнулся.

- Среди жителей каждый год есть пострадавшие. Это не твоя вина, а беспечность градоначальника. Пойдем. Утром я просил профессора о встрече, он нас уже ждет.

Руфь побрела следом за ним.

Если не обращать внимания на эмблему факультета, выбитую в холле, учебные здания мало чем отличались друг от друга. Длинные коридоры, камень кругом и неизменный, легкий сквознячок неизвестно откуда.

Даже если бы Герхард не вел ее за собой, Руфь без проблем нашла бы кабинет декана. Он располагался на втором этаже, напротив остекленной ниши. Как и на факультете боевой магии.

Герхард постучал и, получив разрешение войти, открыл дверь. А внутри, среди книг и каких-то приспособлений, применяемый в артефакторике, за большим, рабочим столом из красного дерева, сидел худой мужчина с темными волосами и внимательными глазами.

Поправив очки, в проволочной оправе, он посмотрел на Руфь и той невольно захотелось спрятаться за Герхардом.

- Теперь я понимаю, почему ты просил помощи, - голос у профессора оказался сильным и низким. Он поднялся и протянул к Руфь раскрытую ладонь, - покажи, будь добра.

Она невольно покосилась на Герхарда, но тот лишь взглядом указал ей мужчину в простом сюртуке.

Руфь несмело подошла, рассеянно отметив, что у профессора Рассерберга на стене за спиной висели какие-то расчеты, схемы и небрежно набросанные на листах обрывки магических плетений.

Декан факультета боевой магии за своей спиной разместил коллекцию оружия. Кто-то говорил, что он так хвастался, кто-то считал, что декан вместо того, чтобы работать, подолгу стоял перед стеной и любовался своим богатством… А посмотреть там и правда было на что.

Что делал профессор Рассерберг Руфь не знала, но очень сомневалась, что он любовался этими странными записями. Выглядели они скучно.

Чтобы добраться до браслета, Руфь скинула шинель на кресло для посетителей и поддернула рукав комбинезона. Зимнюю форму снова пришлось отдать в прачечную.

Шинель же она кое-как почистила сама, потому что это была ее единственная верхняя одежда, а весна все еще была слишком холодной.

- Позвольте помочь, - сказал профессор, заметив, что ее рука забинтована. Руфь не возражала.

Затаив дыхание, она наблюдала за тем, как тонкие пальцы проворно снимали повязку виток за витком.

Герхард подошел ближе к столу и с встревоженным видом смотрел за руку Руфь. Сейчас больше браслета его интересовали следы от клыков хварга.

Раны выглядели хорошо, они не разошлись, мазь впиталась, оставив после себя тонкую пленку, надежно скреплявшую края. С раздражением от артефакта дела обстояли куда хуже. Покраснение сильно разрослось, отдельные части искаженных плетений уже начали врастать под кожу.