⸸ Непокорная. Тройфей для Дракона-завоевателя ⸸

1. Заговор

— …тише, идиотка. Не разбуди ее, иначе все пойдет насмарку!

Я резко открываю глаза и подскакиваю на кровати. Сердце тут же пропускает удар, а затем начинает колотиться где-то в горле.

Взгляд мечется по комнате.

Темно, лишь лунный свет выхватывает очертания мебели.

Я забыла закрыть дверь в комнату и теперь из коридора доносится раздраженный мужской шепот.

Меня словно ледяной водой окатывает.

Бруно?

Но это невозможно. Муж уехал сегодня днем. Он целовал меня на прощание у кареты и говорил, что вернется не раньше, чем через пару дней.

Но этот голос… Низкий, с хрипотцой. Я узнаю его из тысячи.

Зачем он вернулся? И почему крадется в собственном доме, как вор?

Внутри шевелется липкое, душное предчувствие беды. Женская интуиция вопит: «Опасность!».

Я медленно, стараясь не скрипнуть пружинами, спускаю ноги на холодный пол.

Рука сама тянется к тяжелому бронзовому подсвечнику на тумбочке. Он увесистый, с острым краем.

Если это какие-нибудь грабители или разбойники, которые схватили Бруно, я им так просто не дамся. А если это сам Бруно… то у меня к нему очень много вопросов.

На цыпочках, затаив дыхание, я подкрадываюсь к двери и выглядываю в щель.

В коридоре горит тусклый магический светляк. И то, что я вижу, заставляет меня застыть, вцепившись пальцами в дверной косяк до побеления костяшек.

Бруно.

Высокий, широкоплечий, с той породистой выправкой, от которой у придворных дам подгибаются колени. Его черные волосы слегка растрепаны, на смуглых щеках играют желваки, ледяные глаза напряжены, лицо хищное и опасное — как у зверя в момент охоты.

Он стоит внизу лестницы, расстегивая дорожный плащ. Но он не один.

Рядом с ним, прижимаясь к его плечу и целуя его в губы, непозволительно близко, стоит женщина. Ее золотые локоны рассыпаны по спине, легкое платье распахнуто так, что видно пышную высокую грудь и кружевную сорочку.

Летиция?!

Моя лучшая подруга? Та, что вчера пила со мной чай и жаловалась на скуку? Та, что плакала на нашей с Бруно свадьбе и говорила какая мы отличная пара?

Мир вокруг кренится. Внутри просыпается ядовитое возмущение.

— Ты вообще уверен, что она спит? — спрашивает Летиция, и в ее голосе я не слышу ни капли дружелюбия. Только хищное нетерпение. — Зелье точно подействовало?

Какое еще зелье?..

Меня прошибает холодный пот.

Вечерний чай. Служанка сказала, что заварила новый чай, который оставил господин. Он мне показался чересчур горьким и я его вылила.

Они меня что… хотели отравить?!

— Я влил туда тройную дозу, — отмахивается Бруно, и его лицо искажает гримаса, которую я никогда раньше не видела. Жестокая, циничная. — Она должна валяться как труп до самого утра. Идем. Ритуал нужно начинать сейчас, у нас слишком мало времени.

Осколки пазла складываются в голове в чудовищную картину. Они не просто любовники.

Они пришли со мной что-то сделать.

Ярость вспыхивает во мне, выжигая страх.

Ах вы твари!

Они поднимаются по лестнице. У меня есть секунды.

Бежать некуда — если выскользну из комнаты, меня заметят.

Прятаться под кровать, как испуганная мышь? Ну уж нет. Я должна знать, что они задумали, и ударить первой.

Я кидаюсь вглубь комнаты, к массивному гардеробу. Ныряю внутрь, сжимая подсвечник так, что металл врезается в ладонь.

Только бы не заметили. Только бы подошли ближе.

Дверь спальни распахивается в тот момент, когда я закрываю за собой дверцу, оставляя крошечную щель, чтобы следить за ними дальше.

— Ну что там? — шипит Летиция. — Я хочу поскорее закончить с этой серой мышью и получить ее силу. Меня тошнит от одной мысли, что она заняла мое место.

Заняла ее место?!

Мои кулаки сжимаются еще сильнее. Вкус предательства проступает на языке — горький как полынь и кислый как недоспелое яблоко.

Мы с Бруно женаты полгода. Неужели все это время они с Летицией… за моей спиной?

Шаги приближаются к кровати. Шуршание платья, скрип половиц.

— Сейчас, милая, — голос мужа становится елейным, отчего к горлу подкатывает тошнота. — Потерпи немного…

Тишина.

Секунда, две.

— Бруно? — голос Летиции звенит от напряжения. — Где она?!

— Что за… — слышу растерянный рык мужа.

— Ты сказал, она выпила зелье! Идиот! А если она сбежала?

— Заткнись! — рычит он. — Служанка сказала что она все выпила. И замок никто не покидал. Может, зелье дало сбой. В любом случае, это ничего не меняет. Сейчас мы найдем ее и сделаем что планировали.

В щель я вижу как Летиция проходит в центр комнаты и садится на нашу с Бруно постель. На то самое место, где я спала еще пять минут назад. Она брезгливо откидывает мое одеяло и похлопывает ладонью по матрасу, приглашая Бруно.

Я чувствую, что уже на грани. Еще немного и я выскочу на нее с подсвечником наперевес.

Останавливает только смутная тревога — что это за ритуал, о котором они говорят? Что эти лживые мерзавцы хотят со мной сделать?

— Если понадобится, поднимем стражу, — Бруно проходит к окну, нервно дергая ворот камзола. — Все равно ее слово здесь больше не имеет никакого значения.

— А если она будет визжать? — Летиция откидывается на подушки, закидывая ноги в туфлях прямо на белоснежное белье. — Я надеялась, что все пройдет тихо. Если она будет кричать и истерить, это может сказаться на малыше.

Она кладет ладонь на свой еще плоский живот и я чувствую, как земля уходит у меня из-под ног.

Я опираюсь спиной о полки с одеждой, чтобы не сползти вниз.

Шерстяная ткань его парадного мундира касается моей щеки, и меня мутит от этого прикосновения.

Они... ждут ребенка?

Моя подруга и… мой муж?

Мне дурно, у меня внутри бушует ураган эмоций — начиная от дикой ярости и заканчивая тошнотой, пополам с отвращением.

2. Предательство

Он делает шаг к гардеробной.

— Выходи, Аделина, — его голос сочится ядом. — Не заставляй меня вытаскивать тебя за волосы.

Скрываться бессмысленно.

Да и не буду я этого делать после всего что услышала.

Я пинком распахиваю дверцы шкафа, так, что они с грохотом ударяются о стены.

Бруно отшатывается от неожиданности.

Я стою перед ними. В ночной сорочке, босая, растрепанная.

Но я не дрожу.

Я поднимаю подсвечник, нацеливая острый край ему в лицо.

— Только попробуй подойти, — мой голос звучит хрипло, но твердо. — И я клянусь, что ты получишь подсвечником в лицо раньше, чем коснешься меня.

Его глаза расширяются. Он явно ожидал увидеть заплаканную жертву.

Я не даю им ни секунды на передышку. Вылетаю из своего убежища фурией, не чувствуя ни страха, ни сомнений.

— Аделина! — визжит Летиция, вжимаясь в подушки. Ее глаза расширяются от ужаса.

— Убирайтесь отсюда оба! — кричу я.

Я замахиваюсь подсвечником на Бруно, но тот успевает отскочить в сторону.

— Ты! — хрипит он, поднимая на меня налитые кровью глаза. — Что с тобой? Я тебя не узнаю! Ты обезумела?

— Да! В тот день, когда согласилась выйти за тебя!

Я пытаюсь прорваться к двери, но Бруно, оказывается быстрее. Он бросается мне в ноги, сбивая с ног тяжелым корпусом. У успеваю ударить его подсвечником, но это не дает никакого эффекта.

Мы падаем на ковер. Я брыкаюсь, царапаюсь, пытаюсь освободиться, но он мужчина, и он физически сильнее.

Тогда я обращаюсь за помощью к своей магии — я бьют пламенем Бруно прямо в грудь, опаляя бархат его камзола. Но вокруг него вспыхивает голубоватое сияние — защита! — он морщится, но будто даже и не замечает моего удара.

— Летиция! — ревет он, пытаясь сдержать меня. — Браслеты! Живо!

— Нет! Пусти! — я извиваюсь ужом, кусаю его за руку.

Бруно матерится, бьет меня наотмашь по лицу. В голове взрывается фейерверк, во рту появляется соленый привкус крови.

Летиция уже рядом. Она спрыгивает с кровати, в ее руках тускло поблескивают отливающие серебром браслеты, больше похожие на кандалы.

— Не дергайся, подруга! — шипит она мне в ухо, и в ее голосе столько яда, что им можно отравить колодец.

Щелк. Щелк.

Холодный металл смыкается на моих запястьях, и меня словно окунают в ледяную прорубь. Связь с магией обрывается резко, болезненно, оставляя внутри зияющую пустоту.

Я пытаюсь вскочить, ударить, сжечь их… но тело вдруг становится ватным. Браслеты гудят, вибрируют, впиваясь в кожу невидимыми иглами.

Бруно рывком поднимает меня с пола и швыряет на кровать. Прямо на смятые простыни, которые еще хранят тепло его любовницы.

— Доигралась? — тяжело дыша, он нависает надо мной. Он болезненно потирает плечо, куда пришелся удар моего подсвечника. — А я ведь хотел по-хорошему. Что ж, ты не оставила мне другого выбора, Аделина.

Бруно отступает, сглатывает и смотрит на меня с каким-то странным… уважением? Нет, скорее с опаской. Как смотрят на бешеного зверя, которого наконец-то посадили в клетку.

— Прежде чем мы начнем, хочу сказать, что в произошедшем виновата только ты, Аделина. Только ты и никто другой. — вздыхает он.

— Ты ничтожество, Бруно! — выплевываю я ему в лицо. — Травить жену, чтобы кувыркаться с ее подругой? Я не ожидала подобного от тебя! Особенно после того, как ты еще утром дарил мне цветы!

— Многое за эти полдня изменилось, — холодно роняет Бруно.

— Да? И что же?! — с сарказмом спрашиваю я, — Вряд ли за полдня можно успеть заделать ребенка. Как давно ты меня обманывал Бруно? Месяц? Два? Все полгода, что мы с тобой женаты? Когда вы двое решили, что будет хорошей идеей изменить мне?

— Заткнись! — вдруг теряет терпение Летиция. Она кладет руку на свой живот, поглаживая его с видом победительницы. — Мы делаем это не ради удовольствия, глупая ты курица, — цедит она, глядя на меня сверху вниз, — Мы делаем это ради будущего нашего ребенка.

— Какое мне дело до твоего ребенка? — рычу я, а потом поворачиваюсь к Бруно, — Это поэтому ты не хотел от меня детей? Поэтому, каждый раз, когда я спрашивала тебя о детях, ты придумывал отговорки, что сейчас слишком неспокойное время, что ты хочешь быть уверен в безопасности наших детей?

Молчание и холодный блеск равнодушных глаз Бруно отравляет меня сильнее, чем известие о беременности подруги.

Значит, я права. Значит, Бруно изначально не хотел иметь детей от меня. Он даже не рассматривал меня как равную.

А ведь я ему верила…

Любила. Думала, что все его знаки внимание, все его слова — правда.

Какая же я дура.

— Это начинает утомлять, — цедит Летиция. — Пора заканчивать этот цирк.

— Да, у нас остается все меньше и меньше времени, — кивает Бруно.

А потом, начинает читать заклинание. Странное, гортанное, какое я никогда не слышала.

Воздух в комнате сгущается.

И в этот момент я чувствую, как моя магия, мой теплый, родной серебристый свет вырывается из меня.

Ладони Летиции начинают светиться мутным, грязно-желтым сиянием. Она прикладывает руки к моей груди.

Он течет через браслеты, через руки Летиции — прямо в неё.

— Да… да! — стонет Летиция в экстазе, запрокидывая голову. — Как много силы! Наш план… работает! Все получится!

И в этот момент я замираю в шоке. Потому что понимаю чего именно они хотят добиться. И от осознания этого я чувствую как внутри все переворачивается от ужаса.

Летиция не просто вытягивает из меня магическую силу.

Совсем нет.

Она…

3. Приговор

Она хочет выносить в своем чреве дракона!

Летиция человек и не способна родить полноценного наследника для Бруно. В моих же веках есть драконья кровь. Пусть я и не полноценная драконица, я не умею обращаться, но даже этого достаточно, чтобы я смогла подарить мужу сына-дракона.

Тело Летиции лишено драконьей магии. Поэтому, ребенку нужна подпитка. Ему нужна сила.

И они — эти два самых отъявленных лжеца, которых я только видела на этом свете — решили сделать меня этой подпиткой.

— Бруно, ты чувствуешь это? Наш малыш становится сильнее! — кричит Летиция.

Я вижу, как ее кожа начинает сиять, наливаясь румянцем. Она молодеет на глазах, расцветает, воруя мою жизнь. В то время как я чувствую только подступающий к сердцу холод.

Зрение затуманивается.

«Нет!» — вопит мой разум.

Я не сдамся так просто!

Изо всех сил пытаюсь отвоевать хотя бы малую кроху сил, чтобы ударить заклинанием, чтобы вырваться и кинуться прочь, но у меня ничего не получается.

— Еще! Больше! — продолжает бесноваться Летиция.

И в этот момент я понимаю, что она тянет слишком много сил.

Она не выдерживает.

Ее руки начинают дрожать. На коже появляются красные пятна, похожие на ожоги.

Я понимаю: она сейчас убьет и меня, и себя.

— Летиция, остановись! — кричу ей, — Или ты сейчас угробишь нас всех! И своего ребенка тоже!

— Заткнись! — ее глаза горят фанатичным блеском, — Ты, дорогая подруга, отдашь нашему сыну всё! До последней капли! Сегодня ты все равно утратила свою значимость!

Ее последний слова царапают меня, будто в них скрыто что-то намного более важное, чем просто пренебрежение любовницы, но в этот момент моя магия, моя драконья сила выходит из-под контроля.

Глаза Летиции расширяются.

— Что… что ты делаешь? — ее голос дрожит. — Слишком… слишком много! Бруно!

— Терпи! — орет он, не понимая, что происходит. — Вбирай всё! Мы возьмем от нее все что можно, прежде чем избавимся!

Они еще и избавиться от меня хотели?!

Какие же они твари!

Вдруг, Летицию отбрасывает отдачей. Она кубарем летит на пол. Бруно, тут же прекратив читать заклинание, кидается к ней.

Пользуясь моментом, я сползаю с кровати. Ноги дрожат, перед глазами плывут черные круги, но я заставляю себя двигаться.

— Что ты наделала?! — ревет Бруно, приводя в чувство стонущую Летицию, — Ты чуть не угробила ее! Ты чуть не угробила моего ребенка!

— Я?! — от возмущения у меня внутри все переворачивается. — Вы сами решили провести этот ритуал! Вы сами нацепили на меня эти браслеты и пытались забрать силу!

В глазах Бруно — первобытное бешенство. Ему плевать на правду. Ему плевать, что виновата Летиция.

Он винит во всем только меня.

Я хочу ему ответить. Хочу высказать все что думаю, но понимаю — а какой смысл? Бруно меня предал. Он выбрал Летицию, которая даже не способна подарить ему чистокровного наследника. Он опоил меня, решился на этот чудовищный ритуал, который мог неизвестно чем закончиться для меня.

Есть ли смысл теперь с ним о чем-то разговаривать?

И сам Бруно и его замок для меня теперь мертвы.

А потому, я срываюсь с места. Бегу в коридор, не чувствуя ног, спотыкаясь о ковер, хватаясь за стены.

Обратно, к отцу. В мой родной дом.

Только там я смогу чувствовать себя в безопасности, только там я смогу ршить что делать дальше. Как склеить свою жизнь, которая только что разбилась на тысячи осколков.

Слезы душат меня, но я держусь изо всех сил.

Не время раскисать.

— Стража! — ревет Бруно за моей спиной. — Схватить Аделину! Перекрыть выходы! Она покушалась на мою жизнь!

Весь замок просыпается.

Двери хлопают, в коридоры высыпают заспанные слуги.

Они жмутся к стенам, провожая меня испуганными взглядами. Кто-то ахает, видя мою разорванную сорочку, босые ноги и браслеты на запястьях.

— Леди Аделина? Госпожа?

Я не торможу. Нельзя.

Если я остановлюсь хоть на секунду, чтобы объяснить — меня схватят.

Бруно объявил меня преступницей, и они поверят ему, а не мне.

Впереди, преграждая путь у лестницы, маячит фигура Селены — моей личной горничной. Она стоит с подсвечником, ее молодое лицо перекошено от ужаса.

Я скатываюсь по винтовой лестнице.

Перепуганное лицо Селены приближается. Я уже с сожалением думаю, что придется оттолкнуть ее в сторону, если она захочет меня остановить, но…

Вместо этого, Селена вдруг срывается с места и тянет меня к неприметной двери в стене, обшитой дубовыми панелями. Черный ход на кухню для прислуги.

— Госпожа, что случилось? Почему господин так ревет? — ее голос дрожит.

— Бруно… — говорю я на бегу, едва переводя дыхание, — …он сошел с ума! Он хочет покончить со мной! Мне нужна лошадь! Я срочно возвращаюсь к отцу!

Мы влетаем в кухню, опрокидывая корзины с овощами.

— Ох, беда! — восклицает она, и в ее глазах я вижу не сомнение, а безоговорочную веру. — Быстрее, бегите через двор. Не оглядывайтесь! Я забаррикадирую двери, выиграю вам немного времени!

Я порывисто обнимаю ее, чувствуя комок в горле.

— Спасибо, Селина. Я этого не забуду.

Я выскакиваю в прохладу ночного двора.

Острый гравий впивается в босые ступни, но я не чувствую боли. Только холодный, липкий страх, который подгоняет меня лучше кнута.

Мне нужен конь. Без лошади меня поймают через пять минут и поволокут обратно.

Конюшня встречает меня запахом прелого сена и тревожным ржанием. Лошадь чувствуют напряжение, висящее в воздухе.

Молодой конюх Ганс, увидев меня — растрепанную, в синяках и ночной рубашке — бледнеет, но лишних вопросов не задает.

— Звездочку! — кричу я, подбегая к деннику своей любимой кобылы. — Живо!

— Но, миледи… сейчас ночь… — лепечет он, трясущимися руками снимая с крючка уздечку. — Она расседлана.

— Плевать! Седлать некогда, давай так!

Я влетаю в денник. Звездочка всхрапывает, косясь на меня фиолетовым глазом, но узнает хозяйку. Я накидываю уздечку, даже не пытаясь застегнуть подпругу седла — времени нет.