Непрощённый

Пролог

Есть раны, которые не заживают, сколько подорожника к ним ни прикладывай. Они лишь делают вид, что затягиваются. А потом в самый неподходящий момент вскрываются снова.

Мою рану звали Михаил Юрьевич Соболев. И сейчас он собственной персоной идёт мне навстречу, широко раскинув руки, чтобы обнять.

Я узнала его среди разношёрстной толпы, едва вышла из аэропорта. В ту же секунду меня буквально током прошило от внезапного открытия: Соболев всё такой же офигенный. Он, блин, даже не постарел за двенадцать лет. Всё та же военная стать, улыбка дамского угодника и блестящие кофейно-чёрные глаза, от одного взгляда которых, меня когда-то не по-детски колбасило. Да, Михаил поседел. Теперь его волосы цвета перца с солью. Он стал носить очки. Морщинок прибавилось, но с моим «божьим» зрением я их не замечаю, пока не вижу в упор некогда любимое лицо. А в остальном Соболев будто законсервировался, чего не могу сказать о себе. В последнюю нашу встречу я была на десять килограмм худее и на целую жизнь моложе.

Пока он стремительно сокращает расстояние между нами, у меня перед глазами мелькают картинки из прошлого, а ещё в ушах звучат слова, которые я так и не смогла забыть.

– Даша! – Михаил заключает меня в свои объятия. Не для проформы, а по-настоящему. Крепко прижимает к себе. – Привет! Как долетела?

– Привет. Нормально, - улавливаю его запах. Не парфюма, а именно его. Он не стёрся из памяти за прошедшие годы.

Тут было бы уместно сказать: «сердце пропустило удар» или «сладко защемило в душе», или ещё какую-ниудь избитую фразочку в этом роде. Но у меня ничего не щемит и не пропускает. Просто охватывает странное чувство, что мы с Соболевым расстались только вчера. Словно не было всех тех лет, за которые мы ни разу не виделись.

– Ты совсем не изменилась, - произносит он, поцеловав меня в щёку.

– Да брось! Я уже не та, что давеча, – отмахиваюсь со смехом. Михаил тоже смеётся.

– Сколько нам ехать? – спрашиваю, когда мы под палящим солнцем идём к парковке, где нас ждёт машина.

– Часа три, если не будет пробок.

Соболев знакомит меня с водителем, который загружает мои чемоданы в багажник. Я отрываю от потного тела влажную футболку. На улице невозможно душно и парит.

К счастью, в салоне автомобиля царит живительная прохлада. Благослови Господи того человека, который изобрёл кондиционер.

Устало прикрываю глаза, откидываясь на спинку сидения. Тринадцатичасовой трансатлантический перелёт даёт о себе знать.

Глава 1

За сутки до событий в прологе

– Ольга, это ты? – раздаётся рядом со мной на английском.

– Вы ошиблись, - поднимаю глаза на незнакомца.

– Извини, но ты так похожа на Ольгу, - мужчина с восточной внешностью не уходит.

Если это подкат, то он очень тупой. Делаю вид, что увлечена чтением в телефоне.

– А как тебя зовут? – тембр голоса турка красивый, но меня не трогает.

– Не Ольга, - отвечаю, не отрываясь от экрана смартфона.

– Я – Селим. Хочу с тобой познакомиться.

– А я нет, - произношу спокойно. Лучше бы уйти из бара, но я только сделала заказ.

– Почему?

– Потому, - беру стакан с виски, поданный барменом, и делаю небольшой глоток.

– А ты откуда? – не сдаётся турок.

– Милая, вот ты где! – слышу над ухом фразу на русском. В следующую секунду меня за талию обнимает неизвестный. – А я тебя везде ищу.

Медленно поворачиваю голову и натыкаюсь взглядом на ещё одного незнакомца. От него пахнет приятным парфюмом. Пока я соображаю, что здесь происходит, турок ретируется. Мужчина в дорогом деловом костюме тут же отпускает меня из своих объятий и садится на соседний стул за барную стойку.

– Спасибо, - тихо благодарю брюнета, который помог мне избавиться от навязчивого кавалера. Мужчина лет сорока коротко кивает и говорит бармену:

– Джин со льдом.

Я листаю в телефоне ленту соцсети. Ничего интересного: котики, мудрые цитаточки, фоточки красивых городов.

– Тоже перенесли рейс? – нарушает молчание мой спаситель.

– Угу, - отпиваю карамельно-янтарную жидкость. Она приятно обжигает горло. Судя по всему, незнакомец, как и я, прибыл в гостиницу из аэропорта. Из-за погодных условий сегодня отложили много рейсов.

– Куда летите? – интересуется брюнет.

– В Латинскую Америку, - страну специально не уточняю.

– Вот как? – оживляется он. – Я тоже еду туда. Вы в отпуск?

– По работе.

– Интересно... И кем же Вы работаете?

– Инженером.

– Ого! Серьёзная профессия. Что собираетесь строить?

– Железную дорогу, - безбожно вру, потому что не считаю нужным рассказывать правду первому встречному.

– В джунглях? – улыбается мужчина. Кажется, он догадался, что я несу пургу.

– Именно. Мартышкам нужно же как-то добираться к ветеринару.

Незнакомец смеётся. Его смех вызывает у меня странный отклик. На душе становится тепло, будто рядом родственник или близкий друг. Задерживаюсь взглядом на брюнете. Только сейчас замечаю, что у него на висках поблёскивает благородная седина.

У мужчины синие глаза с серебристыми крапинками. Худощавое лицо, на котором начинает пробиваться тёмная щетина. Жёстко очерченный рот и прямой аристократический нос. От незнакомца исходит аура власти и денег. Скорее всего, он топ-менеджер или владелец какой-нибудь крупной компании. За годы работы я научилась безошибочно вычислять сильных мира сего. Они другие. Даже если смеются или по-доброму улыбаются.

– Когда Ваш самолёт? – продолжает диалог мужчина.

– Утром, если снова не отложат рейс.

– Будем надеяться, что не отложат. Не хотелось бы застрять здесь надолго.

– Пожалуй, - допиваю виски и встаю со стула, намереваясь уйти.

– Поужинаем вместе? – внезапно предлагает брюнет.

Задумываюсь на секунду. Мне не нужны случайные знакомства в дороге. С другой стороны, ненавижу есть в одиночестве в общественных местах. А кушать хочется. Уже восемь вечера. Весь день я проторчала в аэропорту, перебиваясь кофе. Рейс сначала задерживался, потом его отложили на три часа, потом ещё на два, в итоге и вовсе перенесли на завтра.

– Хорошо, - соглашаюсь.

– Сейчас попрошу на рецепшен, чтобы нам вызвали такси, - незнакомец оставляет бармену чаевые.

– Зачем? В этом отеле нет ресторана? – слегка удивляюсь.

– Есть, но вряд ли он хороший.

– Да Вы, батенька, – гурман, - подкалываю мужчину.

– Водится за мной такой грешок. Не отрицаю, - снова смеётся он.

– Я совсем не знаю Стамбул, - честно признаюсь.

– Ты никогда здесь не была? – незнакомец переходит на «ты». Я не одёргиваю его в своей привычной манере. Обычно терпеть не могу фамильярность. Но отчего-то прощаю её этому мужчине.

– Нет. Как и в Турции вообще.

– Ого… Предпочитаешь другие направления? – в синем взгляде вспыхивает живой интерес.

– Именно. Поэтому, наверное, лучше нам остаться в гостинице.

– Не беспокойся, мы не заблудимся. Я неплохо знаю Стамбул, - заверяет брюнет.

Тащиться на ужин на ночь глядя в чужом городе с незнакомым мужчиной отдаёт слабоумной авантюрой. Но когда я поступала разумно?

– До двенадцати я должна быть в отеле, - предупреждаю строго.

– А то что? – игриво спрашивает незнакомец. - Мы же на такси. Значит, карета в тыкву не превратится.

– За кучера опасаюсь, - иронично улыбаюсь.

Через пять минут мы усаживаемся на заднее сидение автомобиля, который уносит нас в центр города.

Глава 2

Я люблю ночь. Она придаёт особый шарм всему вокруг. Города кажутся более загадочными, люди более привлекательными. Ночью можно быть откровеннее, раскованнее, сумасброднее. Видимо поэтому, я чувствую себя абсолютно комфортно, сидя на заднем сидении такси рядом с мужчиной, чьего имени не знаю.

Незнакомец проводит мне краткую экскурсию по ночному Стамбулу. С любопытством рассматриваю через окно автомобиля залитые неоновым светом улицы. Из-за обилия минаретов и куполов мечетей создаётся впечатление, что я перенеслась в одну из сказок Шахерезады. В голове сама по себе звучит песенка из диснеевского мультфильма: «Арабская ночь, волшебный Восток. Здесь чары и месть, отвага и честь, дворцы и песок. О дивный Восток! О сказочный край!»

Наш «ковёр-самолёт» останавливается около ресторана с видом на Босфор. Заведение для ужина мой спутник выбрал дорогое. Несмотря на это, здесь много посетителей. Вышколенный персонал бесшумно лавирует с подносами между столиками, накрытыми кипельно-белыми скатертями. На каждом из них стоит зажжёная свеча в пузатом стаканчике. Ну просто романтик!

– Красиво, - залипаю на мост, горящий фиолетово-лиловой подсветкой. Впечатление, будто металлическая конструкция парит над тёмными водами пролива.

– И готовят чудесно, - добавляет незнакомец. – Сейчас сама убедишься.

Бегло просмотрев меню, выбираю закуску из баклажанов, а в качестве основного блюда - ассорти из морепродуктов.

– Ты не против вина? – уточняет мужчина.

– «Пино Гриджио» или «Соаве». Если их нет, то полагаюсь на твой вкус.

Расторопный официант быстро приносит нам корзинку с тёплыми булочками, вазочку с каким-то паштетом и бутылку белого вина. Откупоривает её, затем плещет в бокал глоток жидкости для дегустации.

– Как ты понял, что меня надо спасать от того турка в отеле? – спрашиваю, разламывая булочку. Есть хочется ужасно. От умопомрачительных запахов специй, витающих в воздухе, у меня началось обильное слюноотделение.

– Краем уха услышал ваш разговор. А вообще я заметил тебя ещё в Шереметьево. Мы летели одним рейсом в Стамбул.

– Даже так? – улыбаюсь, вскидывая брови от удивления.

– Угу. Я когда увидел тебя в баре, подумал: «Ничего себе совпадение!» Ведь пассажиров с отложенных рейсов размещали в разных гостиницах, а мы оказались в одной.

– Действительно забавно получилось. Как говорил мой дед: «Случайность – это форма проявления необходимости».

– Так выпьем же за это! – мужчина поднимает бокал с вином. – И за наше знакомство.

Киваю и салютую ему фужером.

– У тебя красивое кольцо, - незнакомец внимательно рассматривает прямоугольный сапфир в обрамлении мелких бриллиантов.

– Спасибо, - о том, что это подарок дедушки на мой двадцать пятый День рождения, не распространяюсь.

– Сколько ты пробудешь в Латинской Америке?

– Три месяца.

– И муж так надолго отпустил тебя одну? – он делает вывод, что я замужем, замечая тонкое золотое кольцо. Я ношу его на безымянном пальце правой руки вместе с тем, которое подарил дед. Со стороны два украшения смотрятся как логичный ансамбль. Помолвочное кольцо плюс обручальное. На самом деле ни одно, ни второе таковыми не являются. То, что издали похоже на обручальное я купила себе сама, чтобы отпугивать неугодных ухажёров.

– Как видишь, - не раскрываю правду.

– Ты не любишь говорить о себе, верно?

– Точно подметил. Поэтому, расскажи лучше что-нибудь ты.

– Давид. Сорок пять лет. Разведён. Из вредных привычек: курю, люблю красное вино.

– Впечатляет, - на самом деле нет. Ничто не мешает мужчине сочинить легенду про себя точно так же, как это сделала я. Ни один из нас никак не сможет проверить информацию о собеседнике. – У тебя красивое имя.

– Спасибо. Меня отец так назвал. Он был грузином. А своё имя не скажешь?

– А зачем оно тебе? – приступаю к закуске из баклажанов.

Давид внимательно смотрит на меня. Изучает взглядом, словно хочет проникнуть в мысли.

– Ну, хорошо. Не хочешь, не говори, - уступает.

Мне очень нравится, что он не давит и не пытается доковыряться до сути. В кои-то веки попался умный мужик. А это в наше время большая редкость. Ну, или, возможно, мне просто не везло.

– А ты летишь в Латинскую Америку по делам или в отпуск? – проявляю вежливость в награду за то, что Давид не лезет мне под кожу. Обычно я не склонна любопытствовать относительно жизни посторонних людей.

– По делам, - он лаконично сворачивает тему.

Однако я зачем-то её продолжаю:

– И чем занимаешься, если не секрет?

– В данный момент хочу построить отель на Кубе.

– Уверен, что это удачная идея? Строить на земле, которая не является твоей собственностью, не слишком надёжная инвестиция.

– Ого! Да ты в теме? – Давид отрывается от еды.

Чёрт меня дёрнул за язык! Сидела бы, молчала в тряпочку.

– Приходилось сталкиваться по работе. Я ж инженер, не забыл? – заметаю след, прикрываясь своей легендой.

– Ты что-то строила на Кубе?

– Нет, но мне попадался один проект. Наши инвесторы отказались вкладываться, потому что по кубинским законам собственности как таковой не существует. Коммунизм. Ты не можешь купить землю, только взять её в аренду.

– Да, но аренда долгосрочная. Можно хоть на восемьдесят лет подписать договор. Опыт европейских компаний тому подтверждение, - со знанием дела парирует Давид.

– Но если сменится власть, неизвестно, как повернётся дело. Есть реальный шанс остаться без того, что ты там настроишь.

– Иногда стоит рискнуть. «Мелия», «Иберостар» и прочие отельные гиганты получают с кубинских курортов отличную прибыль.

– Не проще заключить договор аренды уже с готовой гостиницей?

– Проще. Но у меня сеть отелей в разных странах. Они должны быть стандартизированы, чтобы не нарушать концепцию бренда.

Подавляю улыбку. Чутьё меня не подвело. Давид – непростой «мальчик».

Когда ужин подходит к концу, мой новый знакомый предлагает прогуляться прежде, чем мы вернёмся в гостиницу. Не вижу ничего предосудительного в том, чтобы подышать ночным воздухом Босфора.

Глава 3

В фойе отеля полно народа. Похоже, что приехали пассажиры с других задержанных рейсов. Но, тем не менее, парень на стойке регистрации замечает меня и машет рукой, чтобы я подошла.

– Мисс, звонили из авиакомпании, вот новое время вылета, - служащий протягивает лист бумаги, на котором от руки написано моё имя, номер рейса и время.

– Спасибо.

Давид стоит рядом. Ему работник рецепшен ничего не отдаёт.

– В каком номере ты остановилась? – спрашивает мой спутник, заходя в лифт.

– В триста четырнадцатом.

– Ммм, я в семьсот пятом. Знаешь, из моего окна открывается прекрасная панорама на эту часть города. Хочешь посмотреть?

Банально. Зато звучит пристойно. Лучше, чем «пойдём потрахаемся».

– Вообще я не любительница обзорных экскурсий. Но иногда можно сделать исключение, - улыбаюсь только уголками рта.

Давид ловит мой взгляд. Его глаза – морская пучина. Серые крапинки горят, будто фосфорные в тёмно-синей стихии, предвещая близкий шторм. Однако мужчина умело его сдерживает. Не позволяет вербально или невербально выражать свою страсть. А по всему видно, что её в Давиде таится целый океан.

Мы прекрасно понимаем друг друга и хотим одного и того же. Между нами нет неловкости, нет скованности. Мы как старые любовники, знакомые сто лет.

Едва за нами закрывается дверь номера, Давид обнимает меня сзади за талию и притягивает к себе. Зарывается носом в мои волосы. Глубоко вдыхает.

– Нравится, как ты пахнешь, - севшим голосом произносит он.

– Скажи спасибо «Гуччи», - посмеиваюсь.

Давид снимает с себя пиджак. Небрежно бросает его на кресло. Снова обнимает меня, убирает волосы с моей шеи и нежно целует её. И это всё… Прощай разум, встретимся завтра! Шея у меня - эрогенная зона. Самая-самая чувствительная часть тела. Ничто так не возбуждает, как поцелуи или укусы в шею. Дыхание моментально учащается. Кожа начинает пылать. Мы стоим так несколько минут. Наслаждаемся близостью, новыми ощущениями, запахом друг друга.

Давид разворачивает меня лицом к себе и по-хозяйски впивается в губы. Проходится ладонями по спине, спускается на поясницу, а потом снова вверх. Мне нравится это сочетание: с одной стороны - напор мужчины, с другой то, что он не пытается грубо облапать.

Даря ответные поцелуи, зарываюсь в жёсткие волосы Давида. Перебираю их пальцами. Звукоизоляция в отеле ни к чёрту. Слышу, как звякает лифт, оповещая, что приехал на этаж. Как в соседнем номере включили телевизор. Где-то шумит душ. Ничего из этого не нарушает нашего упоительного единения. Мы как будто провалились в другую реальность. Попали в собственную волшебную Нарнию.

Давид снимает с меня водолазку. Ловким движением расстёгивает лифчик. Довольно урчит, когда на его ладони опускаются мои груди. Он проводит носом по ложбинке между ними.

– *здец, какая ты **уенная, - шепчет, сжимая руками мягкие окружности. Наклоняется и по очереди втягивает ртом соски. Дразнит их кончиком языка, бережно покусывает.

У меня между ног потоп. Трясущимися руками, расстёгиваю пуговицы на рубашке Давида. Оголяю широкие плечи. Тело у моего случайного любовника поджарое, жилистое. Руки и торс подкачаны. Не до кубиков и проступающих бицепсов, но заметно, что мужчина нередкий гость в тренажёрном зале. Прислоняюсь губами к ямочке между ключицами. Пульс у Давида бьётся часто-часто. Покрываю поцелуями твёрдую грудь.

Он не торопит меня, не перехватывает инициативу. Позволяет исследовать своё тело. Мы как проверенные партнёры в танце, знающие наперёд каждое движение друг друга. Это чертовски необычно. Ведь в девяносто девяти процентах из ста первый секс получается неловким и скомканным. Ты ещё не знаешь, что любит мужчина. Он не знает о твоих предпочтениях. Один перебивает другого, пытаясь подсказать верный путь. Но сейчас ничего подобного не происходит. Каждое прикосновение, каждая ласка – в кон.

Мы перемещаемся на кровать. Покрывая меня поцелуями, Давид расстёгивает пояс на моих джинсах и проникает пальцами под трусики. Ласкает между ног, заставляя постанывать от удовольствия. Мне хорошо. Очень хорошо с этим мужчиной. Я уже поняла, что Давид – классный любовник. Вот уж повезло, так повезло!

Тянусь к ремню на его брюках, но не справляюсь с пряжкой. Давид помогает. Быстро скидывает с себя оставшуюся одежду. Ох, ты ж, мать частная! Да фортуна сегодня явно на моей стороне! Шикарный член далеко немаленького размера предстаёт передо мной во всей своей мощи и красе. Глажу горячий бархатистый ствол, обвожу пальцами налитую кровью массивную головку.

– Секунду, - хрипит Давид.

Пока он достает из сумки презервативы, я окончательно раздеваюсь. Раскатав латекс по члену, Давид накрывает меня своим телом и медленно входит. Выгибаюсь навстречу, желая поскорее ощутить его целиком в себе.

– Да, – срывается с губ приглушённый всхлип, когда мужское естество проникает в меня до упора.

Интимные мышцы тут же сокращаются, из-за чего член еле выходит обратно. И снова выпад вперёд. Стенки лона растягиваются. Слегка болезненно, но до головокружения приятно.

– Ты как? – спрашивает Давид.

– Всё хорошо, - блаженно улыбаюсь.

– Просто ты такая тесная. Я боюсь сделать тебе больно, - он ведёт большим пальцем по моей нижней губе.

– Не бойся, - мажу языком по мягкой подушечке. – Последние года три выдались неурожайными, - отшучиваюсь, намекая на долгое воздержание. Надеюсь, он понял.

Только потом, анализируя нашу ночь, до меня дойдёт, что на этой фразе я спалилась. Ну у какой замужней женщины не бывает секса по три года? Но в тот момент я жила эмоциями, позабыв обо всём на свете. Хреновая из меня разведчица, в общем.

Давид осторожно двигается. К своему удивлению, понимаю, что вот-вот кончу. Господи! Да он же только начал! Не могу сказать, что с оргазмами у меня проблема. Но не до такой степени, чтобы после пары минут улететь в нирвану.

Однако сегодня у моего организма своё видение относительно данного вопроса. Лёгкие удары тока между ног нарастают. Становятся всё острее. К ним добавляется пульсация глубоко внутри. Неосознанно впиваюсь ногтями в плечи Давида. Он отвечает утробным рыком. Толкается резче, сильнее.

Глава 4

Настоящее

– Даш, приехали, - слышу сквозь дрёму.

Открываю глаза. Мы стоим на территории многоэтажного отеля, который окружает буйная тропическая растительность. Высокие пальмы, разлапистые кусты с ярко-красными цветами, кактусы.

Соболев галантно подаёт мне руку, помогая выйти из машины. Делаю вдох и понимаю, что не получается. Лёгкие как будто не раскрываются. Это что ещё за ерунда? Пытаюсь вдохнуть влажный воздух ещё и ещё раз. Больно. Голова слегка кружится. Стараясь не подавать вида, поднимаюсь по ступенькам в гостиницу. В фойе дыхание приходит в норму.

Михаил бойко щебечет на испанском, не забывая дарить обольстительные улыбочки служащей на рецепшен. Мне приносят приветственный коктейль за счёт заведения.

– Не пей, - еле слышно шепчет Соболев. – Лёд, - намекает на то, что если для кубиков льда использовали воду из-под крана, то я имею все шансы схватить кишечную инфекцию. Плавали, знаем.

Не успеваю я получить карточку-ключ от своего номера, как из лифта выходит невысокий мужчина и направляется к нам, громко провозглашая:

– Буэнос диас, сеньорита!

– Буэнос диас! – отвечаю ему со смехом. Я нахожу очень милым, когда люди, не владеющие иностранными языками, стараются выучить хоть пару фраз, находясь в чужой стране.

– Знакомься! Николай Семёнович, наш непосредственный начальник и руководитель всей группы специалистов, - произносит Соболев.

Дальше следует череда дежурных вопросов: " Как добрались? Как долетели?" К нашей троице присоединяется ещё пара мужчин. Интерес с их стороны легко объясним. Я - единственная женщина на проекте с русской стороны.

Позже мне много раз предстоит выслушать, какая я отважная, храбрая и вообще молодец, что не побоялась прилететь за океан, чтобы работать в мужском коллективе. Однако для меня это дело привычное.

Через пятнадцать минут мы поднимаемся на этаж, где находится мой номер. В коридоре встречаемся с ещё одиним «нашим». Богатырём под два метра ростом.

– Степан, - представляется он, протягивая руку в знак приветствия. – Мы с Вами соседи. Я специально попросил, чтобы переводчика ко мне поближе поселили.

– Дарья, - пожимаю огромную лапищу.

– Дарья Сергеевна, - встревает Соболев.

– Да знаю я, знаю, что ты к ней неровно дышишь, - подкалывает его Степан.

Улыбка моментально сползает с моего лица. Какого хрена? Неужели Соболев растрепал о том, о чём должен был молчать и под пытками?

– Лёня! – басит богатырь, кивая в глубину коридора, откуда появляется высокий худой мужчина.

– Ага, Даш, знакомься. Леонид, наш программист, - поддакивает Михаил.

Завязывается очередной разговор. Я бросаю многозначительный взгляд на Соболева. Мол, мне бы помыться для начала, а уж потом вести великосветские беседы.

– Мужики, Дарья Сергеевна устала с дороги. Вы нас извините, - Михаил понимает меня без слов.

– Ой, так и скажи, что тебе не терпится остаться с ней наедине, - по-доброму ржёт Лёня.

– А даже если и так, - встаёт в позу Соболев. – Это наши дела.

***

– Это чё за херня сейчас была? – нападаю на Михаила, оказавшись, в номере.

– Привыкай! Тут же одни мужики. Они уже месяц, как нормальную бабу не видели. Ну, в смысле, говорящую на русском, - Соболев придирчиво осматривает мой номер, особенно окна и балконную дверь.

– Я не об этом. Ты им рассказал… Ну ты понимаешь.

– Я им рассказал только, что ты - моя бывшая студентка, и мы давно не виделись. Больше ничего.

– Тогда что за приколы про «остаться наедине»?

– Не обращай внимания. Это они так шутят.

– Ты точно никому ничего не говорил? – впиваюсь взглядом ястреба в лицо Михаила. Мне только сплетен в новом коллективе не хватало! За годы работы с мужиками я уяснила одну простую истину: они ещё большее трепло, чем бабы. Сплетни собирают, смакуют, обсасывают только в путь.

– Даш, ну ты меня совсем за мудака что ли держишь? Конечно, я ничего никому не говорил, - заверяет Соболев.

«Вообще-то, да. Именно за мудака я тебя и держу», - чуть не срывается у меня с языка, но вовремя прикусываю его.

– Давай, принимай душ и спускайся в ресторан. Мы как раз приехали к обеду. Там с остальными специалистами группы познакомишься, - Михаил заканчивает осмотр ванной комнаты.

– А что здесь с окнами? Как они открываются? – в номере невыносимо душно, но не вижу ни одной ручки на оконных рамах.

– Они не открываются. И балкон тоже. Из соображений безопасности.

– Зашибись! А как же жить без свежего воздуха?

– Есть кондиционер, - Соболев берёт пульт и нажимает на кнопки.

– Это не свежий воздух, - замечаю устало. В сущности, я знала, куда еду. Как сказал мне в телефонном разговоре Михаил: «Хорошо хоть в окна гранаты не бросают».

Наконец, остаюсь одна. Как в каком-то полусне раздеваюсь и захожу в душевую кабину. В голове кадрами выцветшей киноплёнки проносятся флэшбэки.

С Соболевым мы познакомились, когда я училась на четвёртом курсе университета. Бравый военный, сверкая полковничьими погонами и каким-то знаками отличия на кителе, ворвался в нашу аудиторию и сходу затараторил на испанском. У каждого из присутствующих студентов отвисла челюсть.

– А где Марья Ильинична? – через десять минут задал кто-то вопрос. До этого момента речевую практику по испанскому языку у нас вела сухонькая старушонка, видавшая ещё самого Сервантеса.

– Она ушла на пенсию, - сообщил Михаил Юрьевич. – Теперь преподствовать у вас буду я, - с лёгким смехом добавил он.

Я сидела ни жива ни мертва. Кареглазый брюнет словно сошёл со страниц сентиментальных романов, которыми я зачитывалась в подростковом возрасте. Это была любовь с первого взгляда. И вообще моя первая настоящая любовь. Я прямо почувствовала, как грёбаный Купидон прострелил мне сердце насквозь. Соболев меж тем, кажется, меня даже не заметил.

С остервенением зубря спряжения глаголов, продираясь сквозь дебри сослагательного наклонения, я понимала, что моя любовь навсегда останется безответной. Классика жанра – роман между студенткой и преподом у нас не сбудется никогда. Ведь Соболев – небожитель, кумир, военный переводчик, объехавший половину Латинской Америки. А я кто? Далеко не самая звёздная девочка на факультете. Единственное, что мне оставалось, - проявить себя на занятиях, чтобы хоть как-то выделиться, дабы привлечь внимание Михаила Юрьевича.

Глава 5

Настойчивый стук в дверь заставляет меня очнуться от воспоминаний. Выключаю душ, наспех заворачиваюсь в полотенце.

– Кто? – машинально спрашиваю по-испански.

– Это я, - раздаётся голос Соболева на том же языке.

– Что случилось? – открываю дверь. Михаил улыбается во все тридцать два зуба, держа бутылку рома в руке. Увидев меня в одном полотенце, застывает. Его кадык дёргается. В глазах появляется… О, боже, нет! Этого просто не может быть! Он не может хотеть меня спустя столько лет и после всего, что было.

– Кхмм…Я тут подумал… Перед обедом неплохо было бы накатить грамм пятьдесят ромчику для аппетита, - слишком бодрым голосом говорит Соболев.

– Ну… проходи… - отхожу от двери, впуская гостя. По моим внутренностям пробегает холодок, как если бы я съехала с американских горок.

– Значит так, дела с принятием спиртного здесь обстоят следующим образом, - просвещает меня Михаил. – Пить можно, но осторожно. То есть желательно не палиться. Ну, если набрался, то сиди в номере, а не шатайся по гостинице.

– Угу. Так я и поверила, что толпа мужиков смирно сидит по номерам и не отсвечивает.

– Нет, конечно. Просто шеф не одобряет. Он непьющий. В общем, всё должно быть в рамках приличий.

– Кстати, о них родимых. Можно я оденусь? - мне совсем не стыдно стоять перед Соболевым в одном полотенце. По отношению к этому мужчине у меня уже давно атрофировались все чувства. В том числе и стеснение. Но двусмысленности лучше избегать.

– Конечно, я пока разолью, - Михаил срывает пломбу с бутылки.

Взяв чистую одежду, закрываюсь в ванной. А когда снова появляюсь в комнате в лёгкой юбке до пят и хлопковой приталенной футболке, Соболев выдаёт:

– Ты потрясающе выглядишь! – он резко выдыхает. – Фух! Ну, за встречу!

– За встречу, - чокаюсь с ним стаканом.

От огненного рома горло немилосердно дерёт. Зажмуриваюсь и содрогаюсь всем телом. Хватаю бутылку с водой, чтобы запить. В этот момент у Соболева звонит телефон.

– Да, Николай Семёнович! Да, уже спускаемся. Это шеф, - поясняет он. - Беспокоится, что мы задерживаемся.

– А здесь что? Как в пионерском лагере? Едят строго по времени?

– Нет, но так сложилось, что обедаем мы все вместе, обсуждаем текущие дела. А вот на ужин кто-то ходит, кто-то нет, кто-то в номер заказывает.

– Понятно.

На обеде обозреваю фронт работы. Мои подопечные – мужчины в годах, в основном инженеры и техники. Они производят приятное впечатление. Стараются не материться. Типа появилась дама в коллективе – фильтруй базар. Я чувствую себя экспонатом на выставке. Ловлю взгляды, к счастью, не похотливые, а просто любопытные. Соболев, как телохранитель, сидит рядом, зорко следит, чтобы никто не перешёл грань дозволенного с личными вопросами. А мне смешно. Кто бы сказал, что я встречу Михаила при подобных обстоятельствах! Кто бы, *лядь, мне это сказал!! М-да, уж…

– Ты хочешь отдохнуть, наверное? – спрашивает Соболев, когда мы выходим из ресторана.

– Угу. Я ещё даже чемоданы не разобрала.

– Окей. Тогда встретимся вечером. Сходим на прогулку, я покажу тебе близлежащие магазины. Проведу экскурсию по окрестностям.

– Хорошо.

Разместив свои вещи в шкафу, падаю на кровать. Закрываю глаза. В мозгу снова флэшбэки.

***

Я любила Соболева так, как можно любить только в двадцать лет. По-собачьи преданно. До тряски. До беспамятства. До восторженной истерии. Любое его пожелание, мимолётная прихоть расценивались мною как руководство к немедленным действиям. Скажи он: «Прыгни с крыши многоэтажки», я бы прыгнула, не раздумывая. Это было похоже на помешательство или на острую фазу лихорадки. Один звонок Михаила мог на целый день зарядить меня бешеной энергией. Я носилась как электровеник, напрочь забывая про еду и сон.

Соболев, естественно, упивался своей властью надо мной. А какой мужик на пороге своего сорокалетия откажется от слепого обожания молоденькой девушки? Он милостливо позволял любить себя, не будучи щедрым ни в материальном плане, ни в проявлении чувств. Вероятно, Михаил считал, что с лихвой компенсирует это в постели. Любовником он был хорошим. Впрочем, сравнивать тогда мне было не с кем. Мой сексуальный опыт до Соболева ограничивался чем-то невнятным. Он - первый мужчина, с которым я узнала, что такое оргазм.

К сожалению, откровенный дисбаланс в наших отношениях я заметила далеко не сразу. Вместо мозгов в ту пору у меня был хлебушек в голове. Только с годами наступило прозрение, что Михаил банально пользовался моим телом. Тешил своё непомерное эго тем, что девка на восемнадцать лет моложе готова ради него любимого на всё. Мои же чувства ему были на самом деле до фонаря. Как бы я ни пыталась сторить из себя опытную женщину, Соболев в силу возраста видел меня насквозь, а потому умело манипулировал.

Первый звездец грянул, когда Михаил забыл свой паспорт в моей квартире. Фиг знает зачем, я полистала его. Штамп в разделе «Семейное положение» рухнул на меня бетонным перекрытием, вмиг уничтожив все иллюзии. Почти год я понятия не имела о том, что встречалась с женатым мужиком.

Да, мы особо не светились на общественных мероприятиях, но я списывала это на то, что у Соболева могут возникнуть проблемы на работе, если кто-то узнает, что он спит со своей студенткой. В остальном же никаких звоночков «женатика» у Михаила не наблюдалось.

Он оставался у меня ночевать, отвозил к родителям на выходные, иногда приглашал на ужин в рестораны, познакомил со своими друзьями. Соболев не запрещал пользоваться духами или помадой. Я могла звонить ему в любое время дня и ночи. Михаил всегда нормально отвечал, не таясь и не бормоча что-то невразумительное. Он не отключал телефон, когда проводил время со мной. Никакие женщины ему не звонили.

– Почему ты не сказал, что женат? – спокойно спросила я, хоть внутри всё клокотало от негодования и отчаяния.

– Потому что это не имеет значения, - он безразлично пожал плечами.

Глава 6

– О! А куда это вы собрались? – в коридоре гостиницы нас останавливает Лёня. Мы как раз шли в мой номер, чтобы обсудить рабочие моменты под рюмочку текилы. Соболев жаждал ввести меня в курс дела, не дожидаясь утра.

– Да вот, приезд Дарьи Сергеевны отметить, - отвечает Михаил.

– Я в деле! – оживляется Леонид.

Мы с Соболевым переглядываемся. Он как бы спрашивает у меня: «Можно?».

«Почему бы нет», - взглядом отвечаю ему. Это очень хорошо, что мы не будем находиться вдвоём. Не то, что бы у меня были какие-то невысказанные претензии или я хотела учинить разборки двенадцать лет спустя. Нет. Это глупо. Сделанного не воротишь. Уже всё отболело. Отболело ли? Да, ничего не осталось.

Я ехала на проект, зная, что встречу здесь Соболева. Это было странное стечение обстоятельств, но как говорят испанцы: «El mundo es un pañuelo», что дословно переводится «Мир – это платок». А если по-нормальному, то «Мир тесен».

Мне очень нужны были деньги, а присутствие бывшего не смущало. За столько лет уже прошла и злость, и обида. Всё стало ровно. Даже появилась некая извращённая благодарность по отношению к Соболеву. Ведь не поступи он тогда со мной, как поступил, я бы вряд ли построила карьеру и объехала половину мира. Работа – единственное, чем я могла забыться после того, как Михаил оставил после себя выжженную землю.

Поэтому, разговаривая с ним по телефону перед вылетом, в моей душе ничего не дрогнуло. Я решила вести себя дружелюбно и мило, будто Соболев когда-то давно не сломал меня.

– А я такой смотрю с террасы и вижу: идут рядышком. Красииивые! Учитель и ученица. Прямо пара! И думаю: «Возьмёт он её за руку или нет?» - откровенничает Лёня, сидя за столом.

Мы с Соболевым смеёмся. Я слегка нервно. Он - бросая на меня многозначительный взгляд. К счастью, тема про личные отношения не получает развития. Михаил начинает делать то, зачем пришёл. А именно, пояснять мне рабочие ньюансы. Кто главный на проекте с местной стороны, кого как зовут, кто за что отвечает, каким образом организован трудовой день и так далее и тому подобное. Лёня с воодушевлением вставляет свои пять копеек, дополняя речь Соболева. Периодически мужчины пьют ром, я – текилу.

– Дарья Сергеевна, а чё это у вас за синячки? – Леонид показывает на моё бедро. Запах на юбке открылся выше колена, когда я поджала под себя ноги в кресле.

– Лёнь, ну ты даёшь! Даже я постеснялся спросить! А ты-то куда лезешь? – возмущается Михаил со смехом.

Мне режет ухо его «даже я». Будто он какой-то особенный или у него есть право задавать подобные вопросы.

– Это от чемодана, - прикрываю бедро юбкой.

– Ну-ну! – недоверчиво хмыкает Леонид.

Не считаю нужным оправдываться и убеждать его, что мой ответ был абсолютно честным.

– Так, народ, расходимся или ещё по одной? – Соболев вопросительно смотрит на меня.

– Расходимся, - отвечаю уверенно. Уже двенадцатый час ночи, а завтра на работу к восьми утра.

Лёня тут же поднимается из-за стола. По логике Михаил тоже должен уйти вместе с программистом, но он мнётся. Ему явно хочется остаться ещё. Я сохраняю покер-фейс. Даже не придумываю предлога, чтобы задержать Соболева. А могла бы. У меня остались ещё вопросы по терминологии.

– Ну, спокойной ночи, Дарья Сергеевна, - откланивается Леонид.

– Зовите меня просто Даша, - по-дружески улыбаюсь ему.

– Спокойно ночи, Даша. До завтра.

Михаил вынужден уйти вместе с Лёней, дабы не ставить меня в неловкое положение и не плодить сплетни. По лицу Соболева вижу, что он недоволен. Ха-ха! Шах и мат, Михаил Юрьевич! Думал, как в двадцать лет буду подобострастно заглядывать тебе в глаза? Не угадал.

Когда я мою стаканы, раздаётся робкий стук в дверь. Даже не открывая, знаю, кого там принесло.

– Я это… - Соболев блуждает взглядом по комнате, словно пытается увидеть кого-то.

– Да? – пройти его не приглашаю.

– Мануалы тебе принёс, - протягивает две увесистые папки.

– Так ты мне их на электронку скидывал, - иронично улыбаюсь.

– Ну… В распечатанном варианте всяко удобнее читать, - выкручивается Михаил.

– Пожалуй, - подыгрываю ему, а в душе смеюсь. Мы оба понимаем, что в двенадцать ночи мне эти мануалы нужны как зайцу стоп-сигнал.

– Не хочешь выйти покурить? – Соболев делает ещё одну попытку продлить общение.

– Нет. Я спать.

Он подаётся всем корпусом вперёд. Пронзительно смотрит в глаза. Перестаю дышать, потому что на долю секунды кажется, что Михаил собирается меня поцеловать. Моё тело рефректорно тянеся к нему. Оно как выдрессированное животное, которое несмотря на годы не забыло хозяина. НЕТ! Отклоняюсь назад.

– Спокойно ночи, Даш, - тихо произносит он.

– Спокойной.

Захлопнув дверь, прислоняюсь к ней спиной и медленно сползаю на пол. Сердце бьётся, как у загнанного зверька. Соболев…*ля… Неужели я что-то к тебе ещё чувствую? Быть такого не может! Это всё текила виновата. Надо осторожнее с алкоголем.

Но осторожнее не получается. Несмотря на весь мой опыт, в первый рабочий день я впадаю в состояние близкое к шоковому. На площадке под палящим солнцем стоит такой ор, что хоть уши затыкай. Я курю третью сигарету за утро, а ведь обычно часов до четырёх дня даже не вспоминаю про вредную привычку.

– Ты как? – Соболев видит, что я в стрессе.

– Мне попадались разные клиенты, но это какой-то запредел. Разве можно так с иностранцами разговаривать? Это же тянет на международный скандал!

– Даш, успокойся, - расслабленно улыбается Михаил. – Здесь это нормально.

– Да какое нормально! Как бы ты ни относился к местным, нельзя их обзывать! Этот Борис что? Из дикого леса сбежал?

– Ну прости его. Он старенький уже. Нервишки шалят, - Соболев с меланхоличным видом затягивается сигаретой.

– Старенький – пусть дома сидит, и лечит свои нервишки, - отрезаю жёстко. - Ты же понимаешь, что он подставляет всю группу. Ну какое мнение сложится о нас у местных? Они же и без перевода «выкупают», что их оскорбляют.

Глава 7

– Даш, да ну его! Пей, давай! – прерывает мою возмущённую тираду Соболев.

Я в очередной раз завелась на тему «Нельзя грубить местным» и надо это объяснить нашим подопечным, иначе рано или поздно мы получим крупные неприятности.

Слизываю соль с руки, опрокидываю рюмку текилы и заедаю её лаймом. Из всех крепких напитков я предпочитаю именно текилу. Особенно, если к ней прилагается хорошая компания. А по этой части Михаилу нет равных.

«Мужчина-праздник» - так охарактеризовала Соболева одна моя подружка. Несмотря на то, что мы были ровесницами, Машкиному опыту общения с противоположным полом я могла смело позавидовать. Она, как рентген, определяла, какой мужик на что способен. Познакомившись с Михаилом, Маша вынесла вердикт: «Только не влюбляйся. Трахайся с ним, куражься, отрывайся по полной, но не рассчитывай ни на что серьёзное. Никакой любви. Иначе он растопчет тебя». Как в воду глядела.

– Расскажи, как ты жила все эти годы? В личном отношении, - просит Соболев, откидываясь на спинку кресла.

Мы сидим у меня в номере уже второй час, душевно беседуя. Вспоминаем общих знакомых, делимся интересными моментами с проектов, на которых работали, обсуждаем страны, где побывали. Только личной жизни не касаемся. Это тема - негласное табу. И вот теперь Михаил решил его нарушить.

– Ну как-как… Не скучно, - хмыкаю, поддевая вилкой кусочек ананаса.

– Догадываюсь, - Соболев задумчиво смотрит на меня. – Слышал, ты встречалась с итальянцем.

– Угу, - утвердительно киваю. – А потом с испанцем. Тебе весь список огласить? – ядовито усмехаюсь.

– Но замуж так и не вышла, насколько я понимаю.

– Не-а. С мужиками мне не везёт. Хотя нет, не так. Мужики у меня были все классные, только жениться не хотели. А которые хотели, за тех, я сама замуж не шла. Одним словом, классика жанра, - смеюсь.

– А я развёлся, Даш.

– Поздравляю. Или соболезную. Ты уж сам выбирай, - произношу безо всяких эмоций.

– Я как со службы ушёл, так сразу подал на развод.

Лишняя информация. Во-первых, я об этом знала от общих знакомых. Во-вторых, личная жизнь Соболева меня давным-давно никоим боком не касается.

– Пойдём покурим, - предлагаю, чтобы свернуть щекотливую беседу.

Мы выходим на открытую террасу отеля. Там, разумеется, встречаем наших.

– О! Какие люди! Куда это Вы пропали, Михаил Юрьевич? – басит Степан.

– С Дарьей Сергеевной письменные переводы делаем, - с умным видом отвечает Соболев.

– Все в работе, стало быть. Даже в пятницу вечером нет вам покоя, - юморит Лёня, понимая, что никакими переводами мы не занимаемся.

– Истинно так, - в тон ему говорит Михаил.

– Ну, скучно будет, заглядывайте на огонёк. Мы сегодня в триста пятом тусуемся, - приглашает Степан.

– Да разве с Дашей может быть скучно! Она же такая клёвая! – Лёня по-дружески обнимает меня за плечи.

– Руки убрал, - неожиданно грубо рычит Соболев.

Однако Леонид, находясь на расслабоне, не считывает агрессивный посыл.

– Даш, а можно я тебя поцелую? – как назло, подливает масла в огонь. – В щёчку, можно, а?

– Нет, Леонид, это лишнее, - отстраняюсь от мужчины.

– Я тебе щас поцелую! Так поцелую мало не покажется! – вскипает Соболев.

– Миш, успокойся. Ты чего? – шиплю на него, округлив глаза.

– Пошли отсюда, - командует он.

Скандалы в коллективе мне ни к чему, поэтому молча выхожу за Михаилом с террасы. Зато в номере высказываю ему в достаточно бесцеремонной манере своё негодование:

– Что на тебя нашло? Что за неадекватные реакции?

– Неадекватные говоришь? – Соболев раздувает ноздри как дракон. Того гляди начнёт извергать дым. - Да они же слюни на тебя пускают! Думаешь, я слепой?

– Ты дурак? Какие слюни? Они по-дружески прикалывались.

– Ага, как же! Знаю я эти приколы! – бесится Михаил.

– Слушай, ты давай прекращай. Не то подумаю, что ты меня ревнуешь, - ляпаю опрометчиво.

Он ничего не отвечает. Лишь глазами сверкает. Подходит близко, нарушая моё личное пространство. Тяжело дышит. Я замираю, как кролик перед удавом. Внутри мышцы и нервы натягиваются так, что, того гляди, порвутся к свиньям собачьим. Соболев прижимается к моим губам своими. Медленно целует, а я не верю в происходящее. Это просто сюрреализм какой-то!

В душе поднимается сумасшедшее цунами. В нём протест. Отторжение. Непонимание. Сатисфакция. Меня накрывает лавиной противоречивых эмоций. Двенадцать лет жизни летят под откос. Самодостаточная независимая женщина, которую я тщательно взращивала в себе, вмиг превращается в беззащитную девочку, нуждающуюся в любви.

Броня лопается. Нервные клетки сгорают заживо. Шрамы вскрываются. Больно. **здец, как же больно!! И сквозь эту боль прорывается извращённое удовольствие. Перекрывает болевые ощущения. Анестезирует. НЕТ! Это грёбаная наркота! Нельзя снова подсаживаться на неё!!

– Дашка, как же я скучал по тебе все эти годы, - Соболев жадно втягивает носом воздух у моей щеки.

Хочется закричать так громко, чтобы барабанные перепонки полопались. Чтобы не слышать. Ничего больше не слышать. Меня лихо кроет. И это не «Ах, голова пошла кругом и тело предало». Нееет! Это, *лядь, дикая злость с нотками ненависти, причём не к Соболеву, а к себе. За то, что не смогла держаться с ним отстранённо и холодно. Скатилась в панибратство. И даже сейчас не могу дать отлуп из серии: "А не охренел ли ты часом, уважаемый?"

– Я так жалею, что тогда про*бал тебя. Я ведь постоянно вспоминал о тебе. Не смог забыть, как ни старался, - признание Соболева звучит искренне. Или мне только хочется, чтобы так было?

– Тебе пора, Миш, - горжусь собой за то, что мой голос не дрожит, хотя внутри бушует ураган. Меня буквально подбрасывает от желания заорать: «Если я тебе была так дорога, какого хрена ты повёл себя как последняя тварь?»

Каждая девочка, которую когда-то растоптал мужчина, мечтает о моменте, что однажды она будет вся такая успешная, красивая, шикарно одетая выходить из дорогого авто, и увидит своего бывшего на улице постаревшего, промокшего под дождём, в поношенном пальто. Гордо пройдёт мимо, даже не удостоив взглядом. А он будет горько сожалеть, что когда-то плохо обошёлся с ней. Или ещё круче, если они где-то столкнутся, а он такой: «Я так жалею, что потерял тебя! Прости меня за всё». А она такая: «Поздно! Я люблю другого».

Глава 8

На следующий день Михаил включает игнор. Столкнувшись со мной на завтраке в ресторане, цедит сквозь зубы «Здрасьте» и демонстративно садится за столик подальше от моего.

«Ох, ты, батюшки! Да мы обиженки! Не дали нам. Ай-я-я-й, какая досада!» - посмеиваюсь про себя, откусывая кусочек арепы (лепёшка из кукурузной муки) с сыром.

Все выходные ситуация не меняется. Соболев делает вид, что меня больше не существует. Я пока не поняла, хорошо это или плохо. С одной стороны, дистанцирование разом снимает вопросы личного характера. С другой стороны, я прекрасно помню, что Михаил – тот ещё гусь. Подставит и глазом не моргнёт, поэтому портить с ним отношения нежелательно.

Память угодливо подсовывает зарисовочку из прошлого. Соболев пообещал взять меня на работу сразу после получения диплома. Это был невероятный шанс, потому что «зелёные» переводчики без опыта никому не нужны. Михаил в ту пору служил начальником бюро военных переводов. Несмотря на то, что я ни коим образом не относилась к военным, он заверил меня, что всё уладит. Я собрала необходимые документы и отдала их ему. Дура наивная.

Соболев исчез с горизонта. Уехал в командировку и перестал звонить. Прошёл месяц, а новостей всё не было. Я начала нервничать. Вместо того, чтобы сказать: «Ничего не получилось. Извини», Михаил тянул кота за хвост, просил не искать другую работу и ждать.

Ещё через месяц я поняла, что дело пахнет керосином. Принялась рассылать резюме по агентствам переводов и всяческим компаниям. Итог был неутешительный. Мне предлагали только разовые подработки. А потом я услышала краем уха, что в универе, который я только что закончила, появилось место преподавателя испанского. Радостно поскакала на собеседование. И меня взяли.

Соболев, когда узнал об этом, рвал и метал от злости. Ведь, как оказалось, он рассчитывал вернуться на эту должность после своей очердной командировки. Михаил начал угрожать: "Уходи подобру - поздорову, всё равно тебя выживу, и испанский ты знаешь хреново". Обломался. Не выжил.

В ходе очередной перепалки на моё резонное замечание: «Если бы кто-то взял меня на работу, как обещал, я бы не пошла устраиваться в университет», он выдал что-то расплывчатое и неопределённое, мол, Москва отказала в принятии тебя в бюро.

– А почему ты молчал столько времени? – задала я логичный вопрос, который так и остался без ответа.

Спустя пару месяцев обоюдонеприятную ситуацию мы замяли. Соболев признал, что погорячился и забирает обратно свои слова о выживании меня с должности препода. Я сделала вид, что поверила про отказ из Москвы, хотя нутром чуяла подвох.

А ещё я никак не могла взять в толк, как мужик в два раза старше мог бодаться с любимой девушкой из-за работы вместо того, чтобы благородно уступить? И ладно бы там шикарная зарплата была, но ведь нет. Платили чистые слёзы. К тому же Михаил сто раз говорил, что отлично зарабатывает в своём бюро, а преподавательская деятельность для него не более, чем развлечение.

Только когда мы с Соболевым расстались, я узнала, в чём состояла суть его «развлечений». Как водится, добрые люди быстро донесли, что Михаил Юрьевич трахал не только меня, но и других студенток, а также преподавательниц. Лингивстический факультет – колондайк для мужика, ведь там полно одиноких женщин. Это я тщательно скрывала нашу связь, боясь нанести урон репутации Соболева, а вот прочие его пассии не гнушались делиться любовными подвигами с окружающими.

Михаила в свою очередь сильно задело, что вчерашняя студентка перешла ему дорогу. Однако спать со мной этот момент Соболеву не помешал. Ну а я продолжала самозабвенно его любить. Мне же тогда было невдомёк, что я просто одна из длинного списка любовниц бравого полковника.

Через несколько лет совершенно случайно вскроется правда про моё несостоявшееся трудоустройство в бюро. Да, там были вакансии, но свободные ставки уже имеющиеся переводчики делили между собой в качестве дополнительной нагрузки. Естественно, Соболев ни за что не нанял бы нового сотрудника. Не отдавать же ему часть своей зарплаты?

***

Поскольку ко вторнику ситуация не меняется, решаю поговорить с Михаилом. Я могу находиться с ним в состоянии холодной войны хоть до скончания веков. Но мне определённо не нравятся напряги в коллективе. А уже почти вся группа считает, что мы с Соболевым поругались. Чуть ли ни каждый подошёл ко мне, чтобы спросить о причине нашей размолвки.

– Миш, в чём дело? Почему ты меня избегаешь? - заловив его в курилке, задаю прямой вопрос.

– Последние несколько лет я жил спокойно и очень ценил своё душевное равновесие. А ты взбудоражила меня. Я снова почувствовал эмоциональную нестабильность.

*ля! Вот же нежная фиалка выискалась! Слова-то какие… Прямиком со страничек из женских пабликов. «Эмоциональная нестабильность». Вы только гляньте на него! Нестабильный наш.

– Ну ты давай, как-то не демонстрируй это на людях. А то на нас уже косятся. Спрашивают, что за кошка между нами пробежала.

– Да мне плевать, кто что спрашивает, - психует Соболев.

– Я в курсе, что тебе на всех плевать. А вот мне нет. Поэтому будь добр, возьми себя в руки.

***

На следующей неделе начинается сезон дождей. Это удивительное явление природы. Каждый день ровно в одно и то же время из ниоткуда набегают тучи, и на землю обрушивается натуральный водопад. Он не прекращается час или два, а потом снова светит солнце. Проблема в том, что мы работаем на открытой площадке, где после очередного потопа, грунт преращается в болотистое месиво.

– Всё на сегодня. Закончим пораньше, - объявляет шеф.

Спасибо ему за это. Ходить по щиколотку в грязи мало приятного. Предвкушая сладкий сон после обеда, усаживаюсь в автобус. За две недели пребывания в Колумбии я пристрастилась спать после возвращения с работы. Изнуряющая жара выматывает настолько, что к четырём часам дня меня просто вырубает.

Но сегодня обстоятельства нарушают привычный ход событий. Не успеваю задремать, как раздаётся звонок стационарного телефона. Не могу проигнорировать его, хоть официально мой рабочий день окончен. В командировке ты по сути лишаешься личного времени и должен откликнуться по первому зову.

Глава 9

Становится стыдно. Прям вот до такой степени, что хоть под землю проваливайся. А Давид продолжает вгонять меня в краску:

– Как строительство железной дороги? – ирония в голосе случайного любовника не оставляет сомнений, что он не поверил в мою легенду. В общем-то, я это ещё в Стамбуле понимала.

– Идёт полным ходом, - утверждаю, ничуть не смутившись.

– Ну-ну, - хмыкает Давид.

Мы стоим друг напротив друга и молчим. Ситуация неловкая. Я не хочу, чтобы кто-то из нашей группы увидел меня в компании постороннего мужчины. Это неизбежно вызовет вопросы. Надо увести Давида из лобби, потому что наши ребята частенько выходят курить на крыльцо гостиницы. Боковым зрением замечаю, как на нас пялятся девушки с рецепшен. Шушукаются между собой.

– Хочешь что-нибудь выпить? – прелагаю незваному гостю.

– Не откажусь.

Я веду его в бар. Выбираю самый дальний столик у стены.

– Что ты будешь? Я закажу, иначе мы прождём официанта целую вечность.

В Колумбии, как и в большинстве латиноамериканских стран, всё происходит очень медленно. Можно по тридцать минут ждать, пока тебе принесут стакан сока.

– Кофе, - отвечает Давид.

Быстро делаю заказ у барной стойки, затем возвращаюсь к гостю. Задавать вопросы в стиле: «А как ты меня нашёл?» не имеет смысла. Какая разница «как»? Давид здесь. Это свершившийся факт. А по сему, лучше сразу перейти к делу.

– Зачем ты приехал? – смотрю ему прямо в глаза.

– Соскучился.

– Экий ты сентиментальный. По всем одноразовым любовницам скучаешь? – уточняю наигранно-вкрадчивым тоном.

– Нет. Только по тебе, - серьёзно произносит Давид.

– Да неужели? - саркастично усмехаюсь. - И что же во мне такого особенного?

– Я влюбился в тебя.

Хочется сострить, съязвить, сказать что-нибудь циничное, но изо рта вырывается только невнятное:

– Эмм…

Очень вовремя появляется официант с двумя чашками кофе. У меня есть минута, чтобы придумать адекватный ответ на откровенное признание Давида, в которое я, разумеется, не поверила. Однако он опережает:

– Предлагаю начать с чистого листа. Сделаем вид, что ты не обманывала меня.

– Спасибо, благодетель, - иронично улыбаюсь.

– Даш, кто тебя так обидел? Ммм? – Давид берёт меня за руку и гладит пальцы.

– Никто, - убираю руку, делая вид, что не понимаю, о чём он говорит.

– Ну, конечно, - Давид откидывается на спинку мягкого стула. – Поэтому ты шарахаешься от мужиков как чёрт от ладана? Придумываешь, что замужем…

– Я не придумывала, - перебиваю его. - Ты сам сделал выводы.

– Согласись, для этого у меня были основания. Ты носишь обручальное кольцо на правой руке, представляешься другим именем и…

– И что? По-твоему, я обязана выворачивать душу наизнанку первому встречному? – бросаю раздражённо. Да кем он себя возомнил? Какое право имеет вот так запросто врываться в мою жизнь и уличать во лжи?

– Нет, конечно. Но и врать необязательно, - Давид спокойно реагирует на мой резкий выпад.

– Послушай, ты - **уенный любовник, но если я что и усвоила за свои сто тридцать пять лет жизни, так это то, что удачных романов не бывает. Поэтому давай не будем омрачать нашу мимолётную связь продолжением.

– И ты всё ещё будешь утверждать, что тебя никто не обидел? – он делает глоток кофе, не сводя с меня испытывающего взгляда.

Я не успеваю ничего сказать. В бар собственной персоной заходит ответ на вопрос Давида. *лядь! Надежды на то, что Соболев меня не заметит, нет. Он останавливается посередине зала и громко произносит:

– О, Дарья! А что это ты здесь делаешь?

– Кофе пью, - констатирую очевидное.

Михаил подходит к нашему столику. Я не собираюсь знакомить своего бывшего любовника с эпизодическим. Позволю себе быть некультурной. Пусть оба думают, что хотят. Поскольку я молчу, мой гость сам представляется Соболеву:

– Давид, - он встаёт и протягивает руку в знак приветствия.

– Михаил, - отвечает рукопожатием, пристально глядя на меня. – Так приятно встретить соотечественника на другом континенте! Какими судьбами в Колумбии?

– По делам, - Давид лаконичен и, кажется, немного напряжён.

Наблюдать со стороны за этими двумя забавно. Даже не зная, кто есть кто, они интуитивно чувствуют соперника. Расправив плечи, принимают стойку самца.

– Ладно, не буду мешать, - вежливо улыбается Соболев, а в глазах у него застыл арктический холод. - Даш, зайди ко мне, когда освободишься. Надо обсудить кое-что по завтрашнему совещанию.

– Хорошо. Зайду.

– Кто этот мужчина? – Давид провожает Михаила подозрительным взглядом.

– Мой коллега. Переводчик.

– Так ты переводчик, а не инженер? – как будто бы удивляется он.

– Думаю, ты и так это знаешь. В смысле, узнал, когда наводил справки обо мне.

– Верно,- в знак согласия кивает Давид. - И в связи с той неисчерпывающей информацией, что я обладаю, хочу задать вопрос: в Стамбуле было хоть что-то настоящее с твоей стороны?

– Оргазмы, Давид. Оргазмы были настоящими, - цинично заявляю.

Он приподнимает брови. На его лице отображается противоречивая гамма эмоций. Удивление смешанное с удовлетворением. Давид явно не привык к такой обескураживающей прямоте в исполнении женщины. И в тоже время ему приятно, что, как любовника, я его оценила.

– Поехали завтра на море. Можешь отпроситься на пару дней? – предлагает он.

– Нет. Никак не могу.

– У тебя бывают выходные?

– В теории. На практике я работаю двадцать четыре на семь.

– Тебе настолько хорошо платят? – с недоверием интересуется Давид.

– Нетактичный вопрос.

– Я люблю честность, а она, как правило, исключает такт.

– В таком случае, ты влюбился не в ту женщину, - ядовито парирую. - Я подписала документ о неразглашении.

– Ясно, – он о чём-то задумывается. - Поужинаешь со мной сегодня? Обещаю, выпытывать военные секреты не буду. Просто приятно проведём время.

Глава 10

– С кем ты была в баре? – Соболев хмуро смотрит исподлобья, когда я захожу к нему в номер.

– Боги наказывают меня за случайные половые связи, - смеюсь.

– Ты в курсе, что пока идёт проект тебе лучше не встречаться с посторонними? – Михаил пропускает мимо ушей жирный намёк, что Давид - не совсем посторонний человек для меня. Это так в стиле Соболева! Он всегда слышал только то, что хотел. Его менторский тон подбешивает, но не позволяю себе грубости.

– Такого в моём контракте прописано не было, - парирую, мило улыбаясь. Что касается работы, я – педант. Обожаю письменные договоры. Ими так удобно козырять, когда от тебя требуют лишнего.

– Это мой тебе совет. Как старшего товарища.

– Спасибо. Но моя личная жизнь – не твоя забота. Мы находимся в равных должностях, поэтому позволь мне самой принимать решения с кем встречаться, а с кем нет.

– Дарья, должности у нас, может, и равные, но опыта работы у меня больше. Не задумывалась, что этот чувак из бара неспроста подкатил к тебе? Он явно что-то вынюхивает.

– У тебя профессиональная деформация, - морщусь.

– Возможно, но я бы не хотел, чтобы ты оказалась замешанной в скандале со шпионажем. Как минимум, это поставит крест на твоей карьере, как максимум… Ну ты понимаешь, чем это может грозить.

– *ля! – закатываю глаза. - Да какой нахрен шпионаж? Мы познакомилась в Стамбуле, когда рейс задержали. Давид даже имени моего не знал, не говоря уже о том, куда я лечу и на кого работаю.

– Ты переспала с мужиком, не сказав ему своё имя? – у Соболева отваливается челюсть.

– Представь себе! – с вызовом смотрю ему в лицо. Что, Михаил Юрьевич, прифигел? Не ожидал от правильной скромной девочки таких фортелей? Привыкай! Я уже давно не нежная маргаритка.

– Охренеть ты жжёшь! – Михаил ошарашенно трясёт головой.

– Если минутка нравоучений окончена, то я пойду.

Не вижу смысла продолжать бесполезный разговор. Абсолютно очевидно, что Соболев попросил зайти к нему, чтобы вынюхать про моего гостя, а вовсе не ради обсуджения завтрашнего совещания с начальством.

– Иди, конечно. Но задумайся хорошенько: как этот мужик нашёл тебя, если ты ему ничего не рассказывала? Сложи два плюс два, Дашуня. Ты же умная девочка.

До самого вечера думаю над словами Соболева. От идеи ужина с Давидом, впрочем, не отказываюсь. Достаю чёрное шёлковое платье-комбинацию из шкафа и кружевное бельё. Мысленно хвалю себя, что привезла босоножки на каблуке. Хотя эта командировка не предполагала работу во время деловых ужинов, я на автомате положила в чемодан вещи, в которых не стыдно выйти в люди. Переводчику нужно быть готовым к любому развитию событий. Неизестно, что стукнет в голову заказчику. То тебя загонят в литейный цех, то на полигон, то на светский раут.

Могу предположить, как Давид отыскал меня в Колумбии. Это не такая уж проблема, ведь я нахожусь здесь по официальной линии. Судя по всему, у моего случайного любовника есть нужные связи, которые помогли ему получить информацию в консульстве. Но вот, как он выяснил, что я нахожусь именно в этой стране? Загадка. И потом, спроси он про «Агату», да ещё безо всякой фамилии, ему бы ничего не сказали.

В мозгу начинается броуновское движение. Как Давид узнал моё настоящее имя и фамилию? Вспышка озарения приходит внезапно, когда я нагибаюсь, чтобы застегнуть босоножки. Я же называла ему номер комнаты в гостинице в Стамбуле. Фак! Дальше было дело техники и денег. Подкупить работника на рецепшен и выспросить все данные.

Из-за высокой влажности и жары укладывать волосы бесполезно. Поэтому собираю их в высокий пучок. С макияжем аналогичная история. Не успеешь выйти на улицу, как всё поплывёт. Ограничиваюсь тушью для ресниц и прозрачным блеском для губ.

Внутри появляется уже знакомый мандраж, как было в первую встречу с Давидом. Будто я делаю что-то запретное.

Ровно в восемь вечера спускаюсь в фойе гостиницы. Специально пошла по лестнице, прогнорировав лифт, чтобы не столкнуться с кем-нибудь из нашей группы. Если повезёт, то свалю незаметно.

Ага, щас! Кто-то на небесах уже запасся попкорном и удобно устроился в кресле.

Четверо наших курят на крыльце гостиницы. Увидев меня, мужчины замирают и смотрят так, словно стали свидетелями второго пришествия. Ещё бы! Они привыкли, что на работе я ношу мешковатые брюки защитного цвета, простые футболки или просторные хлопковые блузки и сандали на плоской подошве. В гостинице вместо брюк на мне всегда юбка до пят. А тут я предстала в облегающем платье от итальянского дизайнера и на каблуках. Есть чему удивиться.

– Дарья Сергеевна… - произносит Павел. – Вы охренительно выглядите!

– Спасибо! – очаровательно улыбаюсь. Получить искренний комплимент от мужчины всегда приятно.

– Куда это Вы собрались? – любопытничает Степан.

– На ужин,- придерживаясь за перила, осторожно спускаюсь по ступенькам. Если я споткнусь и упаду, это будет эпичное фиаско.

– С кем? – хором спрашивают мужчины.

– С другом, - открываю дверь такси, которое явно ждёт меня. Мысленно благодарю Давида за то, что он не вышел из машины.

– Хорошего вечера! – летит в спину, когда я сажусь на заднее сидение автомобиля.

Глава 11

– Привет! – расплываюсь в счастливой улыбке, глядя на Давида.

– Привет! – смеётся он. – Ты произвела фурор. Мужики аж дымом поперхнулись, когда ты вышла на крыльцо.

– Они просто никогда не видели меня в нормальной одежде, - смеюсь.

– В смысле? - в его голосе звучит явное удивление.

– Ну, на работе я одеваюсь безлико. Асекуально.

– Это невозможно, Даш, - Давид берёт меня за руку и подносит запястьем к своим губам. - На тебя хоть мешок надень, ты всё равно будешь излучать чистый секс.

– Не преувеличивай, - отмахиваюсь, чувствуя как кожа покрывается обалденно приятными мурашками от прикосновения тёплых мужских губ. - Куда мы едем?

– В ресторан, который я нашёл по отзывам через Интернет. Надеюсь, нам понравится.

– Окей. Если что, город я знаю плохо. Зато испанский хорошо. Не пропадём, - заверяю Давида.

– Ты первый раз здесь? - он не отпускает мою руку. Переплетает наши пальцы в замок.

– Угу, как и вообще в Колумбии.

– Каким ветром тебя сюда занесло? – хмурится.

– Денежным, - прыскаю от смеха.

– А более приличных мест не нашлось? Я когда увидел, куда ты летишь, выпал в осадок. Колумбия же – одна из самых опасных стран в мире.

– И ты примчался меня спасать? – мой тон полон сарказма.

– Я приехал, чтобы увидеть тебя, раз уж был неподалёку. Не хотел три месяца ждать нашей встречи в Москве.

– А ты уверен, что она состоялась бы? – скептически поднимаю бровь.

– Уверен.

Мать моя женщина! Ну почему я всегда западаю на невероятно самоуверенных мужчин?

С минуту мы едем молча, а потом у меня в голове будто тумблер щёлкает.

– Что значит “увидел, куда ты летишь”? Где ты мог это увидеть? - прищуриваюсь, с подозрением глядя на своего спутника. Неужели Соболев был прав, и Давид не просто так познакомился со мной в Стамбуле?

– На листке, который дал тебе служащий на рецепшен, было написано, - звучит вполне убедительный ответ. Давид же тогда рядом стоял, мог заглянуть и прочитать номер рейса и прочие данные.

– То есть ты с самого начала знал, как меня зовут?

– Угу, - утвердительно кивает он.

– А зачем в номере имя спрашивал? - въедаюсь взглядом в загорелое мужское лицо. Пытаюсь уловить… Что? Замешательство? Противоречие? Намёк на ложь? Однако Давид явно из тех людей, которые выдают свои эмоции мимикой, только если считают это нужным.

– Хотел, чтобы ты мне сама его сказала, - обезоруживает своей прямотой.

– А я-то уж было решила, что кто-то из работников на рецепшен слил тебе информацию про меня за небольшое вознаграждение, - делюсь фантазиями.

– За небольшое вознаграждение мне слили копию твоего паспорта.

– Охренеть! Это же подсудное дело! - громко возмущаюсь.

– Турки сентиментальны. Они любят красивые истории любви. Я убедил мальчика за стойкой регистрации, что влюбился в тебя без памяти, - как бы Давид ни старался говорить серьёзно, а всё равно в его тоне проскальзывают ироничные нотки.

Такси останавливается у белого двухэтажного здания в колониальном стиле. Парковка перед рестораном ярко освещена. Фасад ресторана украшают гирлянды фонариков. При входе висит табличка “Пространство свободное от оружия”. Ну типа, оставь пистоль всяк сюда входящий. Мило. Можно подумать, это хоть кого-то остановит в стране, где уже более сорока лет, по сути, идёт гражданская война.

Внутри нас встречает улыбчивый администратор. Он тут же начинает суетиться, предлагая столики на выбор. В зале посетителей почти нет. Это плохой знак. Значит, готовят здесь не ахти. С другой стороны, мало кто из местного населения может позволить себе ужин в дорогом ресторане. Бедность в Колумбии ужасающая.

Расположившись за столиком в глубине заведения, пробегаюсь глазами по меню. Как я и ожидала, оно полностью на испанском. С английским в этой стране не особенно дружат. Начинаю переводить Давиду названия блюд, поясняя из чего они состоят. Мы сходимся на том, что безопаснее всего будет заказать мясо на гриле и свежие овощи.

– Только, пожалуйста, мясо сделайте хорошей прожарки, а овощи крупно нарежьте, но не смешивайте между собой, - говорю молоденькому официанту.

– Сделать вегетарианское ассорти? - уточняет он.

– Да, отлично.

– У тебя есть аллергия на какие-нибудь специи или травы? - обращаюсь к Давиду.

Он отрицательно качает головой.

– И зелени можете положить прям веточками. Кинзу, петрушку. Ром принесите сразу и сок манговый, но без льда. А, и лепёшки ещё кукурузные.

– Знаешь, местные все немного контуженные. Я устала с этим бороться. Им как-будто немного серого вещества не долили в мозги. Вот увидишь, сейчас что-нибудь обязательно перепутает или забудет. Кстати, я заказала ром, а не вино, потому что здесь нельзя без крепкого алкоголя. Он дезинфицирует и не даёт развиться кишечным инфекциям. Не зря пираты всегда пили ром, - поясняю Давиду, когда официант уходит.

– Даш, выдохни. Я - не твой клиент, - теплая улыбка трогает губы мужчины. Он накрывает мою руку своей ладонью, призывая расслабиться.

– И слава Богу, - с таким заказчиком, как Давид, пришлось бы туго, потому что он привлекает меня физически. Рано или поздно у нас возникла бы дилемма этического характера.

– Программа «Переводчик» активируется автоматически, если рядом со мной человек, который не владеет иностранным языком, - смеюсь.

– Почему ты выбрала эту профессию?

– Пошла по пути наименьшего сопротивления, - пожимаю плечами. – У кого-то талант к музыке, у кого-то к цифрам. А мне языки давались легко. Плюс хотела посмотреть мир.

– Мечтала зависнуть с толпой мужиков в такой вот дыре? - подкалывает Давид.

– Это не самая худшая из дыр, в которой мне довелось побывать. Поверь. В Гватемале, например, было запрещено самостоятельно покидать территорию отеля. На работу мы ездили с охраной. В Венесуэле на мою группу напали вооружённые до зубов ребята и ограбили.

– Ты адреналиновая наркоманка?

Глава 12

Ясное дело, что Давид прилетел в Колумбию не ради ужина. Да я и сама не прочь повторить наш стамбульский опыт. Но, во-первых, секс “по-быстренькому” меня никогда не привлекал, а задерживаться до утра у любовника я не хочу. Иначе завтра буду клевать носом весь день и тем самым давать пищу для пересудов.

Во-вторых, долгое время я боялась сказать “Нет” мужчине. Мне казалось, что демонстрируя свою покладистость, смогу получить порцию любви, в которой я так отчаянно нуждалась после расставания с Соболевым. Однако опыт - “сын ошибок трудных” показал: нифига подобного. Мужики не ценят, когда под них подстраиваются, переступая через собственные желания. Мужикам плевать на доброту, искренность и бескорыстие. Они любят стерв, которые ставят свои хотелки превыше всего, тянут бабло из кавалеров и кидают их через известный половой орган. Чем сильнее женщина выкручивает фаберже мужчине, тем больше он ею дорожит. Парадокс? Но факт. Я данному искусству так и не научилась. По-моему, стервами рождаются, а не становятся. Зато бдить собственные интересы у меня получается неплохо. Поэтому говорю Давиду:

– Не сегодня. Уже поздно, а мне утром рано вставать на работу.

– Как скажешь, - он спокойно воспринимает отказ.

Мы садимся в такси, и я называю два адреса.

– Дашь свой номер телефона? - просит Давид, когда машина подъезжает к моей гостинице.

– А ты прям его не знаешь! - лукаво улыбаюсь.

– Я мог бы выяснить, но специально не стал. Решил оставить за тобой право давать мне номер или нет.

– Записывай, - обречённо вздыхаю.

Продиктовав цифры, чмокаю Давида в губы, но не позволяю ему продолжить поцелуй. Меня смущает присутствие таксиста. Не люблю на людях проявлять нежности.

– Спасибо за ужин. И будь осторожнее. Ладно? - глажу заросшую щетиной худую щёку. - Надумаешь гулять по городу днём, денег бери минимум. Часы не надевай. Смартфон свой не свети.

– Теперь ты за меня переживаешь? - тихо смеётся Давид.

– Немного. В случае чего, сразу звони. Приеду на выручку. Что бы ни случилось, не вступай в конфликт. На полицию не надейся. Она вся куплена. Без промедления отдавай то, что попросят. Местные не шутят, когда достают оружие. На днях около нашего отеля застрелили англичанина, потому что он отказался отдавать кроссовки.

– Постараюсь дожить до вечера, - хохмит Давид. - Ты ведь приедешь ко мне? Ммм? - теснее прижимает к себе.

– Есть идея получше. Завтра я отведу тебя на местную дискотеку. Сама хотела там побывать, но никто не соглашался составить мне компанию. Спокойной ночи! - снова быстро целую его и выхожу из такси.

В коридоре на своём этаже слышу, как в номере надрывается телефон. И что-то мне подсказывает, что это звонит Соболев. Сотовый я отключала, чтобы нам с Давидом никто не испортил ужин.

– Решила поиграть с огнём? - рычит Михаил в трубку весьма нетрезвым голосом.

Кто бы сомневался, что Соболеву донесут о моём отъезде.

– Не понимаю о чём ты, - сажусь на кровать и расстёгиваю босоножки.

– Специально меня дразнишь? - ещё больше распаляется он.

Вот же самоуверенный павлин!

– Ты никогда не задумывался, что мир не крутится вокруг тебя одного? - бросаю трубку.

На следующий день Соболев не разговаривает со мной. Смотрит как на врага народа. А мне смешно. Рано утром я получила сообщение от Давида. Ничего содержательного. Просто “Доброе утро! Хорошего дня”. Но этого хватило, чтобы настроение стало приподнятым.

Поскольку на базе, где мы работаем, сигнал сотового ловит плохо, не могу выйти в Интернет, чтобы поискать бары-дискотеки. Решаю не терять времени даром и спрашиваю у местных, какое заведение они могут посоветовать. Мне накидывают несколько вариантов, предупреждая об осторожности. Одной в такие места лучше не соваться. Клятвенно заверяю, что буду не одна.

По возвращении с работы в фойе отеля меня окликает девушка с рецепшен. Когда я подхожу к стойке, колумбийка вручает шикарный букет, состоящий из лиловых и белых орхидей.

Немая сцена. Стою в окружении своих подопечных, у которых от удивления вытянулись лица. Соболев раздувает ноздри от злости. Буквально убивает взглядом. Мило улыбнувшись всем присутствующим, захожу в лифт.

М-да… Ну, Давид удружил. Теперь шушукаться за моей спиной будут в два раза активнее. Но на душе всё равно теплеет. Уже забыла, когда в последний раз мне дарил цветы мужчина.

В букете торчит открытка с волшебным видом из рекламы шоколада “Баунти”. Кокосовые пальмы, нависающие над бирюзовой лагуной. Мелкий золотистый песок. В Колумбии Карибское море такое же офигенное, как и на Доминикане или на Кубе. Однако из-за ужасной криминогенной обстановки туристы не заполоняют райские пляжи.

“Намёк понят”, - пишу сообщение Давиду. И следом второе: “Спасибо за цветы. Очень красивые”.

“Рад, что они тебе понравились. Не надумала поехать на море?”

Отправляю три мечтательных смайлика.

“Не жди вечера. Приезжай ко мне прямо сейчас”.

Предложение заманчиво. Если я свалю, то не придётся видеть недовольную морду Соболева за обедом и отвечать на каверзные вопросы от других мужчин. А они как пить дать будут.

Быстро приняв душ, переодеваюсь в свежую одежду. Кидаю в сумку серебристый топ с паетками для похода в бар. По телефону прошу на рецепшен вызвать мне такси. Когда поступает ответный звонок, что машина ждёт, стучусь в номер к Степану.

– Стёп, мне уехать надо по делам. На обед не пойду. Скажешь шефу, если будет спрашивать. Ладно?

Исчезнуть никого не предупредив, я не могу. Поднимут кипишь. Поэтому волей-неволей приходится отчитываться.

– Хорошо. Договорились, - кивает Степан.

“Через пятнадцать минут буду у тебя” - строчу Давиду уже из такси.

Глава 13

Едва мы заходим в номер, Давид тут же набрасывается на меня с жадными поцелуями. Ураганом сбивает с ног, заваливая на кровать. Его алчные губы и руки повсюду. На моём лице, шее, груди. Не успеваю ничего сообразить. Футболка и брюки летят на пол. За ними следует нижнее бельё.

– Боже, как я хотел тебя эти две недели. Ты даже не представляешь! - Давид пожирает моё обнажённое тело глазами, расстёгивая пуговицы на своей рубашке.

– А как же горячие кубинки? Ты же только что из страны, где секс-услуги для иностранцев занимают ключевую позицию, - подкалываю его.

– Да вот ещё! Всякую грязь я не собирал, - брезгливо морщится он. - А ты была на Кубе?

– Была, Давид. Я много где была, но сейчас не об этом, - тяну его за руку на себя.

Запах и энергетика этого мужчины невероятно возбуждают. Он - чистый опиат, который дурманит мозг. Даже не знаю, как я вчера сдержалась и уехала к себе в отель.

Прижимаюсь к Давиду всем телом. Обвиваю его за шею руками и целую, прикусывая нижнюю губу. Нежный секс - это, конечно, мило. Но иногда мне хочется пожёстче. И сейчас тот самый случай.

Давид улавливает мой посыл, отвечает агрессивным поцелуем. Хватает за запястья и задирает руки над головой, прижимая их к подушке. Нависает сверху. Замирает. Его глаза хищно сверкают. В данный момент он похож на оголодавшего зверя. На кого-то из семейства кошачьих. Ирбиса или ягуара.

Мы впиваемся друг в друга взглядами. Между нами будто образуется воронка, которая стремительно затягивает нас обоих в другую вселенную. Туда, где правит балом вожделение, чувственность, страсть.

Несмотря на мощную эрекцию и явное желание поскорее оказаться во мне, Давид принимается медленно целовать шею. От неё он спускается к груди. По очереди вбирает губами торчащие соски. Царапает их зубами. Зализывает языком. А потом снова возвращается к шее. Он запомнил моё уязвимое место.

Ладошки аж зудят, как хочется прикоснуться к сильному загорелому мужскому телу. Почувствовать его твёрдость и жар. Но Давид продолжает удерживать мои запястья. Я беспомощно хнычу, пытаясь освободиться. Однако он отрицательно качает головой. Свободной рукой теребит соски, крутит их. Гладит живот, лобок, надавливает пальцами на клитор. Зажимает его между подушечками и потирает.

Давид доводит меня до совершенно невменяемого состояния. До какого-то полутранса, но не флегматичного, а наоборот, гипервозбуждённого. Я вся вибрирую от накрывающих волн нечеловеческой похоти. А разрядка по понятным причинам не наступает. В данный момент я похожа на зомби, который ничего не соображает. Мною управляет только один инстинкт. Основой.

Наконец, Давид отпускает мои руки. Однако не успеваю ничего сделать, потому что он соскальзывает вниз с явным намерением заняться оральным сексом.

– Не надо, - останавливаю его. - Я это не люблю.

– Серьёзно? - Давид смотрит на меня как на Восьмое чудо Света.

– Абсолютно. Я так не кончу.

Данное откровение приводит любовника в некоторое замешательство. По его лицу вижу, что он задаётся вопросом: “Почему?” Но я не хочу отвлекаться сейчас на обсуждение моих анатомических подробностей и сексуальных предпочтений.

– Просто иди ко мне, - прошу Давида.

Он возвращается на исходную позицию. Глубоко целует, приставляя член к истекающему смазкой входу.

– Презерватив, - напоминаю любовнику.

– Я чистый, если что, - он водит набухшей головкой по клитору и мокрым складкам.

– Я тоже. Но… - выжидательно смотрю на Давида. Упираюсь ладонями в его грудную клетку, отстраняя от себя.

Он нехотя встаёт. Роется в дорожной сумке. Находит серебристые пакетики и надрывает один из них.

Как только Давид входит, внутри меня взрывается яркий фейерверк. Это что-то сродни микрооргазму, замешанному на наслаждении, лёгкой боли от растяжения интимных мышц, которое перетекает в кайфовое ощущение наполненности большим мужским органом.

– Даааа, - полустон-полувсхлип срывается с губ.

Давид подсовывает руку под мою шею, прижимает к себе и принимается очень глубоко и часто толкаться своим естеством. В беспамятстве скребу ногтями по мужским плечам и спине. Охаю, ахаю, вскрикиваю, задыхаюсь. Кровь наполняется сверхдозой гормонов удовольствия. От этого она превращается в искристый поток, разносящий по венам блаженную эйфорию. В теле не остаётся ни одного капилляра, ни одного нервного окончания или крохотной мышцы, которая бы не праздновала экстаз.

– Давид! Господи! Давид! - я буквально агонизирую под ним, бешено сокращаясь вокруг члена.

– Да, моя хорошая! Да, моя девочка! - сбивчиво хрипит он мне на ухо. Переворачивает на бок, снова врывается в пульсирующую плоть. Берёт жадно, мощно, по-животному страстно. Никак не может насытиться. Мнёт руками груди, щиплет соски удваивая удовольствие. От переизбытка эмоций у меня из глаз брызжут слёзы . И накрывает повторный оргазм. Или это просто оргазм в оргазме? Я уже ничего не понимаю.

Разрядка Давида получается не менее бурной, чем моя. Мы лежим в обнимку еле живые, рвано дышим, любуемся диковинными звёздами и яркими кометами в нашей собственной галактике. Одной на двоих.

Из неги нас вырывает прозаическое урчание моего желудка. Он не согласен с тем, что последний раз видел еду в половине восьмого утра.

– Я не успела пообедать, - объясняю причину протеста пищеварительного органа.

– Так пошли поедим, - предлагает Давид. - Или можем заказать в номер, если хочешь.

– В номер, - выбираю вторую опцию, потому что мне лень одеваться и приводить себя в порядок для похода в ресторан.

– Что тебе заказать? - он снимает трубку стационарного телефона.

– Давай я сама, - перенимаю инициативу, чтобы облегчить задачу Давиду, ведь по-испански он не говорит. - Ты что-то хочешь?

– Да, возьми мне тунца на гриле и овощной салат. А на закуску начос с гуакамоле.

Пока я разговариваю с администратором ресторана, Давид достаёт из мини-бара бутылку рома и разливает его по стаканам.

Глава 14

– А где Михаил? - спрашивает кто-то из группы, когда водитель нашего автобуса заводит мотор.

– Он приболел. Сегодня в гостинице останется, - отвечает шеф.

Сакрастически хмыкаю и отворачиваюсь к окну. Ясно. Соболев решил наказать меня. Типа, посмотрим, как ты справишься одна с толпой мужиков голодных до перевода. Идиот! Напугал ежа голой попой.

На работе ко мне подходит Степан с явным настроем поговорить серьёзно. Не знаю, как я считываю его посыл, но интуитивно готовлюсь к чему-то неприятному.

– Даш, что у вас с Михаилом?

– В каком смысле? - задираю голову, чтобы посмотреть в лицо мужчине. Он без малого два метра ростом, а я всего лишь метр шестьдесят пять.

– В смысле личного. У вас отношения? - Стёпа закуривает сигарету.

– Нет. С чего ты взял?

– Ну, а в прошлом было же что-то? - он скорее утверждает, чем спрашивает.

– Михаил был моим преподом только и всего, - не отступаю от официальной версии.

– Даш, не лечи меня, а? Я же всё вижу.

Равнодушно пожимаю плечами, мол, мне до фонаря, что ты там видишь.

– Ты знаешь, что он бухал как чёрт до твоего приезда? Даже на работе прикладывался к пузырю. Пару раз его так развозило, что на ногах стоять не мог, не то что переводить, - продолжает Степан.

– Он взрослый человек и делает, что считает нужным.

– Мы его прикрывали, потому что за такое у нас, вообще-то, с треском выпи… Увольняют. Но когда начальство сообщило, что ты приезжаешь, Михаил резко завязал. Начал ходить в тренажёрный зал. А теперь, когда появился твой ухажёр, снова взялся за старое. Тебе это ни о чём не говорит?

– Нет.

– Ок. Можешь и дальше делать вид, что тебе похер. Только не провоцируй Михаила. Не играй у него на нервах. Не доводи мужика до греха. Потом жалеть будешь.

– Степан Дмитриевич, послушайте меня внимательно, - резко перехожу на “Вы”, дабы намекнуть инженеру, что мы - не друзья, и он перешёл границу дозволенного. - Я не несу ответственность за действия Михаила Юрьевича. Он совершеннолетний, а по сему отвечает за себя сам. Если он хочет пить до состояния нестояния - его дело. Я здесь абсолютно ни при чём.

– Конечно. Это же не ты позавчера укатила на ужин с “другом”. И не ты вчера вернулась в гостиницу во втором часу ночи, - ехидничает Степан.

– Что я делаю в свободное от работы время, никого не касается. У Вас есть ко мне претензии относительно выполнения моих служебных обязанностей?

– Нет.

– Ну вот и всё. Значит, разговор окончен.

– Хорошо. Ты просто знай: Михаил не вышел на работу сегодня, потому что не смог. Он всю ночь пил. И утром, когда мы его увидели, был в хлам. А теперь подумай: почему твой бывший преподаватель набрался до такой степени?

– Возможно, потому что он страдает алкоголизмом?

– Ну ты и сучка, - Стёпа неодобрительно качает головой.

– Да, Степан, я такая. И этого не скрываю, - разворачиваюсь и ухожу.

Все мужчины, с которыми я когда-либо работала, совершают одну и ту же ошибку. Они принимают меня за милашку. Понимающую, добрую, всегда готовую помочь. А когда до них доходит, что на самом деле у нежной малышки стальные яйца, очень удивляются этому открытию.

Спустя пару часов пассаж Соболева с невыходом на работу приобретает для меня новый оттенок.

– Даш, ты доставай перевод, - тихо говорит шеф, когда мы с ним сидим на совещании с руководством проекта с колумбийской стороны.

– Какой перевод? - недоумённо хлопаю глазами.

– Документов, которые мы сейчас будем подписывать. Я ещё неделю назад отдавал их вам с Соболевым.

– Так Соболев и забрал их переводить, - спинным мозгом чую надвигающийся писец. - Я думала, они уже давно у Вас.

– Он сдал мне только половину перевода, - Николай Семёнович начинает нервничать. - И сказал, что вторая часть у тебя.

Вот козлина! Я же хотела поделить поровну бумаги, но Михаил заверил, что переведёт всё сам. Я почти уверена, что он так и сделал, но из-за последних событий решил отомстить мне. Самое хреновое, что документы должны отправить сегодня в министерство с курьером. По электронке сделать это не вариант. Согласно протоколу безопасности бумаги под грифом “Секретно” передаются в оригинале, подписанные с двух сторон.

– Извините, но Соболев сказал, что полностью сделает перевод сам, поэтому у меня его нет, - чувствую, как подмышками обильно выступает пот. Ну я вляпалась! Прямо как наивная школьница. Я и представить не могла, что Михаил опустится до такой низости. Он же не только меня подставил, но и Николая Семёновича.

– Даш, ну как ты так могла? - шеф еле сдерживается, чтобы не выругаться крепким матом. Полностью разделяю его желание, потому что “А он обещал, а я не знала” звучит как детский лепет. И главное, с Соболева сейчас взятки гладки. Свою часть работы он выполнил.

– У вас возникли какие-то проблемы? - интересуется колумбийский руководитель.

– Да, - беру на себя смелость разрулить ситуацию, раз уж получается, что по моей вине, мы облажались. Хотя по протоколу я должна переводить только то, что говорят стороны, а не заниматься самодеятельностью. - У нас не хватает части документов. Нам нужно время, чтобы решить этот вопрос.

– Что ж… Тогда отложим подписание до понедельника, - флегматично отвечает колумбиец.

Пожалуй, впервые радуюсь пофигизму местных. У них ничего не бывает срочно. День-два-неделя задержки - дело обычное.

***

Приехав в гостиницу, быстро принимаю душ. Одеваюсь и тащусь в номер к Соболеву. Когда он открывает дверь, в нос ударяет жёсткий запах перегара. Михаил выглядит помятым, но вменяемым.

– Привет! Мою часть документов на перевод давай сюда.

– Ммм, явилась, не запылилась, - ядовито ухмыляется он. - Во сколько вчера вернулась?

– Не твоё собачье дело, - произношу сухо. - Документы. Я жду.

– Эх, Дашка, вот и рекомендуй после этого людей, - вздыхает Соболев. - А потом красней за них. Настолько увязла в потрахушках, что про работу забыла? Ай-я-я-й! Нехорошо, - грозит мне указательным пальцем.

Глава 15

Давид

Мелодичное шуршание морских волн по платиновому песку, шелест кокосовых пальм, лёгкий солёный бриз и желанная женщина, лежащая на пляжном полотенце рядом со мной. Дааа… Рай на Земле существует.

Не зря я поддался на уговоры работника городского отеля и остановил свой выбор на этой уединённой лагуне, хотя поначалу собирался в более людное и раскрученное место. Здесь же единственными нарушителями нашей с Дашей идиллии являются пёстрые красно-жёлто-синие попугаи. Они прилетают прямо на террасу бунгало и настырно чирикают, сидя на перилах. Выжидают, что им дадут вкусненькое.

– Даш, давай в тень переберёмся. Ты уже вся порозовела. Не дай бог обгоришь, - предлагаю той, от которой у меня буквально снесло крышу.

– Ммм, - протестующе мычит прелестница.

– Тогда намажу тебя ещё кремом, - беру тюбик с солнцезащитным средством.

Дарью я заметил в Шереметьево. Могу точно сказать, чем она привлекла моё внимание. Прозвучит банально и очень прозаично, но я запал на её тело. Мне всегда нравилась пышная женская грудь и округлые бёдра. В общем, чтобы было за что подержаться. А у Даши ещё и талия узкая. Это прям бинго!

Естественно, я ни на что не рассчитывал. Молодая светловолосая женщина сидела с таким строгим видом у выхода на посадку, что убивала на корню всяческие мысли о знакомстве. Я был почти уверен: аппетитная малышка летит к какому-нибудь турку. А потом увидел обручальное кольцо на её пальце. Решил, ну, верняком в Стамбуле у неё семья.

Каково же было моё удивление, когда я встретил Дашу в отеле. Но и тогда не допускал мысли, что мне обломится сладенькое. Поначалу холодная красотка не была настроена на флирт и уж тем более на секс. Однако в тот вечер высшие силы благоволили мне.

Я не особенно понял, в какой момент всё изменилось. Это походило на затмение, спровоцированное необъяснимой искрой, пробежавшей между нами. Ну то есть, вот сидишь ты в ресторане с приятной особой женского пола, попиваешь винишко, обсуждаешь инвестиции, а потом будто монтажная склейка, и вы уже вместе в постели.

Не то что бы за сорок пять лет у меня не было спонтанного секса с малознакомыми женщинами. Был конечно. Но всё случалось как-то осознанно. А с Дашей словно цунами накрыло. Такое внезапное, охренительно горячее, что опомниться не успел, а оно уже исчезло. В смысле, Дарья исчезла.

Найти её стало для меня вопросом чести. И тот факт, что малышка, подарившая мне несколько офигенных оргазмов, соврала про себя от “А” до “Я”, не остановил. Возможно, виноваты папины грузинские гены. Я всегда отличался пассионарностью. Понравилась женщина - брал, не раздумывая. Не давалась - завоёвывал. С работой примерно также. С возрастом, правда, мой боевой настрой поутих. Однако и совсем не пропал.

Проблема в том, что сегодня в большинстве случаев развернуться со своим стремлением к завоеваниям женщин мне попросту негде. Они сами охотно идут в руки, проявляют инициативу, а некоторые откровенно липнут.

Даша сразу отличалась от них. Не тем, что играла в недотрогу, а тем, что ни в тот вечер, ни до сих пор я не понял, в чём её загадка. Самодостаточная, красивая, умная, острая на язык. Но не стерва. Она оставила после себя послевкусие интриги. Недосказанности. А ещё дикое желание обладать ею. Сделать своей.

Пообщавшись с Дашей в Колумбии, я понял, что есть в ней некий надлом. Нечто такое, что заставляет её сторониться мужчин и не раскрываться до конца. Она будто отсекает эмоции. Отдаётся в сексе без остатка, но в жизни - закрытая книга. И это сочетание меня до тряски заводит.

Обычно всё наоборот. Женщины раскрываются сначала в эмоциональном плане, а уже потом раскрепощаются в постели. Дарья же пустила меня в своё тело, а вот в душу нет.

Ласковая, темпераментная кошечка превращается в колкую ледышку, едва я пытаюсь коснуться личных тем. Она чем-то напоминает собаку, которую бил предыдущий хозяин. Не в том смысле, что вызывает жалость. Нет. Как раз наоборот, сразу видно: эта женщина может постоять за себя. Но тем, как она жаждет ласки, любви, тянется ко мне и в то же время уклоняется от протянутой ей руки.

Мы возвращаемся с пляжа в бунгало. Сервис в Колумбии ну такой себе… На любителя, в общем. Однако постель заправлена, полотенца поменяны, на столе стоит корзинка с горой тропических фруктов. Ароматы маракуйи, ананаса и манго, витающие в воздухе, просто божественны.

Дарья открывает мини-бар и констатирует:

– Воду нам не принесли. Ты иди в душ, а я пока раздобуду минералку.

– Даш, а может, мы вместе за ней сходим? - глажу нежную щёку, раскрасневшуюся от жары. Я ценю, когда женщина не изображает беспомощность и не истерит при малейшем неудобстве, а старается быть партнёром, но паразитировать на этом никогда не буду.

– Хорошо, - соглашается она.

Мы идём в ванную. Даша снимает с себя купальник и парео. Я моментально чувствую острый прилив возбуждения. Прям как пацан в пубертате. Увидел голые сиськи, и член встал. Но сексом под душем заниматься не вариант. В бунгало горячая вода быстро заканчивается, потому что поступает из нагревателя. А он, судя по всему, не слишком большого объёма.

Дарья поворачивает кран и залезает под душ. Я, как зачарованный, смотрю на неё. Мне доставляет удовольствие просто наблюдать за этой женщиной.

– Ну чего ты там стоишь? Иди ко мне, - смеётся она.

– Дашунь, это опасная идея, - улыбаюсь в ответ.

– Да неужели? - Даша с хитрым видом тянется к моей руке.

Позволяю затащить себя в ванну. Мы стоим обнявшись под тёплыми струями воды. Через пару минут Дарья выключает её. Целует меня в губы, переходит на шею, грудь, живот. Опускается на колени и еле уловимо касается ртом головки возбуждённого члена. Я замираю, забывая как дышать. Волоски на теле встают дыбом. С трудом сглотнув слюну, останавливаю Дашу:

– Ты же не любишь это.

– Кто тебе сказал? - она поднимает на меня глаза, лаская рукой член.

– Ты сама. Забыла?

Глава 16

Полтора месяца спустя

– Дарья Сергеевна, возникла служебная необходимость продлить командировку для части группы, - сообщает Николай Семёнович. - Мы предлагаем Вам остаться с нами.

– Почему мне, а не Михаилу Юрьевичу? - опешив, задаю вопрос в лоб. Я знала о грядущем продлении, но предполагала, что оставят Соболева, хотя бы потому, что он - мужик. Логично было бы, если бы он задержался в мужском коллективе.

– Вы отлично себя зарекомендовали. Мы посовещались с руководством в Москве и пришли к выводу, что с Вами нам работать комфортнее.

– Эммм… - зависаю от слов шефа. Прогоняю в голове возможные варианты развития событий. С одной стороны, лишние деньги мне не помешают. С другой, я уже настроилась, что скоро вернусь домой. И перед Соболевым как-то неудобно получается. Он дал московскому начальству этого проекта мой телефон, а теперь выходит, что я ненароком “подсидела” Михаила. А ещё есть Ричард. Я скучаю по его сладкой бородатой мордашке.

– О каком сроке идёт речь?

– Пока о месяце. Но не исключена вероятность, что больше.

– Я подумаю и дам ответ завтра. Хорошо? - прежде всего мне нужно поговорить с подругой, у которой сейчас живёт моя собака, и спросить согласна ли Лида оставить у себя Ричарда дольше, чем на три месяца, как мы договаривались изначально. Пёс у меня беспроблемный, но в любом случае, это ответственность и определённые хлопоты.

– Да, конечно, - кивает Николай Семёнович. - Если согласишься, то мы дадим тебе несколько дней отпуска, чтобы ты немного отдохнула от нас, - шеф переходит на "ты" только в редких случаях, таким образом выказывая своё доверительное отношение.

Выхожу на террасу. Прислушиваюсь ко внутренним ощущениям. Выдержу ли я здесь ещё два месяца? Задумчиво кручу телефон в руке. Пожалуй, напишу сообщение Лидке. Даже если она спит, утром прочитает и ответит.

– О чём с шефом говорили? - рядом как из-под земли возникает Соболев. Я уже давно не удивляюсь, что здесь все следят за малейшим телодвижением друг друга. Кто куда пошёл, кто где пил, кто кому кости мыл.

После отъезда Давида Михаил успокоился. Даже извинился за то, что подставил меня с документами. Мол, психанул и всё такое. Раздувать историю из того инцидента я не стала. Продолжила общаться с Соболевым как ни в чём не бывало. Что с него возьмёшь? Только анализы.

– Мне предложили продлиться.

– Соглашайся, - произносит он с таким видом, будто его совсем не задело решение руководства. Но я-то знаю, что честолюбию Михаила нанесён сильный удар. Как же так? Его такого звёздного отсылают домой с частью группы, а какой-то бабе предлагают продолжить работать. Ладно, хоть матом меня не кроет. Достойно держит лицо. И на том спасибо.

– Если подружка будет не против подольше оставить у себя моего сыночка, то соглашусь, - смеюсь. - Вот как раз ей об этом писала.

Соболев меняется в лице.

– Ты хочешь сказать, что… Что оставила… Что у нас есть сын?

– Соболев, ты дурак? Я про собаку, вообще-то, говорила. Это Ричарда я в шутку называю «сыночком».

– Жаль… А я-то думал, что ты сейчас скажешь, что у нас есть взрослый ребёнок. Все эти годы я надеялся…

Первый порыв – ударить Михаила по лицу. Однако я успешно подавляю этот импульс. Задыхаясь от злости, прикрываюсь сарказмом:

– Мы не в дешёвой мелодраме. Как ты себе это представлял? Что я двенадцать лет скрывала от тебя ребёнка?

– Ну… Не знаю, - он пожимает плечами.

– Пошёл ты на *уй, Соболев! - разворачиваюсь и пулей лечу в свой номер.

Наверное, это называют состоянием аффекта. Потому что ещё несколько минут я вообще ничего не соображаю. Трясущимися руками наливаю текилу. Хлещу кактусовую водку как не в себя. Впервые за много лет меня душат слёзы. А ведь думала, что разучилась плакать.

Из глубин памяти поднимаются воспоминания. Те самые, которые я тщательно прятала. Делала вид, что их не существует, потому что это была единственная возможность не сойти с ума. А сейчас будто полоснули скальпелем по нарыву.

***

– Миш, я беременна.

Он ничего не ответил. Молчал минуту, две, три. Я слушала его тяжёлое дыхание в телефонной трубке и чувствовала, как заживо сгорали мои нервы.

Соболев тогда почти полгода прослужил в Никарагуа, после чего прилетел в отпуск. Тридцать дней абсолютной феерии закончились двумя полосками на тесте. Это было полной неожиданностью. Мамой в двадцать два года я становиться не планировала хотя бы потому, что жила на съёмной квартире и зарабатывала очень и очень скромно.

Однако, когда врач подтвердил беременность, моя рациональность тут же пошла лесом. Накрыла бешеная эйфория. Будто мне вкололи сверхдозу божественного элексира. Ничего подобного я не испытывала ни до, ни после. Мгновенно осознала, что внутри меня растёт частичка любимого мужчины. При этом я понимала: Соболев вряд ли придёт в восторг от такой новости. Да, он говорил, что был слишком зациклен на карьере и упустил воспитание сына. И что если бы сейчас у него был шанс снова стать отцом, он сделал бы всё совершенно иначе. Но разговоры – одно дело, а реальность - другое.

– Ну и зачем ты мне это сообщаешь? – ледяной тон Соболева ржавой бритвой прошёлся по моему сердцу, выдёргивая куски плоти. Артерии вскрылись.

– Как зачем? Ты будешь отцом, - растерянно пролепетала я.

– Даш, ты – не первая баба, которая залетает от меня. Но до тебя все как-то сами справлялись с этой проблемой, - бесцеремонно выдал он.

– В смысле? – сказать, что я опешила – ничего не сказать. Что это,*лядь, вообще значит: «справлялись с проблемой»? И что за выбор слов в мой адрес: "залетела", "баба"?

– В прямом. Если ты меня любишь, то должна сделать аборт.

От чудовищности фразы на миг я перестала дышать. Что за бред он несёт? Как слово «любить» и «аборт» можно употреблять в одном предложении?

– Миш… Ты чего такое говоришь-то? – в шоке плюхнулась на попу на пол около тумбочки, на которой стоял телефон. После отпуска Михаил снова улетел на работу в Никарагуа. Дозвониться туда можно было только по обычной телефонной связи.

Глава 17

Звонок смартфона прорывается сквозь завесу подступающей истерики. На дисплее высвечивается «Давид». Обычно он всегда писал, а не звонил. Видимо, сегодня день такой… Всё через задницу. Вместо того, чтобы сбросить вызов, зачем-то отвечаю.

— Привет, Даша. Как дела? – раздаётся в трубке глубокий баритон с бархатными нотками.

— Привет! Зашибись, - раздражённо бросаю.

— Случилось что-то? – Давид настораживается.

— Нет. С чего ты взял?

— Голос у тебя странный.

— Я текилы выпила, - смотрю на бутылку, прикидывая продолжить или остановиться?

— Ммм, понятно. Ты в Москву каким рейсом прилетаешь?

— Зачем тебе? - момент для романтических пассажей совсем неподходящий. Прошлое только что напомнило мне, чем заканчивается лихорадка любви.

— Встретить хочу.

— Я не знаю, когда прилечу. Мне командировку продлевают.

— Ну вот, а говоришь, ничего не случилось, - мягко произносит он.

— Рабочие моменты. Не стоят особого внимания, - всё-таки плещу кактусовую водку в стакан.

— И насколько продлили? – не успокаивается Давид.

— Пока на месяц, - морщусь, когда огненный напиток обжигает горло.

— То есть это не окончательное решение? Возможно, ты задержишься дольше, чем на месяц?

— Возможно.

— Хмм… Ладно. Тогда я постараюсь приехать к тебе на несколько дней.

— Не надо.

Для чего увязать в очередной любовной истории? Чтобы снова поверить мужику, который неизбежно про*бётся? Не сейчас, так потом. Они все про*бываются. Рано или поздно. Даже самые лучшие.

— Почему? – следует закономерный вопрос.

— Потому. Найди себе какую-нибудь двадцатилетнюю соску для развлечений. Я не гожусь на эту роль.

— Если бы мне нужна была двадцатилетняя соска, она бы у меня уже была, - впервые слышу в голосе Давида металл.

— Извини, мне пора идти. Пока, - прерваю звонок.

Посидев минут десять, тупо уставившись в стену, беру пачку сигарет и выхожу на террасу. В кои-то веки там пусто. Во влажном воздухе витают ароматы манго и тропических цветов. Со стороны окон ресторана доносится запах фритюра. Где-то вдалеке играет бодренькая латиноамериканская мелодия. Её сменяет проникновенная песня Роберто Карлоса. Да что ж сегодня за вечер такой! Все вокруг как будто сговорились! «Cóncavo y convexo». Когда-то это была наша с Соболевым песня, а ещё «La nave del olvido» Хулио Иглесиаса. Из-за моих музыкальных предпочтений Михаил всегда говорил, что я должна была родиться на двадцать лет раньше. Кажется, с тех пор прошли века.

– Прости меня,- раздаётся за спиной нетрезвый голос Соболева. Я не заметила, как он подошёл. – Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы никогда не заставил тебя сделать аборт, - эти слова прозвучали бы даже искренне, произнеси их другой человек.

**здец. Он извинился. Так запросто, как будто на ногу мне в трамвае наступил, а не заставил убить нашего ребёнка. Извинился, мать его. Спустя двенадцать лет. И? Что мне с его извинением теперь делать? К какому месту приложить?

Кто-то скажет: «Лучше поздно, чем никогда» или «Ну а что ещё он может? Застрелиться?» Да, чёрт возьми, да! Такие моральные уроды как Соболев не заслуживают жизни. И это не эмоции, а убеждение.

Есть вещи, которые нельзя делать по определению. Нельзя подбирать собаку с улицы, давать ей надежду, а наигравшись, выбрасывать на мороз. Нельзя обижать беззащитных. Нельзя бить слабых. Нельзя предавать того, кто слепо тебе доверяет и любит. Эти прописные истины объясняют людям с детства. Но вот то, что если ты спишь женщиной - будь готов стать отцом, почему-то не объясняют. Михаилу, по крайней мере, не объяснили.

И ведь Соболев реально считает, что на его «прости» мне не похер. Будто мне вообще есть дело до его слов, после того как он исковеркал мою жизнь.

Но весь цинизм ситуации даже не в этом. А в том, что мы оба прекрасно знаем: повернись время вспять, Михаил поступил бы точно также.

— Понимаешь, я ведь тогда не поверил, что ты беременна. Мне друг сказал, что этого не может быть.

— Чего не может быть? – смотрю на Соболева как баран на новые ворота. -Ты трахался с женщиной без презерватива, а она залетела? Этого не может быть?

— Ну, мой друг - врач. И он сказал, что ты слишком молода, чтобы забеременеть.

Давлюсь сигаретным дымом и как-то даже не сразу соображаю, что последняя реплика Михаила – не слуховая галлюцинация. Это же чушь, которая ни на одну голову не налезет!

— **уеть, Соболев! Да ты просто конченый, - в шоке провожу рукой по лицу. - Тебе было сорок! Сорок, *лядь, лет, а не четыре года. И ты не знал, что девушка становится фертильной, как только у неё начинаются месячные? Ты что? В школе биологию прогуливал?

— Ну при чём здесь это? Я поверил врачу, - гундит он.

— Замолчи! Я не хочу слушать этот бред! – взрываюсь. Меня мало, кто может вывести из себя. Но Соболеву удалось. Он просто мастер по части разрушения моей нервной системы.

— Даш, это не бред. Я, правда, поверил…

— Заткнись! Ни один врач даже самый дебильный не скажет херни, что женщина в двадцать два года слишком молода, чтобы забеременеть!

— Но я не виноват! Меня ввели в заблуждение! – повышает голос Михаил.

— С*ка! Да что ты из себя идиота строишь?! Ты, конечно, никогда не слышал, что рожают в шестнадцать и даже раньше?

— Слышал, но…

— Ну вот и всё! Не ожидала, что ты можешь настолько бесталанно врать! – направляюсь к выходу с террасы, заметив, что на неё вышли Степан и Леонид. Если мы с Соболевым продолжим разговор, то моя личная жизнь станет достоянием общественности.

— Да я не вру! Я привык доверять мнению врачей, - он идёт следом.

Рву когти на лестницу. Михаил за мной. На одной из ступенек круто разворачиваюсь и шиплю ему в лицо:

— Если бы этот твой врач хотя бы осматривал меня, то были бы основания ему поверить. Мол, она бесплодная и всё такое. Но твой *лядский друг, которого я прекрасно помню, припёрся ко мне на работу с вопросом: «Где ты будешь делать аборт?»