Ненужная невеста ректора дракона

Пролог

Алиса

«Не смотри на него. Не смотри» – мысленно повторяю про себя.

Судорожно перелистываю страницы Основ Артефакторики, стараясь сосредоточиться на скучных схемах ритуальных кругов. Но боковым зрением всё равно вижу его высокую, мощную фигуру у преподавательской кафедры.

Ректор Маэлвин Стормгард. Дракон в человеческой шкуре. Член Императорского Совета Министров.

Весь зал словно замирает под гипнозом. Его чёрный мундир облегает широкие плечи, а шрам над левой бровью выглядит так, будто сама смерть когда-то провела по его лицу когтем, но пожалела.

Говорят, когда он впервые появился в столице триста лет назад, королевские маги три дня приводили в чувство перепуганных придворных. Говорят, именно он настоял на создании нашей Академии после Войны Пепла. Говорят…

Я нервно сглатываю. Неужели все преподаватели здесь такие?

Высокие стрельчатые окна пропускают холодный свет. В воздухе пахнет пылью древних фолиантов и горьковатым дымом мерцающих магических ламп. Я сижу во втором ряду, стараясь не привлекать внимания.

Ректор Стормгард рассказывает о древних артефактах. Его голос – низкий, с хрипотцой заставляет мурашки бежать по спине.

– Артефакты не просто предметы. Они хранят отпечатки душ. И если вы недостаточно сильны, они сожгут вас изнутри.

Ледяной голос разрезает воздух как клинок. Я поднимаю голову и сразу жалею об этом – его глаза, странного янтарного оттенка, с вертикальными зрачками, будто просвечивают меня насквозь.

– Мисс Вейнгарт, к доске!

Сердце падает куда-то в ботинки. Он знает моё имя. Откуда он знает моё имя?

В аудитории воцаряется мёртвая тишина. Даже вечно болтающие близнцы Петиверы замирают. Я медленно поднимаюсь, чувствуя, как ладони становятся липкими от пота.

«Не упади. Не запнись. Не опозорься» – мысленно шепчу себе, шагая по скрипучему полу.

Стормгард жестом останавливает меня в шаге от кафедры.

– Ближе не надо, – его ноздри слегка вздрагивают, – Вы сегодня пользовались эльфийской мазью для волос. Серая глина. И... ладан?

Краснею до корней волос. Правду говорят, что у драконов хороший нюх.

– Э-это мазь от выпадения, господин ректор. После того как, – замолкаю, но он продолжает за меня:

– После инцидента в Оракульном крыле. Да? – он поворачивается к классу, – Кто-нибудь может сказать, почему это важно?

Тишина.

Стормгард вздыхает, качая головой, и поясняет нерадивым адептам:

– Слушать артефакты – это благословение, и проклятие. Любая примесь – искажает. Любая ложь – разрушает, – Он достаёт из складок мантии бронзовый компас с треснувшим стеклом, и протягивает его мне, – Что вы видите, мисс Вейнгарт?

Когда я беру компас в руки, он оживает. Стрелка бешено вращается, а трещины начинают светиться кровавым светом.

В пальцах тут же вспыхивает боль. Яркая, острая, как удар кинжалом между рёбер. В ушах звучат крики отчаяния. Перед глазами мелькают образы: горящий корабль, окровавленные руки, сжимающие компас, чей-то шёпот «прости»...

– Они погибли, – шепчу я, сама не понимая, откуда взялись эти слова.

– Любопытно, – Стормгард смотрит на меня, изучающим взглядом, – Этот компас принадлежал капитану Арренто. Погиб вместе с экипажем в Штормовом проливе, – поясняет он, – Вы не просто почувствовали историю. Вы прожили её.

Его пальцы касаются моей руки, когда он забирает компас обратно. Контакт длится долю секунды – но по телу разливается приятное тепло. Оно словно обволакивает меня успокаивая.

Глаза Стормгарда буквально вспыхивают золотом, как будто за ними разгорелось пламя. Что бы это значило?

– Артефакты не забывают, мисс Вейнгарт. Они будут говорить с вами. Вопрос в том, готовы ли вы их слушать?

– Разве у меня есть выбор? – шепчу я, всё ещё отходя от произошедшего.

– Выбор есть всегда, – одобрение в его глазах сменяется холодной сталью, – Выбор – слушать голос артефакта или заглушить его. Подчинить своей воле или быть сломленным им. Ваш дар – не более чем сырой материал. Без контроля он так же опасен, как и бесполезен. Что и показал недавний инцидент в Оракульном крыле.

Укол точный и болезненный.

Он намеренно сказал это при всех. Решил устроить прилюдную порку. Напомнить, что мой дар совсем недавно уже привёл к неприятностям. Его тон вежлив, но в нём сквозит ледяное презрение ко всему неподконтрольному. Ко мне.

– Возвращайтесь на место, – звучит как приказ, а не предложение.

На ватных ногах я иду к своей парте.

Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, буквально прожигает спину.

– Читайте вторую главу. Завтра – практика с арттефактами, – говорит Стормгард, обращаясь ко всем, – И будьте готовы к тому, что любая ваша ошибка, любая посторонняя мысль или эмоция будет немедленно поймана и использована против вас, – Он обводит взглядом аудиторию, но последнюю фразу говорит, явно обращаясь ко мне. – Чистота. Дисциплина. Контроль. Без этого вы – ничто.

Маэлвин Стормгард и Алиса

Маэлвин Стормгард и Алиса

Глава 1. Разбитые сердца и волшебные порталы

Наш мир

Я лечу домой, словно на крыльях. Сегодня день рождения моего жениха. Я специально отпросилась с работы, чтобы устроить Саше сюрприз. Романтический ужин при свечах.

Надеюсь, ему понравится – мысленно улыбаюсь, переступая порог квартиры.

Медленно прикрываю дверь и тут же застываю. Из гостиной доносится знакомый, до боли родной голос, но интонация… холодная, расчётливая, чужая.

– Мне нужна не она, а её жильё. С неё больше и взять-то нечего. Ни родных, ни друзей. Идеальный вариант, пока я не закончу учёбу. А там видно будет.

Вздрагиваю, ведь голос принадлежит моему Саше.

Он говорит так, словно это диагноз. Словно я ненужная вещь.

Руки сжимаются в кулаки от досады. Ногти впиваются в ладони, оставляя красные полумесяцы на коже.

Как он мог? Ведь я два года его из нищеты вытаскивала. Днём училась, вечером работала, чтобы он мог свои дурацкие курсовые дописать! Всё ради него. А он...

Он кормил меня обещаниями, что окончит вуз и найдёт престижную работу. Что у него связи в крупной финансовой компании. Что нужно лишь получить диплом и высокая должность у него в кармане.

А я верила. Как последняя дура.

Кажется, я совершила ошибку. Не ошибку – катастрофу. Связала жизнь не с тем мужчиной.

С кем он говорит?

Медленно на цыпочках иду по коридору, стараясь не шуметь.

И вижу их.

Катька, моя лучшая подруга со школы, сидит на краю моего дивана. На ней моя новая пижама, которую я ещё ни разу не надела, берегла. Саша стоит у шкафа, застёгивает рубашку, глядя в зеркало.

– Вон! – мой голос звучит так резко, что Катька вздрагивает.

Она медленно сползает с дивана, надув губы в фальшивой обиде:

– Алис, ну не надо драмы...

– Я сказала – вон!

Когда дверь захлопывается за ней, Саша бросается ко мне:

– Детка, это не то, о чём ты подумала! Мы просто...

От него разит приторно-сладким запахом её духов.

– Свадьбы не будет, – перебиваю я, даже не глядя на него, – За вещами зайдёшь завтра.

Сашино лицо искажает гримаса злобы.

– Ты серьёзно? Из-за какой-то ерунды...

– Уходи.

Мне достаточно того, что я видела и слышала. Ему нужна бесплатная квартира и невеста, которая содержит его, пока он строит планы с кем-то другим.

Что потом? Заставит меня переоформить квартиру на него?

Впрочем, это уже не важно.

Дверь захлопывается во второй раз.

Тишина.

Я медленно сползаю по стене на пол. В груди пустота. И обидно до слёз.

Как он мог? Ведь я верила ему. Столько для него сделала…

Пальцы сами находят на шее старый серебряный кулон – единственную память о матери. Сова с распростёртыми крыльями. Он был на моей шее, когда меня нашли в коляске у дверей детского дома.

Щёлк.

Старый механизм неожиданно легко поддаётся. Раньше я не могла открыть кулон, а сейчас он словно оживает в моих руках. Крылья совы с тихим скрипом расправляются, а крошечные глаза-камешки вспыхивают синим светом.

Мир вокруг начинает стремительно меняется.

Сначала я чувствую боль. Острую, как удар током, исходящую от кулона и разливающуюся по всему телу.

Потом звук. Глухой, нарастающий гул, словно взлетающий прямо в моей голове реактивный самолёт. Я пытаюсь закричать, позвать на помощь, но голоса нет.

И, наконец, свет. Ослепительный. Золотой. Он заливает комнату, дешёвые обои с цветочками, Сашину забытую на стуле куртку... Всё растворяется в этом сиянии.

Я падаю.

Нет, не так – проваливаюсь.

Сквозь пол. Сквозь этажи. Сквозь что-то плотное и липкое как смола.

Приземляюсь на мягкую траву. Воздух вырывается из лёгких. Открываю глаза и застываю: я лежу на густом изумрудном ковре. Каждая травинка мягко светится изнутри, мерцая, как тысячи крошечных светлячков. А вокруг... Другой мир.

Стволы деревьев причудливо переплетены, словно кружева, а листья светятся мягким голубым светом. В небе плывут две луны. Одна большая, фиолетовая, другая поменьше – зелёная. Воздух пахнет озоном после грозы, и чем-то сладким, как спелая груша.

Если всё это какая-то шутка, то мне совсем не смешно.

Медленно, ошеломлённо, поднимаюсь. Кеды утопают в траве, светящейся от каждого шага.

За спиной хрустит ветка.

«Не оборачивайся», – шепчет инстинкт. Но любопытство сильнее, и я оборачиваюсь.

В трёх шагах от меня, сливаясь с тенями диковинных деревьев, стоит человек в чёрном плаще. Высокий и широкоплечий. Лицо скрыто в тени капюшона, но я чувствую на себе его изучающий взгляд.

Глава 2. Первые шаги

Оказавшись по другую сторону портала, я с удивлением осматриваюсь по сторонам.

Гулкий каменный коридор, стрельчатые своды, в которых теряется взгляд, и потоки студентов. Все они одеты в строгую униформу: тёмно-синие мундиры с серебряными пуговицами и нашивками, у некоторых на плечах лежат короткие плащи. Они о чём-то оживлённо болтают, смеются, несут стопки книг и какие-то странные приборы.

Мне кажется, им нет до меня никакого дела, пока мою замершую фигуру не замечает женщина в строгом платье с пенсне на носу.

– Это ещё что такое? – она подходит ближе, рассматривая мои рваные джинсы, футболку с принтом и кеды так, будто видит инопланетянку. Из-за увеличительных стёкол её глаза кажутся огромными, как у совы, – Непорядок, юная леди. Совершеннейший непорядок. Вы на чьи-то именины в таком виде собрались? Или на карнавал?

Я чувствую, как по щекам разливается краска. Все вокруг действительно начинают замедлять шаг, с любопытством поглядывая на нас.

– Меня зовут Алиса, – представляюсь я, запинаясь, – Алиса Вейнгарт, – с трудом вспоминаю фамилию, данную мне незнакомцем. Она похожа на мою, родную «Виноградову», и непохожа одновременно. Вейнгарт… Звучит красиво. Почему бы и нет? Сейчас я так далеко от дома, что старая жизнь кажется сном. Новый мир – новая фамилия. Новая я.

Женщина убирает пенсне и смотрит на меня прищуренными глазами.

– Вейнгарт? – переспрашивает она. В её голосе мелькает тень удивления, которая тут же гаснет, – Не припомню такой фамилии среди адептов.

– Я новенькая. Только что прибыла, – говорю я, чувствуя, как краснею. Звучит неправдоподобно, даже для меня самой.

Она ещё секунду изучает меня молча, затем резко кивает, приняв какое-то решение.

– Что же. Тогда пойдём со мной. Я мадам Ренерис, комендант общежития. Я покажу тебе твою комнату и выдам униформу. В таком виде, – она с лёгкой брезгливостью указывает на мою одежду, – здесь ходить не принято.

Я покорно следую за ней, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов. Мы идём по длинным каменным коридорам, освещённым магическими светильниками – мерцающими шарами в металлических оправах. Они плывут в воздухе сами по себе, от них исходит мягкий, тёплый свет.

Ступени древней винтовой лестницы протёрты до блеска тысячами ног. Мадам Рене движется быстро и бесшумно, её ключи на поясе не звенят.

Комендантша приводит меня в кладовую, заставленную стеллажами с аккуратно сложённой одеждой. Она, что-то бормоча себе под нос, измеряет меня взглядом. Затем достаёт с верхней полки комплект формы: тёмно-синий пиджак с замысловатой вышивкой на плече, клетчатую плиссированную юбку и белую блузу.

– На, носи. Должно подойти.

Она выдаёт мне форму, и я с опаской беру её. Ткань приятно тяжёлая, шерстяная, пахнет травой и свежестью. Пиджак и юбка кажутся огромными, на два, а то и на три размера больше. На лице у меня, видимо, написано недоумение, потому что мадам Рене нетерпеливо щёлкает языком.

– Ну, надевай, не тяни! У всех так.

Робко надеваю блузу, ожидая, что утону в ней. Но едва ткань касается моих плеч, происходит чудо. Швы тихо потрескивают, ткань сжимается, облегая мою талию, плечи с идеальной точностью. Я замираю с широко открытыми глазами, разглядывая своё отражение в зеркале.

– Подгонка по фигуре, – безразличным тоном объясняет мадам Рене, наблюдая за моим потрясённым лицом. – Стандартное заклятье на всей униформе Академии. Экономим время на индивидуальный пошив. Не глазей, Вейнгарт, здесь много чего может тебя удивить. Одевайся полностью.

Я послушно натягиваю пиджак и юбку, которая тоже садится идеально. Даже туфли уменьшаются, принимая размер ноги.

Вот это да! Магия, которая заботится о твоём комфорте. В моём мире о таком можно было только мечтать.

Мы снова выходим в коридор. Мадам Рене указывает пальцем с длинным идеально чистым ногтем на дверь в боковом ответвлении.

– Здесь помещения для уборки. Ведра, тряпки, метлы. Пользуйся, но после себя всё мой и клади на место. Чистота – основа всего. А там, – она указывает наверх по лестнице, – комнаты для адептов. Твоя двести сороковая. В самом конце коридора. Не потеряй!

Она вручает мне увесистый, старинный ключ на цепочке. Он холодный и тяжёлый в ладони.

– Распорядок дня висит на двери. Ужин через час. Опоздаешь – останешься голодной. Правила поведения – там же. Нарушишь – будешь мыть полы во всём общежитии. Вопросы?

У меня их миллион. Что это за Академия? Почему я здесь? Но я лишь молча качаю головой.

– Тогда свободна. И… Алиса Вейнгарт, – она произносит мою новую фамилию так, будто пробует её на вкус. – Добро пожаловать в Академию Чёрная Башня. Постарайся не выделяться.

С этими словами она разворачивается и уходит. её каблуки отбивают чёткий ритм по камню, оставляя меня одну на широкой лестнице. Я сжимаю ключ. Он холодный, тяжёлый, настоящий. На нём выгравирован номер. Двести сорок.

Я медленно поднимаюсь по ступеням, касаясь рукой шершавой стены. Коридор наверху длинный, мрачноватый, освещённый парой магических светильников, плывущих под потолком. Я иду, считая двери. Двести тридцать восемь… двести тридцать девять…

И вот она. Дверь под номером двести сорок. Тёмное дерево, железные уголки. Сердце начинает биться чаще. Я вставляю ключ в скважину. Замок с тихим щелчком поддаётся.

Дверь открывается беззвучно. Комната небольшая, очень скромная: кровать с высоким изголовьем, письменный стол у окна, за которым открывается вид на ночное небо с двумя лунами, стул и платяной шкаф. Ничего лишнего. Пахнет воском и старой бумагой.

Я делаю шаг внутрь, и дверь сама тихо закрывается за мной, отсекая шум коридора. Тишина. Абсолютная, оглушительная.

Я опускаю свою сумку с вещами на пол и подхожу к окну. Фиолетовая и зелёная луны висят в небе, освещая внутренний двор академии, поляну и волшебный лес. Где-то там началось моё знакомство с этим миром. Где-то там – моя старая жизнь. Квартира, которую Саша считал своей «тихой гаванью». Работа, которую я ненавидела. Одиночество.

Глава 3. Урок осмотрительности

Я кладу свои немногочисленные вещи в шкаф. Джинсы, футболка, белые кеды – мой старый мир, аккуратно сложенный в тёмном углу. Закрываю дверцу, будто хороню прошлую жизнь. Оно того стоит.

Мой взгляд падает на письменный стол. Помимо подсвечника и стопки чистой бумаги, на нём лежит книга в старинном кожаном переплёте с потрескавшимися уголками. На обложке вытиснены крупные, чуть выцветшие буквы: «Основы Магии. Том I».

Руки сами тянутся к ней. Что-то щёлкает внутри, какое-то давнее, забытое любопытство, задавленное необходимостью выживать, считать копейки и верить пустым обещаниям. Страницы пожелтели от времени, чернила на них – густые, почти чёрные, а схемы и диаграммы будто нарисованы серебряной пылью, которая мерцает при свете магических ламп.

Начинаю читать. Сначала медленно, вникая в сложные термины – «мана», «эфирные каналы», «фокусировка». Но потом текст будто оживает. Слова складываются в понятные образы, теории кажутся до смешного очевидными, как будто я не учу что-то новое, а вспоминаю давно забытое.

Я увлекаюсь так сильно, что мир вокруг перестаёт существовать. Исчезает и комната, и две луны за окном, и даже все звуки в Академии. Существуют только эти строки, этот поток знаний, в который я погружаюсь с головой.

Мысль об ужине приходит ко мне обрывком, как далёкий сигнал бедствия. Я отмахиваюсь от неё, как от назойливой мухи. Но она возвращается снова, настойчивее. И вместе с ней в голове всплывают леденящие слова мадам Рене: «Опоздавших не кормят».

Я тут же подскакиваю, как ошпаренная. Книга с грохотом падает на пол, но мне не до неё. Последний раз ела… ещё в своём мире. Желудок тут же отзывается на мысли о еде болезненным спазмом. Я бегу к двери, на ходу поправляя сбившуюся униформу.

Ещё бы понять, в какой стороне находится столовая! Выскакиваю в коридор и замираю в нерешительности. Направо? Налево?

Я просто бегу наугад, вниз по лестнице, сворачиваю в первый же проход. И очень скоро понимаю, что выбрала верное направление – по коридору плывут соблазнительные, дразнящие запахи. Запах свежеиспечённого хлеба, какой-то пряной похлёбки, тушёных овощей.

Несусь к массивной дубовой двери, из-под которой пробивается свет и слышатся приглушённые голоса. Какой-то парень в форме адепта как раз толкает её, чтобы закрыть.

– Подождите, пожалуйста! – выдыхаю я, влетая в щель между дверью и косяком буквально за секунду до того, как она должна была захлопнуться.

Останавливаюсь, переводя дух. Столовая огромна. Длинные дубовые столы, за которыми сидят десятки, если не сотни адептов. Воздух гудит от разговоров, звенит посудой. Десятки пар глаз тут же устремляются на меня. На запыхавшуюся, растерянную новенькую, которая ворвалась с опозданием.

– Неужели это та самая новенькая, что прислали сегодня к нам? – слышится чей-то ехидный, высокий голос из-за ближайшего стола. Девушка с каштановыми кудрями и насмешливым прищуром смотрит на меня, как на диковинное насекомое.

– Точно, она, – вторит ей другая, с лицом куклы и холодными голубыми глазами. – Ты видела, во что она вырядилась? И волосы… словно воронье гнездо.

Раздаётся звонкий, язвительный девичий смех. По спине пробегают мурашки. Знакомая ситуация, та же, что и в школе, в институте. Всегда найдётся тот, кто решит самоутвердиться за счёт новичка. Я сжимаю кулаки, делая вид, что не слышу. Мне сейчас совсем не до них. Главное – еда.

Беру с краешка стола пустой поднос и стараясь делать вид, что не замечаю насмешливых взглядов, иду на раздачу. Еды здесь, увы, осталось мало. Какая-то густая зерновая каша с грибами, тушёные коренья, несколько кусочков тёмного хлеба и на десерт – странные фиолетовые фрукты, похожие на сливы. Выглядит всё просто, даже аскетично, но пахнет божественно.

Возле прилавка, также с подносом в руках, стоит высокий мужчина. Он одет не в форму адепта, а в идеально сидящий чёрный фрак с золотыми пуговицами. Его платиновые волосы, чуть ниже плеч свободно распущены. Должно быть, он выбирает свой ужин не торопясь.

Я делаю неосторожный шаг, чтобы занять очередь позади него. Но что-то идёт не так. Пол здесь выложен отполированным до зеркального блеска камнем, и мои подошвы предательски скользят. Пытаюсь удержать равновесие, взмахивая руками, но тщетно. Поднос с грохотом летит на пол, а я сама начинаю падать, уже предвкушая удар и новую порцию насмешек.

Мужчина реагирует молниеносно. Его крепкие руки ловят меня, не позволяя коснуться пола.

Лицо оказывается в сантиметрах от моего. Резкие, идеальные черты, светлая кожа и глаза янтарного цвета с вертикальными зрачками. В них нет ни удивления, ни раздражения – лишь абсолютное, безразличное спокойствие.

– Спасибо, – выдыхаю я, смущённо пытаясь выпрямиться и отойти. Сердце бешено колотится не столько от падения, сколько от этой внезапной близости.

– Не за что, – его голос низкий, стальной, без единой эмоции.– В следующий раз будьте осмотрительнее, мисс.

Он отпускает меня, и я тут же отскакиваю на шаг, чувствуя себя полной дурой.

– Вот растяпа, – снова слышится ехидный смех, теперь уже громче, наглее.

Мужчина во фраке медленно оборачивается в сторону смеха. Он не говорит ни слова. Он просто обводит взглядом столовую. Его ледяной, тяжёлый взгляд скользит по каждому лицу.

Глава 4. Испытание пророчеством

Я проглатываю ужин так быстро, что почти не чувствую вкуса. Каша отдаёт дымком и незнакомыми травами. Синий фрукт, что мне дали на десерт, оказывается, медово-сладким, как спелая слива. Знакомый почти земной оттенок сладости немного успокаивает меня.

Поднимаюсь в свою комнату, чувствуя, как на меня косятся другие адепты. Их взгляды говорят сами за себя: любопытство, настороженность, лёгкое презрение. Для них я чужачка, только что опозорившаяся в столовой и явно не знающая местных порядков.

На двери снаружи висит расписание занятий. Первой парой теория магии, второй - история, а третьей – артефакторика.

Занятия у других адептов идут уже не первый день. Я уже безнадёжно отстала. Нужно наверстать упущенное, хотя бы базовое, чтобы не выглядеть полной дурой.

Поднимаю с пола книгу. К счастью, она не пострадала при падении. Сажусь у окна. Две луны уже сменили положение на небе, отбрасывая в комнату причудливые тени.

Я пытаюсь читать, но слова пляшут перед глазами. Вместо рун и диаграмм я вижу янтарные глаза с вертикальными зрачками, чувствую железную хватку его рук, слышу ледяной голос: «Будьте осмотрительнее, мисс».

В его взгляде было что-то нечеловеческое. Что-то древнее, дикое и оттого невероятно опасное. От одной мысли о нём по спине бегут мурашки.

Резкий стук в дверь, не предвещает ничего хорошего. Вздрагиваю и нехотя плетусь открывать.

На пороге стоят несколько адепток. Чуть впереди – та самая девушка с каштановыми волосами, чей ехидный смех и колкие комментарии я слышала в столовой. Её глаза, хитрые, как у лисы, с любопытством оглядывают мою скромную комнату.

– Привет, новенькая, – её голос звучит сладко, но фальшиво. – Тебе здесь кое-что пришло. – она демонстрирует мне листок бумаги, сорванный с моей же двери, и с наслаждением прячет его в карман своего пиджака.

– Верни! – я делаю шаг вперёд, сжимая кулаки. Гнев, знакомый и горький, подкатывает к горлу. Я даже не успела как следует запомнить номера кабинетов и имена преподавателей.

– Получишь назад, когда… – её взгляд скользит по комнате и падает на книгу, лежащую на столе. На лице расцветает хитрая, самодовольная ухмылка. – Когда принесёшь из библиотеки второй том по «Основам магии». Незаметно. Считай, что это твоё посвящение в адепты, новенькая.

– Моё имя Алиса, – отвечаю, едва сдерживая гнев, – И почему я должна вам верить? Я даже не знаю, как вас зовут.

– Со всеми новичками так, – парирует она, пожимая плечами. – Я Вайолет. Это Клэр и Паола, – она нехотя представляет своих молчаливых подруг, которые стоят сзади, словно тени, поддерживая её насмешливыми ухмылками. Клэр – высокая и худая, с острым лицом, Паола – круглолицая, с хитрыми глазками. – Ну так что, Алиса, справишься? Или тебе здесь не место?

– Как я попаду в библиотеку? – пытаюсь я возразить, понимая всю абсурдность и опасность этой затеи. – Она, наверное, уже закрыта.

– Для нас – да, – усмехается Вайолет. – Но есть ещё один вход, которым пользуются преподаватели. Пройдёшь через Оракульное крыло в главном корпусе и свернёшь налево. Там будет узкая лестница наверх. Запомнила? Или повторить?

– Оставь её, Вайолет, – с притворной жалостью в голосе вступает Клэр, – Наша новенькая, кажется, испугалась темноты!

Я чувствую, как по щекам разливается краска. Сдаться – значит подписать себе приговор на всё оставшееся время в Академии. Стать изгоем, мишенью для насмешек.

– Я пойду, – мой голос звучит твёрдо, – Но у меня есть одно условие.

– Какое? – брови Вайолет взмывают вверх от удивления.

– После того, как я принесу книгу, вы отдадите моё расписание и оставите меня в покое. Навсегда. – я обвожу взглядом всю её свиту. – Больше никаких «посвящений», никаких испытаний. Вы получите то, что хотите, и вычеркнете меня из своего списка развлечений. Договорились?

Девчонки переглядываются. В их глазах читается удивление – они явно не ожидали сопротивления. Затем Вайолет медленно кивает, её ухмылка становится ещё шире.

– Договорились. Встречаемся утром. Здесь.

Они уходят, оставляя меня наедине с безумной идеей. Проникнуть в библиотеку ночью. Сердце бешено колотится. Но отступать – значит сразу признать себя побеждённой. Если все проходили это посвящение, значит, пройду и я.

В голове рождается спасительная мысль. Можно просто подменить книгу! Взять с полки второй том, а первый положить на его место. Тогда пропажу заметят нескоро, а может, и вовсе не заметят. План кажется гениальным в своей простоте.

Дождавшись, когда в коридоре стихнут шаги, я крадусь на цыпочках. По карте, висящей на стене, нахожу переход в главный корпус и направляюсь к нему.

Здесь пусто и мрачно. Длинные коридоры освещены тусклым светом магических светильников. Воздух холодный и неподвижный.

Вот и Оракульное крыло. Массивная дубовая дверь с вырезанными рунами приоткрыта. Внутри высокий зал, уставленный по периметру статуями древних пророков и существ. Их каменные глаза, кажется, следят за каждым моим шагом. Я стараюсь идти как можно тише, прижимая к груди первый том по «Основам магии», словно он может меня защитить.

Осталось совсем немного. Поворот налево где-то здесь. Сосредоточившись на поиске пути, я случайно задеваю плечом одну из статуй. Хрупкая фигурка женщины с завязанными глазами и чашей в руках пошатывается на своём постаменте.

Глава 5. На грани провала

Прихожу в себя от навязчивого тихого звона в ушах. В воздухе витают терпкие запахи лекарств, сушеных трав и чего-то горьковатого, напоминающего полынь. Открываю глаза. Высокий потолок с лепниной и застеленная безупречно белым полотном кровать, на которой я лежу. Из высокого стрельчатого окна льется слабый утренний свет.

Кажется, я попала в местную лечебницу.

Голова раскалывается. Каждый звук отдается тупой, ноющей болью в затылке. Все тело ломит, будто меня переехал каток. Пытаюсь осторожно приподняться на локтях, и комната плывет перед глазами.

– А, очнулась, – раздается спокойный женский голос. Ко мне подходит женщина в светлых одеждах, с добрым, но усталым лицом. Она прикладывает прохладную ладонь ко лбу. – Ничего, сотрясение легкое. Волосы слегка пострадали, но жить будешь, милая.

Она помогает мне сделать глоток какой-то терпкой, но освежающей жидкости из глиняной кружки.

– Что… что случилось? – с трудом выдавливаю я, голос хриплый и слабый, – Что с моими волосами?

Осторожно касаюсь головы. Волосы на затылке странно ощетинились, стали жесткими и ломкими, будто их опалило пламенем.

– Сказали, что на тебя напали, – женщина пожимает плечами, поправляя складки на моем одеяле. – Ночью, в Оракульном крыле. Магистр Илва нашла тебя без сознания. Волосы… их будто выжгло магией, но большая часть уже восстановлена. Ректор лично доставил тебя сюда и велел оказать лучший уход.

Ректор?

Воспоминания возвращаются обрывками. Каменная статуя, шепчущая безумные слова. Сердитое лицо женщины в мантии. Ударная волна, отбросившая меня словно тряпичную куклу. И его низкий, ледяной голос, прозвучавший как приговор: «Какого демона здесь происходит?!»

И тут меня осеняет.

Девчонки!

Вайолет и ее приспешницы ждут меня утром со вторым томом книги! В то время как я валяюсь в лазарете.

- А книга… где книга?

Я чуть не подскакиваю на кровати, но резкая боль в голове заставляет меня с стоном откинуться назад. Она же осталась там! На полу в Оракульном крыле.

– Спокойно, спокойно, – унимает меня целительница, мягко, но настойчиво прижимая мои плечи к кровати. – Тебе некуда торопиться. Занятия ты сегодня пропустишь. Отдыхай. Все наладится.

Но я не могу отдыхать. У меня украли расписание. Я провалила их дурацкое «посвящение». Теперь они точно не оставят меня в покое. Будут травить еще сильнее, узнав, что я не только не справилась, но и угодила в лазарет...

Сердце тревожно сжимается в груди.

Я смотрю в окно на просыпающуюся Академию, на адептов, спешащих на занятия. Первый же день, и я уже в лазарете, замешана в каком-то происшествии, и у меня нет ни единого союзника. Новая жизнь началась просто прекрасно.

– На вот, возьми, – целительница протягивает мне маленькую стеклянную баночку с густым, серым содержимым, пахнущим глиной и ладаном. – Это эльфийская мазь, – поясняет она, замечая мой вопросительный взгляд. – С ней волосы восстановятся быстрее. А пока… – она с сожалением смотрит на мою поврежденную шевелюру, – Можно заплести косу покрепче.

Я благодарю ее дрожащим голосом и, стиснув зубы от боли, быстро, почти автоматически, заплетаю тугую косу, стараясь скрыть пострадавшие участки волос.

– Да не торопись ты так, – с легким укором говорит она, наблюдая за моей лихорадочной деятельностью. – Тебе нужен покой.

– Простите, но мне правда нужно идти, – говорю я, уже спуская ноги с кровати и нащупывая на полу свои туфли. Голова кружится, но я делаю глубокий вдох, заставляя себя сконцентрироваться. – Только, – оборачиваюсь уже в дверях, глядя на нее умоляюще, – Пожалуйста, не говорите ректору, что я ушла.

Целительница качает головой, ворча себе под нос что-то о глупых первогодках, которые сами лезут в беду, но, кажется, смягчается. Она машет рукой, разрешая уйти.

– Вечером зайди на осмотр! – кричит она мне вдогонку.

Я уже не слышу. Бегу по пустынному коридору, выискивая глазами карту. И когда нахожу ее, с облегчением понимаю, что библиотека находится совсем рядом.

Запыхавшись, отталкиваю тяжелую, резную дверь и застываю на месте.

Бесконечные ряды стеллажей, уходят ввысь под самый потолок. Она огромна! Как здесь найти нужную книгу? Паника снова накатывает волной.

За центральным столом, заваленным фолиантами, сидит пожилая женщина в строгом коричневом платье. Она сразу поднимает на меня умный и пронзительный взгляд. План «незаметно стянуть книгу» мгновенно рушится.

– Здравствуйте! – выпаливаю я с порога, подбегая к ее столу. – Мне срочно нужно получить второй том по «Основам магии».

Женщина медленно кладет перо, которым делала пометки на полях.

– Фамилия? – ее голос звучит тихо, но четко.

– Алиса Вейнгарт. Но… – я понижаю голос до шепота, оглядываясь по сторонам, – Могу я попросить вас не делать отметку в общем журнале? Я верну книгу сегодня же вечером. Обещаю!

Ее взгляд скользит по моей неуклюже заплетенной косе, по слегка помятой униформе, по моему наверняка все еще бледному лицу. И на ее строгих губах появляется едва заметная, понимающая улыбка.