Ненужная: Найти. Вернуть

ПРОЛОГ

ПРОЛОГ

ТАИСА

— Тая, прости, тут завал. Важные переговоры, не могу сорваться. Ты же понимаешь?

Бархатный, чуть виноватый баритон мужа в трубке — идеальный анестетик. Он так отточен за годы практики, за сотни таких же необязательных извинений, что почти не чувствуешь боли. Почти. Я смотрела на фитилёк тонкой свечи, на то, как оплывший воск стекает по белоснежной скатерти, оставляя причудливые, застывающие следы, похожие на слёзы. Пятая годовщина нашей свадьбы. Сто восемьдесят минут до полуночи. Минус пять лет моей жизни.

— Конечно, Сев. Я всё понимаю. Всего хорошего, — мой голос звучал ровно, почти безразлично, словно я комментировала прогноз погоды, а не крушение моего крошечного, выстроенного на песке мира.

Я нажала отбой, и дисплей телефона погас, погружая меня в полумрак. В столовой пахло запечённой уткой с яблоками, корицей и розмарином. Его любимое блюдо. На идеально сервированном столе для двоих поблёскивали хрустальные бокалы, отражая дрожащее пламя. Всё было безупречно. Стерильно. Мёртворождённый вечер, который я так отчаянно пыталась оживить.

Внутри меня всё сжалось в тугой, ледяной комок. Надежда, ещё минуту назад трепетавшая робкой птицей в груди, камнем рухнула вниз, в самую бездну отчаяния.

Я ведь почти поверила. После той ночи, два месяца назад, когда лёд между нами, казалось, треснул. Когда он, пьяный от провала крупной сделки и отчаяния, впервые за пять лет посмотрел на меня не как на удобный предмет интерьера, а как на женщину. Его поцелуй был грубым, отчаянным, собственническим, и я, дура, ответила на него со всей страстью, которую прятала под маской «серой мыши». Он взял меня там же, в гостиной, на диване, и это было не похоже на исполнение супружеского долга. Это было похоже на взрыв сверхновой.

А утром он сбежал. Сбежал, как последний трус, оставив после себя лишь смятые простыни и оглушающую тишину.

Не сказал ни слова. И я снова стала для него просто тенью. Его удобной, незаметной, ненужной женой. Друг-жена.

Но сегодня всё должно было измениться. Я приготовила этот ужин не просто так. У меня была новость. Новость, которая, как мне казалось, могла стать тем самым фундаментом, на котором мы наконец-то построим настоящий дом, а не этот холодный склеп, где жили два чужих человека.

Я медленно подняла бокал с рубиновым вином, но не отпила. Просто смотрела сквозь него на пламя свечи. Два месяца. Я ждала два месяца, не веря своему телу, боясь поверить в чудо. А потом — две полоски на тесте. И слова врача, подтвердившие, что под моим сердцем бьётся ещё одно. Его сердце. Наше.

И вот теперь… «Важные переговоры». Я знала, как их зовут. Скорее всего, Кристина. Его новая секретарша с ногами от ушей и амбициями, едва умещающимися в её силиконовой груди. Он даже не пытался это скрывать.

Зачем? Я ведь всё пойму. Друг. Жена... удобная.

Я одним движением задула свечу. Потом вторую. Комната утонула в темноте, прорезанной лишь лунным светом из огромного панорамного окна. Пустой стул напротив казался зловещим памятником моему одиночеству.

Я слишком долго была его тылом, его страховкой, его незаметным гением, выстраивая по кирпичику ту империю, что носила его имя. А он? Он был фасадом. Блестящим, харизматичным, безжалостным фасадом, который собирал все лавры.

Горло перехватил спазм. Тошнота подкатила так резко, что я едва успела прижать ладонь ко рту. Это был не токсикоз. Это была горечь. Густая, вязкая, отравляющая.

Всё. Хватит. Игра окончена. Срок нашего пятилетнего контракта истёк.

Я уже мысленно набирала сообщение своему адвокату, когда телефон в руке коротко вибрировал. Входящее СМС.

Не от Северина. Его имя на экране я узнала бы даже с закрытыми глазами. Этот номер был безымянным, скрытым, одноразовым.

Сердце пропустило удар, а потом заколотилось с бешеной силой. Я открыла сообщение, не ожидая ничего хорошего.

На экране светились всего два слова.

«Архимед в огне».

Дыхание спёрло. Ледяные тиски, сковавшие сердце, разжались, уступая место первобытному, животному ужасу.

«Архимед в огне».

Старый, давно забытый код ещё со времён университета. Кодовая фраза, которую я придумала на случай самой крайней, смертельной опасности. Когда нужно бросить всё и бежать без оглядки. Когда за тобой идут те, для кого человеческая жизнь не стоит и ломаного гроша.

Я медленно встала, чувствуя, как дрожат колени. Взглянула на своё отражение в тёмном стекле окна. На меня смотрела незнакомая женщина. Бледная, с огромными, полными решимости глазами. Тошнота отступила, горечь испарилась. Остался лишь холодный, звенящий расчёт.

Прости, Сев, кажется, нашему браку пришёл конец.

ОТ АВТОРА:

Дорогие мои, всем пламенный привет! ✨

💥 ВСТРЕЧАЙТЕ НОВИНКУ!

🔥 Она была его ошибкой. Станет его спасением.

Бывает так, что самое ценное мы не видим, пока не потеряем. Эта история о мужчине, который был слеп. Ослеплённый блеском денег, успеха и собственной гордыни, он не видел сокровища, которое держал в руках.

📚 Понравилось начало? Скорее добавляйте книгу в библиотеку (кнопка «Отслеживать автора» или «Добавить в библиотеку»), чтобы не пропустить ни одной новой главы!

Как всегда, вас ждёт остросюжетная история, но в этот раз — с глубоким погружением в психологию и чувства героев.

❤️ А чтобы быть в курсе всех новостей, скидок и закулисных интересностей — подписывайтесь на мою авторскую страницу!

Очень жду ваши первые впечатления и теории в комментариях! Ваша поддержка — это космос!

С любовью,
Ваша София Устинова

ГЛАВА 1

ГЛАВА 1

СЕВЕРИН

— Ещё раз, Громов. Медленнее. Я хочу запомнить каждую деталь.

Голос Кристины, томный и влажный, с ленивым придыханием, царапал слух, как дешёвый шёлк по небритой щеке. Она лежала подо мной, раскинув по подушкам смоляные, пахнущие каким-то приторным мускусом волосы, и смотрела так, словно я — божество, сошедшее с Олимпа прямиком в её съёмную квартиру с панорамным видом на огни ночного города. В её карих, старательно подведённых глазах плескалось неприкрытое обожание, смешанное с хищным блеском обладания. Она думала, что поймала удачу за хвост. Она думала, что я её. Какая трогательная, предсказуемая наивность.

Я лениво двигался в ней, отстранённо наблюдая, как её зрачки расширяются, а пухлые, накачанные губы приоткрываются в беззвучном стоне. Её тело — идеально настроенный инструмент, который отзывается на каждое моё движение, каждую ласку. Удобно. Понятно. И до одури, до тошноты скучно. Словно читаешь одну и ту же глянцевую брошюру в сотый раз, зная наизусть каждый рекламный слоган и каждую картинку.

— Ты не слушаешь, — капризно надула она губы, обвивая мою шею руками и притягивая к себе для поцелуя.

Её парфюм — нечто удушливо-цветочное, агрессивное — казалось, въелся в кожу, волосы, забился в ноздри. Запах победительницы, как она сама его называла.

Для меня же это был просто запах Кристины, моей секретарши, моей… игрушки. Очередной галочки в длинном списке тех, кто был готов на всё ради места под моим солнцем.

Я поцеловал её, но не так, как она хотела. Не глубоко и страстно, а коротко, властно, почти грубо, ставя точку в этом затянувшемся акте. Вышел из неё одним плавным, отточенным движением и поднялся с кровати. Её разочарованный вздох утонул в шуме вечно неспящего города за окном.

— Сев, ты уже уходишь? — в её голосе скользнула обида, которую она тут же постаралась замаскировать под игривость. — Останься. Я соскучилась.

Я натягивал брюки, не оборачиваясь. Её обнажённое, холёное тело на смятых шёлковых простынях не вызывало ничего, кроме пресыщения. Красивая картинка, лишённая содержания. Пустая оболочка.

— У меня встреча в семь утра, Крис. Мне нужно выспаться в своей кровати.

Ложь. Никакой встречи не было. Просто её квартира начала давить на меня своими стенами, а её обожание — вызывать тошноту. Мне срочно требовалась доза тишины и пустоты.

Она промолчала. Знала, что спорить бесполезно. Мои правила игры были просты: я брал, что хотел, когда хотел, и уходил, не прощаясь. Она на них согласилась, когда впервые расстегнула блузку в моём кабинете после особенно удачной сделки, глядя на меня снизу вверх с собачьей преданностью.

Накидывая пиджак, я бросил взгляд на часы. Почти три ночи. Три дня прошло, как я позвонил Таисе и сказал, что задержусь.

Впрочем, не думаю, что она сильно расстроилась. Тая вообще редко что-либо замечала, существуя в своём собственном, параллельном моему, мире. Мире книг, её дурацких аналитических схем и вечно линяющего пса.

— Позвонишь? — голос Крис прозвучал уже тише, неувереннее, почти жалобно.

— Обязательно, — бросил я через плечо, уже открывая дверь.

И снова ложь. Я не позвоню. Я появлюсь, когда мне снова станет скучно и потребуется разрядка.

Лифт, пахнущий дорогим освежителем, нёс меня вниз, в гулкий холод подземного паркинга. Мой автомобиль — хищный, приземистый спорткар — ждал меня в персональном боксе. Рёв мощного мотора разорвал ночную тишину, и я вылетел на опустевшие улицы, унося с собой запах чужого парфюма и липкое, неприятное чувство опустошения.

Дорога до нашего загородного дома заняла сорок минут чистого, незамутнённого кайфа. Скорость смывала остатки мыслей о Кристине, о работе, обо всём. Существовали только я, дорога и первобытная мощь под капотом. Это была моя стихия. Моя единственная настоящая свобода.

Массивные кованые ворота бесшумно разъехались, пропуская меня на территорию. Дом встретил меня угольной темнотой и идеальной, звенящей тишиной. Даже Лакки, её золотистый ретривер, обычно поднимавший лай при звуке моей машины, не подавал голоса. Видимо, крепко спал. Я запарковал машину в просторном гараже и вошёл в дом через боковую дверь, ведущую в прачечную.

Внутри было прохладно и тихо. Слишком тихо. Обычно в это время едва слышно работала система вентиляции, поддерживая идеальный микроклимат, который Тая настраивала с какой-то маниакальной точностью. Сейчас же воздух казался спёртым, застывшим, словно в склепе. Я щёлкнул выключателем в прихожей. Яркий свет залил огромное пространство холла, отражаясь в отполированном до зеркального блеска мраморном полу.

Идеальная чистота. Вот что первым бросилось в глаза. Стерильная, выверенная, как в операционной. Ни пылинки. Ни единого предмета не на своём месте. Тая — фанатка порядка, но это было уже слишком. Дом выглядел нежилым. Музейным экспонатом, с которого только что сдули невидимые частицы пыли.

1.1

Внезапно из гостиной бесшумно вышел Лакки. Но он не бросился ко мне, виляя хвостом, как делал это обычно, даже несмотря на свою сдержанную ко мне симпатию. Пёс остановился в нескольких метрах, посмотрел на меня своими умными, почти человеческими глазами, и в этом взгляде было столько молчаливого, тяжёлого осуждения, что я невольно нахмурился. Затем он коротко, требовательно тявкнул и развернулся, направившись в сторону кухни.

— Ты чего это? — пробормотал я, сбрасывая пиджак на кресло. Раздражение начало подтачивать остатки моего благодушного настроения после ночной гонки.

Я прошёл за псом на кухню. Лакки стоял у своей высокотехнологичной кормушки и снова посмотрел на меня. И тут я увидел то, что заставило меня замереть: на панели устройства тускло, но настойчиво мигала красная лампочка индикатора еды. Корм закончился.

— А, понятно, — хмыкнул я, и губы сами собой скривились в усмешке. — Есть хочешь. А хозяйка чего? Недосмотрела? Бывает…

Ложь! Такого не бывало никогда. За пять лет. Ни разу. Тая могла забыть о себе, но никогда — о своём псе. Я снова нахмурился, ощущая, как внутри зарождается смутное, непонятное беспокойство. Поколебавшись, я полез в шкаф в кладовой, чтобы достать новый пакет корма. Пока я неуклюже вскрывал огромную, двадцатикилограммовую упаковку, часть гранул рассыпалась по идеальному полу.

— Плевать, — буркнул я себе под нос, насыпая псу еды. — Домработница уберётся…

Лакки, не притронувшись к еде, снова одарил меня своим укоризненным взглядом и молча удалился в гостиную, где лёг на свой коврик, отвернувшись к стене. Этот молчаливый бойкот взбесил меня окончательно.

Я пошёл наверх, смыть с себя запах Кристины. Этот приторный аромат теперь казался особенно чужеродным и грязным в этой стерильной тишине. Проходя мимо спальни жены — она занимала комнату рядом с моей, — я притормозил. Рука сама потянулась к двери. Хотел постучаться, спросить, какого чёрта происходит. Потом передумал. Вдруг она работала всю ночь над каким-нибудь своим проектом и только уснула? Зачем будить? Пусть спит. Утром разберёмся с её забастовкой.

В душевой, а она у нас с женой была общая и обустроена в просторном проходном помещении между нашими комнатами, я с наслаждением встал под горячие, хлещущие струи. Пар быстро заполнил кабину, скрывая от меня отражение в зеркале. Я закрыл глаза, подставляя лицо воде. Мысли путались, превращаясь в белый шум. Работа, контракты, конкуренты, Орлов… Этот ублюдок в последнее время стал слишком активен. Нужно будет завтра дать задание службе безопасности прощупать его ещё раз.

Я потянулся рукой к полке за полотенцем. Моя рука нащупала привычную жёсткую вафельную ткань. Но что-то было не так. Я открыл глаза, смахивая воду с лица. На хромированной вешалке висело только моё полотенце. И ещё одно, запасное. Оба тёмно-серые, как я любил. А её… её мягких, бежевых, с вышитыми мордами каких-то нелепых собак, которые она обожала — не было. Ни одного.

Мелочь. Глупость. Но именно эта мелочь стала первым по-настоящему тревожным уколом. Холодным и острым, как игла. Может, она отдала их в стирку? Все сразу? Бред. У неё их был с десяток.

Я вытерся, обмотал полотенце вокруг бёдер и вышел из душевой. И впервые за эти три дня, а может, и за несколько месяцев, я по-настоящему осмотрел нашу общую территорию.

Я прошёл в её комнату. Постучал... Стукнул сильней. Не выдержав, открыл... Темнота и холод. Ударил по включателю и застыл. Её кровать была пуста: застелена с безупречной, неживой аккуратностью. Покрывало лежало ровно, без единой складки. На прикроватной тумбочке — пусто. Ни стакана с водой, ни книги, ни крема для рук. Я подошёл ближе и провёл пальцем по тёмному дереву. Ни пылинки.

Сердце пропустило удар.

Я рванул дверь её гардеробной. И холодея, застыл на пороге.

Пусто.

Абсолютно. Пусто.

На вешалках не висело ни одного платья. На полках не стояло ни одной пары туфель. Из ящиков комода исчезло бельё. Даже её домашние тапочки — те самые, дурацкие, в виде зайцев, над которыми я вечно подтрунивал, — исчезли. Словно искусный реставратор прошёл по моему дому и методично стёр все следы её присутствия, оставив лишь безупречную, холодную оболочку.

Что за чёрт?!

Я выскочил из гардеробной, сердце начало колотиться быстрее, разгоняя по венам ледяной адреналин. Я бросился в её кабинет. То же самое. Идеальный порядок. Со стола исчез её ноутбук, ежедневник, даже её любимая ручка, которую я когда-то, чёрт знает зачем, привёз ей из поездки.

Я сбежал вниз, заглядывая в каждую комнату. Везде было одно и то же — звенящая, оглушающая пустота на месте её вещей. Словно из дома выкачали воздух, оставив безжизненный вакуум.

Розыгрыш? Обида из-за того, что я задержался? Поняла, что я был с любовницей? Так это не в первой... Что за чертовщина?! Она решила меня проучить, инсценировав побег? Бред какой-то. Это было не в её стиле. Тая была слишком… правильной. Слишком предсказуемой для таких демаршей. Она не стала бы так рисковать.

Я вернулся в гостиную и рухнул на диван. Тишина давила на уши. Я привык к этой тишине. Я сам её создал, проводя вечера где угодно, но не дома. Но раньше это была тишина присутствия. Я знал, что за стеной, в своём кабинете, сидит Тая. Она есть. Она — фон. Константа. А сейчас… Сейчас это была тишина отсутствия. Оглушающая. Неправильная.

Мой взгляд упал на телефон. Звонить её родителям? Бесполезно. Мы с ними находились в состоянии холодной войны с того самого дня, как их дочь объявила, что выходит замуж за меня — наглого выскочку без гроша за душой. Они меня не воспринимали, считали альфонсом и авантюристом. На дочь, по своему обыкновению, они просто забили, решив, что она сама выбрала свою судьбу. Ну хоть наследства не лишили, за что им отдельное спасибо, ведь именно благодаря её деньгам и моему чутью мы оба — и я, и Тая — смогли раскрутиться и построить нашу империю. Нет, звонить им — это последнее дело. Это означало бы признать своё поражение.