Ненужная истинная для альфы

Глава 1

Милана медленно повернулась на бок и натянула одеяло до самого подбородка, словно плотную завесу между собой и реальностью. Она не хотела видеть, как Макар собирается и снова уходит. Не хотела слышать шорох ткани, скрип пола под его шагами, глухой щелчок двери.

Каждое полнолуние всё повторялось — с пугающей точностью, с холодной неизбежностью равнодушного обряда.

Когда-то она и представить не могла, что встреча со своей парой обернётся не даром судьбы, а испытанием. Несколько месяцев назад, впервые переступив границы стаи степных волков, она верила в лучшее. Верила в то, что ей удастся начать новую, более счастливую жизнь, но в итоге оказалась в изощренной ловушке, из которой не могла выбраться.

Встреча с Макаром Боярским показалась знаком свыше. Её сердце наполнилось тихой, почти детской надеждой: вот он — тот, кто примет её целиком, со всеми недостатками и положительным сторонами. С её светом и её тенями. С силой и слабостью.

Но надежда оказалась хрупкой, как лёд под весенним солнцем, и сломалась под тяжестью жестоко реальности практически сразу.

Альфе не нужна была слабая пара.

Альфе нужна была власть. И пара его должна была усиливать эту власть, добавлять дополнительного преимущества, а не ослаблять.

Волчица Миланы была покорной по своей природе — гибкой, склонной склонять голову, а не обнажать клыки. Их звериные половины личности в этом не видели в этом трагедии, ведь в природе доминант и подчинённая составляли гармоничную связку. Но человеческая сущность Макара отвергала её. Отвергала её мягкость, её сомнения, её тихую силу, что не кричит, а терпит.

Он смотрел на неё как на слабость. Как на свой собственный изъян. Как на недостойную.

И это медленно разъедало её изнутри.

Макар отказывался признавать её перед луной стаи. Не желал делать её официальной парой, поставить рядом с собой открыто, гордо. Он считал, что она не достойна данного статуса. Не достойна стоять рядом с ним.

И всё же их звери тянулись друг к другу с неумолимой силой инстинкта. Их внутренние сущности узнавали друг друга без слов, без сомнений, без гордыни. Если разорвать связь, если слишком долго избегать встречи, то зверь начинал рваться наружу. Особенно его зверь. Сильный. Доминантный. Нетерпящий отказа.

Он мог причинить вред. Мог потерять контроль.

Милана — нет. Её волчица не была разрушительной. Она не могла обернуться бурей для стаи.

Но он — мог.

И потому каждый месяц, под тяжёлым светом полной луны, они встречались. Тайно. Вдали от чужих взглядов. Вдали от стаи, что не знала всей правды.

Эти встречи не приносили Милане ни тепла, ни близости. Только краткое, животное облегчение для их зверей. И долгую, тянущуюся боль для неё самой.

Стыд.

Пустота.

Осознание собственного бессилия.

Она ненавидела себя за то, что не может разорвать этот порочный круг. За то, что позволяет себя использовать. За то, что каждый раз остаётся.

За то, что всё ещё любит его, несмотря ни на что. Потому что рождена была для этого. Потому что Макар являлся продолжением её самой. Грубым. Сильным. Безжалостным. И даже злым. Он ненавидел то, что не может отказаться от неё. То, что ему приходится мириться с невозможностью что-либо изменить. Для такого, как Боярский, это самый настоящий крах. Слабость, которую он не может искоренить, ведь от Миланы зависело рождение сильного потомства. Если бы не этот факт и привязанность звериной сущности к ней, то Макар совершенно точно нашел бы способ избавиться от неё физически.

И если по началу это знание причиняло острую боль Милане, то сейчас она приняла правила игры и уже ни на что не рассчитывала.

***

Поначалу Макар отказывался верить в их парность. Самой мысль для него была кощунственной. Хотя он сразу почувствовал резкую, обжигающую, как удар током, связь сразу, Но несколько недель делал вид, что ничего не происходит. Присматривался. Принюхивался. Наблюдал.

Словно искал ошибку в своих выводах. Пытался найти подвох.

Милана же молчала. Её волчица была подчинённой — не из страха, а из самой своей сути. Она не умела делать первый шаг. Не умела требовать. Не умела смотреть в глаза доминанту и задавать вопросы.

Она покорно ждала. Каждый день, как приговор. Каждый его взгляд, как холодное испытание. Он держал дистанцию, говорил ровно, сухо, будто между ними не гудела натянутая струна истинной связи.

В конце концов, напряжение стало невыносимым. Его странное поведение сводило её с ума. Если он почувствовал то же, что и она, почему молчит? Почему не делает шага? Почему оставляет её в этом унизительном подвешенном состоянии? Милана его не понимала и медленно сходила с ума от неизвестности.

И тогда Милана решилась. Пошла против собственной природы. Против своего убеждения, что именно мужчина должен первым делать шаг. И записалась на официальный приём к Альфе.

В назначенное время она стояла перед тяжёлой деревянной дверью его кабинета. Сердце стучало где-то в горле. Волчица внутри скулила, ей не нравилось происходящее. Зверю было некомфортно, ему хотелось спрятаться в безопасном месте и не показывать носа, потому что чувствовала, что пара её не принимает, отвергает.