Неприличное предложение

Глава 1

Алексей

— Алексей Евгеньевич, нашей компании необходим этот договор. Мы готовы оказывать услуги по себестоимости. Позвольте провести презентацию, чтобы наглядно показать наши преимущества. Уверена, после этого у вас не останется сомнений.

Елизавета Андреевна выводит на экран планшета файлы и на секунду задерживает палец над экраном, будто даёт мне последний шанс отказаться. Затем листает слайды. Она относится к тому типу женщин, чей возраст — загадка. По жёсткой хватке ей можно дать под сорок, но стоит ей улыбнуться, как пухлые губы придают лицу девичью свежесть. Строгий образ бизнес-леди поддерживают лишь наглухо застёгнутая белая блузка и тугой пучок на затылке. Классические чёрные брюки, свободный пиджак в тон, нюдовый макияж и лаконичные серьги-гвоздики — идеальное соответствие дресс-коду.

Она говорит о выгодах сотрудничества ровным, выверенным тоном, будто читает методичку. Я не вникаю. Её предложение не интересует меня совершенно: слишком мелкий поставщик. Слайды сменяют друг друга — цифры, графики, обещания. Но эта настырная особа несколько месяцев преследует меня, настаивая на встрече. Я выделил ей пятнадцать минут в своём графике только для того, чтобы она, наконец, отвязалась. Похоже, девушка действительно находится в отчаянном положении.

Я смотрю на её лицо, а воображение услужливо подсовывает неприличные картинки. Эти губы, натуральные, без капли ботокса, плотно обхватывают мой член... Господи, что за мысли с утра пораньше? Не вовремя и неуместно — но от этого не менее навязчиво.

И всё же мысль цепляет. Если она так отчаянно держится за этот контракт, можно проверить, где проходит её граница. Сделать предложение, от которого она либо сбежит, либо перестанет быть проблемой.

Я даю ей договорить фразу, делаю короткую паузу — ровно столько, чтобы повисла тишина, — и наклоняюсь вперёд.

— На что ты готова ради этого контракта? — грубо перебиваю я. Голос звучит низко, с явным намёком. Я выбираю этот тон сознательно.

Её взгляд встречается с моим. Ни тени удивления или замешательства. Она не отводит глаз, не спешит возмущаться. Мне это нравится: она не шарахается и не краснеет, не делает вид, что не понимает, к чему я клоню.

— На всё, что не запрещено законом, — спокойно отвечает она после короткой паузы.

— Отсосёшь? — Оральный секс ведь ещё не под запретом? Нужно будет уточнить, а то в нынешней реальности всё быстро меняется.

И тут я замечаю Леночку. Как не вовремя.

Секретарша стоит у двери с подносом. Лицо бледнеет, глаза расширяются, дыхание сбивается, рука застывает в воздухе, чашки на мгновение звякают и раздаётся едва уловимый звон фарфора. Она явно слышала мой вопрос.

Я раздражённо откидываюсь на спинку кресла.

— Лена, поставь кофе и выйди, — бросаю я резко.

Она не двигается. Подбородок вздёрнут, во взгляде — вызов. Я едва не закатываю глаза. Серьёзно? Сцена ревности прямо сейчас?

— Лена? Это саботаж? Что ты себе позволяешь?

В последнее время она меня жутко раздражает. После новогоднего корпоратива у нас случился секс, и теперь она воображает невесть что. Что бы я ни говорил, она упрямо верит в нашу «любовь» — просто я, по её версии, ещё не осознал этого, и она великодушно даёт мне время.

— Но, Алексей Евгеньевич… — в её глазах блестят слёзы.

Оставив поднос на краю стола, она стремительно выбегает из кабинета.

Я тяжело выдыхаю и оглядываю комнату. Так себе ситуация. Короткий укол раздражения сменяется пустотой — неприятной, но привычной. Я быстро забываю о Леночке, потому что передо мной по‑прежнему сидит эта «ледяная леди». Она даже бровью не ведёт. С таким самообладанием впору играть в покер. Ни осуждения, ни гнева — лишь лёгкий интерес, направленный на закрывшуюся дверь.

Затем она снова смотрит на меня. Губы чуть дрожат — не от эмоций, а от внутренней калькуляции. Она оценивает. Взвешивает. Мне вдруг не по себе от того, насколько точно я это считываю.

— Кажется, ваша секретарша испытывает к вам чувства, — замечает она с оттенком насмешки.

Я ухмыляюсь.

— Не думаю, что это имеет значение.

Она прищуривается, словно решая, стоит ли продолжать. Я ловлю этот момент — миг, когда её маска даёт трещину. Живое, почти неосторожное проявление эмоций. Оно заводит сильнее, чем вся её выверенная невозмутимость, и мне не нравится, что я это признаю.

Ещё минуту назад я был уверен, что она меня пошлёт. Теперь же смотрю на неё с затаённой надеждой. И с неприятным удивлением осознаю: мне до абсурда важно услышать ответ. Любой — лишь бы не равнодушие.

Спустя мгновение она поднимает глаза и невозмутимо заявляет:

— Отсосу.