Неприличное предложение

Глава 1

Алексей

— Алексей Евгеньевич, нашей компании необходим этот договор. Мы готовы оказывать услуги по себестоимости. Позвольте провести презентацию, чтобы наглядно показать наши преимущества. Уверена, после этого у вас не останется сомнений.

Елизавета Андреевна выводит на экран планшета файлы и на секунду задерживает палец над экраном, будто даёт мне последний шанс отказаться. Затем листает слайды. Она относится к тому типу женщин, чей возраст — загадка. По жёсткой хватке ей можно дать под сорок, но стоит ей улыбнуться, как пухлые губы придают лицу девичью свежесть. Строгий образ бизнес-леди поддерживают лишь наглухо застёгнутая белая блузка и тугой пучок на затылке. Классические чёрные брюки, свободный пиджак в тон, нюдовый макияж и лаконичные серьги-гвоздики — идеальное соответствие дресс-коду.

Она говорит о выгодах сотрудничества ровным, выверенным тоном, будто читает методичку. Я не вникаю. Её предложение не интересует меня совершенно: слишком мелкий поставщик. Слайды сменяют друг друга — цифры, графики, обещания. Но эта настырная особа несколько месяцев преследует меня, настаивая на встрече. Я выделил ей пятнадцать минут в своём графике только для того, чтобы она, наконец, отвязалась. Похоже, девушка действительно находится в отчаянном положении.

Я смотрю на её лицо, а воображение услужливо подсовывает неприличные картинки. Эти губы, натуральные, без капли ботокса, плотно обхватывают мой член... Господи, что за мысли с утра пораньше? Не вовремя и неуместно — но от этого не менее навязчиво.

И всё же мысль цепляет. Если она так отчаянно держится за этот контракт, можно проверить, где проходит её граница. Сделать предложение, от которого она либо сбежит, либо перестанет быть проблемой.

Я даю ей договорить фразу, делаю короткую паузу — ровно столько, чтобы повисла тишина, — и наклоняюсь вперёд.

— На что ты готова ради этого контракта? — грубо перебиваю я. Голос звучит низко, с явным намёком. Я выбираю этот тон сознательно.

Её взгляд встречается с моим. Ни тени удивления или замешательства. Она не отводит глаз, не спешит возмущаться. Мне это нравится: она не шарахается и не краснеет, не делает вид, что не понимает, к чему я клоню.

— На всё, что не запрещено законом, — спокойно отвечает она после короткой паузы.

— Отсосёшь? — Оральный секс ведь ещё не под запретом? Нужно будет уточнить, а то в нынешней реальности всё быстро меняется.

И тут я замечаю Леночку. Как не вовремя.

Секретарша стоит у двери с подносом. Лицо бледнеет, глаза расширяются, дыхание сбивается, рука застывает в воздухе, чашки на мгновение звякают и раздаётся едва уловимый звон фарфора. Она явно слышала мой вопрос.

Я раздражённо откидываюсь на спинку кресла.

— Лена, поставь кофе и выйди, — бросаю я резко.

Она не двигается. Подбородок вздёрнут, во взгляде — вызов. Я едва не закатываю глаза. Серьёзно? Сцена ревности прямо сейчас?

— Лена? Это саботаж? Что ты себе позволяешь?

В последнее время она меня жутко раздражает. После новогоднего корпоратива у нас случился секс, и теперь она воображает невесть что. Что бы я ни говорил, она упрямо верит в нашу «любовь» — просто я, по её версии, ещё не осознал этого, и она великодушно даёт мне время.

— Но, Алексей Евгеньевич… — в её глазах блестят слёзы.

Оставив поднос на краю стола, она стремительно выбегает из кабинета.

Я тяжело выдыхаю и оглядываю комнату. Так себе ситуация. Короткий укол раздражения сменяется пустотой — неприятной, но привычной. Я быстро забываю о Леночке, потому что передо мной по‑прежнему сидит эта «ледяная леди». Она даже бровью не ведёт. С таким самообладанием впору играть в покер. Ни осуждения, ни гнева — лишь лёгкий интерес, направленный на закрывшуюся дверь.

Затем она снова смотрит на меня. Губы чуть дрожат — не от эмоций, а от внутренней калькуляции. Она оценивает. Взвешивает. Мне вдруг не по себе от того, насколько точно я это считываю.

— Кажется, ваша секретарша испытывает к вам чувства, — замечает она с оттенком насмешки.

Я ухмыляюсь.

— Не думаю, что это имеет значение.

Она прищуривается, словно решая, стоит ли продолжать. Я ловлю этот момент — миг, когда её маска даёт трещину. Живое, почти неосторожное проявление эмоций. Оно заводит сильнее, чем вся её выверенная невозмутимость, и мне не нравится, что я это признаю.

Ещё минуту назад я был уверен, что она меня пошлёт. Теперь же смотрю на неё с затаённой надеждой. И с неприятным удивлением осознаю: мне до абсурда важно услышать ответ. Любой — лишь бы не равнодушие.

Спустя мгновение она поднимает глаза и невозмутимо заявляет:

— Отсосу.

Глава 2

Елизавета

Такая показательная реакция. Между ними явно был секс, и, несмотря на то что эта «акция» случилась, скорее всего, один-два раза, в своих фантазиях секретарша уже примеряла свадебное платье. А для него она ничего не значит — его лишь раздражают её притязания. Похоже, Леночке в ближайшее время придётся искать новую работу. Может, взять её к себе? Нет, охотница за богатым мужем мне не нужна, да и в моей компании миллиардеры не водятся.

Сцена, устроенная секретаршей, даёт мне возможность прийти в себя. Я внимательно разглядываю Алексея. До этого момента он был для меня исключительно деловым партнёром, но сейчас я смотрю на него иначе. Он привлекателен — скупой мужской красотой. Возраст уже не юный, но до старости далеко. Интимная близость с ним не пугает, скорее наоборот — внутри пробуждается моя тёмная сторона, которую я называю «мартовской кошкой». Конец февраля — самое время для её выхода. Я никогда не жалуюсь на одиночество, это мой сознательный выбор, но иногда я ухожу в «загул», чтобы дать волю фантазиям. Обычно это случается в начале марта.

Я чувствую, как напрягаются соски — тонкая ткань блузки предательски их выдаёт. Я принципиально не ношу бюстгальтеры с поролоном, чтобы не увеличивать и без того внушительную грудь. Теперь же кружево раздражает чувствительную кожу, усиливая возбуждение, которое стягивается тугим узлом внизу живота. Его непристойное предложение разжигает внутри настоящий жар. В предвкушении даже рот наполняется слюной, а в голове одна за другой проносятся пошлые картинки.

У меня уже почти год нет секса. Обычно я стараюсь уезжать подальше от города, во избежание случайных встреч. Эх, сейчас бы махнуть на острова и утолить жажду с каким-нибудь мачо... Но я тут же отбрасываю эту мысль. В этом году с островами приходится повременить: дело всей моей жизни на грани банкротства.

Я глубоко вдыхаю, стараясь взять себя в руки. На одной чаше весов — будущее компании, на другой — секс с привлекательным мужчиной вопреки принципу не смешивать бизнес и личное. Но если я откажусь сейчас, смешивать будет уже нечего. От этого контракта зависит, выплываем ли мы в кризис или идём ко дну. От моих действий зависят судьбы трёхсот сотрудников. У них дети, ипотеки, долги…

Так что я теряю? Гордость? Она давно сменилась прагматизмом. Скромность и наивность тоже остались в далёком прошлом.

Алексей смотрит на меня. В его взгляде по‑прежнему читается вызов, но теперь в нём появляется нечто новое — ожидание и острый интерес. Он понимает, что затронул во мне нечто запретное, и теперь, словно кот, подкарауливающий мышку, терпеливо ждёт моего следующего шага.

Я слегка прикусываю губу, стараясь окончательно прийти в себя. Подаюсь вперёд, делая вид, что поправляю планшет — мне нужно мгновение, чтобы снова овладеть собой. Этот мужчина не должен видеть слабость. Таковы правила: покажешь слабину — тебя тут же сожрут. То, что я открыто признаю нашу нужду в контракте, — не слабость, а констатация факта, который Доронину и так известен.

Я поднимаю на него глаза — спокойно и холодно, хотя внутри всё бурлит. Делая мне такое предложение, он наверняка рассчитывает, что я в возмущении покину кабинет. В других обстоятельствах я бы так и поступила. Но сейчас мне чертовски интересно увидеть его реакцию.

— Отсосу, — произношу я абсолютно ровным тоном, глядя ему прямо в глаза.

Его взгляд вспыхивает. На лице расплывается самодовольная, хищная улыбка. Алексей не торопится с ответом, смакуя момент моей капитуляции. В этой тонкой игре он чувствует себя победителем. Отъезжая на кресле к стене, он кладёт руку на пряжку ремня.

— Прямо сейчас? — его голос становится низким, насыщенным предвкушением.

Я остаюсь невозмутимой. Ни одна мышца на лице не дрогнула, хотя внутри клокочет вулкан.

— Алексей Евгеньевич, я предпочитаю более комфортные условия для встреч, — тоном строгой учительницы делаю я ему замечание. — Сегодня в восемь, если у вас нет других планов. Адрес пришлю сообщением.

Я наглею и без разрешения вытаскиваю карточку из его настольной визитницы. Это действует отрезвляюще. Алексей на мгновение замирает, а затем резким, решительным движением отталкивается от стены. Колёсики кресла сухо проскрежетали по паркету, возвращая его в рабочую зону стола. Маска хищного самца тут же сменяется лицом жёсткого управленца. Он сокращает дистанцию, но теперь это дистанция делового давления, а не сексуального вызова.

Он перехватывает у меня кусочек тиснёного картона и быстро пишет что‑то на обороте.

— Со своими планами я разберусь. Это мой личный номер. К мессенджерам рабочего номера имеет доступ секретарь, — с этими словами он возвращает мне визитку.

— Давайте обсудим детали. Я сейчас скину вам на почту проект договора, мы его проработаем, и я поставлю печать. Если вы мне не доверяете, можете принести мой экземпляр с собой вечером.

Он откидывается на спинку кресла, продолжая изучать меня. В его глазах теперь читается не только желание, но и уважение. Он понимает: я не позволю ему взять верх окончательно.

— Откровенно говоря, я не планировал заключать контракт, даже несмотря на то, что качество вашего товара выше, чем у нашего постоянного поставщика. Вы просто не способны поставлять нужные нам объёмы. Что делать с таким количеством — ума не приложу.

— Раз вы признаёте, что наш товар лучше, создайте сегмент продукции премиум‑класса, — парирую я. — Для ограниченного круга клиентов.

Глава 3

Сажусь в машину и тут же отъезжаю от офиса Доронина. Изображать спокойствие и невозмутимость с каждой минутой всё сложнее. Нужно выпустить пар, поэтому еду прямиком к салону одной из моих лучших подруг.

Мы втроём дружим больше десяти лет. Познакомились на курорте, где каждая зализывала раны после предательства. Пока еду, по громкой связи звоню второй подруге, Маринке, которая улетела отрываться в тёплые края. Она берёт трубку после второго гудка.

— Маринка, ты уже долетела?

— Да, уже даже заселилась! Ты себе не представляешь, какие тут шикарные самцы. Многое теряешь, подруга!

— Знаю… Но ты же в курсе ситуации. Слушай, у меня вопрос. Как ты смотришь на то, если я приведу в твою квартиру мужика?

— Крайне положительно! Более того, прошу тебя, будь погромче — пусть эти шалавы сверху лопнут от зависти.

— Договорились.

— Но если ты его затрахаешь до смерти... Шутка ли — год воздержания! Тогда будь добра, вывези труп на пустырь. А то к моему возвращению он завоняется. Извини, Лизуня, тут такой красавчик нарисовался на горизонте, я перезвоню!

Добравшись до салона красоты «Янина», я нахожу хозяйку. Янка колдует над укладкой клиентки. Я подхожу вплотную и шепчу ей на ухо:

— Янка, мне нужна твоя помощь. У меня сегодня намечается секс…

— Да ты что! Моя ж ты прелесть! — искренне радуется подруга. И тут же, не меняя тона, начинает горланить на весь зал: — Девочки! Через пять минут общий сбор! У Елизаветы Андреевны сегодня будет секс! Нужно сделать так, чтобы её мужик этой ночью ослеп от красоты!

В этот момент мне хочется убить Янку и телепортироваться на острова к Маринке. Две минуты ошарашенной тишины, а затем — аплодисменты от всех присутствующих, включая клиенток. Боже, заберите меня из этого цирка, где я сегодня главный клоун!

— Лизуня, — Янка подмигивает. Терпеть не могу, когда они меня так называют. Когда-то, будучи не совсем трезвой, я призналась девочкам, что мне нравится оральный секс, и с тех пор это прозвище приклеилось ко мне намертво. — Сделай себе пока кофеёк. Где кофемашина, ты знаешь.

Спустя несколько минут меня окружили сотрудницы, а сама хозяйка принялась вертеть меня во все стороны, критически осматривая.

— Да, запущенный случай… Ты когда к нам заглядывала в последний раз?

— Яна, мне только депиляцию…

— Конечно! Ты свои волосы видела? А состояние кожи? Маникюр тоже нужно освежить. Уверена, педикюр ты последний раз делала ещё перед Новым годом. А вот насчёт депиляции даже не знаю — Ленка сегодня взяла отгул…

— И что же мне делать? — Ладно, сама всё сделаю.

— А ты умеешь? — поддела я её.

— Я каждую из своих девочек могу заменить! Так, начали: первым делом покраска и чистка лица. Остальные — посмотрите, когда есть окошки. Нужны маникюр, педикюр и коррекция бровей. Укладка и макияж — в самом конце. Во сколько у тебя свидание?

— В восемь вечера. Но мне ещё нужно заехать домой, переодеться…

— Интересно, во что?

— Помнишь то платье, которое я купила на островах в прошлом году?

— Помню. Совершенно не годится! Мы не на курорте. Ещё варианты есть?

— Нет…

— Ладно, есть у меня одна идея. Одолжу тебе своё, раз такое дело.

Меня усадили в кресло. Одна из парикмахеров принялась смешивать краску. По природе я тёмно-русая, но иногда осветляю пряди на пару тонов, чтобы придать им медовый оттенок. Подруга прислонилась к стене неподалёку с чашкой кофе в руках.

— Кто этот прекрасный мужчина, ради которого ты прервала свой обет целомудрия? Я его знаю?

— Алексей Доронин…

— Тот самый? Самый завидный холостяк города?

— Без понятия, какой у него статус, — честно призналась я. — Думала, такие, как он, давно и прочно женаты.

— То есть ты согласилась на свидание, предполагая, что он женат?

— Он сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться. А женат он или нет — мне до лампочки. Замуж я за него не собираюсь и других притязаний не имею. Очень сомневаюсь, что наше общение продлится дольше одного вечера.

— Ага, ничего личного, просто секс? Я так и поняла. Рассказывай, что за предложение.

— Ты же в курсе состояния дел на моей фабрике, — начала я, глядя в зеркало. — Мне уже нечем зарплату людям платить. Кредит взяла, но его же возвращать надо, а те продажи, что есть сейчас, покроют только проценты. Мои основные клиенты приостановили бизнес. Мне позарез нужен был крупный контракт, и я начала охотиться на Доронина. Но проблема в том, что ему наше предложение — что слону дробина. Он даже слушать не хотел. Но я же настырная, ты меня знаешь. Добилась встречи. И вот распинаюсь я перед ним, презентацию показываю, а он вроде и смотрит, но мысли явно где-то далеко. А потом вдруг спрашивает: «На что ты готова?». Мне терять уже нечего, но, честно, стало страшно — вдруг он хочет, чтобы я кого-то пришила? Ну и отвечаю: «На всё, что не запрещено законом». А он в лоб: «Отсосёшь?».

— Что, прямо так и сказал? — Янка поперхнулась кофе.