Непокорная для дружинника

Пролог

Утреннее солнце начинало яростно прогревать землю, наконец скинувшую оковы прохладной свежести.

Любопытные лучи пробирались сквозь пушистую крону молодых берёз, падая на пыльную дорогу, по которой бежала девочка девяти лет отроду. Её тёмную, ничем непокрытую макушку начинало нещадно припекать, но она, казалось, не обращала на это никакого внимания.

Деяне дюже хотелось поделиться с сестрой радостной вестью.

Она стремглав неслась к отцовскому терему, за высоким частоколом которого, как обычно после завтрака, должна была прогуливаться её младшая сестричка Светолика в сопровождении строгой нянюшки.

В руке она бережно сжимала тонкий стебелёк белоснежной пупавки, найденной ею пару минут назад на лугу.

— Светушка! — вскрикнула счастливо Деяна, залетая во двор отцовского терема. — Посмотри! У меня получилось! Я смогла её заговорить!

Гордо демонстрируя белизну цветка, девочка не заметила, как брезгливо скривилось лицо нянюшки, и как быстро одёрнула она Светолику, с интересом было шагнувшую к старшей сестре.

— Негоже, княженка! Выпачкаетесь ещё! — окинула она кислым взглядом чумазое лицо Деяны, её пыльные босые ноги да зелёные капли травянистого сока, покрывающего лёгкое девичье платье.

— Я смогла его заговорить! — не обращая внимания на слова хмурой женщины, вновь повторила Деяна. — Сегодня же Купала, бабава говорит, что в этот день вся сила трав во сто крат увеличивается, да сила слова ведовского растёт…

Ранним утром, едва заря обласкала красным светом толстые стволы вековых дубов, старая ведунья разбудила внучку. Вдвоём снарядились они на пёстрый луг, где бывали уже не раз. Недовольная Деяна нехотя переступала по холодящей стопы влажной от росы траве и катала в голове недовольные стенания.

Ну чего бабаве приспичило идти за травами в такую рань?! Ещё даже петухи с криком не проснулись, а они уже пробираются сквозь молочную дымку утреннего тумана.

Всё равно ведь снова ничего не получится!

Ведовские силы, доставшиеся Деяне от матери, спали. Спали крепко и глубоко. Как ни пыталась старая ведунья, взявшаяся за её воспитание после пропажи родительницы, пробудить их да направить в нужное русло, ничего не выходило.

Заговоры у девочки никак не получались…

— Ничего, — приговаривала старая бабава. — И твой час придёт! Переймёшь все премудрости нашего рода, никуда от этого не денешься!

Правда, череда постоянных неудач убеждала девочку в обратном.

Вот и сегодня, уныло пробираясь по высокой траве, она не верила, что раннее пробуждение принесёт свои плоды.

Однако то ли волшебство праздника Ивана Купалы, то ли, наконец, её проснувшиеся чары, но Деяне удалось заговорить цветок золотарника, а затем и жирные листы подорожника.

— Ну вот! — довольно причмокнула бабава, гордо наблюдая за внучкой. — А ты не верила, что получится. Тысячелистник ещё сорви! Да не лентяйничай! Справно заговаривай на сохранность да на усиление лечебной силы!

— А потом я пупавку отыскала… — затараторила девочка сбивчиво, смотря в чистоту небесных глаз восторженной Светушки. — Бабава говорит, что этот цветок знает будущее. Я в это, знамо дело, не очень верую… — пожала плечами Деяна, — но ведь красивая же… Тебя мне напомнила, — обведя взглядом белоснежные косы девочки, искренне улыбнулась она. — Я её тебе на сохранность заговорила! Простоит не один год, как живая… Да и…

— Что происходит здесь, Росава? — прервал девочку строгий голос, обращённый к нянюшке.

Испуганно обернувшись, маленькая ведунья увидела высокую статную женщину с длинной белесой косой, змеёй обнимавшей её непокрытую голову.

Власта… Жена отца Деяны и мать Светолики.

— Княгиня, — зачастила нянюшка, стараясь обелиться, — выскочила как чёрт из табакерки да все болтает о своих ведьмовских деяниях… Сладу никакого нет!

— Сколько раз… — тихо процедила Власта, вперив холодный взгляд в темноволосую девочку. — Сколько раз я тебе говорила не ступать за частокол княжьего дома?! Неужто тебе, лободырой*, невдомёк, что тебе здесь не рады?! Или может мне дворовых кликнуть, чтоб надавали тебе тумаков да научили почтению?! Светолика! — гаркнула она, холодно взглянув на дочь. — Живо ступай в терем! Негоже княжне со всякой чернью якшаться!

Понукаемая нянюшкой Росавой, девочка засеменила ко входу, даже не взглянув на застывшую столбом сестру.

«Знать, батюшка снова в поход снарядился…» — вяло подумала Деяна, провожая печальным взглядом Светушку.

В присутствии князя сыпать оскорблениями в адрес его старшей дочери княгиня не решалась, ограничиваясь лишь презрительными взглядами да недовольным фырканьем.

— Чего застыла столбом? — вновь разъярилась Власта. — Сказано тебе, поди прочь со двора, грязное отребье! Чтоб ты сгинула вслед за своей непутёвой мамашей!

Горькое напоминание о несчастной судьбе любимой матушки ножом прошлось по сердцу девочки, и она кинулась прочь, не разбирая дороги. Грязные босые пятки её сверкали что есть мочи, а растрёпанная чёрная коса от быстрого бега взбесившейся змеёй билась на тощей спине.

— То-то же! — довольно усмехнулась княгиня, провожая взглядом худосочную фигуру первой дочери мужа. — Чтоб этого смрадного духу здесь не бывало!

Убедившись, что Деяна действительно убежала прочь, княгиня неторопливо вошла в высокий терем.

В тёмной пыли княжеского двора сиротливо белели лепестки прекрасной пупавки…

Визуализация

Дорогие друзья!

Предлагаю Вам взглянуть на гладь волшебного зеркала, чтобы поближе познакомиться с героями данной книги.

Девятилетняя Деяна, внучка старой ведуньи, незаконнорожденная дочь князя Горана, рано потерявшая мать.

Пупавка - загадочный цветок, схожий с ромашкой. Наши предки звали эти скромные белоснежные цветочки земными звёздами и верили, что они ведают будущее...

Глава 1

Деяна проснулась сегодня ни свет ни заря. Наскоро оделась и стремглав понеслась прочь из дома. У покосившейся деревянной калитки уже звонко перешёптывались её нетерпеливые подружки Нежка и Чаяна.

— У меня ещё даже татка* храпит, а мы уже на луг плетёмся… — зевая, пожаловалась медноволосая Нежка.

— Даже петухи ещё глотки не дерут… — поддержала её Чаяна, чья тяжёлая коса доставала до самых ягодиц, а красками сливалась со спелой пшеницей.

— Будет вам! Эки неженки! — недовольно фыркнула Деяна, на ходу заплетая нечёсаные волосы цвета вороного крыла в бледное подобие косицы. — Силком я вас что ли туда тащу? Сами говаривали, что венки на Купалу хотите самые лучшие… Травы и цветы на рассвете силой наливаются, коль не выспались, так и ступайте по избам! Уж я-то себе и без вас дивный венок сплету!

«И Вакулу, наконец, охомутаю…» — взволнованно пронеслась в голове заветная мечта, о которой не знали даже её близкие подруги.

Местный кузнец Вакула был давней любовью Деяны, вот только взглядов на неё он почти не кидал да пряниками не одаривал. Лишь в прошлую Купальскую ночь, разогретый яблочной брагой, закружил девушку в задорном танце, подарив ей надежду на совместное будущее.

Но шли дни, а Вакула так и не объявлялся. Даже, кажется, стал её сторониться. Упрямая Деяна не сдавалась. Она была твёрдо намерена завоевать нерешительного парня любыми путями.

Именно поэтому самым ранним утром пробиралась она по холодной влажной траве под недовольные стенания подружек, чтобы собрать нужные травы в рассвете их сил да заговорить по старинному ведовскому обычаю.

Вакула точно станет её! По-другому и быть не может…

— Ох, какая прелесть… — проворковала Нежка, найдя на лугу лиловый цветок с мохнатым стеблем. — Как чудно он в венке смотреться будет!

— Коль желаешь весь праздник проваляться в спячке, вплетай! — усмехнувшись, фыркнула Деяна. — Это пострел… Или сон-трава по-иному…

— Батюшки… — словно от гадюки, отмахнулась от прекрасного бутона девушка. — Проспать Купалу я точно не желаю!

— Тогда поболе зверобоя собирайте, он вам сил на всю ночь подарит… Барвинок очи суженого на вас направит… — тихо проговаривала ведунья, вспоминая заветы бабавы. — Ромашку не забудьте, нет лучшего средства для верности лю́бого… Васильками красоту и нежность свою отметьте… И тысячелистником венки подбелите… Уж он-то любой дурной глаз от вас отведёт…

— Чудесный! — восторженно прошептала Чаяна, вертя в руках пёстрое плетение. — От моего венка точно никто глаз отвести не сможет!

— А мой чем хуже?! — недовольно цокнула Нежка, покосившись на подругу.

— Да и твой хорош… — пожала плечами русоволосая девушка. — Но мой всё же попышнее будет… — надела она на голову цветочный венок, щедро сдобренный молодыми дубовыми веточками.

— Девочки, не ссорьтесь! — одёрнула их уставшая Деяна. Заговаривать травы и цветы для трёх венков ей прежде не приходилось. — Брешите пуще дворовых кобелей…

— Пффф… — прошипела Нежка, но перечить подруге не стала. Связываться с ведуньей себе дороже, даже если она твоя подруга.

Характер у Деяны был на редкость сложный, язык острый, а глаз тяжёлый, оттого в деревне многие её сторонились.

— Неужто княженка?! — неожиданно выдала Чаяна, вглядываясь вдаль, где маячила тоненькая фигурка беловолосой девушки.

— Ей-то что здесь надобно? — недовольно скривилась Деяна, вглядываясь в младшую сестру.

— Борис давеча сказывал, что наш кузнец сподобился княженку на Купальские костры позвать. Я в то тогда не поверила, уж больно брехлив наш Борька. Да, видать, всё ж правду сгутарил… — недоверчиво качая головой, прошептала Нежка.

— Вакула? — неверяще просипела Деяна, стараясь подавить волну дикой злости, захлестнувшей нутро. — Не бреши понапрасну! Где кузнец, а где княженка! Её батюшка и за порог с ним не отпустит, какие костры?!

— Коль не веришь, так сама у неё и поспрашай… — обиженно пропыхтела Нежка.

— Больно надо! — фыркнула Деяна, отвернувшись от хрупкой сестрицы.

— Она тебе машет… — удивлённо пробормотала Чаяна, обращаясь к подруге. — Видать, чей-то надобно ей от тебя…

Вновь посмотрев на Светолику, ведунья тяжело вздохнула и, наконец, приняла решение.

— Венки сплели?! — грозно подбоченилась она. — Айда по домам! Неча уши греть!

— Потом расскажешь, что от тебя княженка хотела? — хитро блеснула зелёными глазами Нежка, подхватывая свой венок. — Расскажешь ведь?

— Нет! — спокойно отрезала Деяна, провожая отдаляющиеся фигуры подруг хмурым взглядом.

— Растрезвонишь, куда денешься?! — задорно выкрикнула Чаяна.

— Кыш! — прикрикнула на них девушка, устало покачав головой.

Порой её подруги были дюже надоедливыми, пуще банного листа на мокром гузне…

Деяна медленно пробиралась сквозь высокую луговую траву, туда, где в нерешительности замерла тощая фигурка младшей сестрицы.

— Доброе утро, Янка, — смущаясь, прошептала она, ласково улыбаясь черноволосой девушке.

— Доброе! — холодно отозвалась ведунья, осматривая княженку прищуренными взором.

Десять зим прошло с того злопамятного дня во дворе батюшкиного терема, а сестра будто бы и не изменилась вовсе. Только подросла слегка да округлилась, а детская невинность на бледном лице так никуда и не делась.

— Не Янка я! — недовольно цокнула девушка, скривившись от своего детского имени. Раньше ей нравилось, когда сестра так её называла, ныне же только злило. — Деяной меня все кличут. Не иначе!

— Прости! — покраснев от неловкости, пробормотала Светолика. — Я по старой привычке, запамятовала вовсе…

— Как же не запамятовать, коль столько лет прошло… — намекая на разрыв их общения, усмехнулась девушка. — Что же ныне привело тебя к грязному отребью? Неужто не боишься запачкаться?

— Я никогда тебя отребьем не считала… — едва слышно прошептала Светолика, опустив очи в землю. — Сил не было против матушки пойти, хоть в душе и болело всё. Сестра ты мне, пущай, и только по отцу. Мне жаль, что тогда…

Визуализация 1

Девятнадцатилетняя ведунья Деяна, отчаянно желающая заполучить в свои сети местного кузнеца Вакулу. Удастся ли?!

Глава 2

Нежный, прерывающийся от волнения, голосок сестры всё ещё звучал в ушах опустошённой Деяны.

— И неужто батюшка тебя отпустил? — хрипло проговорила она, еле ворочая языком в пересохшем рту.

— Дак и уговаривать не пришлось, — искренне рассмеялась Светолика, не замечая состояния старшей сестры. — Он после смерти матушки ко мне более снисходительным стал. Княгиня меня всю жизнь в строгости держала, а князь всё время в походах проводил, не особо вдаваясь в тонкости моего воспитания. Нынче же он, наконец, дома осел, решил любовью меня окружить. Тебя тоже к себе кличет, а ты всё отчего-то не идёшь к батюшке… — нахмурилась она на последних словах, внимательно смотря на свою сестрицу.

— Некогда мне! — строго отрубила Деяна, смолчав о том, что после встречи с Властой десять лет назад так никогда и не переступала порог княжьего терема. Даже после её смерти. — А сама что же, с венком управиться не можешь?! Там дело нехитрое…

— Дык не плела ни разу. Матушка сказывала, что всё это ведьмовские бредни, и княженке не по чину, — рассеяно пожала хрупкими плечиками Светолика. — К тому же ты в травах ведаешь. Бабава сказывала, что ты рада будешь помощь оказать.

— Ну коль бабава сказала… — многозначительно подняла тёмную бровь вверх Деяна. — Пойдём! Мы с девочками уж знатно луг этот поистрепали, но всё ж и для тебя что-то сыщется.

— А где ж ты с Вакулой дружбу завела? — срывая цветы, умело вплетала ведунья их в венок, не забывая при этом напитывать тонкие стебельки ведовской силой.

— Он батюшке меч взялся перековать, — улыбаясь, начала свой рассказ беловолосая девушка, — в терем к нам явился, там меня и заприметил. А потом стал мне пряники медовые приносить. Каждое утро на крыльце оставлял. А нынче к самому князю на поклон пошёл. Хочу, говорит, дочь вашу, Светолику, на празднование Купалы позвать…

— И что же батюшка? — недовольно прищурилась Деяна, от злости сломав хрупкий стебель нежного цветка. — Где ты, а где кузнец… Знамо дело, он тебе неровня!

— Что ты! — искренне рассмеялась княженка от слов сестры. — Батюшка так не считает. Он Вакулу, супротив, одобряет. Говаривает, что парень он справный, честный да рукастый. Хорошим мужем станет! А уж что кузнец он, так и вовсе в расчёт не берёт. Князь наш нынче уверовал, что браки только по любви заключаться должны. Сам он горя хлебнул, отказавшись от лю́бой в угоду власти, теперь мысли на этот счёт другие имеет. Страдает дюже… — тихо проговорила Светолика, внимательно смотря на Деяну.

Та спокойно плела венок для сестры, не выдавая истинных чувств после откровений о жизни родителя.

«Знать, батюшка тоскует по матушке, — уныло думалось ей. — Жалеет, что женился на Власте, чтоб своё место на княжеском троне упрочить. Вот только сожаления эти матушку не воротят! И годы её слёз и страданий не сотрут…».

— Понятно… — равнодушно кивнула старшая дочь князя головой. — Знать, ты теперь можешь за любого дворового пойти с благословения отца…

— Зачем мне любой?! — весело расхохоталась княженка. — Мне только мой лю́бый и нужен будет. Ты тоже можешь без оглядки на положение батюшки сердце своё отдавать, неужто не радует тебя это?

— Я — байстрючка! — выплюнула зло Деяна. — Я и без дозволения князя могу за любого дворового пойти. Вот только выше мне при всём своём желании уже не прыгнуть…

– Зря ты так, – нахмурилась Светолика. – Батюшка не делает меж нами никаких делений.

– Пустое! – равнодушно отмахнулась от слов сестры ведунья.

«Конечно, не видит меж нами родитель различий. Вот только ты на мягких перинах в высоком тереме почиваешь, а я на узкой лавчонке в ветхой избе ведуньи ючусь…» – злой вороной пролетела в голове Деяны шумная мысль.

– Готово, – громко проговорила она, стараясь отвлечься от своих обид.

– Красивый какой! – умиленно прошептала Светолика, принимая из рук сестры её творение. – Такой яркий! – отметила она обилие лиловых красок в пышном убранстве Купальского украшения.

– К глазам твоим подходит, – умело соврала Деяна, выбираясь с опостылевшего ей за всё утро луга.

– Янка, подожди! – усердно пыхтя, плелась за ней Светолика, но длинное платье то и дело цеплялось за высокие растения.

– Я же просила… – не поворачивая головы на сестру, строго проговорила девушка.

– Ох, прости, – наконец, поравнялась с ней княженка и, заглянув в её тёмные глаза, искренне прошептала: – Я поблагодарить тебя хотела. Спасибо!

– Было бы за что… – отмахнулась от её слов Деяна.

– И мне жаль, – покаянно склонив голову, прошептала Светолика. – Очень жаль, что княгиня тогда так с тобой обошлась. Она всю жизнь батюшку к твоей матушке ревновала, оттого и тебя не жаловала. А мне душевных сил не хватало, чтоб ей воспротивиться. Я малодушна, Янка, и труслива…

– Закончила голову пеплом посыпать? – окинув смущённую сестру хмурым взглядом, спросила ведунья. – Всё уж быльём поросло, неча дурное вспоминать!

– Ты права, – тихо согласилась со старшей сестрой княженка, и они молча отправились восвояси.

– Нашла тебя, Светушка? – прокаркала бабава, едва Деяна переступила порог их маленькой избы.

Окинув внимательным взором побелевших от старости глаз внучку, старая ведунья, перебиравшая сухие травы, недовольно цокнула.

– Нашла, – нехотя пробормотала Деяна, устраивая свой венок на небольшом чугунке.

– Помогла сестре венок сплести? – нахмурив седые брови, продолжила допрос женщина.

– Помогла… – тихо прошептала Деяна.

«Еще как помогла, – мелькнула в голове ехидная мысль, – ещё как…».

Визуализация 2

Восемнадцатилетняя княжна Светолика Ладимировская, младшая сестра Деяны, получившая от Вакулы приглашение на Купальское празднество. Сможет ли она прыгнуть с кузнецом через высокое пламя огня?

Глава 3

Терпкий запах купальских костров защекотал ноздри Деяны, едва она вышла на порог родной избы. Вдали слышались звонкие девичьи крики да недовольные мужские перебранки — верный знак того, что пора начинать праздничное веселье.

Девушка медленно спустилась с ветхого порога и, водрузив на голову пышный венок, гордо двинулась к берегу местной реки Ладовки, где по древнему обычаю испокон веков отмечали главный праздник лета — Иван Купала.

Носа её неожиданно коснулся горький запах жжёной полыни — знать, местные в костры сухой травы накидали.

«Пытаются от нечисти защититься, — мысленно усмехнулась Деяна, — а сами порой пуще всякой нежити лютуют…»

Вспомнилось Деяне, как много лет назад соседи намеревались сжечь их избу в неурожайный год. С лёгкой руки княгини обозлённый народ пришёл к их порогу, страстно желая покарать «злобных колдуяк». Тогда мало кто из них помнил, сколько добра сотворили бабава и матушка Деяны для каждого, кто в том нуждался.

Страшно представить, чем бы всё закончилось, если бы не неожиданно вернувшийся из похода князь. Уж он-то свою байстрючку да полюбовницу в обиду не дал, образумив ослеплённый жаждой отмщения тёмный люд.

Однако страшные картины людского гнева то и дело всплывали пред очами Деяны, заставляя ту недовольно стряхивать с плеч липкий страх детства.

— Справный венок! — выдернул девушку из грустных мыслей громкий мужской голос с яркими нотками ехидства.

— Не по твою честь! — насмешливо фыркнула Деяна, даже не повернув головы на деревенского бортника* Бориса.

— Отчего же?! — оскалился он, поравнявшись с гордой ведуньей. — Вакула княженкой занят, а я вот он… — развёл он руки в стороны, демонстрируя всё своё достояние. — И красив, и умён, и в постели силён… — глумливо хохотнул он, умело увернувшись от маленького кулачка Деяны. — Горяча девка! — довольно протянул он, блеснув сальным взглядом.

— Болтлив ты, Борис, пуще старой Судиши, что язык свой ещё во времена прежнего князя о зубы стёрла! Коль не отстанешь от меня, рога тебе наворожу. Уж с ними-то ты явно поболе девичьих взглядов соберёшь! — насмешливо выплюнула Деяна прямо в лицо нахмурившегося парня.

— Ну и злобная же ты змеюка, Деяна! — покачал он головой, резко отдаляясь от смеющейся девушки. — Но горяча… — тихий шёпот донесся до её ушей, заставив ведунью устало покачать головой.

«Каков дурень!»

Взгляд её заметался по тонким девичьим станам да широкоплечим фигурам важных парней, споро заполняющих берег Ладовки.

Деяна искала давно знакомый ей богатырский разворот плеч кузнеца Вакулы.

— Ты только глянь, — неожиданно раздался из-за спины тихий голос Чаяны. — Вакула и впрямь княженку из терема на костры вытащил, а ты не верила.

— Где? — завертела головой ведунья, пытаясь отыскать в толпе две светловолосые макушки.

— Да вон же… — едва заметно махнула головой в сторону подруга, указав прямо на смеющуюся парочку.

Сердце Деяны затрепыхалось словно зверь в тисках, злая горечь наполнила рот, заставив её с силой прикусить язык. Красная соль обиды и разочарования растеклась во рту.

— Да вы посмотрите, — удивлённо выдохнула подошедшая к подругам Нежка. — У княженки в венке одни пострелы пестреют, а ты говорила, что сон-трава — это…

— Не пострел то! — быстро соврала Деяна, заставив себя отвести злой взгляд от любезничающей пары. — Другой цветок.

— Шибко похож на… — не успела договорить упёртая подруга, как была резко перебита ведуньей:

— Я лучше в том толк веду! Неча зенки на них лупить, идём к кострам!

Притихшие подружки обменялись удивлёнными взглядами, но всё же молча последовали за резво вышагивающей Деяной.

— Ой, ночь Купалы, злая в сердце рана, — заголосил кто-то вдалеке, и десятки разномастных голосов подхватили местную купальскую песню.

— Куда мне бежать, когда слезами пьяна?! — звонко поддержала поющих Чаяна.

— Мой милый, ты — стужа, не жди ты меня… — беря Деяну за руку, умело вторила им Нежка. Петь она любила с детства и шибко этим славилась.

— Ведь зло я сотворю, как вода для огня… — еле слышно прошептала ведунья давно знакомые строки, но ныне они приобретали для неё совсем другое значение.

— Венок по воде с горечью пущу, — стройно пели девушки и парня, собираясь в хоровод вокруг самого большого костра.

— Словно заклинанье, про себя я шепчу… — мелодию старой песни подхватил тёплый любопытный ветерок и отнёс её далеко в лес.

— Пусть смоет река из сердца боль, — с дрожью в голосе пропела Деяна, отводя взгляд от вставших напротив неё в хороводе Вакулы и Светолики.

— Но злая зависть в душе словно соль… — отчётливо услышала она нежный голосок сестры и внутренне содрогнулась.

— Хватит нюни разводить! — неожиданно крикнул Первуша, местный пастушок. — Айда чего повеселее затянем!

Песня тут же сменилась на задорный мотив удалой плясовой, и хоровод ускорил свой ход.

— А теперь, — выкрикнул Борис спустя какое-то время, когда пятки веселящейся молодежи стали ощутимо гудеть, — самое время пройти очищение купальским огнём и проверить, искренни и чисты ли помыслы наших суженых.

Нехотя сделав шаг назад, Деяна с болью наблюдала, как довольный Вакула ведёт бледную, но счастливую Светолику к костру. Как ласково он смотрит на неё в ожидании их очереди. Как его огромные натруженные руки нежно сжимают маленькую ладошку сестры. Как игриво он подбадривает её перед прыжком через высь голодного пламени.

— Хватит! — мысленно дала себе оплеуху Деяна, отворачиваясь от выворачивающего нутро вида.

— Княженка… — ошеломлённые вздохи подруг заставили ведунью резко повернуться назад.

Растерянный Вакула стоял по ту сторону огня, держа на руках обмякшее тело Светолики. Одной рукой он неловко пытался сбить пламя, охватившее её богато расшитый сарафан. На бледном лице хрупкой княженки причудливо извивались коварные отблески игривого костра.

«Наконец-то…» — подумала Деяна, кинувшись к любимому.