Ненужная княгиня-2.

1

Очнулась я от резкого запаха аммиачных солей, коими в этом веке приводили в сознание обморочных дам. Резко вдохнув, закашлялась и попыталась сесть.

— Фрейлейн, вам лучше не двигаться, вы чуть не погибли, выпрыгнув на полном ходу! — произнес мужской голос. — Это чудо, что у вас нет переломов. Юбки смягчили падение.

Я открыла глаза и поняла, что полулежу на мягком бархатном сиденье просторной кареты. Все тело ныло от удара о мостовую, в голове били церковные колокола, во рту пересохло. А надо мной склонился худощавый мужчина с серьезным лицом, пышными бакенбардами и седыми висками. На вид ему было под сорок, и он точно не мог быть тем красавцем, под копыта которого я так ловко вылетела из повозки.

Хотя, конечно, копыта были не у него, а у его коня, но это уже мелочи. Гораздо важнее сейчас другое.

Карета стояла, но двери были закрыты, и это меня тревожило. Я не знала, в чьи руки попала и как себя вести. Но мужчина говорил по-немецки, так что и я тоже перешла на этот язык, благо Мари знала его в совершенстве.

— Пить… — прохрипела я.

Мне тут же подали серебряную флягу с изящной гравировкой, которую я в другое время с удовольствием бы рассмотрела. Но сейчас мне было не до красот.

Я едва не застонала, когда живительная влага коснулась губ. Чистая вода, чуть подкисленная уксусом, оказалась спасением для моего иссохшего горла. Сделав несколько крупных глотков, я с облегчением выдохнула и уже осмысленно спросила:

— Кто вы? Где я нахожусь?

Голос был чужим, непослушным, но уже не драл горло, будто песок.

— Я герр Сартори, Йозеф Сартори — королевский аптекарь и врач к вашим услугам.

Он чуть склонился, и мне тоже пришлось представиться:

— Фрау Крушинская.

— О да, я слышал, что вы из Польши. Можете рассказать, что с вами случилось? Где ваше сопровождение?

— Я… я была с мужем. Мы пошли посмотреть на храм, а там… Те люди, — вспомнив про ряженых турков, я нервно сглотнула, — они хотели меня похитить…

— Его величество приказал их задержать, они больше не причинят вам вреда.

— Его величество? — мне показалось, что я неправильно поняла «Seine Majestät».

Но герр Сартори с улыбкой кивнул:

— Да, наш король Оттон Первый. Вы упали прямо под копыта его коня, и он не мог не позаботиться о вас.

Я мысленно ужаснулась: так тот красавец в золотых эполетах… это король Греции? И тут же обрадовалась: если похитителей приказал задержать сам король, то я точно пока в безопасности. Однако надо понять, куда меня занесло и выяснить, где Мещерский.

Решив, что быть умирающей лебедью сейчас выгоднее, чем демонстрировать силу духа, я протянула в сторону дверцы дрожащую длань и слабым голосом попросила:

— Герр Сартори, не могли бы вы… душно…

— Прошу прощения, фрау Крушинская.

Он тут же исполнил мою невысказанную просьбу. В карету ворвался свежий ветер с запахом моря, а я облегченно вздохнула: знакомый пейзаж подсказал, что мы стоим почти на том самом месте, где я совершила свой звездный полет.

Совсем рядом раздавались голоса: вперемешку греческие и немецкие фразы. Кто-то задавал вопросы с жестокой властностью, от которой у меня по спине поползли мурашки. В ответ слышалось невнятное бормотание. Похоже, горе-похитители не могли объяснить, куда и зачем пытались увезти благородную пани.

— Арестуйте их! — услышала я и узнала голос.

Затем прозвучали шаги, и свет в дверном проеме заслонила мужская фигура.

— Фрейлейн, рад, что вы пришли в себя. Вы заставили нас беспокоиться.

Врач беззвучно исчез через вторую дверь. Но я не заметила его ухода, потому что передо мной стоял тот самый красавец. Молодой король независимой Греции — Оттон Баварский. И хотя тень скрывала его черты, но и так было видно, что с внешностью ему повезло. А судя по слегка игривому тону, он не был обижен женским вниманием.

Я дернулась, подчиняясь рефлексам тела — перед королями положено падать ниц, ну, то есть отвешивать реверансы. Однако Оттон остановил меня легким жестом:

— Обойдемся без формальностей, вы еще очень бледная.

Его оценивающий взгляд обжег мое лицо. Моя рука оказалась в его руке прежде, чем я успела издать хоть звук.

Мягкий поцелуй. Губы задержались чуть дольше, чем позволяли приличия. А следующая фраза прозвучала с многозначительным придыханием:

— Не каждый день прелестные незнакомки падают мне под копыта.

— Прошу прощения, ваше величество, — пролепетала я, делая вид, что смущена таким откровенным вниманием царской особы. — Я бы никогда не посмела… Но те дикие люди напали на моего мужа и украли меня прямо возле церкви!

— Они уже арестованы и будут наказаны, — Оттон с явной неохотой выпустил мою руку, а я еле сдержалась, чтобы не спрятать ее в складки платья. — Муж, говорите? Как вас зовут, фрау?..

— Фрау Крушинская, — повторно представилась я. — Мы с мужем хотели посмотреть на знаменитый храм. А эти люди… эти бандиты напали с оружием! Я даже не знаю, что с моим мужем…

Голос сорвался от неподдельной тревоги. Глаза защипало от подкативших слез, и я поняла, что не на шутку боюсь за Мещерского.

— О, только не плачьте! — Оттон тут же протянул мне платок, что было проявлением королевской милости и участия. — Не могу видеть женские слезы.

Я решила, что сморкаться в королевский платок некрасиво и всего лишь промокнула глаза:

— Благодарю, ваше величество, вы спасли меня от горькой участи стать рабыней в турецком гареме. Но теперь, если позволите, я бы хотела вернуться к церкви и найти своего мужа.

— Не скажу, что рад у вас наличию мужа, — Оттон досадливо усмехнулся, — но раз судьба нас свела, то я просто обязан позаботиться о вашей безопасности. Где вы оставили мужа?

— У храма Котаки.

— Русская миссия? — он нахмурился. — О, это недалеко, я вас провожу.

Он махнул кому-то рукой, затем забрался в карету, захлопнул дверцу и занял соседнее сиденье.

Я несколько напряглась, оказавшись с ним вдвоем в замкнутом пространстве. На всякий случай скосила глаза на вырез платья, убедилась, что он более чем скромный, и немного изменила позу. Теперь я сидела почти ровно, опираясь спиной на мягкую стену, обитую бархатом.