Непристойное предложение

Глава 1. Юля

Телефон вибрирует на краю стола, машинально тянусь к нему, не отрывая взгляда от монитора. Цифры в таблице никак не хотят сходиться. Я уже третий раз пересчитываю один и тот же столбец.

— Алло, — отвечаю на звонок.

— Юлия Викторовна, — голос Алёны, секретаря руководства, звучит необычайно официально. Обычно она добрее и милее, — вас просят подняться.

— Хорошо, сейчас, — инстинктивно выпрямляюсь и на всякий случай напрягаюсь: — Алён…

— Не могу сейчас говорить, Юль. Поднимись поскорей, — обрывает она и отключается.

Не придав значения её холодности, сохраняю документ и, потирая шею, встаю. Первая же мысль: Матвей Александрович опять запутался в ведомостях. И это вызывает улыбку на самом деле.

Неторопливо выхожу из кабинета и иду по коридору. Я здесь всего два месяца работаю, и удивительно то, с какой лёгкостью влилась в коллектив. Спортивно-оздоровительный комплекс с громким названием «Рубеж» — это не просто работа. Это стабильность и возможности. Зарплата, о которой я даже мечтать не смела, когда искала вакансии после увольнения. Полный соцпакет, бонусы. Даже бесплатный абонемент в тренажёрный зал и бассейн есть. Правда, ими я не воспользовалась ещё. Времени не хватает.

Сотрудники дружелюбные, и вообще, в этом маленьком мире царят невероятный уют и гармония. А какие тут мужчины работают. Тренеры, фитнес-инструкторы, массажисты. Зима на дворе, а они ходят в тоненьких маечках, бицепсами сверкают, вызывая активное слюноотделение у всей женской половины коллектива на эти горы тестостерона.

Моя непосредственная начальница — главный бухгалтер Лина Фёдоровна, женщина предпенсионного возраста, строгая и требовательная, но справедливая. Просто кладезь полезной информации. Объяснит, поможет, подскажет. Правда, уже два дня носится между этажами и со мной разговаривает сердито. Наверное, нервничает из-за приближающегося конца года. Нужно ведь закрыть отчётность, провести сводку и подготовить документацию для руководителей.

К слову, начальство у нас тоже уникальные персонажи. Не то что на моей старой работе. Матвей Александрович — здоровый бородач с громким прозвищем Гризли на деле просто ми-ми-мишный мишка. Открытый, весёлый. По-свойски прогуливается по комплексу, может остановиться перед девчонками, поболтать, послушать сплетни последние.

Иногда, правда, рычит, но его никто не боится. Уважают, конечно, но страха он ни у кого не вызывает. Разве что мужикам-тренерам спуску не даёт. Если что-то не устраивает, может на спарринг вытянуть и на ринге подубасить.

После моего предыдущего места работы, где начальство даже не здоровалось в коридорах, Матвей Александрович — как глоток свежего воздуха и веры в человечество.

Прохожу мимо зала единоборств и невольно сбавляю шаг. Глупо надеюсь, что Кирилл выглянет. Но зал пустой. Может, не его смена? Кирилл — тренер по тхэквондо, работает с подростками. Высокий, подтянутый, чертовски харизматичный мужчина.

Ухаживает за мной уже второй месяц. Сначала я его динамила, но он был настойчив. На кофе приглашал, подвозил до дома. Самое главное — не торопится перевести наши отношения в другую плоскость. Романтичный такой, пятое свидание только целует и не напрашивается. А я чего-то тяну, проверяю его намерения, так сказать.

Он и сам признаётся, что у него серьёзные планы. Хватит, мол, нагулялся. Тем более практически партнёр в этом комплексе. Ему Степан Евгеньевич хочет филиал отдать.

Степан Евгеньевич Крылов.

Я морщусь, вспоминая нашу единственную встречу с этим мужчиной. Это ещё один начальник, партнёр нашего Матвея Александровича.

Мы столкнулись в день моего оформления. Я проходила мимо переговорной, он выходил оттуда с людьми в строгих костюмах. На долю секунды наши взгляды столкнулись. Мой — совершенно удивлённый. И его — безэмоциональный, ледяной просто. Меня в дрожь моментально бросило. Присутствующие коллеги замолчали и выпрямились будто по команде. Их Степан окинул холодным взглядом, коротко и тихо бросил что-то Алёне. Та кивнула, смотря на мужчину преданной собачкой, кажется, даже не дышала.

Жёсткий. Циничный. Закрытый. Полная противоположность Матвею Александровичу, который всегда найдёт время поболтать, спросить, как дела, пошутить. Они партнёры, но совершенно разные люди. Инь и ян этого центра.

Добираюсь до этажа руководства. Здесь всё по-другому: тишина, дорогие ковры, картины на стенах. Кабинет один-единственный, но очень большой и зонированный. За стойкой ресепшена сидит Алёна, печатает что-то на ноутбуке. Поднимает на меня взгляд, и в её глазах проскальзывает сочувствие.

— Всё плохо? — зачем-то шепчу.

— Иди, Юль, тебя ждут, — подбадривает она вместо ответа.

Рука зависает над дверью. Я пытаюсь понять, что могло случиться. Ошибка в отчётах? Но я всё перепроверяла! Может, какие-то вопросы по документам? Но почему тогда не Лина Фёдоровна, а я? Она же старший бухгалтер, она отвечает за всё...

Мандраж накатывает волной. Я чувствую, как ладони становятся влажными, а во рту пересыхает. Это глупо. Я же ничего не сделала. Просто деловая встреча. Просто разговор.

Решительно стучу.

— Войдите, — голос из-за двери низкий, командный. И точно не принадлежит Матвею Александровичу.

Глава 1.1. Юля

Глубоко вдохнув, шагаю.

Кабинет огромный. Панорамные окна, сквозь которые виден весь город. Массивный стол из тёмного дерева. Книжные шкафы. И за столом Степан Евгеньевич.

Он сидит, откинувшись на спинку кресла, и смотрит на меня. Просто смотрит. Тяжёлый, изучающий взгляд, от которого хочется сделать шаг назад. Тёмные волосы коротко стрижены, лицо жёсткое, с резкими чертами. На нём чёрная рубашка с закатанными рукавами, и я невольно замечаю шрам на левом предплечье — длинный, неровный. Мужчине лет тридцать восемь, может, чуть больше, но выглядит он так, будто прожил две жизни.

— Садитесь, — бросает он, кивая на кресло напротив.

Я сглатываю ком в горле и опускаюсь на край сиденья. Спина прямая, руки на коленях. Я пытаюсь держать себя в руках, но чувствую, как внутри всё сжимается в тугой узел.

— Юлия Викторовна Кошкина, — спокойно, размеренно произносит моё полное имя. — Бухгалтер. Работаете у нас два месяца.

— Да, — выдавливаю я. Голос звучит тише, чем хотелось бы.

Он открывает папку на столе, не спеша перелистывает несколько страниц. Я сижу и жду. Молчание давит, и с каждой секундой становится только хуже. Я пытаюсь угадать, что в этих документах, но его лицо непроницаемо.

— Восьмого числа, — начинает он, всё также не поднимая взгляда, — с корпоративного счёта компании была переведена сумма в размере тридцати девяти миллионов восьмисот тысяч рублей. Перевод был осуществлён вами.

— Да, на…

— Ещё не закончил, — обрывает мужчина, и я замолкаю, будто меня ударили. Он, наконец, поднимает взгляд, и я встречаюсь с его глазами. Холодными. Стальными. — Деньги ушли на счёт физического лица. Балашова Кирилла Валерьевича. Платёжное поручение подписано вашей электронной подписью. Все логи подтверждают: вход в систему был произведен с вашего рабочего места в ваше рабочее время.

— Уже можно говорить? — уточняю, внутренне сжимаясь под этими жёсткими очами. Степан медленно кивает. — Да, я перевела на его счёт эту сумму. На командировочные расходы для команды по тхэквондо.

— И вас не удивила сумма командировочных? — откидывается на спинку кресла Крылов, переплетая свои пальцы на животе.

— Удивила, конечно же, но Кирилл... Балашов передал вашу служебную записку на фирменном бланке с подписью и печатью.

— Вот эту, — Степан Евгеньевич вытягивает из стопки документов нужный и кладёт передо мной.

— Да, — пробежавшись по тексту, киваю.

— И вы, естественно, не позвонили секретарю, не уточнили номер служебной записки, не показали её Лине Фёдоровне, а просто взяли и перевели внушительную сумму на физическое лицо.

— Я… — обрываю себя, понимая, куда этот разговор катится.

— Вы, — выгибает бровь мужчина, — соучастница в хищении в особо крупных размерах. Это от пяти до десяти лет.

— Кирилл… то есть Балашов… — начинаю оправдываться, хотя внутренне меня нехило так колбасит от страха и понимания того, куда я встряла.

— Я уже понял, вы с ним спите, Юлия Викторовна, — выплёвывает Степан с презрением и встаёт. Он далеко сидит, но отчего-то я отшатываюсь и вжимаюсь в спинку стула. — Сейчас я хочу понять, куда вы двое слили мои деньги.

Степан медленно обходит стол и останавливается рядом.

— Я никуда не сливала. Действовала по вашей записке, — тычу на фирменный бланк.

— У тебя есть два варианта, — каждое слово он произносит тихо. Нависает, запирает своим телом и смотрит с прищуром. — Первый: я передаю тебя в руки полиции и возбуждаю уголовное дело. Ты идёшь под статью и прощаешься с карьерой.

Тяжело глотаю воздух. Дышать не могу. Комната сужается и в глазах темнеет. Только его лицо отчётливо вижу. Суровое, злое, я бы сказала. Это какой-то вид психологического давления? Он не кричит, не швыряется вещами. Говорит строго, с некой усталостью даже. Но за каждым его словом, за каждой интонацией скрывается угроза жизни. Он легко меня пристрелит, это читается во взгляде.

— А второй вариант? — спрашиваю почти шёпотом.

— Второй вариант — ты станешь моей тенью. Будешь сопровождать на все встречи. Отчитываться лично мне. И только когда я найду Балашова, верну все деньги до копейки, ты освободишься. До этого момента… ты моя.

— А если вы его не найдёте?

— Значит, буду списывать с твоей зарплаты.

— Тридцать девять миллионов? — уточняю, судорожно сглатывая.

— И восемьсот тысяч, — дополняет мужчина.

— Я их не брала, даже в глаза не видела. У меня зарплата всего сто тридцать тысяч. Возможно, можно сделать возврат средств, подать заявление в банк. Заблокировать счета Балашова.

— Они уже заблокированы, а возврат средств невозможен. Балашов перевёл всю сумму и улетел в тёплые края с любовницей, — припечатывает Степан Евгеньевич. — Ты осталась одна, Юля.

— Но у меня нет таких денег. Даже если я возьму кредит, не смогу покрыть всю сумму. Я признаю, что поступила халатно и доверилась Кириллу. Он ввёл меня в заблуждение, сказал, что является вашим партнёром. И опять же печать, ваша подпись.

Глава 2. Юля

Не помню, как добралась до дома. Вроде села в машину, вроде включила зажигание, вроде доехала. Но всё происходило на автопилоте, а мысленно я осталась всё там же. В светлом кабинете с хищником.

В черепной коробке полный штиль. Ни одной конструктивной мысли. Как и планов на будущее. Вот на что я согласилась? Жить с незнакомым человеком, который и на человека особо не похож. Да, Крылов Степан представляет собой киборга. Безэмоциональный. Холодный. Строгий.

Девочки как-то в столовой сплетничали о начальстве. Так вот, про Степана даже самые активные любительницы почесать языком говорили очень неохотно, скупо и оглядываясь. Будто боялись, что их услышат стены и доложат своему владельцу.

Закрываю глаза и упираюсь лбом в руль. Хочется кричать и выть. Хочется разбить что-то тяжёлое об голову Балашова. Хочется у вселенной спросить: за что она так со мной?!

Хотя прекрасно понимаю, что сама виновата во всём. Просто поверила в людскую порядочность. Даже не задумалась, что меня могут так тупо подставить.

Вытягиваю из сумочки телефон и жму кнопку дозвона. Не знаю, что я скажу Кириллу, когда он ответит на звонок. Сама себя обрываю раньше, чем пойдут гудки. Нет. Срываться на нём нельзя. Если я хочу отомстить и вернуть украденное, надо быть хитрее.

От этого простого факта становится чуточку не по себе. Я раньше никогда не была шпионкой и не пыталась играть в подковёрные игры. Знакомые, наоборот, называли меня слишком простой в плане характера. Говорю и делаю что думаю. Никакой корысти за душой, никакой загадки.

Меня отвлекает младший брат. Бьёт по стеклу ладонью и залихватски улыбается.

— Ты чего тут сидишь? — спрашивает, когда опускаю окно автомобиля.

— Отдыхаю, — пожимаю плечами, осматривая стоящих в стороне друзей подростка. — А ты куда намылился опять?

— В соньку схожу на пару часов, — отмахивается Ярик. — Подкинь косарик.

— Я тебе утром пятьсот оставила, куда уже дел? — прищуриваюсь и выхожу из машины.

— Так это, обедал, сдал на подарок учителю, — перечисляет братец, — Юлька, не будь жмотиной. Миланке хочу нормальное что-то подарить. Я отработаю за каникулы и всё верну.

— Ладно, — вздыхаю и вытягиваю из кошелька купюру.

Близкий родственник забирает деньги, клюёт в щёку и, махнув рукой, уносится к друзьям.

Провожаю его. Киваю пацанам, которые здороваются, ловя мои взгляды. Невольно сама улыбаюсь. Вот она, беззаботная юность. Одиннадцатый класс, семнадцать лет. Ветер в голове, свободная душа и море амбиций.

Тряхнув волосами, поднимаюсь домой. Тихонько разуваюсь, чтобы маму не разбудить, она, скорее всего, спит.

— Ты чего так рано? — мама выкатывается из комнаты и удивлённо осматривает меня. — На тебе лица нет, что-то случилось?

Всё-таки у наших родителей есть уникальная скрытая возможность видеть, когда ребенку плохо. Вот вроде бы никак себя не выдаю, а она чувствует.

— Ничего, мам, — слабо улыбаюсь. — Завтра командировка, вот и отпустили пораньше.

— Ярик только что убежал с друзьями, — говорит женщина, управляя коляской в тесном коридоре. — Я тебе суп разогрею.

— Не надо, я не хочу есть. Отдыхай спокойно.

Но мама уже заруливает на кухню и гремит чашками.

Она два года назад перенесла один инсульт на ногах. Начала лечиться, и всё шло хорошо, пока второй инсульт уже в этом году не добил. Упала в ванной, сломала шейку бедра. Долго восстанавливалась, практически не говорила, про координацию и движения вовсе молчу.

Оперировать врачи не рискнули, сначала нужно было восстановить кровоток в мозгу. В общем, подвижность вернулась только к верхним конечностям. Ноги так и не чувствует, хотя кость вроде зажила и позвоночник цел. Нужна, конечно, операция, но очень дорогостоящая. Мама уже смирилась, говорит, что и так справляется. А я потихоньку коплю. Копила. Теперь даже не знаю, как буду выкарабкиваться.

Вздохнув, иду переодеваться. Закрываю дверь в свою комнату и падаю на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Здесь, в знакомой тишине, всё становится ещё страшнее. И будущее пугает. Мысли роятся, наваливаются и душат.

Что будет, если Степан Евгеньевич передумает? Что будет, если он отдаст меня полиции? А там разбирательства, суды, тюрьма. Мама вряд ли выдержит такой нервотрёпки. А Ярик? Его в детский дом отправят. И пусть ему уже семнадцать, могут упечь.

А если я буду всю зарплату отдавать в счёт погашения долга? Мамина пенсия по инвалидности — копейки, которых едва хватает на часть лекарств. Будем жить впроголодь.

Одна надежда, что Крылов не передумает. Буду работать сутками на него. Стану его… кем? Тенью? Личным бухгалтером? Да хоть служанкой! Главное — не в тюрьму. Я это, слишком слабенькая, меня быстро сделают чьей-нибудь шестёркой или, ещё хуже, заставят вступить в непристойные отношения. А я не такая! То есть люблю мужские крепкие и сильные… плечи, ага.

Немного передохнув, копаюсь в тумбочке и вытягиваю банковскую карточку, на которую копила деньги. И выхожу на кухню. Ем наваристый борщ вприкуску с чёрным хлебом и салом. Мама рядом сидит, молчит, чай помешивает.

— А что у тебя за командировка? — не выдержав, спрашивает.

Глава 3. Юля

— Внимательно почитай и поставь свою подпись, — впервые Степан обращает на меня внимание, передаёт папку с документами и выходит из машины.

Провожаю его пропадающую в больнице спину и переключаю внимание на папку. Внутри лежат договор найма. Сбоку прикреплена перьевая ручка. Кто в двадцать первом веке пользуется перьевой ручкой? Только такой робот как Крылов.

Как и велено, читаю документы. И они совсем нестандартные. Степан нанимает меня личным помощником с графиком работы двадцать четыре на семь. С проживанием на территории нанимателя. Обязанностей очень много. Бухгалтерский учёт, сопровождение руководства. введение календаря, фильтрация корреспонденции, бронирование отелей и трансферов, подготовка текстов писем, презентаций, отчётов. Исполнение личных поручений, взаимодействие с домашним персоналом. И это лишь малая часть. Крылов настолько дотошен, прописал всё, даже распорядок дня. Есть штрафные санкции за невыполнение, опоздание, ошибки, нарушение сроков и разглашение информации.

С каждой новой страницей во мне клокочет ярость. Это не договор найма, а рабский контракт без чётких сроков. Я одна заменю ему целый штат сотрудников!

И хоть ещё ночью, я сама себе говорила, что соглашусь на любую работу, лишь бы не в тюрьму. То сейчас понимаю, что наступить на собственную гордость и унижаться выше моих сил. А этот контракт одно большое унижение и ущемление моих человеческих прав.

Со злостью, разворачиваю последнюю страницу и натыкаюсь на пункт «Оплата».

Сумма оклада, надбавки, премии, поощрения, сроки выплаты…

Честно говоря, не ожидала, что зарплату он тоже пропишет. И не мою, которую я получаю в бухгалтерии. Эта сумма в два раза выше без всяких премий и надбавок.

Я перестаю понимать этого мужчину. Если он считает меня мошенницей, разве ему не нужно наоборот с меня списывать деньги? Или это всего лишь замануха, чтобы не сбежала раньше времени? Но ведь договор двусторонний. И его размашистая подпись с гербовой печатью уже стоит в графе нанимателя.

Слишком долго верчу ручку, договариваюсь сама с собой. Альтернатива мне не нравится, но и перспектива тотального контроля с неизвестными знаменателями пугает. Потому что трактовать «исполнение личных поручений» можно по-всякому. Вдруг он предложит то, на что я пойти не смогу из моральных и этических норм.

В итоге, пересилив собственные страхи, всё же подписываю два экземпляра договора. Закрываю папку и отодвигаю подальше от себя.

Степан появляется внезапно. Резко распахнув дверь, ныряет в салон.

— В офис, — коротко бросает он водителю и переводит взгляд на меня. — Подписала?

— Да, — киваю, указывая на документы.

— И что, даже вопросов не возникло? — бровь выгибает и слышится мне в тоне очередная издёвка.

— Решила довериться на вашу порядочность, — сухо отбиваю, дёрнув голову выше.

— Ничему тебя жизнь не учит, — усмехается мужчина и отвлекается на звонящий телефон.

Всю дорогу до комплекса я ёрзаю на месте и придумываю разные ужасы, на которые способен этот человек. Сама себя ругаю за поспешность и морально умираю от фантазий, которые так не вовремя подкидывает уставший мозг.

Машина останавливается на парковке здания. Стёпа достаёт флешку и передаёт мне.

— Сверь счета с банковскими выписками за последние три месяца. К обеду нужен отчёт о расхождениях. — даёт первое задание.

Кивнув, сжимаю гаджет. Он на секунду дольше задерживает на мне оценивающий взгляд. Всю осматривает и подбородком указывает на выход.

Выскакиваю из авто, и машина уезжает. Шумно вздохнув, разворачиваюсь и иду в офис.

Я уже ненавижу этого человека. Вот честно!

До кабинета бухгалтеров добираюсь на ватных ногах. Вымученно улыбаюсь Лине Фёдоровне и сразу же приступаю к работе.

До обеда я не отрываюсь от компьютера. Перед глазами мелькает невероятное количество цифр, выписок и транзакций.

Чтобы хоть как-то отвлечься от цифр и немного отдохнуть, копаюсь в других файлах флешки. Там некие отсканированные накладные и распечатки непонятного оборудования под буквенно-цифровом названием. Не похоже, что это спортинвентарь, суммы под ними стоят просто запредельные.

Только в двенадцать дня доделываю всю сводку, отправляю в печать и выдохнув, откидываюсь на спинку кресла. Желудок издаёт звук умирающего кита, напоминая о себе.

Потираю глаза и решаю пообедать чуть раньше. Как раз до часа успею, а там к Степану пойду на эшафот с готовыми документами.

В столовой народу тьма. Тренеры, администрация, все решили пообедать пораньше. Но никто ничего лишнего мне не говорит, даже не смотрят с пренебрежением. Улыбаются, общаются. Возможно, просто не знают? Начальство не стало распространяться?

Не анализирую, покупаю пару булочек с мясом и кофе. Быстро ем и бегу на этаж начальства.

— Привет, Алён, Степан Евгеньевич у себя? — спрашиваю, останавливаясь перед стойкой ресепшена.

— Нет, только Матвей Александрович, — отвечает та.

— А ты можешь позвонить Крылову. Он дал задание и сказал до обеда нужен отчёт. Я просто не знаю его… — замолкаю на полуслове, потому что мой телефон звенит и высвечивается скрытый номер. Тут же отвечаю.