Ненужная истинность

ГЛАВА ПЕРВАЯ. Дом, где уже всё было выбрано

Элларион давно считал себя счастливым. Его замок стоял высоко в горах, на уступе Красной гряды, но не казался крепостью. Камень здесь был тёплым, стены живыми, будто впитали за века дыхание огня и смех детей. Вокруг был простор, по утрам облака ложились под крылья, а вечерами солнце окрашивало чешую в тёплое золото.

Веста любила этот дом. Любила не за величие, а за память. Веста всегда была рядом с Элларионом — его жена, его опора, его выбор. Они прожили вместе не одно десятилетие, вырастили детей, научились понимать друг друга без слов.

Их дети выросли. Старший, Рейегар, закончил Академию и готовился к военной службе. Пока же проходил стажировку: обучал младших драконов боевым и магическим практикам, участвовал в Совете как младший советник, помогал Эллариону решать семейные и политические вопросы.

Дочь Фрейя, папина любимица, пока еще искала себя: занималась искусством, проводила эксперименты с магией и древними текстами.

Младший, Аэлир, учился в Академии и уже давно не был дома: то практика, то зачеты, то студенческие вечеринки. Но сейчас Веста стояла у окна, глядя на горизонт. Вдруг ее сердце сжалось от радости — она увидела в небе темную тень, которая приближалась, постепенно превращаясь в летящего дракона. Сын возвращался.

— Аэлир летит, он уже близко, — сказала Веста, не оборачиваясь.

Элларион поднял голову от книги. Он давно научился узнавать настроение жены по голосу: сейчас в нём было солнце.

— Ты волнуешься, — заметил он.

— Конечно, — Веста улыбнулась. — Аэлир прилетает и пишет редко. А когда пишет — сухо. Как будто боится сказать лишнее.

Элларион усмехнулся. Их сын всегда был таким: осторожным с чувствами, но честным в поступках. В этом он пошёл не в отца — Элларион умел быть резким, — а в мать.

Дракон подлетел к замку и скрылся за башней — там была специальная площадка. Веста обернулась: вдалеке послышались шаги, смех. Казалось, что с прилетом сына в дом ворвался холодный горный воздух. Веста не удержалась и первой пошла навстречу, но не успела дойти и до середины гостиной, как двери распахнулись и на пороге показался сын. Он быстрыми шагами преодолел разделяющее их с Вестой расстояние и обнял её крепко, по-взрослому, и Веста вдруг поняла, что Аэлир стал выше, сильнее, каким-то незнакомым — и от этого ещё роднее.

— Мама, — просто сказал Аэлир.

Элларион подошёл следом. Их объятие было короче, но в нём было уважение двух драконов.

— Отец, я прилетел не один, — сын отступил в сторону. — Я хотел вас познакомить. Это Лиара.

В дверях стояла девушка, сдержанная, напряжённая. Дракон внутри Эллариона насторожился, Элларион отметил это сразу — и сразу же заставил дракона отступить. Он давно научился держать его на коротком поводке.

— Добро пожаловать в наш дом, — сказала Веста мягко.

Элларион сделал шаг вперёд — из вежливости, по старому обычаю — и протянул руку.

И мир треснул.

Огонь прошёл по венам. Боль — резкая, древняя, не его. Знак проступил на запястье — чёрный, как обсидиан. Древний, огненный, неоспоримый.

Он увидел такой же на коже девушки.

Истинность.

Тишина упала, как камень, стала оглушающей.

Веста побледнела не сразу. Сначала она просто посмотрела. Потом поняла и медленно опустилась на диван, будто ноги отказались держать.

— Значит… — прошептала она. — Вот как.

По закону всё было ясно. Если находилась истинная пара, прежний брак аннулировался. Без суда, без выбора. Так было всегда. Так было правильно.

Элларион отдёрнул руку, словно обжёгся.

— Нет, — вырвалось у него. — Нет.

Он поднял глаза на жену — и в этот миг понял, что боится не богов и не закона. Он боится её взгляда. Элларион шагнул к жене, опустился перед ней на колени:

— Нет. Я люблю тебя. Я не хочу никакого другого брака. Ни сейчас, ни когда-либо.

Веста покачала головой. В её глазах стояли слёзы, но голос был удивительно твёрдым.

— Ты говоришь это сейчас. Но истинность — не просто знак. Это зов. Он будет тянуть. С каждым днём сильнее. Ты не сможешь сопротивляться вечно.

В гостиную вбежала Фрейя, услышав о возвращении брата, следом степенно вошел Рейегар. Фрейя бросилась было Аэлиру на шею — и в изумлении замерла: в гостиной было слишком тихо для радости встречи. Свет мягко падал на мраморные полы, отражаясь в глазах отца, стоящего на коленях перед матерью. На его запястье сиял мерцающий знак — тонкий узор, словно вытканный из света и огня. Фрейя огляделась и увидела такой же знак на руке незнакомой девушки, которая испуганно жалась к Аэлиру.

Дочь ахнула:

— Папа…

Старший сын мгновенно напрягся. Его челюсть сжалась, глаза искрились, в голосе слышался шок:

— Отец… это…

Элларион опустил взгляд, пытаясь не показывать дрожь в сердце. Веста была рядом, и дочь заметила, как мать сжала пальцы, стараясь не задохнуться от страха.

— Это… это знак истинной… — прошептала Фрейя.