Ненавидь меня нежно

Пролог

В комнате пахло дорогими свечами, которые я зажгла еще вечером в надежде успокоиться, и безнадегой. Темнота давила на плечи, а единственным окном в мир оставался прямоугольник смартфона. Он обжигал ладонь, но я не могла его выпустить.

Палец, подрагивая, снова нажал на иконку соцсети. Я знала, что увижу. Я шла на это сознательно, как идут на плаху.

«Wedding Day. Mark & Lina» - гласил заголовок первой сторис, которую выложил кто-то из их общих друзей.

На экране вспыхнули огни загородного клуба. Того самого, где мы с Марком когда-то мечтали отпраздновать нашу дату. Но сегодня там не было меня.

Следующий кадр. Сердце пропустило удар, а в горле разлилась горечь. Вот он. Марк. В классическом смокинге, который так безупречно подчеркивал его широкие плечи. Он смеялся. Искренне, открыто, запрокинув голову. Так, как он смеялся только в те моменты, когда был по-настоящему счастлив.

А рядом с ним - она. Лина.

Я увеличила фото, вглядываясь в каждую деталь. Простое, почти аскетичное белое платье, которое сидело на её худощавой фигуре чуть мешковато. Волосы собраны в скромный пучок. Никакого пафоса, никакой роскоши. Та самая правильная и домашняя девочка, которую все прочили ему в жены.

-Заучка… -прошептала я, и мой голос сорвался, превратившись в хрип. - Что в ней есть такого, чего нет во мне, Марк?

Слеза капнула на экран, исказив изображение их сплетенных рук. Марк смотрел на Лину с такой нежностью, будто она была сделана из тончайшего фарфора. Этой нежности я ждала годами, но получала лишь крохи, потому что всегда была для него слишком. Слишком яркой, слишком капризной, слишком Николь.

Я перелистнула дальше. Общее фото со свидетелями.

И вот тут дыхание перехватило окончательно. Моя боль в одно мгновение кристаллизовалась, превращаясь в ледяную, обжигающую ярость.

Клим Зарницкий.

Он стоял по левую руку от Марка. Безупречный черный костюм-тройка, белоснежная рубашка, расстегнутая на одну пуговицу, и этот его взгляд. Взгляд человека, который только что выиграл партию в шахматы, где пешкой была моя жизнь.

Клим не улыбался. Он никогда не улыбался на камеру. Он просто смотрел вперед, и в этом спокойствии читалось высокомерие высшего порядка. Именно он год назад в клубе, думая, что я не слышу, сказал Марку:

«Оставь её, Марк. Николь -это красивая обертка, внутри которой пустота. Она не умеет любить, она умеет только требовать. Выбирай Лину. С ней ты построишь дом, а с Николь только глянцевый фасад, который рухнет при первом ветре».

И Марк послушал. Потому что Клим -авторитет. Потому что Клим - скала. Потому что Клим никогда не ошибается.

Я смотрела на его лицо на экране - волевой подбородок, жесткая линия губ, глаза цвета грозового неба. Он выглядел как человек, который не знает, что такое сомнения или боль. Он просто вычеркнул меня из жизни своего друга, как ненужную статью расходов.

- Ты считаешь меня пустой, Клим? - я провела ногтем по его лицу на дисплее, оставляя невидимую царапину. - Ты думаешь, я не умею чувствовать?

Внутри меня что-то окончательно надломилось. Любовь к Марку, которая мучила меня все эти месяцы, вдруг начала стремительно остывать, оставляя после себя только едкий, черный пепел. И на этом пепле рождалось нечто новое.

Я больше не хотела плакать. Я хотела, чтобы рыдал он.

Клим Зарницкий уничтожил мой мир. Значит, я построю свой мир на руинах его спокойствия. Я заставлю его захлебнуться той самой пустотой, которой он меня попрекал. Я стану его навязчивой идеей, его персональным адом, его самой большой ошибкой.

Я откинула телефон на шелковые простыни и встала с кровати. Подошла к зеркалу, всматриваясь в свое отражение. Красные глаза, бледная кожа, растрепанные волосы.

- Смотри внимательно, Клим, - сказала я своему отражению, и на моих губах впервые за долгое время появилась улыбка. - Это последний раз, когда ты видел меня слабой.

Месть - это блюдо, которое подают холодным. Но я собиралась подать его так горячо, чтобы Зарницкий сгорел дотла.

Глава 1

Снова глядя на экран, где Марк бережно поправляет фату этой заучке, я невольно сжала простыни. Память, злая шутка. Она подсовывала мне обрывки нашего времени, заставляя кожу гореть от фантомных прикосновений.

Мы были вместе три года. Три года, которые я считала фундаментом нашей будущей жизни, а Клим Зарницкий, затянувшейся ошибкой.

-Марк, мы идем на вечеринку к Смирновым? - спрашивала я, примеряя новое платье, в котором надеялась услышать хоть один комплимент.

-Клим говорит, что это пустая трата времени, Ник, - отвечал он, даже не поднимая глаз от ноутбука. -Нам нужно думать о будущем, о серьезных проектах. Клим считает, что тебе стоит меньше внимания уделять шмоткам и больше саморазвитию.

«Клим говорит...», «Клим считает...», «Клим посоветовал...».

Зарницкий входил в нашу жизнь невидимым клином, медленно вбивая дистанцию между нами. Он был тенью за плечом Марка, его голосом разума.

Я старалась. Боже, как я старалась! Я читала скучные бизнес-обзоры, которые Клим подкидывал Марку, пыталась поддерживать разговоры об инвестициях и крипте, забросила своих друзей, потому что Зарницкий назвал их пустыми тусовщиками. Я ломала себя, пытаясь стать той самой правильной женщиной для Марка, которой меня хотел видеть его лучший друг.

А потом случился тот вечер в баре.

-Она тебя тянет на дно, Марк, -донесся до меня ледяной, размеренный голос Клима. - Николь, это декорация. Красивая, дорогая, но абсолютно бесполезная. Она не даст тебе тыла. Она закатит истерику, если ты не купишь ей очередную сумку, пока ты будешь вытаскивать бизнес из кризиса. Посмотри на Лину. Она надежная. Она, твоя почва. А Николь,просто сорняк в золотой обертке.

Я стояла за дверью, и каждое его слово впивалось в меня раскаленной иглой. Я ждала, что Марк ударит его. Ждала, что скажет: «Заткнись, я люблю её».

Но Марк молчал. Долго. Тяжело. А потом тихо произнес: -Наверное, ты прав, Клим. Она... слишком сложная. С ней всегда как на вулкане. Я устал.

В ту ночь я не устроила скандал. Я ушла тихо, надеясь, что он одумается . А через месяц в его соцсетях появилась первая фотография с Линой. С Линой, которую Клим одобрил как подходящий вариант для своего ведомого друга.

Марк не просто бросил меня. Он позволил Зарницкому вскрыть мне грудную клетку и вырвать сердце только потому, что тому показалось, будто я не вписываюсь в интерьер их успеха.

Я снова посмотрела на фото Клима в сторис.

- Сорняк, значит? - горький смешок вырвался из моей груди. - Что ж, Клим. Сорняки очень живучи. И иногда они бывают ядовитыми.

Ты выбрал для Марка тихую гавань. Теперь я выберу для тебя шторм, из которого ты не выберешься живым.

Я помню день, когда Марк познакомил меня с Климом. Дверь «Майбаха» открылась так резко, что я невольно вздрогнула, выронив помаду. В салон вместе с порывом колючего ветра ворвался он. Машина ощутимо качнулась под его весом, и пространство, которое секунду назад казалось огромным и роскошным, вдруг сжалось до размеров спичечного коробка.

Клим Зарницкий.

Он сел рядом с Марком, и я физически почувствовала, как воздух вокруг него стал плотным, наэлектризованным. От него пахло дорогим парфюмом ,чем-то морозным, цитрусовым и пугающе мужским.

- Клим! Друг! - Марк радостно подался вперед, хлопая его по плечу. - Познакомься, это Николь. Моя девушка. Я тебе о ней все уши прожужжал в переписке.

Я замерла, не решаясь обернуться. Мои пальцы, до этого уверенно державшие золотистый тюбик, вдруг стали непослушными. Я медленно подняла глаза к зеркалу заднего вида, надеясь встретить там понимающий или хотя бы вежливый взгляд.

Но то, что я увидела, заставило мое сердце пропустить удар, а затем забиться в паническом ритме.

Клим был ослепительно, почти неестественно красив. Платиновый блондин с лицом, которое могло бы принадлежать древнему воину, резкие, хищные скулы, прямой нос и тяжелый волевой подбородок. Его светлые волосы казались серебряными в холодном утреннем свете. Но его глаза… Прозрачно-серые, как арктический лед, они смотрели на меня из зеркала с такой ледяной прямотой, что я почувствовала себя абсолютно беззащитной.

В этом взгляде не было восхищения. В нем не было даже элементарного мужского интереса, к которому я привыкла с детства.

«Почему? - пронеслось в голове. -Почему он так смотрит?»

Я всегда знала, что хороша собой. Мои наряды, моя улыбка, мой статус, всё это было моей броней. Но под прицелом глаз Зарницкого эта броня начала осыпаться, как сухая штукатурка. Я вдруг остро ощутила, что мое платье слишком вызывающее, помада, слишком яркая, а я сама, какая-то неправильная.

- Николь, - произнес он. Его голос, низкий, рокочущий бас, отозвался вибрацией где-то внизу моего живота. -Наслышан.

Я попыталась выдавить улыбку, свою самую обворожительную коронную улыбку, но мышцы лица не слушались. Под его аурой я терялась, как ребенок в темном лесу. Его сила была подавляющей, она заполняла собой каждый сантиметр салона, вытесняя меня на обочину.

-Рада встрече, Клим, - мой голос предательски дрогнул.

Клим не ответил. Он перевел взгляд на Марка, и его лицо осталось непроницаемым, как каменная маска.

- Марк, я думал, пока я был в Штатах, ты научился расставлять приоритеты, - заговорил он так, будто меня в машине вовсе не было. - Ты всё еще возишь с собой этот хрупкий груз? Красивая витрина, это приятно, но! Для серьезных дел нужна Лина. Она надежная, она говорит с нами на одном языке. А Николь, это просто яркая обертка. Дорого и бессмысленно.

Я задохнулась. Каждое его слово было как пощечина. Я смотрела на него в зеркало, пытаясь найти хоть каплю сочувствия или шутки, но Клим был серьезен. Он вынес мне приговор, даже не потрудившись узнать меня лучше.

-Марк, что он такое говорит? - я коснулась плеча своего парня, ища защиты.

Но Марк лишь неловко улыбнулся, глядя на Клима с каким-то рабским обожанием. - Ну, Клим всегда прямолинеен, Ник. Он просто заботится о моем будущем. Не бери в голову.

Глава 2

Я осталась стоять на ступенях, глотая холодный воздух вперемешку с унижением. Клим Зарницкий не просто выбрал мне замену. Он выбрал полезную версию женщины, уничтожив саму суть моей привлекательности.

Почему я молчала?

Во-первых, из-за его взгляда. Клим смотрел на меня не как на врага, а как на досадную помеху, на пятно на лобовом стекле. Ты не ругаешься с пятном, ты его стираешь. Его серо-стальные глаза были настолько холодными и уверенными в своей правоте, что любая моя попытка защититься выглядела бы как жалкое оправдание. Спорить с ним было всё равно, что пытаться перекричать лавину, бесполезно и смертельно опасно для самолюбия.

Во-вторых, Лина. Она стояла рядом с ним как живой упрек. Её тишина была громче любого крика. Она не вступала в конфликт, она просто была, правильной, собранной, эффективной. Если бы я начала кричать или возмущаться, я бы только подтвердила слова Клима. Я бы стала той самой истеричной куклой, о которой он говорил. Мой крик стал бы его победой.

Но главное, это его аура. Клим Зарницкий источал такую концентрированную мужскую силу и ледяное спокойствие, что пространство вокруг него будто густело. В тесноте машины или на этих широких ступенях я чувствовала себя крошечной. Моя уверенность, выстроенная на брендах и восхищенных лайках, рассыпалась под его тяжелым, брезгливым молчанием.

Я стояла, сжимая ремешок сумки до побелевших костяшек, и чувствовала, как внутри всё дрожит. Это не был страх, это был паралич. Клим не просто оскорблял меня, он лишал меня права на ответный ход. Он забирал у меня воздух, заставляя чувствовать себя никем в собственном мире.

Я смотрела, как он уходит, и тишина в моей голове была оглушительной. Ругаться? Нет. Если я начну орать сейчас, я проиграю навсегда.

Единственный способ победить Клима Зарницкого, это не перекричать его. Это заставить его самого потерять это чертово самообладание. Заставить его заговорить со мной не языком цифр и унижений, а языком жажды, которую он так старательно скрывает.

Я не спорила. Я просто запоминала каждое его слово, чтобы позже вернуть их ему, в виде осколков его собственного сердца.

Но молчать у меня не всегда получалось.

Мы сидели в кабинете Марка, густой запах сигар, элитного виски и амбиций. Клим, как обычно, царил во главе стола, расстелив перед собой карты развития нового холдинга. Марк слушал его с открытым ртом, как пророка. Я сидела в кресле чуть в стороне, делая вид, что листаю журнал, но на самом деле я впитывала каждое слово.

-...таким образом, - чеканил Клим, постукивая по графику золотой ручкой, - чистая маржа проекта «Азимут» к третьему кварталу перекроет все операционные расходы на логистику. Коэффициент $1.4$ - это наш предел безопасности. Ошибки быть не может, всё просчитано.

Марк кивнул, собираясь подписать бумаги, но я захлопнула журнал. Звук получился сухим, как выстрел.

- $1.28$, - сказала я негромко, но четко.

В комнате повисла тишина. Клим медленно повернул голову. Его взгляд был таким тяжелым, что, казалось, мог прожечь металл.

- Что ты сказала, Николь? - его голос вибрировал от сдерживаемого презрения. - Кажется, ты перепутала страницы в своем каталоге помады. Иди на кухню, распорядись насчет льда.

Марк неловко кашлянул:

- Ник, не мешай, мы тут серьезные вещи обсуждаем...

Я встала и подошла к столу, не сводя глаз с Клима.

- Я сказала: $1.28$. Ты забыл учесть поправку на волатильность фрахта и новые таможенные сборы, которые вступили в силу в полночь. Твой предел безопасности это дыра в бюджете размером в триста миллионов. Ты ошибся в элементарном расчете, Клим.

Я увидела, как его пальцы, сжимающие ручку, побелели. Клим быстро пробежал глазами по своим записям. Он понял всё за секунду. Его безупречный мозг выдал подтверждение, я права. Он облажался на глазах у всех.

-Ты решила поиграть в аналитика? - процедил он, и в его глазах вспыхнула такая ненависть, что у меня перехватило дыхание. -Ты заучила пару терминов и думаешь, что можешь вставлять свои пять копеек в мои дела?

- Я не играю, Клим. Я просто умею читать цифры, в отличие от тебя, когда ты слишком занят любованием собственным величием, - я наклонилась над столом, глядя на него в упор. - Твой расчет, мусор. Как и твоя уверенность в том, что ты здесь самый умный.

Марк замер, переводя взгляд с меня на Клима. Он никогда не видел, чтобы кто-то так опускал его идеального друга.

- Послушай меня, - Клим медленно встал, нависая надо мной. От него веяло холодом и опасностью. - Если ты еще раз откроешь свой рот, чтобы поставить под сомнение мою работу, я сделаю так, что ты будешь считать копейки на паперти. Ты здесь, всего лишь приложение к Марку. Знай свое место.

- Мое место там, где я вижу твои косяки раньше тебя, -я оскалилась, чувствуя дикое удовольствие от его ярости. -А твое место, видимо на курсах повышения квалификации. Расслабься, Клим. Ты просто человек. Глупый, заносчивый и совершающий ошибки человек.

Я развернулась, взяла свой бокал и направилась к выходу, бросив через плечо:

- Марк, не подписывай. Он сегодня не в форме. Видимо, слишком много думал о балласте, раз мозг начал давать сбои.

Глава 3

Однажды, он пригласил нас с Марком в гости.Марк понятно, но зачем меня?

Музыка, голоса, смех гостей Клима были лишь фоном для моего внутреннего хаоса. Его особняк, холодный и безупречный, как он сам, казался декорацией для чужой жизни. Марк, мой парень, уже полчаса искал меня, чтобы познакомить с очередным нужным человеком. Я же ускользнула, чтобы глотнуть свежего воздуха и хоть на пару минут избавиться от навязчивого ощущения, что все здесь смотрят на меня как на случайную ошибку.

Я вышла в сад, где ночная прохлада приятно освежила кожу. Светало. Небо на востоке уже начинало сереть, предвещая рассвет. Я шла по дорожке, окруженной идеально подстриженными кустами, когда вдруг услышала тихий смех. И не один.

Звук шел со стороны бассейна. Я свернула за пышный куст жасмина, и тут же замерла. Сердце сжалось от странного, режущего ощущения.

В мягком, синеватом свете подводных фонарей бассейна стоял Клим. Обнаженный по пояс, его мощный торс блестел от капель воды. К нему прижималась молодая девушка блондинка с длинными волосами, которую я видела сегодня среди гостей. Он целовал её. Жарко, глубоко, с какой-то хищной, откровенной страстью. Его руки крепко держали её за бедра, прижимая к себе, а её ноги обвивали его талию. Их тела были сплетены в единый, пульсирующий узел желания.

И в этот самый момент, когда его губы оторвались от её рта, он поднял глаза. И увидел меня.

Расстояние между нами было метров десять, но мне казалось, я ощущаю его взгляд кожей. Его глаза, обычно такие холодные и расчетливые, сейчас горели диким, первобытным огнем. Он не отстранился от девушки. Не двинулся с места. Он просто смотрел на меня.

Его взгляд был вызовом. Он словно говорил: «Видишь? Я такой. Я хочу. И мне плевать, что ты здесь». Но в этом взгляде было что-то еще, странное, мимолетное, похожее на осознание или даже вопрос.

Моё дыхание перехватило. Я не могла отвести глаз от этой картины, от его потного торса, от блеска её кожи, от их сплетенных тел, и от его глаз, которые смотрели прямо в мои. Это была откровенная демонстрация силы, животной, неприкрытой. И я чувствовала, как эта сцена впивается мне в мозг, оставляя жгучий след.

Секунды тянулись бесконечно. Казалось, весь мир замер, кроме наших взглядов. Потом девушка что-то прошептала Климу на ухо, и он, не отрывая от меня глаз, снова прильнул к её губам, будто нарочно усиливая зрелище.

Я резко развернулась. Мне стало больно дышать. Это было не просто ревность к Климу, которого я презирала. Это была жгучая боль от осознания его животной энергии, его способности к такой открытой, необузданной страсти. И от мысли, что он на это способен с кем угодно, но только не со мной, которую он считал пустышкой.

Я прошла мимо кустов, почти бегом. Вошла в дом через боковую дверь. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. Нужно было успокоиться. Найти Марка. Сделать вид, что ничего не видела.

Я тихонько зашла в кухню. Там горел приглушенный свет. И там стояли Марк и Лина. Он обнимал её. Её голова лежала у него на плече, а его рука нежно гладила её волосы. Он что-то тихонько шептал ей. Это было так нежно, так уютно. Так спокойно. Их образы были полной противоположностью тому, что я только что видела у бассейна, две тихие, домашние птицы.

Я замерла в дверном проеме. Дыхание снова перехватило. Ощущение, что меня рвет на части. Два мира. Две страсти. Две правды. Мой Марк и его Лина. И Клим с его обнаженной, опасной яростью и чужой женщиной. И я, на этом проклятом перекрестке, между всем этим.

Я сидела на террасе, закинув голову к ледяным звездам. Воздух был пропитан ароматом жасмина и горьким осознанием, всё кончено. Марк и Лина в той кухне, это не было случайностью. Это был финал моей идеальной любви. Но самым странным было не это. Самым странным было то, почему я не бегу туда, не бью посуду, не борюсь за своего мужчину.

Может, потому что Марк никогда не был моим? Или потому что настоящий пожар горел совсем в другой стороне там, у бассейна?

Холод пробрал до костей, и я заставила себя встать. Нужно зайти, забрать вещи и уйти красиво.

На кухне было тихо, только тихий звон вилки о фарфор нарушал тишину. Клим сидел за столом, лениво ковыряясь в тарелке. Он явно только что вышел из душа, волосы мокрые, на плечах капли воды, а из одежды только низкие домашние брюки. Его обнаженный торс в приглушенном свете ламп выглядел как ожившая античная статуя. Грубая, опасная, порочная.

- Опять ты? - Клим даже не поднял головы, но я услышала в его голосе привычный яд. -Бродишь по дому как привидение. Иди спать, Громова. Ты сегодня и так слишком много увидела. Тебе вредно.

- А тебе вредно столько хамить, Зарницкий, -я подошла вплотную, чувствуя, как от него веет жаром и запахом дорогого геля для душа. -Твой рот не закрывается ни на секунду.

Клим усмехнулся, собираясь выдать очередную гадость, но я не дала ему закончить. Я протянула руку, взяла с его тарелки кусок сыра и резко, почти грубо, запихнула ему в рот.

-Заткнись уже, - прошептала я, глядя прямо в его внезапно расширившиеся зрачки.

Он замер. Его челюсть застыла на долю секунды, а потом он начал медленно жевать, не сводя с меня глаз. Я не убирала руку, и его губы горячие, влажные коснулись моих пальцев. Ощущение было такое, будто меня ударило током. По спине пробежал табун мурашек, а внизу живота завязался тугой узел.

Клим проглотил кусок и медленно облизал губы, всё еще удерживая мой взгляд.

- Знаешь, - его голос стал ниже, вибрирующим, ты красивая, Николь. Даже когда ведешь себя как стерва. Если Марк тебя выставит ,а он выставит, я могу помочь. У меня полно знакомых богатых «дядей». С твоими данными ты быстро обеспечишь себе очень комфортную жизнь. Не пропадешь.

Я почувствовала, как внутри вскипает ледяная ярость, смешанная с азартом. Я коротко усмехнулась, отступая на шаг.

-Комфортную жизнь? Клим, ты забыл? У меня семья побогаче твоей будет. Я не нуждаюсь в твоих связях. Я сама могу купить этот твой дом вместе с твоими связями.

Глава 4

Марк стоял посередине кухни, и его лицо багровело от унижения и ярости. Он переводил взгляд с полуголого лучшего друга на свою девушку, и его буквально трясло.

- Обсуждаете цену? - Марк сорвался на крик, сокращая расстояние. -Ты, Николь, совсем берега попутала? Прямо здесь, в доме моего друга, крутишь хвостом? Ты хоть понимаешь, как жалко выглядишь? Обычная дешёвка, которая ищет, где подороже пристроиться!

-Помолчал бы про дешёвок, Марк, - я ответила тихо, но мой голос прорезал его крик, как скальпель. - Я видела тебя на этой самой кухне десять минут назад. С Линой. Тебе напомнить, в какой позе ты её обнимал? Или ты думал, я слепая?

Марк на секунду захлебнулся воздухом. Его застукали, и это взбесило его ещё сильнее.

- Ах, ты следила?! - он замахнулся, не собираясь бить, но угрожающе навис надо мной. -Да кто ты такая, чтобы меня попрекать? Лина хотя бы живая, а ты, кусок льда! Испорченная, высокомерная сука, которая никому не нужна! Ты...

- Закрой рот, Марк.

Голос Клима прозвучал негромко, но в нём была такая мощь, что Марк мгновенно осекся. Клим медленно встал со стула, выпрямляясь во весь свой огромный рост. В приглушённом свете его обнажённый торс ощущался произведением искусства.

-Ты не слышал? - Клим сделал шаг вперёд, загораживая меня собой. -Я сказал заткнись и пошёл вон из моего дома. Прямо сейчас.

- Клим, ты чего... она же- Марк опешил, глядя на друга.

-Пошёл. Вон. -Клим произнёс это по слогам, и в его глазах Марк увидел то, с чем спорить было смертельно опасно.

Марк что-то прошипел сквозь зубы и вылетел из кухни. Хлопок входной двери эхом разнёсся по пустому дому.

Наступила тишина. Оглушительная, давящая. Я стояла, уставившись в одну точку на столешнице, и только через минуту поняла, что по щекам течёт что-то горячее. Я не рыдала навзрыд, просто слёзы сами катились из глаз, от ярости, от усталости.

Клим тяжело вздохнул. Я слышала, как он сделал шаг ко мне.

- Иди сюда, -пробормотал он.

Он не стал спрашивать разрешения. Его сильные руки обхватили мои плечи и притянули к себе. Я уткнулась носом в его шею. Это было так неправильно, но в этот момент единственно верно.

Я судорожно выдохнула, зарываясь лицом глубже в его плечо. Мои ладони легли на его лопатки, пальцы сами собой сжались на твёрдых мышцах. Я начала медленно вести руками вниз по его рукам, чувствуя каждый изгиб его трицепсов, каждую вену под пальцами. Накал между нами был таким, что воздух, казалось, искрил.

Клим глухо зарычал и прижал меня ещё крепче. Его ладони легли мне на спину, и я почувствовала, как его пальцы сильно, почти до боли, надавливают на позвоночник, заставляя меня выгнуться навстречу ему. Это было не просто объятие, это был момент абсолютной, болезненной близости двух врагов, которые наконец-то коснулись друг друга без брони.

Мои мурашки превратились в настоящий озноб. Я чувствовала, как его сердце колотится о мою грудную клетку, так же бешено, как моё.

Через вечность я нашла в себе силы отстраниться. Я подняла голову, глядя в его потемневшие, почти чёрные глаза. Мои пальцы в последний раз скользнули по его горячей коже.

-Спасибо, Клим, - прошептала я, вытирая дорожку от слез. -За то, что выставил его.

Я развернулась и пошла к выходу, не оглядываясь. Я знала, что он стоит там, посреди кухни, полуголый, тяжело дыша и глядя мне в спину. Я знала, что этот момент изменил всё.

Марк не брал трубку. Я звонила раз пять, потом просто швырнула телефон на сиденье. Мне нужно было забрать остатки вещей и просто закрыть эту главу, но он включил режим меня нет дома.

Я знала, где его искать. Пятница, вечер, это значит, «Бункер». Это был закрытый клуб для своих, где у их компании была отдельная VIP-комната за тяжелыми дубовыми дверями. Я прошла мимо охраны, которая меня знала, и почти дошла до входа в их зал, когда услышала голоса.

Дверь была приоткрыта на пару сантиметров. Я замерла, прижавшись к холодной стене в тени коридора.

- Да я не знаю, Клим... -голос Марка звучал жалко, надломленно. -С Линой всё правильно, спокойно. Но Николь... она же как наркотик. Я задыхаюсь без этого её взгляда.

- Оставь её, Марк, -голос Клима разрезал пространство, как холодная сталь. Никаких сомнений, никакой мягкости. - Николь,это красивая обертка, внутри которой пустота. Она не умеет любить, она умеет только требовать.

Я затаила дыхание. Сердце ударило в ребра так сильно, что стало больно.

- Она,глянцевый фасад, который рухнет при первом же ветре, -продолжал Клим, и я прямо видела, как он сейчас сидит, развалившись в кресле, глядя на Марка сверху вниз. - С Линой ты построишь дом, семью, будущее. А с Николь ты построишь только декорации для её бесконечного самолюбования. Она балласт, который тянет тебя на дно. Выбирай Лину.

-Ты так складно поешь... - Марк хмыкнул, и в его голосе прорезалась пьяная подозрительность. - А скажи мне честно. Только без своего этого пафоса. Она тебе самому нравится? Признайся, Клим. Ты же на неё смотришь так, будто сожрать хочешь. Тебе она нравится?

В комнате повисла тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом. Я перестала дышать. Мои пальцы впились в сумочку так, что побелели костяшки. Я ждала. Ждала, что он скажет. Хоть что-то, что подтвердит тот жар у бассейна или те пальцы на моей спине.

- Мне нравятся те, кто знает свое место. Николь же возомнила о себе слишком много. Она для меня досадная помеха, которую я помог тебе устранить. Ничего личного, просто гигиена жизненного пространства.

- Врешь.- пробормотал Марк.

- Я никогда не вру в таких вещах. Она пустая, Марк. Там ничего нет. Забудь её.

Я не стала слушать дальше. Внутри что-то окончательно перегорело. Это был не огонь, а какой-то ледяной пепел. Я медленно, стараясь не издавать ни звука, отошла от двери и двинулась к выходу.

В голове набатом стучали его слова. Пустая.

Я вышла из клуба на ночной воздух и глубоко вдохнула. Лицо горело, хотя на улице было прохладно. Теперь всё встало на свои места. Он просто помогал другу , зачищал территорию для спокойной жизни Марка. А я, как дура, искала в этом химию.